Проницательная Преданность (Discerning Devotion)

Михаил весьма оценил пение 29 дней назад. Опыт человеческого пения был в новинку и Михаилу понравилось петь дуэтом с Адамом. Очень. Кроме того, Михаилу понравилось слушать личное исполнение Адамом песни, посвященной Михаилу. Очень. Любопытно то, что песня была написана исключительно для него. С самого зарождения человечества верующие возносили Архангелу Михаилу песни преданности. Однако всегда они были предназначены для того, чтобы заслужить благосклонность Архангела. Никогда прежде Михаил не получал песню, предназначенную исключительно для его личного удовлетворения. Как и многие другие вещи, которые Адам преподнес Михаилу за то время, пока они были лучшими друзьями, Михаил ценил и дорожил этим опытом как даром. Кроме того, песня была приятная. Хотя, будучи человеком, Адам пел значительно фальшиво, тем не менее, он исполнил ее с превосходным вокалом. Огонь ярко горел в очаге, заливая общую гостиную комнаты домика для отдыха чистым медным сиянием. Была ночь, и, как обычно, Михаил и Адам расположились перед известняковым камином. Однако, не как обычно, Адам не сидел в своем пухлом коричневом кресле. Вместо этого он лениво растянулся на маленьком бежевом диване, подложив под голову сине-белую клетчатую подушку, а его теперь уже полностью готовое белое вязаное одеяло было триумфально накинуто на его долговязое тело. Белое вязаное одеяло Адам закончил девять дней назад. Размеры предмета составляли 84,35 x 29,12 дюйма (214,25 x 73,96 см), и Адам кропотливо мастерил его, связав по отдельности десять меньших прямоугольных частей, прежде чем сшить их все вместе, чтобы сформировать одеяло. Хотя белое вязаное одеяло, объективно, было сделано плохо, со множеством неровных стежков, Адам был весьма горд собой за результат. Как он ранее заявлял, «все домики в стиле Среднего Запада нуждаются в связанном вручную одеяле», и теперь домик для отдыха был должным образом оборудован. Человек часто использовал белое вязаное одеяло, чтобы «прогонять холод», сидя на маленьком диване. Вместе с готовым необходимым дополнением домика для отдыха, завершение Адамом белого вязаного одеяла означало выполнение каждого из его критериев для достижения его цели — расслабиться во время отпуска. Теперь Адам был полностью расслаблен во время отпуска. Теперь человек полностью реализовал свой оздоровительный режим в пространстве воспоминаний Чистилища. (Было приятно наблюдать за эффектом, который оказывал оздоровительный режим Адама на его личность. Довольно приятно. Лучший друг Михаила был эмоционально и психически здоров). Из своего положения, развалившийся на бежевом маленьком диване, Адам выпрямился, чтобы встретиться взглядом с Михаилом. Архангел поддерживал свою сидячую конфигурацию рядом с коричневым маленьким диваном, на копии своего удобного кресла. — Итак, сегодня наша последняя ночь здесь, — предложил Адам. — Действительно. — Михаил согласился. Эта ночь была последней ночью каникул в Чистилище. Недавно Адам решил, что «наверное, пора возвращаться домой» в более теплую погоду каменноугольного периода. Это произошло потому, что каникулы в более холодном климате Чистилища были настолько продолжительными, что теперь «внутренние часы» Адама требовали: «Весна должна начаться». (Это «начало весны» было всего лишь метафорой, поскольку согласно солнечному календарю Адама уже прошло весеннее равноденствие, и сейчас было 14 июня). — Но я хочу вернуться сюда снова, — легко продолжил Адам. — Я имею в виду, в какой-то момент я хочу вернуться. Это пространство воспоминаний действительно хорошее. — Он оперся на локти, садясь прямее. — На самом деле, было бы здорово начать «зимовать» здесь, — размышлял Адам. — Например, мы могли бы приходить сюда после того, как отпразднуем Хэллоуин дома, а потом оставаться здесь до конца марта или что-то в этом роде. — Адам замолчал, нахмурившись. — Тебя устроит сезонный график? — спросил он Михаила. — То есть мы бы проводили весну и лето на горе, а осень и зиму — в Чистилище. Михаил задумчиво склонил голову. Никогда раньше Архангел не придерживался сезонного расписания. Но также Михаил никогда раньше не придерживался солнечного календаря, пока Адам не навязал его ему. Хотя концепция сезонного расписания была странной, Михаил всегда доверял Адаму. — Да, — решил Михаил. — Меня это устроит. — Потрясающе. — Адам улыбнулся. — Я сохраню пространство воспоминаний Чистилища в том виде, в котором мы его оставим, — решил Михаил. — Спасибо. — Адам удовлетворенно устроился на декоративной подушке в сине-белую клетку. — Всегда пожалуйста. Общая гостиная затихла. Один час сорок девять минут и двадцать одна целая шестьдесят пять сотых секунды прошли в непринужденном спокойствии. Огонь лениво танцевал в очаге, отбрасывая тени на деревянные стропила потолка. Михаил бесстрастно сидел в копии удобного кресла, пока Адам молча наблюдал за пламенем с бежевого маленького дивана. Затем Адам нарушил тишину. — Это наша последняя ночь здесь, — слегка перефразировал Адам свое предыдущее наблюдение. — И учитывая, что нас здесь не будет какое-то время, есть ли что-нибудь, что ты хотел бы сделать напоследок? Огонь потрескивал. Ранее в этот же день Михаил и Адам уже провели кампанию Покера в Стиле Домика. Колода игральных карт аккуратно лежала на журнальном столике из тикового дерева, между маленьким бежевым диваном и известняковым камином. Кроме того, они завершили утреннюю пробежку, а затем прогулялись по Чистилищу. Более того, они провели бой брызгами. В очередной раз Михаил вышел победителем, доведя совокупный счет Архангела до 56 побед из 87 проведенных боев, или 66,67% всех случаев. Кроме того, Михаил и Адам наблюдали закат с «их места». Затем они удалились в домик для отдыха, где провели четыре раунда игры Правда или Действие, что ознаменовало завершение 516 раундов игры. Счет по-прежнему оставался равным 516–516. Было много развлекательных мероприятий, которыми можно заняться с Адамом «напоследок» в пространстве воспоминаний Чистилища, заметил Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Что включает в себя проведение дополнительных раундов игры Правда или Действие, приглашение Адама заняться наблюдением за звездами, участие в еще одном пении у костра. Еще одно пение у костра было бы удовлетворительно, — с готовностью вставил Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. — Адам, еще одно пение у костра было бы удовлетворительно, — с готовностью вмешался Михаил. Голубые глаза загорелись, заинтригованные. — Значит, тебе понравилась первый раз, да? — подтвердил Адам. Действительно, согласился Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. — Действительно, — согласился Архангел. Губы Адама растянулись в мягкой улыбке. — Я рад. — Да. — Ответ Архангела означал и согласие, и взаимность. Адам поерзал на маленьком бежевом диване и прислонился к ​​подлокотнику. Приложив к боку декоративную подушку в сине-белую клетку, он принял сидячее положение. Когда он поправил белое вязаное одеяло на своем долговязом теле, на мгновение показалась его красная фланелевая пижама и желтые пушистые тапочки. Он быстро поправил белое вязаное одеяло на ногах, а затем снова накинул его на плечи, прежде чем угомониться. — Итак, есть ли у тебя какие-нибудь песни, которые ты хочешь спеть сегодня вечером? — спросил лучший друг Михаила. Огонь неуверенно мерцал. — Или мы можем просто начать с одной из песен, которые мы пели в прошлый раз, — легко поправил Адам. — Как насчет Singin' in the Rain? — Хорошо. — Архангел легко согласился. Как и во время прошлого раза, Адам первым начал петь песню, и Михаил тут же присоединился к Адаму, подпевая. I'm singing in the rain, just singin' in the rain. What a glorious feeling, I'm happy again. I'm laughing at clouds, so dark up above. The sun's in my heart, and I'm ready for love. Петь как человек было странным занятием. Странным, но в то же время волнующим. К тому же Михаилу нравилось петь со своим лучшим другом. Очень. Let the stormy clouds chase, everyone from the place. Come on with the rain, I've a smile on my face. I walk down the lane with a happy refrain. Just singin', singin' in the rain. Адаму тоже нравилось петь с Михаилом. Очень. Лучший друг Михаила широко улыбался, даже когда пел с широко открытым ртом. Голубые глаза радостно сверкали. Dancing in the rain, I'm happy again. I'm singin' and dancing in the rain. I'm dancing and singin' in the rain. Песня завершилась. Однако, не делая паузы, Адам сразу же запел вторую песню. Сразу же к нему присоединился Михаил. Good Morning. Good Morning. We've talked the whole night through. Good Morning. Good Morning to you. Это была еще одна песня из мюзикла Singin' in the Rain — Good Morning. Ее Михаил и Адам тоже исполняли во время своего первого раза пения у костра. Good Morning. Good Morning. We've talked the whole night through. Good Morning. Good Morning to you. Адам пел с задором. Пальцы он положил на колени, весело постукивая в такт. Михаил подпевал так же энергично. Было хорошо петь с Адамом. Очень, это было очень хорошо. Good Morning. Good Morning. Bonjour. Monsuier. Bonas Dies. Bunus Greas. Bonjoura. Artichona. Good Morgan. Licha Moana. Good Morning to you. Когда песня закончилась, Адам широко улыбнулся Михаилу. Голубые глаза были полны нежной привязанности. В Клетке третьестепенные крылья Михаила радостно затрепетали в ответ. — Продолжим? — спросил Адам. Да. Сразу же отозвался Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. — Да. — Михаил тут же подтвердил. — Хорошо! Адам начал петь We’re Off to See the Wizard, свою вторую любимую песню из Волшебника страны Оз. Михаил сразу же присоединился к своему лучшему другу. Когда они закончили песню, то вместе спели Somewhere Over the Rainbow, любимую песню Адама из вышеупомянутого фильма. После этого они спели Hey Jude группы The Beatles, а затем My Way Фрэнка Синатры. Наконец, Михаил и Адам спели Yellow группы Coldplay, чтобы завершить цикл песен, исполненных в прошлый раз. — Ух, это было весело! — Адам заявил. Он ликующе откинулся на подлокотник дивана. — Действительно, — согласился Михаил. Адам и Михаил хорошо пели вместе, застенчиво определили Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. — Адам, мы хорошо поем вместе, — застенчиво решил Михаил. — Конечно, — удовлетворенно согласился Адам. В очаге приятно потрескивал огонь. Теплый оранжевый свет заполнял комнату, обрамляя лицо человека и отражаясь от серебряных наручных часов Михаила. На полке сверкал аметист Адама, гордость его коллекции камней. Утопая в бежевом маленьком диване, Адам засунул руки под белое вязаное одеяло и зарылся глубже в него. — Кстати говоря о пении, я все еще не могу выкинуть из головы то, как ты поешь в своей Истинной Форме, — признался Адам. Он мило улыбнулся Михаилу. — Твое множество лиц, каждое из которых поет свою часть хорально на твоей Небесной частоте, Си♭ первой октавы, и на Енохианском языке, который не дает лгать, — подробно уточнил он. Его голос был полон восхищения. — Это просто огонь. Перья непроизвольно взъерошились. Адам прикусил губу. — Хотя я все хотел спросить: ты сказал, что у одного из твоих лиц нет рта? — Адам вопросительно встретил взгляд Михаила. — А как же они поют? Лучший друг Михаила всегда был любопытен, наблюдал Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела, довольный интересом Адама. Аспект с готовностью предоставил ответ на его вопрос, Тот, кто состоит из благодати, не нуждается в использовании уст. — Тот, кто состоит из благодати, не нуждается в использовании уст, — Михаил с готовностью озвучил Адаму ответ на его вопрос. — Ладно, — Адам медленно кивнул. — Моя благодать резонирует на моей Небесной частоте, — пояснил Михаил далее. — Звук не производится голосовыми связками. Адам прикусил губу. — Хм. Так, частицы благодати — это то, что производит звук. А множество лиц — я предполагаю, они его модулируют? Смышленость Адама была так же приятна, как и его постоянное любопытство. — Действительно, — подтвердил Михаил. Адам заерзал под белым вязаным одеялом, сильнее вжимаясь в предмет мебели. Он посмотрел на Архангела широко раскрытыми глазами. — Серьезно, Михаил, это просто огонь! — голос Адама звучал решительно. — Большое спасибо, что рассказываешь мне о своей Истинной Форме. Перья высоко распушились. — Всегда пожалуйста, Адам, — ответил Архангел и дружески склонил голову. Хорошо, что Михаил ранее поделился с Адамом описанием Истинной Формы Архангела. Поистине, это было хорошо. В общей гостиной воцарилась непринужденная тишина. Тринадцать минут тридцать четыре целых двадцать девять сотых секунды прошли в безмолвной компании. Затем голос Адама снова нарушил тишину. — Хей, Михаил? — Да, Адам? Адам нашел взгляда Архангела. — Это наша последняя ночь здесь, и, хм, есть кое-что, что я хотел сделать. Я имею в виду, какое-то время. Ну, на самом деле это не то, чем можно заняться, а скорее то, что я хотел… кхем... ну, поговорить с тобой об этом. Было неожиданно наблюдать бессвязное поведение Адама. Лучший друг Михаила запинался только тогда, когда был чрезмерно эмоционален. — Помнишь, как я сказал, что хочу сделать что-то, чтобы показать тебе, насколько ты особенный для меня? — хотя Адам говорил неуверенно, голубые глаза твердо смотрели на Архангела. — Конечно, Адам, — подтвердил Михаил. — Ладно. Ладно, хорошо, — вздохнул Адам с облегчением. Архангел внимательно наблюдал за своим лучшим другом. Адам больше не растягивался небрежно на маленьком бежевом диване. Теперь он поддерживал более жесткую позу, его позвоночник был напряжен, а плечи сгорбились вперед. Белое вязаное одеяло соскользнуло с его долговязого тела и упало на колени. Он не предпринял никаких попыток вновь поднять его. — Так, ты... эм... — начал Адам. Его лицо побледнело, и он остановился, чтобы громко сглотнуть. — Так, ты... — попытался он снова. Серебряные наручные часы успокаивающе сверкали на фоне мерцающего света костра, увлекая взгляд Адама от лица Михаила к его правому запястью. Ментальный образ Михаила теперь всегда был украшен этим ювелирным предметом. Серебряные наручные часы были подарком Адама, символом лучшей дружбы Адама и Михаила. Словно набираясь смелости от созерцания серебряных наручных часов, Адам с усилием кивнул сам себе. Голубые глаза вернулись, чтобы без смущения встретиться со взглядом Михаила. — Что ж, ты для меня действительно особенный, — сосредоточенно заговорил Адам, его голос неожиданно стал грубым. — И я говорил тебе, что сделаю все, чтобы дать тебе знать, насколько ты для меня особенный. — Действительно, — подтвердил Михаил. — Да. — Адам натянуто улыбнулся. — Я имею в виду, я надеюсь, ты заметил все, что я делал: ту песню, которую я сочинил и спел тебе, все те стихи, которые я написал для тебя, того плюшевого медведя, которого я подарил тебе, цветы, которые я сделал для тебя, тот раз, когда я прочитал тебе все эти сонеты Шекспира. И прочие мелочи — как прогулки, на которые я водил нас, чтобы посидеть на цветущем лугу, или все те разы, когда мы любовались закатом с нашего места. И потом, были ужины при свечах, но без ужина, очевидно. Михаил кивнул. Он поднял голову, опустил ее и снова вернул к исходному положению. — Действительно, Адам. — Михаил подтвердил. Архангел с готовностью наблюдал. Адам сделал много вещей в знак их лучшей дружбы с Михаилом. Это было очень мило с его стороны. — Хорошо. Михаил задумчиво склонил голову. — Хотя я не знал, что твое чтение шекспировских сонетов или наше наблюдение за закатом с «нашего места» были включены в набор вещей, которые ты делал, чтобы дать мне понять, насколько я особенный для тебя. Адам моргнул. — О. Ну, эм, так и было. Я имею в виду, так и есть. — Я понял. — Ага. — Также, какой из шестнадцати ужинов при свечах без ужина был включен? — Архангел задал уточняющий вопрос. Адам вздрогнул. — Эм, все? — Я не знал, что шестнадцать ужинов при свечах без ужина также были включены. — О. Ну, это так. — Я понял. — Ага. В гостиной стало тихо. Единственные звуки исходили от размеренного дыхания человека и от огня, непрерывно горящего в очаге. Адам рассеянно ковырял край своего белого вязаного одеяла. Его глаза остановились на руках. — Я также пользовался спреем для тела Axe, — продолжил он непоследовательную и незнакомую терминологию. — Знаешь, на случай, если ты не заметил. Михаил неуверенно наклонил голову. Хотя взгляд Адама по-прежнему был прикован к его рукам, лучший друг Михаила тут же ответил на невысказанный вопрос Архангела. — Это для того, чтобы я хорошо пах рядом с тобой. Это было ошеломляющее открытие. — Правда? — подтвердил Михаил. Адам поднял глаза от своих рук. — Ну. Да. — Он нерешительно встретился взглядом с Михаилом. — Знаешь, плохо пахнуть считается непривлекательным. Архангел не знал. Будучи ангелом, Михаил не мог судить о субъективности воспринимаемого человеком запаха, припомнил Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела. Архангел не обрабатывал сенсорную информацию так, как это делает человек. Тем не менее, недавно, Адам поддерживал отчетливую химическую сигнатуру на себе, идентифицировал Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Это ангел мог бы осветить. Действительно, это Михаил мог. — Адам, я недавно обнаружил на тебе отчетливую химическую сигнатуру, — определил Михаил. — Она по величине больше, чем другие химические сигнатуры, которые у тебя имеются, за исключением случаев, когда ты завершаешь наши утренние пробежки и, как ты часто говоришь, «вспотел как свинья», — высказал субъективное мнение Михаил. — Однако напомню, что как ангел я не обрабатываю сенсорную информацию так, как это делает человек. Поэтому я не могу сказать, что ты сейчас «приятно пахнешь». Хотя Михаил высказал субъективное мнение, ноздри Адама раздулись, а лицо покраснело. Теперь человек сгорбился на маленьком бежевом диване. — О. Кхем. Да. — В тоне Адама отчетливо читалось унижение. В очаге беспокойно потрескивал огонь. С величайшей заботой Архангел обратился к своему лучшему другу. — Адам, это хорошо, что ты много сделал для меня, — мягко сказал Михаил. — Я ценю эти вещи. Очень. — Ага? — голос Адама стал более энергичным. — Да, — Михаил был недвусмыслен. — Ладно. Ладно, хорошо. — Адам улыбнулся, слегка приподняв уголки губ. — Я просто… я хочу, чтобы ты понял, насколько ты особенный для меня. — Тон Адама был сильно сдержан. Он решительно наклонился вперед. Третьестепенные крылья Михаила застенчиво трепетали в Клетке. — Действительно. Адам, ты тоже для меня особенный. — Михаил тут же ответил. — П-правда? — голубые глаза сверкнули. — Конечно, Адам. — Когда улыбка человека озарилась с поразительной интенсивностью, Архангел был готов к дальнейшему пояснению. — Ты мой лучший друг, Адам. Мне это нравится. Очень. Адам моргнул. — Эм... о, ага. — Никогда раньше у меня не было лучшего друга, — продолжил Михаил, воодушевляя свою речь. — Я никогда не поддерживал дружбу. Это очень хорошо. Адам кивнул. — О, эм. Ага, да, это так. — Да. — Михаил окинул взглядом своего лучшего друга. Было приятно так легко определить самую сильную эмоцию Архангела в его текущем эмоциональном состоянии. — Адам, это делает моей самой сильной эмоцией сейчас — счастье, — уточнил Архангел. — О, да. Ладно. Не было никаких подсказок от Адама. В них не было никакой необходимости. Михаил уже знал, что делать. Удерживая решительный зрительный контакт со своим лучшим другом, Михаил использовал улыбающееся выражение лица, чтобы выразить свою самую сильную эмоцию — счастье. Он оттянул уголки рта, сначала одну сторону, затем другую, пока он не улыбнулся. — О, черт. Голубые глаза расширились. Лицо Адама покраснело. Затем Адам быстро ответил на улыбку Михаила ослепительной демонстрацией ровного ряда зубов и прерывистым вздохом. (Действительно, Михаилу не требовалось подсказок Адама, чтобы показать улыбающееся выражение лица.) И Адаму сразу понравилась улыбка Михаила. Адам ранее утверждал Михаилу, что «твои улыбки настолько красивые, что иногда я теряюсь, глядя на них». Архангел терпеливо ждал, пока его лучший друг снова найдет себя. Прошло девять целых семьдесят одна сотая секунды в застывшем созерцании рта Михаила, прежде чем Адам вздрогнул и снова пришел в движение. Он грубо откашлялся и насильно приковал взгляд к Архангелу. — Ты тоже мой лучший друг, Михаил. — Голос Адама сорвался и хрипло каркнул. — И это… Вот о чем я хотел поговорить с тобой сегодня вечером. — Руки Адама сжались в кулаки, и он крепко сжал белое вязаное одеяло. — Михаил, я не знаю, как это нужно сказать, поэтому я просто скажу как есть. Михаил, ты действительно особенный для меня. И я хотел тебе сказать… — Адам неловко провел рукой по своим светлым волосам. Он сглотнул. — Михаил, я хотел сказать тебе, что я люблю… Адам уставился на Михаила. Михаил улыбнулся в ответ. Он раздвинул губы своего ментального образа, чтобы обнажить зубы. Лучший друг Михаила беспомощно застыл. Михаил продолжал улыбаться в ответ. Адам встряхнулся. Сильно. — То, что я люблю… я люблю… Внезапно взгляд Адама оторвался от взгляда Михаила и оглядел общую гостиную – блуждал по известняковому камину, по каминной полке над очагом. Голубые глаза рассматривали пухлое кресло и ковер из овчины под ним. Затем они скользнули к журнальному столику из тикового дерева и решительно остановились на колоде игральных карт Покера в Стиле Домика. На оборотной стороне карт была изображена фотография Адама и Михаила, ведущих бой с брызгами (Михаил с легкостью одержал победу в той схватке). Это была единственная фотография Адама и Михаила. — Михаил, я хотел сказать тебе, что люблю… Адам резко указал на колоду игральных карт Покера в Стиле Домика. — Эту нашу фотографию. Да, я просто обожаю эту фотку! А еще я думаю, что нам следует сделать еще несколько совместных фото из отпуска. Потому что нам нужно больше наших фотографий из отпуска. Нам действительно нужно! — голос Адама дрожал, быстро ускоряясь, пока он говорил. — Я хотел сказать тебе, что, по моему мнению, нам следует иметь больше наших фотографий из отпуска, да и просто больше наших фотографий в целом. — Тем не менее, взгляд Адама оставался прикованным к журнальному столику из тикового дерева. — Я имею в виду, забегая вперед, не мог бы ты сделать больше наших фотографий? И мы могли бы выставить их здесь. Да, и дома. Нам также следует поставить некоторые из них дома. Ага. Потому что. Да. Фото. Последовала краткая пауза в шесть целых девятьсот пять тысячных секунды, прежде чем стало очевидно, что речь Адама прекратилась. — Конечно, Адам. — Заверил Михаил своего лучшего друга. Несомненно, Архангел удовлетворит такую ​​просьбу. И чтобы еще больше поддержать своего лучшего друга, он будет привносить разнообразие в созданные фотографии. — Сколько дополнительных фотографий ты хочешь создать? Адам медленно поднял глаза от тикового журнального столика. Он подарил Михаилу благодарную, но неожиданно тусклую улыбку. — Как насчет еще двух из этого отпуска? — Адам вяло предложил. — И мы поместим их в латунные рамки для картин на каминной полке. Допустим, это стандартные фотографии 8 х 10 — это 8 на 10 дюймов. Ты делаешь картинки, а я делаю рамки для них, чтобы их вставить. — Действительно. — Довольно подтвердил Михаил. Полка над известняковым камином была зарезервирована для коллекции эстетически приятных объектов Адама. Теперь эта коллекция будет включать две фотографии, иллюстрирующие лучшую дружбу Михаила и Адама. Но какие воспоминания должен увековечить Архангел на фотографии? Все воспоминания об Адаме были одинаково драгоценны, Определил Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. Это произошло потому, что сама лучшая дружба Михаила с Адамом была драгоценна. Действительно. Так и было. Если все воспоминания были одинаково ценны, то Михаил мог бы выбрать любые два воспоминания о каникулах в Чистилище наугад, пришел к логическому выводу Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Да. Это оставило право выбора Аспекту разума Михаила, который поддерживал ЭАМ Архангела. С величайшей осторожностью Аспект выполнил свою задачу. Наугад из ЭАМ были выбраны два воспоминания, которые показывали Михаила и Адама, взаимодействующих друг с другом во время их отпуска в Чистилище. Аспект воспроизвел эти воспоминания в виде застывших в движении двух человеческих «фотографий», имеющих точные размеры 8,00 x 10,00 дюймов (20,32 x 25,4 см). Две фотографии материализовались в пространстве воспоминаний Чистилища на коленях Адама. — Ох, — удивленно выдохнул Адам. Он осторожно поднес фотографии к лицу, чтобы рассмотреть. Пока он разглядывал их, его ранее тусклая улыбка превратилась в улыбку искреннего удовольствия. — Мы бегаем здесь, да? — Адам указал на первую фотографию. — На утренней пробежке. — Да, — подтвердил Михаил, довольный. — А на этой? — Адам рассмотрел вторую фотографию. — Я вижу, что мы в домике для отдыха. Но что именно мы — ну, ты — делаешь? — Мы проводим 268-ой раунд игры Правда или Действие, — определил Михаил. — В этом раунде я попросил тебя ответить правду на вопрос «Какой язык тебе больше всего понравилось изучать?». Ты назвал итальянский, потому что в этом языке был «забавный набор ругательств», а также потому, что ты научился петь оперу, изучая итальянский. После этого мне было предложено «прыгать по кругу по комнате, дыша как Дарт Вейдер в течение одной минуты». Адам ухмыльнулся. — И вместо этого ты чуть не споткнулся, перелетев всю комнату, — поддразнил он. Этого Михаил не делал, сразу же опроверг Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. — Адам, этого я не делал, — тут же опроверг Михаил. — Мммм. И тем не менее, у нас есть фотографические доказательства, прямо здесь, — нахально возразил Адам. Он самодовольно указал на фотографию. На снимке Михаил выполнял свое задание под наблюдением Адама. — Это фотографическое свидетельство того, что я выполнил твое действие, — возразил Михаил. — Конечно, и это также доказательство того, что ты почти споткнулся. — Нет. — Да. — Нет. — Ага. — Адам. — Михаил назвал имя своего лучшего друга. Сейчас Михаил не участвовал в развлекательных мероприятиях с Адамом, но Адам все равно болтал и дразнил, по-доброму поделился наблюдениями Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела. Во время общения с лучшим другом Михаила всегда применялись Неофициальные Правила Взаимодействия. Адам теперь ухмылялся. — Ладно, хорошо. Признаю. Я просто шутил. — Действительно. — Михаил согласился. Архангел тут же распознал сарказм своего лучшего друга. Осторожно схватив обе картинки правой рукой, Адам скинул белое вязаное одеяло со своего долговязого тела. Он встал с маленького бежевого дивана, прошел через общую гостиную и приблизился к Михаилу, сидящему в удобном кресле-копии. — Хей, это правда красивые фотографии. — Адам остановился перед Михаилом. Он одарил Архангела мягкой ласковой улыбкой. — Спасибо, что сделал их для меня. — Всегда пожалуйста, Адам. С помощью быстрой абракадабры Адам закрепил каждую фотографию в простой латунной рамке. Затем он благоговейно поместил каждую из них на полку над известняковым камином. Фотографии были выставлены по обе стороны каминной полки, рядом с коллекцией камней Адама, стеклянной вазой с фиолетовыми конусообразными полевыми цветами и другими «интересно выглядящими» ботаническими объектами, расположенными между ними. — Ух ты, выглядит очень хорошо. — Действительно, — с готовностью согласился Михаил. Это выглядело действительно хорошо. На фотографиях были запечатлены моменты лучшей дружбы, которую Михаил разделял с Адамом. Адам сделал шаг назад, чтобы лучше рассмотреть полку. — Михаил? — Адам нашел взгляд Архангела. Голубые глаза поддрагивали от сильных эмоций. — Я... я люблю их.

***

На следующее утро, после завершения их теперь уже привычной утренней пробежки вместе, а также после того, как человек принял душ и облачился в свежий комплект одежды, Михаил и Адам покинули пространство воспоминаний Чистилища. Они вернулись в пространство каменноугольного периода. Ландшафт каменноугольного периода Михаил сохранил в том же состоянии, в котором они покинули его 118 дней назад. Дом Адама в сихэюань стоял решительно и гостеприимно на скалистом фоне «Кэмп Миллиган». Комплекс из четырех зданий, окруженный стенами, был наполнен земными благами Адама и состоял из гостиной, спальни и душевой в главном доме; кабинета с фортепиано в доме на западной стороне; Офиса Михаила в доме на восточной стороне; внутреннего двора с четырьмя цветущими деревьями и садовой мебелью; южного дома, который Адам использовал для хранения вещей; входных ворот; и входного двора. В каменноугольном пространстве воспоминаний были и другие конструкции. Там был сад Михаила — ухоженный, в котором росли любимые растения Архангела (сад все еще находился на ранних этапах его проектирования). Была беговая дорожка Адама и результаты его проекта по благоустройству тропы. Там был пляж Палео-Тетиса. Михаил перенес себя и Адама во внутренний двор дома сыхэюань. Их ментальные образы расположились под белыми кружевными ветвями дикой яблони. Перенос Адама через пространства воспоминаний был дезориентирующим процессом для человека. Чтобы уменьшить дезориентацию, Михаил всегда рекомендовал Адаму закрывать глаза. — Адам, ты можешь открыть глаза, — посоветовал Михаил своему лучшему другу. Стоя рядом с Михаилом, Адам разжал свои зажмуренные веки. Он с удовлетворением посмотрел на двор. — Ах, дом, милый дом, — весело объявил он. Легкая улыбка смягчила его лицо, когда он осмотрел двор, оглядывая и впитывая в себя вид каждого цветущего дерева — дикую яблоню, финик ююба, хурму, обыкновенную яблоню — по порядку, прежде чем остановиться на закаленном стеклянном садовом столе и четырех стальных стульях в комплект к нему. Взгляд скользнул по соединенным между собой верандам главного дома чжанфан и двух его боковых домов сянфан. Наконец взгляд Адама вернулся к Михаилу. Адам улыбнулся. — Приятно вернуться. — Действительно, — подтвердил Архангел. Улыбка Адама стала шире. Затем, весело кивнув Михаилу, показывая, что Архангел должен следовать за ним, Адам направился к главному дому. Михаил пошел вслед. Человек пересек каменный двор длинными скачущими шагами, а затем поднялся по трем ступенькам на веранду, пересек ее и направился к красной двери. Ярко окрашенная, она выделялась на фоне приглушенного серого кирпича фасада здания и непрозрачной черноты керамической черепичной крыши. Шторы на южной половине окон все еще были распахнуты, открывая вид на центральное открытое пространство за ними. Остановившись перед дверью, Адам схватился за медные дверные кольца и толкнул дверь. Затем, одарив Михаила еще одной добродушной улыбкой, человек переступил порог главного дома. Вслед за Адамом порог переступил и Михаил. Когда Архангел вошел в главный дом, Адам уже снимал свои белые теннисные кроссовки, чтобы оставить их на коврике у двери. Следуя его примеру, Михаил убрал обувь из комплекта своей одежды для бега. Адам и Михаил всегда придерживались правила матери Адама, согласно которому «никакой обуви в доме, [потому что] она делает место грязным» (хотя Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела, никогда не понимал, что значит «делать место грязным» в контексте дома Адама, это обозначение казалось весьма субъективным). Рассеянно щелкнув выключателем у двери, Адам поймал взгляд Михаила с самодовольной ухмылкой. — Дом, милый дом. Так приятно верн… Внезапно Адам остановился. Его рот открылся. Он быстро моргнул, глядя на теперь освещенное пространство. — Здесь… как-то очень… захламлено. Не так ли? — пробормотал он. — Да. — Михаил согласился. Пространство воспоминаний Каменноугольного периода Михаил поддерживал в том же состоянии, в котором оно было, когда они его покинули. Это включало поддержание организационной методологии Адама в его гостиной в том же состоянии, в котором она находилась, когда Адам и Михаил ушли. Лучший друг Михаила был Плюшкиным (Плюшкин: тот, кто окружает себя материальными вещами из-за чрезмерной сентиментальности). Кроме того, лучший друг Михаила был ненасытно любопытным. Адам читал на шести языках. Он изучал медицинские науки, естественные науки, математику и инженерию. Кроме того, он читал произведения классической и современной литературы, поэзию, оперу, театр и пляжное чтиво. В течение 165 лет и 333 дней Михаил всегда обеспечивал Адама книгами. Поскольку Адам был Плюшкиным, он никогда не удалял книги из ландшафта. Вместо этого он всегда сохранял их. По этим причинам человека теперь окружало невероятно большое их скопление. Как ни странно, его не окружала надежная и организованная методология. Предметы мебели в гостиной Адама теперь казались ничтожными — почти полностью скрытыми — под неустойчивыми стопками книг, которые были сложены под и на журнальном тиковом столике, а также под и на двух приставных столиках. Книги выстроились вдоль спинки удобного зеленого дивана и окружили коричневое кресло Михаила. У задней стены стеклянная книжная полка с памятными вещами и настенный телевизор с плоским экраном были минимально видны на фоне рядов книг, по шесть в ряд. Кроме того, книги были сложены от пола до потолка у разделительных стен, которые отделяли гостиную от спальни Адама и душевой. При средней плотности 12 ± 3 ряда в глубину, эти стопки были настолько плотными, что больше не были видны коричневые лакированные решетчатые дверные панели, составляющие разделительные стены. Дополнительные стопки книг заполнили переднюю часть комнаты, шаткие башни, которые блокировали входящий солнечный свет. Теперь освещение гостиной осуществлялось исключительно за счет встроенного потолочного светильника и двух хромированных настольных ламп. Еще более тревожным было то, что организационная методология Адама не была уникальной для его гостиной; она была воспроизведена в кабинете и (как предположил Михаил) в спальне и душевой Адама. Действительно, было весьма любопытно, что значит «делать место грязным» в контексте дома Адама. Адам с ужасом и восхищением оглядел свою гостиную. — Вот черт, я как будто высосал публичную библиотеку, — размышлял он, загипнотизированный. Его рот рассеянно растянулся в кривую ухмылку, когда он посмотрел на Архангела, стоящего рядом. — Хорошо, теперь я понимаю, зачем тебе нужен был офис, чтобы сконцентрироваться. Это, — он указал на комнату, — полный бардак. — В самом деле. — Михаил охотно согласился. Подтвердил. Совершенно точно поддержал это мнение. Адам фыркнул. — Пожалуйста, скажи мне, что ты на самом деле думаешь. Михаил любезно так и сделал. Адам определял, что «делает место грязным» только ношение обуви внутри помещения, озвучил Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела. Возможно, это определение было слишком ограничено. — Адам, ты определил, что «делает место грязным» только ношение обуви внутри помещения, — пояснил Михаил. Адам потер переносицу. — Ладно. И? — подсказал он. Михаил чопорно склонил голову набок. — Возможно, это определение слишком ограниченно применимо. Адам вздохнул. — Да, хорошо. В этом я с тобой согласен. Действительно, согласился Аспект, подтвердив свое предположение. Так или иначе, место стало грязным. — Действительно, — озвучил Михаил. — Так или иначе, место стало грязным. — Тебе было не обязательно выглядеть таким самодовольным, — проворчал Адам. Аспект быстро обновил запись в ЭАМ Михаила «Делать место грязным»: действие, состоящее из 1. Ношения обуви во внутреннем пространстве или 2. Захламления внутреннего пространства.* *Поскольку это определение очень субъективно, вероятно, в него входят другие пункты. — И все же я не могу поверить, что я довел все до такой степени. — Адам снова сосредоточился на своей гостиной. — Серьезно, у меня здесь достаточно книг, чтобы конкурировать с Общественной Библиотекой Уиндома, — изумился он. А затем содрогнулся. — И я буду только накапливать еще больше, не так ли? — Вероятность этого весьма высока, — предположил Михаил. — Это был риторический вопрос. — Действительно. — И, зная, что он был риторическим, ты все равно ответил? — Да, — подтвердил Михаил. Адам хихикнул. — Окей, ладно. Ладно. Я признаю, что «место стало грязным», даже несмотря на то, что мы не в обуви, — признал Адам. — Но если беспорядок так тебя беспокоит, почему ты ничего не говорил до сих пор? Михаил с сожалением посмотрел на своего лучшего друга. — Адам, вспомни, когда я создавал дом сыхэюань… — …ты сказал мне использовать его так, как я считаю нужным, — закончил Адам. Он нахмурился. — Но ты тоже здесь живешь. Это значит, что у тебя есть право голоса. — Адам, это твой дом. — Михаил, несогласный, склонил голову набок. — Это и твой дом тоже. — Адам, это невер… — Не спорь со мной. Ты живешь здесь. Значит, это и твой дом. — Адам упрямо встретился взглядом с Михаилом. — Тебе дано право голоса. Михаил уставился на Адама. Адам смотрел в ответ. Михаил все так же смотрел на Адама. Адам энергично поднял подбородок. — У нас есть только мы, — твердо заявил он. — Это значит, что мы заботимся друг о друге. Я знаю, что ты это знаешь. Действительно, Архангел знал. Лучший друг должен был обеспечить человеку счастье и увлеченность. Также лучший друг должен был обеспечить человеку комфорт и поддержку. Михаил всегда обеспечивал Адама всем этим. Адам всегда обеспечивал Михаила тем же самым. В конце концов, для этого и нужны лучшие друзья. — Хорошо. — Михаил уступил. — Хорошо. Это был дом Адама, но также это был и дом Михаила. Это означало, что Михаил «имел право голоса». — Адам, мне не нравится организационная методология, которую ты используешь в отношении своих книг, распространяемых в нашем доме, — сказал Михаил. — А вот это уже больше похоже на правду! — Адам криво усмехнулся. — Действительно. — Ладно, теперь вопрос в том, как, черт возьми, это исправить? — Адам беспомощно оглядел грязную гостиную в их доме. — Во-первых, как, черт возьми, мне вообще найти здесь определенную книгу? — задался он вопросом. — Серьезно, как я вообще найду здесь хоть что-то? — поправил он. — Я имею в виду, да, я могу пересказать каждую книгу наизусть, но это означало бы, что мне пришлось бы думать о книге, чтобы вспомнить, что я ее вообще помню. И учитывая, что у меня... Сколько у меня книг? Хм, давай посмотрим... Я читаю где-то сто, может быть, двести книг в год? Умножить на сто семьдесят лет, что Михаил снабжал меня ими. — Он мысленно подсчитал. — Это примерно от семнадцати тысяч до тридцати четырех тысяч... Боже мой, у меня где-то двадцать с чем-то тысяч книг, распиханных между двумя зданиями!?! — прошипел Адам. Двадцать четыре тысячи триста семнадцать книг поправил Аспект разума Михаила, ответственный за его ЭАМ. — Двадцать четыре тысячи триста семнадцать книг, — поправил Михаил. Брови Адама поднялись на лоб. — Боже мой! Я знал, что у меня куча книг, но, вот дерьмо, у меня куча книг! Как, черт возьми, я все так запустил? В смысле, да, стопки продолжали расти, но я что, просто перестал замечать, что они вообще там были? — Понимаю. — Сказал Михаил. — Ну, хотя бы один из нас, — Адам ухмыльнулся. Затем голос Адама затих, поскольку он больше не разговаривал с Михаилом. Вместо этого Адам вернулся к «разговору с самим собой». — С такой скоростью, сколько еще книг появится с годами? — спросил он и задумчиво прикусил губу, прежде чем пробормотать: — У меня закончится место. Черт возьми, у меня закончится место в доме. Тебе правда нужны физические копии всех этих книг? В смысле, у тебя идеальная память, — тихо спорил сам с собой Адам. — Но даже обладая идеальной памятью, тебе нужно будет вспоминать, чтобы запоминать, — привел он контраргумент. — Иисусе, ты вообще вспомнишь, что прочитал целые книги? — он нахмурился. — Ты хоть помнишь, что уже прочитал их? С сожалением покачав головой, Адам снова обратил свое внимание на Михаила. — Итак... э-э, кажется, у меня появился проект, — неуверенно предложил Адам. Михаил с любопытством склонил голову. — Я собираюсь сделать библиотеку, — ответил Адам на невысказанный вопрос. — Сейчас южный дом просто забит хламом. Но скоро он будет заполнен всеми моими книгами. О, и книжными полками, — решительно добавил он. — Много книжных полок. Книг и книжных полок. И я сделаю полноценный библиотечный карточный каталог — десятичная классификация Дьюи и все такое. Книги будут рассортированы по полкам. Конечно, мне нужно будет оставить место для расширения, потому что я — это я, и мы оба знаем, что я буду продолжать просить тебя о большем количестве книг. — Так и будет, — согласился Михаил. — Черт возьми, так и будет! Но в любом случае, имея под рукой свою библиотеку, когда мне понадобится что-то вспомнить, я смогу просто зайти туда и полистать свои книги. — Я понял. — Довольно заключил Михаил. Библиотека стала бы значительным улучшением нынешней организационной методологии Адама (или ее отсутствию). — Да, — ответил Адам. Затем он побеждено оглядел грязную гостиную и вздохнул. — И, поскольку лучшее время, чтобы что-то сделать, это сейчас, мне уже стоит начинать, да? В смысле, это будет долгий проект, но я могу, по крайней мере, начать вытаскивать отсюда некоторые из этих груд. — Он криво ухмыльнулся Михаилу. — Если просто глядя на все это, даже я чувствую себя плохо, я не могу представить, каково это для тебя. Наверное здесь уже достаточно большой беспорядок, чтобы ты начал не любить этот беспорядок, и дальше будет только хуже, пока не станет лучше. Но пока что тебе не обязательно оставаться здесь. Иди, прогуляйся по саду. — Хорошо, — решил Михаил. — Я найду тебя позже. — Действительно. Хорошего дня, Адам, — произнес Михаил на прощание. — Спасибо, Михаил. Тебе тоже. — Адам кивнул. Оставив своего лучшего друга в грязной гостиной дома Адама и Михаила, Архангел вышел из главного дома. Проходя под верандой, он снова проявил свои белые теннисные кроссовки. Затем он спустился по трем ступенькам во внутренний двор, прошел под богато украшенными гирляндами воротами, отделявшими внутренний двор от соседнего внешнего двора. Михаил спустился по трем каменным ступеням и пересек внешний двор, миновал южное здание, даоцзуофан, где Адам планировал построить свою библиотеку, а затем ярко-красный экран духов. Продолжая идти вперед, он наткнулся на главные входные ворота — единственный способ войти или выйти из их дома. Михаил толкнул ярко-красную дверь и вышел из сыхэюань. Он миновал две скульптуры драконов, стоявшие на лестничной площадке, и пересек три ступеньки, встав на землю. Он сразу же наткнулся на беговую тропу Адама, тропу, утоптанную в земле, которая опоясывала вершину горы по всей окружности. Косая тропа соединяла беговую дорожку с садом Михаила. Его сад. Всегда было приятно проводить время в саду Михаила (особенно сравнивая его с беспорядком в грязной гостиной). Косая тропа вела через круглый пруд прямо в садовый центр. Здесь была лужайка с травой. Газон был совершенно однородным; каждая травинка имела размер ровно 5 дюймов (12,7 см). В центре лужайки расположились садовый столик со столешницей из закаленного стекла и два садовых стула из черной стали. На круглом столике патио стояла стеклянная ваза с букетом бледно-розовых цветов, который Адам подарил Михаилу в Чистилище. Со стороны Адама было очень любезно предоставить Михаилу букет цветов, который Архангел мог оценить. Действительно, Михаил оценил цветы. Очень. Центральную лужайку окружали семь грядок с любимыми растениями Михаила. Семь грядок располагались в два ряда. Во внутреннем ряду находились три грядки, расположенные под углами 0,00°, 90,00° и 180,00°. Во внешнем ряду находились четыре грядки, расположенные радиально с интервалом 45,00° от внутреннего ряда. Каждая имела длину 10,00 футов (3,048 м) и 16,1803 футов (4,931755 м) в соответствии с золотым сечением. Центральную лужайку и два ряда грядок окружал известняковый канал, в котором росли некоторые из любимых водных растений Михаила. Сюда вошли 19 видов примитивных кувшинок. Кроме того, через пруд проходило четыре деревянных моста, расположенных под углами 0,00°, 90,00°, 180,00° и 270,00°. Коллекции подвесных корзин свисают под изящными углами 45,00° с каждого моста. Вокруг — еще восемь грядок, также засаженных любимыми растениями Михаила. В настоящее время Архангел обдумывал оформление переплетающихся садовых дорожек. Было приятно находиться в саду, окруженном любимыми растениями Михаила. Очень приятно. Каждое из любимых растений Михаила ассоциировалось со счастливым воспоминанием. Здесь были любимые растения, связанные с экспедицией по сбору растений Юрского периода с Рафаилом. Также были любимые растения, связанные с сопровождением маленького Люцифера в паломничестве на Землю в Меловой период. Наконец, были любимые растения, связанные со счастливыми воспоминаниями о лучшей дружбе Михаила с Адамом. Приятно, что теперь любимых растений будет больше. Действительно, после отпуска в Чистилище у Архангела появилось много дополнительных счастливых воспоминаний, которые, следовательно, обеспечили много дополнительных любимых растений. Нужно было добавить пурпурные эхинацеи, увиденные во время первого забега Михаила на длинную дистанцию ​​с Адамом. Добавить дерево (в миниатюре), которое можно было бы скопировать. На этом дереве Михаил сидел (чуть не упав с него), и именно на нем он изобразил свое первое выражение лица — улыбку. Также были желтые звездообразные цветы, которые Михаил увидел, когда Адам подарил ему серебряные наручные часы. Каждое любимое растение Михаил должен был вписать с 187 прошлыми образцами, в соответствии с дизайном сада. Количество образцов каждого растения Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс, определил 163 года и 109 дней назад. Михаил всегда придерживался этого правила с безупречным соответствием. Да, было приятно находиться в саду Михаила. Аспекты разума Архангела с готовностью погрузились в выполнение поставленной задачи. — Ну, похоже, тебе здесь довольно комфортно, — нежность в голосе Адама пробилась сквозь самоанализ Михаила. Шесть часов, двадцать три минуты и девять целых секунды прошло с тех пор, как Михаил оставил Адама в грязной гостиной их дома. Сейчас был уже полдень. Тем не менее, Аспекты разума Михаила работали не покладая рук, размышляя о последних дополнениях к саду Архангела. — Я закончил с обустройством библиотеки на сегодня, — продолжил Адам, подходя и вставая рядом с Михаилом. — И, черт возьми, это будет большой проект. Пока я только вытащил весь хлам из южного дома и переместил пару стопок книг из гостиной. Это будет потрясающая библиотека, когда я все закончу — хотя прямо сейчас я понятия не имею, как я собираюсь втиснуть столько книжных полок в южный дом, — посетовал он. А затем пожал плечами. — Но у меня более чем достаточно времени, чтобы разобраться. — Я понял. — Ага. — Уперев руки в бедра, Адам осмотрел сад Михаила. Яркая улыбка появилась на его лице. — Похоже, я не единственный, кто был сегодня продуктивным, — заявил он. Подняв подбородок, человек кивнул, указывая на клумбу перед ними. Клумба — аккуратно размещенная в пределах видимости переплетающихся садовых дорожек — больше не была пустой. В этот день был достигнут значительный прогресс, поскольку три Аспекта разума Михаила легко достигли консенсуса относительно того, какое из новейших любимых растений Михаила разместить в пределах клумбы. Три Аспекта выбрали желтое звездообразное цветущее растение. Достигнув консенсуса, Михаил затем кропотливо воспроизвел 187 образцов, каждый из которых был размещен на равном расстоянии от своего соседа, охватывая всю глубину грядки, в семи рядах по 13 образцов и в шести рядах по 16 образцов. Присев, чтобы поближе рассмотреть желтые звездчатые цветы, Адам прокомментировал новое любимое растение Михаила: — Хей! Я помню его! — взволнованный, Адам поднял голову, пока ярко-голубые глаза не встретились взглядом с Михаилом. — Они с цветущего луга Чистилища, да? — уточнил Адам. — Да, — довольный тем, что Адам помнит, подтвердил Михаил. — Значит, они одни из твоих любимых? — спросил человек, вновь поднимаясь на ноги. — Действительно. — Архангел согласился. — Адам, я наблюдал за этими цветами, переживая очень счастливое воспоминание. Михаилу нет нужды описывать это очень счастливое воспоминание. Кроме того, ему нет необходимости предлагать дальнейшие разъяснения. Лучший друг Михаила уже все понял. Адам встретил взгляд Михаила с понимающей улыбкой, прежде чем взгляд голубых глаз упал на правое запястье Михаила, рассматривая серебряные наручные часы. Именно на цветущем лугу, среди желтых звездообразных цветов Адам подарил их Михаилу. С того момента Михаил ни разу не избавлялся от этого свидетельства их с Адамом лучшей дружбы. Голубые глаза снова сфокусировались на лице Архангела. Адам счастливо улыбнулся. В ответ Михаил дружелюбно склонил голову. — О, и я видел букет цветов, который подарил тебе, — резко добавил Адам. — В смысле, на столике. — Его голос размяк. — Они все еще у тебя, — сказал он плавным тоном, как будто задавая вопрос. Михаил встретился взглядом со своим лучшим другом. — Конечно, Адам, — заверил Михаил. — Ты сказал, что я должен выставить букет цветов «где-то, чтобы продолжать ценить их». Я ценю их. Очень. Улыбка Адама стала шире. — Я рад. Я… хм. У них есть значение, ты же понимаешь? — Действительно. — Михаил согласился. Он процитировал: — «Просто что-то, чтобы скрасить твой день и дать тебе знать, что я думал о тебе». Адам сглотнул. — Ага. — напряженно кивнул. — Но, эм… не просто думал о тебе. Думал о тебе, — подчеркнул он. Михаил в замешательстве наклонил голову. — Адам, я не понимаю. Адам закусил губу. Михаил ждал. Адам продолжал кусать губу. Наконец, через шесть минут и двенадцать целых тридцать восемь сотых секунды Михаил махнул рукой, что означало, что Адаму необходимо пояснить. Брови Адама высоко поднялись на лбу. — Ты все лучше разбираешься в человеческих штуках. — Он отметил жест рукой Михаила. — Киваешь, улыбаешься, а теперь и жестикулируешь. — Действительно», — довольно подтвердил Михаил. Адам слегка улыбнулся Михаилу. — Думать о тебе — это идиома, — объяснил он. — Это значит думать о ком-то, потому что он тебе небезразличен. Думать о тебе: думать о ком-то, потому что он тебе небезразличен. Адам подарил Архангелу букет цветов, потому что лучший друг Михаила заботился о нем. Это было еще одним свидетельством их лучшей дружбы. Перья вновь распушились от удовольствия. — Спасибо, Адам, — сказал Михаил. Затем, с величайшей осторожностью, он потянул сначала левую, а затем правую сторону своего лица, пока не появилось улыбающееся выражение лица (хотя правая сторона его лица двигалась менее плавно). Поддерживая постоянный зрительный контакт со своим лучшим другом, Михаил признался: — Я тоже думаю о тебе, Адам. — Ох. Спасибо. — Лицо Адама покраснело, а рот расплылся в сияющей улыбке (как и всегда, выражение улыбающегося лица Адама было безупречным). Михаил ждал, пока Адам вновь терялся, глядя на улыбку Архангела. Наконец Адам прочистил горло. — Да, у тебя действительно хорошо получается с этими улыбками, — заметил Адам, голос его был неровным. — Действительно. Это потому, что я практикуюсь, — признался Михаил, смущенный лестной оценкой Адама. — Практикуешься? — голубые глаза расширились. — Да. — Ага. Хорошо. А, зачем? Михаил склонил голову набок. — Я имею в виду, почему ты начал? — Адам уточнил. — Чтобы защитить тебя, — объяснил Михаил. — Чтобы защитить меня? — голубые глаза сузились. — Да. — Михаил подтвердил. — Люди используют выражения лица для передачи эмоциональных состояний. Улыбка передает счастье. Адам ободряюще кивнул. — А ты счастлив рядом со мной. И ты хотел дать мне знать в том виде, в котором я бы понял, — предположил он. — Действительно. — Михаил согласился, довольный смекалкой Адама. Адам сглотнул. Он сделал неуверенный шаг в сторону Архангела. — Ты действительно заботишься обо мне. Не так ли? — Адам говорил тихо. Голубые глаза блестели со странной нерешительностью. Так не годится. — Конечно, Адам, — с готовностью подтвердил Михаил. Он решительно напряг левую часть рта сильнее, расширяя улыбку (правая часть его рта казалась слишком тяжелой для дальнейших действий). — Ты мой лучший друг. Лицо Адама исходило решимостью. — Я тоже очень забочусь о тебе, — ответил он. Голубые глаза пристально смотрели на улыбающееся лицо Михаила, прежде чем опуститься вниз в поисках серебряных наручных часов. — И я хотел бы передать это так, чтобы ты понял, — решил он. Адам смело встретился взглядом с Михаилом. — Не мог бы ты научить меня Енохианскому? — спросил он. Научить Адама Енохианскому? Это было поразительной просьбой, определил Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Адам всегда был любознательным, и ему нравилось изучать языки, отметил Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела. — Я уже выучил много языков, — заявил Адам, стойко выдерживая взгляд Михаила. — Так что, думаю, теперь у меня есть талант их выучивать. И разве не было бы круто поговорить с кем-то на твоем родном языке? Это было бы действительно круто, — согласился Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс, довольный вниманием Адама. Вероятно, Адам мог бы научиться читать и писать на Енохианском, заметил Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Однако говорение может оказаться трудным. Человеческое тело не было предназначено для переноса многих звуков из Енохианского языка. Кроме того, на нем можно было говорить лишь только Истину. Будучи человеком, Адам мог счесть это смущающим. — Да. Это было бы действительно круто, — согласился Михаил. — Адам, ты умен. Вероятно, ты мог бы научиться читать и писать по-енохиански. Однако говорить может оказаться трудным. Человеческое тело не предназначено для многих звуков Енохианского языка. Кроме того, тебе придется говорить лишь только правду и тебе, как человеку, может быть неприятно говорить такое. — Я все равно хотел бы попробовать, — настаивал Адам. Отлично, одобрили три Аспекта в унисон. — Отлично, — озвучил Михаил. — Изучение Енохианского будет сильно отличаться от изучения других языков. Хотя ангелы ведут документацию, на Земле очень мало источников по этому языку, доступных людям. В рамках моего ЭАМ я веду наблюдения за текстами, хранящимися в хранилищах Ватиканской библиотеки. Я предоставлю тебе тексты, содержащие письменные енохианские примечания, снабженные Церковной латынью. Адам ухмыльнулся. — Тогда хорошо, что я выучил латынь, не так ли? — с вызовом спросил он. — Действительно. — Михаил с радостью согласился. Это было хорошо. Михаил посмотрел на желтые цветы в форме звезд в клумбе перед ним. На серебряные наручные часы на правом запястье. Букет бледно-розовых цветов в стеклянной вазе на круглом столике патио. Вдалеке виднелся силуэт дома Адама и Михаила. Наконец, Михаил посмотрел на Адама, своего лучшего друга, стоящего пред ним, и просящего научить его Енохианскому языку, чтобы «показать его заботу о Михаиле таким образом, чтобы [Михаил] действительно понял. Это было хорошо. Да, все было очень хорошо.