Проницательная Преданность (Discerning Devotion)

С момента смерти Рафаила прошло ровно 40.481 Адский день. Это было 40.481 Адский день постоянной боли и непрекращающегося горя. Дни прошли в беспорядке из-за чрезмерно сосредоточенных воспоминаний и незавершенных мыслей, сокрушительного оцепенения, перемежающегося внезапными, острыми приступами эмоциональной нестабильности. На протяжении всего этого кошмара присутствие Адама – его постоянная забота и поддержка – оставалось неизменным. После смерти Рафаила Адам не спал. Он отказался от земного блага, которое позволяло ему чувствовать себя хорошо эмоционально, чтобы Михаил чувствовал себя – не хорошо эмоционально, потому что горе Архангела сильно поглотило его – но лучше эмоционально. Лучший друг Михаила был вездесущим, постоянным и непоколебимым. Михаил никогда не забывал, что он не один. Никогда еще Архангел не был так благодарен своему лучшему другу. Михаилу всегда нравилось быть в компании Адама, Михаил всегда ценил и лелеял время, проведенное вместе с ним, и действительно, Архангел любил своего лучшего друга. Однако теперь все было по-другому. Михаил не просто предпочел своего любимого человека — Михаилу был нужен Адам. Ему нужна была терпеливая, непревзойденная доброта, которая была присуща самой сути Адама. Ему нужно было устойчивое, непоколебимое доверие, существовавшее между ними. Ему нужно было «поговорить о вещах, которые его беспокоят» с Адамом – поговорить о кончине Рафаила – пока Адам слушал. Без стойкого присутствия Адама Михаил легко мог бы рухнуть под тяжестью своего горя. Было 6:17:12 утра, но они не собирались на утреннюю пробежку. Вместо этого, как это стало обычным явлением в изнурительном оцепенении последних 40.481 Адского дня, Михаил и Адам сидели на удобном зеленом диване в гостиной их общего дома. Хотя раньше Михаил всегда поддерживал сидячую позу на своем коричневом удобном кресле, когда находился в гостиной, теперь Михаил сидел на удобном зеленом диване вместе с человеком, который в этот момент мог его обнимать. Когда Михаил рассказывал о своем брате, делясь с Адамом все более личными историями, Архангелу нужны были объятья. Это действие успокаивало три Аспекта разума Михаила. — Кроме того, после начала созыва разбирательство последовало так, как и советовал Рафаил, — Михаил делился личной историей с Адамом. — Каждому ангелу в собрании был предоставлен голос. Я с радостью поблагодарил своего брата за его здравую оценку. — Держу пари, это было облегчением, — заметил Адам. Обняв руками туловище Михаила и уложив его голову на свое правое плечо, он тихо говорил в левое ухо Архангела. — Действительно. — Михаил согласился. Здесь было безопасно. Вспоминая Рафаила, находясь под защитой объятий Адама. Хотя никогда до неожиданной кончины Рафаила Адам не обнимался с Михаилом, теперь он делал это почти постоянно. Объятия Адама не позволяли трем Аспектам разума утонуть под цунами горя. Кроме того, Архангелу было слишком утомительно выходить из дома, прочь от комфорта и поддержки рук своего лучшего друга. — Во время моего пребывания на посту временного Правителя Небес Рафаил всегда заботился обо мне, — рассказывал Михаил Адаму. Пока он говорил, на его лице оставалась бесстрастная маска смятения. Аспекты разума были слишком перегружены, чтобы определить текущее эмоциональное состояние Архангела; поэтому самая сильная эмоция осталась невыраженной на лице. — Он был хорошим братом, — просто заявил Адам. — Да. Был, — согласился он. Рафаил был хорошим братом. Теперь его нет. Три Аспекта разума Михаила печально задрожали. В гостиной потемнело. Адам немедленно сжал туловище Михаила, оказывая дополнительное давление и одновременно предлагая небольшую передышку. Михаил с благодарностью окунулся в предложенную заботу. Думать о неожиданной смерти Рафаила было больно. Но также и не думать об этом было больно. Ближайший брат Михаила заслуживал того, чтобы его помнили. Тридцать семь минут сорок две целых шестьдесят две сотых секунды прошли в печальной тоске. В гостиной было тихо, если не считать звук спокойного дыхания Адама на макушке головы Михаила. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Дыхание его было таким же постоянным и непоколебимым, как и забота Адама. Забота Адама о Михаиле была Благословением. Постепенно три Аспекта разума успокоились под постоянным вниманием. Когда, наконец, Архангел восстановил прежнее эмоциональное равновесие, только тогда Адам ослабил хватку на его туловище. Адам не разорвал объятий. Михаил все еще продолжал лежать головой на правом плече человека. В Клетке все еще мрачно поникли перья — такими они были с тех пор, как он впервые узнал о смерти своего ближайшего брата. Почему Рафаила не стало? — Ангелы — Вечные Существа, — он импульсивно нарушил тишину. Хоть и не склонный к спонтанности, после смерти Рафаила Михаил часто обнаруживал, что говорит импульсивно. Адам всегда слушал. — Как Вечные Существа, ангелы не являются заложниками ограничений смертности. Мы никогда не стареем и не умираем. И все же ангелов можно сразить. Михаил печально склонил голову, поднимая ее с правого плеча Адама и встречая взгляд своего лучшего друга. — Мне трудно уложить в голове потерю моего брата. Адам кивнул в мягком ободрении, в знак солидарности, чтобы Михаил знал, что он не одинок. — Рафаила нет. Трудно об этом думать, — продолжил Архангел. — Моего брата не может не быть. Я должен ожидать, что увижу его снова после освобождения из Клетки. Но теперь это не так. — Мысль была ошеломляющей. Михаил сделал паузу, чтобы успокоиться под обнадеживающим взглядом Адама, прежде чем упрямо двинуться дальше. — Никогда я больше не увижу своего брата. Хотя Михаил уже произнес эту Истину 41 раз за предыдущие 40 481 Адских дней, каждое новое произнесение было таким же болезненным, как и предыдущее. Никогда больше Михаил не увидит Рафаила. Голубые глаза наполнились состраданием. — Люди определяются смертью, — тихо сказал Адам. — А смерть всегда тяжела. Мы всегда надеемся, что мы снова увидим своих близких, но всегда есть беспокойство, что этого не произойдет. Это беспокойство не было беспочвенным. Люди больше не увидят своих близких после смерти. Ведь Отец постановил, что Небеса вмещают человеческие души отдельно, а не воссоединяют их. В Царстве Ада человеческие души были обречены на вечные муки. «Ты знаешь, что со смертью Винчестеров все мои родственники теперь мертвы?» — Аспект разума Михаила, поддерживающий его ЭАМ, вспомнил рассказ 167-летнего Адама, произошедший 104 года и 16 дней назад. — «Мои Бабушка и Дедушка, моя мама, Джон Винчестер, мои единокровные братья — они все мертвы. А мама была единственным ребенком, поэтому у меня нет больше родственников. Я не думаю, что у Джона были братья или сестры. Но это просто… Это странная мысль, чтобы уложить ее в голове. Я последний из всей моей семьи, кто еще жив.» Адам стал свидетелем смерти каждого из своих родственников, — в ужасе зашипел Аспект разума, посвященный лидерству и динамике масс. Как он мог смириться с такой потерей? Это было неизвестно. Будучи Вечным Существом, Михаил не имел никакой точки соприкосновения для подобных расчетов. Смерть была маловероятна, а считаться со Смертью и вовсе — непостижимо. Однако теперь Михаил столкнулся с кончиной Рафаила и Гавриила. Как Архангелу Михаилу пережить такую ​​утрату? — безумно размышлял Аспект, посвященный тактическому планированию. Было мучительно — не иметь готового ответа. В гостиной потемнело еще больше. Ранний утренний солнечный свет просачивался сквозь полустену с множеством окон. Однажды Михаил описал гостиную как взрыв цвета — удобный зеленый диван, салатовый пуфик, две фиолетовые и две желтые декоративные подушки — теперь гостиная казалась тусклой и серой. Рафаил пал. Гавриил погас. Это было слишком. Это все было слишком. Три Аспекта разума Михаила завыли в унисон. Никогда Архангел не сможет смириться с такой потерей. Никогда. Это было невозможно. Внезапно, руки сжались вокруг тела Михаила. Утешающие. Оберегающие. Безопасные. Адам был здесь. Михаил был не один. Адам был здесь. Постепенно три Аспекта разума Михаила вновь успокоились благодаря заботе. Руки держали крепко. Михаилу не нужно мириться с такой потерей в одиночку. Ведь он был не один. Адам был здесь. Он был здесь. Михаил уверенно смотрел на своего лучшего друга. Адам неуклонно возвращал взгляд. Голубые глаза были источником глубокого сочувствия — освежающего, жизненного и утоляющего. Воистину, забота Адама о Михаиле была Благословением. С онемевшим и эмоционально бесстрастным лицом Архангел склонил голову набок. — Адам, как ты миришься со смертью? – спросил Архангел. Адам был Конечным Существом. Все люди были Конечными Существами. Люди, Адам, глубоко считались со смертью. Несомненно, Адам имел понимание смирения с потерей, чего не было у Архангела, Вечного Существа. Адам крепче притянул Михаила в свои объятия, и в гостиной воцарилась тишина. Три Аспекта разума утопали в надежном коконе объятий Адама. — Справляться со смертью нелегко, — сказал Адам. Он говорил размеренно, выстраивая свой ответ. — А горе — это процесс. Не существует неправильного способа горевать. Но есть вещи, которые люди делают, чтобы облегчить скорбь — облегчить смирение со смертью. Люди по-прежнему будут разговаривать с умершими, с теми, кого любили. И мы молимся за них. Мы создаем мемориалы. — Адам закусил губу. — Знаешь, если хочешь, мы могли бы сделать такой для Рафаила? Создать памятник твоему брату, — предложил он. Когда Михаил склонил голову, прося дополнительных пояснений, Адам немедленно предоставил помощь личного гида. — Мемориал… Ну, это как яблоня во дворе, — объяснил Адам. — Яблоня во дворе для меня как памятник моим бабушке и дедушке. Она напоминает мне о них каждый раз, когда я ее вижу. И у меня такое чувство, будто они все еще со мной. Это помогло Адаму эмоционально смириться со смертью? Аспекту разума Михаила, посвященному лидерству и динамике масс, нужно было подтверждения. — Адам, это помогло тебе эмоционально смириться со смертью? — Архангелу нужно было подтверждения. Адам мягко улыбнулся. — Да, Михаил. Это помогает. Если мемориал был полезен Адаму, и Адам посоветовал Михаилу создать такой мемориал Рафаилу, тогда Михаил должен построить мемориал Рафаилу, определил Аспект разума, посвященный тактическому планированию. Аспект разума, посвященный лидерству и динамике масс, и Аспект, поддерживающий ЭАМ Архангела, с готовностью согласились с этим решением. — Я построю мемориал Рафаилу, — твердо заявил Михаил. И все же… Как нужно создавать мемориал? — задался вопросом Аспект, посвященный тактическому планированию. Он был неуверен. Не было никаких протоколов, определяющих правильное строительство мемориала, сохраненного в Эйдетической Ангельской Памяти Архангела, с тревогой предупредил Аспект разума Михаила, поддерживающий его ЭАМ. Прежняя решимость Архангела сменилась внезапным колебанием. — Знаешь, я могу помочь тебе с мемориалом, если хочешь. — Адам нежно улыбнулся Михаилу. Да. — Да, — было немедленное согласие Михаила. Адам кивнул в знак готовности. — Это не обязательно должно быть дерево, — продолжил лучший друг Михаила, направляя. — Это может быть статуя, пруд, мемориальная доска или растение. На самом деле, просто что-то, что кажется подходящим. Дерево, статуя, пруд, мемориальная доска или растение? повторил Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию, все больше ошеломленный. Как решить? Кроме того, как можно было определить, какой мемориальный объект кажется «подходящим»? Как можно было квалифицировать правильное растение? И наоборот, как можно было квалифицировать неправильное? Не было никаких протоколов, определяющих или квалифицирующих правильное строительство мемориала, сохраненного в Эйдетической Ангельской Памяти Архангела, Аспект разума Михаила, поддерживающий его ЭАМ, внес поправки в свое предыдущее заявление, теперь взволнованный. Огромный объем решений, необходимых для строительства мемориала, был пугающим, и каждое решение было субъективным. Если Архангел плохо обустроит мемориал своему брату, затруднит ли это смирение со смертью Рафаила еще больше? — встревожился Аспект разума, посвященный лидерству и динамике масс. Это была тревожная перспектива. Внезапно руки на туловище Михаила сжались сильнее. — Но знаешь что: ты сказал мне, что Рафаил был Святым Целителем Владений, мира природы. Это должно быть дерево, — решительно заявил Адам. Он пристально посмотрел на Михаила уверенным и непоколебимым взглядом. — Действительно. — Архангел с облегчением согласился. Дерево. Да. Дерево казалось подходящим Рафаилу мемориалом. Адам передвинулся на удобном зеленом диване, успокаивающе притягивая Михаила ближе. Теплые руки удерживали Архангела на месте, а его голова вернулась к правому плечу человека. Сразу же три Аспекта разума Михаила расслабились. Объятия Адама успокаивали. — Есть ли какие-нибудь деревья, которые особенно восхищали Рафаила или которые оставили у вас с ним хорошие воспоминания? — тихо спросил Адам, говоря в левое ухо Михаила. Аспект разума, поддерживающий ЭАМ Архангела, вдумчиво начал поиск. Аспект запросил поисковый термин «дерево» и сопоставил эти результаты с воспоминаниями о Рафаиле. Без колебаний Аспект разума Михаила, занимавшийся тактическим планированием, проанализировал полученные воспоминания и еще больше уточнил результаты. Теперь поток воспоминаний был отфильтрован и включал только те случаи, в которых Михаил принимал активное участие. Кроме того, Аспект отдавал приоритет коллекциям воспоминаний, содержащих один и тот же образец дерева. Благодаря этим дополнительным фильтрам поток воспоминаний значительно улучшился. Однако выбор был сделан только тогда, когда Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс, просмотрел отфильтрованный набор, чтобы выбрать только воспоминания, когда Рафаил был особенно очарован деревом, а Михаил наслаждался компанией своего брата. Вот оно. Воспоминание, содержащее Рафаила, Михаила и дерево. Образец дерева был отмечен еще в 14 231 случае отчетливой памяти. Также, Рафаил был очень очарован породой дерева. Также, в каждом из 14 231 случаев воспоминаний Михаил наслаждался обществом своего брата. Дерево подошло. Действительно, оно казалось правильным. — Ты выбрал дерево? — Да. — Хорошо. Ладно, хорошо. — Да. Оставалось только построить мемориал Рафаилу. И снова Архангелу придется положиться на своего лучшего друга. И снова Адам обеспечит Михаила поддержкой и заботой. Сцепленные руки крепко сжали Михаила, прежде чем отпустить его, и Адам поднялся на ноги. Встав, он протянул Михаилу руку помощи, чтобы помочь Архангелу выйти из своего сидячего положения на удобном зеленом диване. Хотя реализовать, поддерживать или расформировывать сидячую конфигурацию на удобном зеленом диване было не так сложно, как во время первых попыток сидения Михаила на этом предмете мебели 250 лет и 71 день назад, Архангел все же ценил руку помощи от своего лучшего друга. С помощью Адама Михаил с легкостью смог подняться. Однако после этого человек не отпустил его ладонь. Вместо этого, держась за руки, они пересекли гостиную. Когда Адам остановился у коврика у двери, чтобы надеть свои любимые желтые кроксы, именно тогда Архангел внезапно обратил внимание на предметы одежды своей ментальной проекции. В какой-то момент после смерти Рафаила и без указания Михаила предметы одежды Архангела по умолчанию изменились на стандартный набор одежды: зеленая куртка, темно-синяя рубашка на пуговицах, черная футболка, синие джинсы, белые носки и коричневые походные ботинки. Коричневые походные ботинки, в которых был Михаил, и в которых он стоял внутри гостиной. В течение неизвестного времени Михаил нарушал правило матери Адама, согласно которому «никакой обуви в доме, [потому что] она делает место грязным». Это было позорно. — Адам, я прошу прощения за то, что загрязнял место, оставаясь в обуви в нашем доме, — немедленно попытался исправить свою оплошность Архангел. Адам сделал паузу, надев желтые кроксы, и дружелюбно улыбнулся Михаилу. — Все в порядке, — признал он. — Я знаю, что в последнее время у тебя все в голове перемешалось, и ты не совсем в себе. — Взгляд голубых глаз смягчился. — Я прощаю тебя, — заверил человек. — Спасибо, Адам, — сказал Михаил. — Конечно, — легко ответил он. Все еще сжимая руку Михаила, Адам вернулся к надеванию своих желтых кроксов, которые сейчас резко контрастировали с его более мрачной одеждой, состоящей из черной рубашки на пуговицах, черных брюк и пары черных носков. Когда именно Адам облачился в предметы одежды такой цветовой однородности, Михаил был неуверен — в своем странном оцепенении Архангел, казалось, часто не мог принять во внимание многие вещи после неожиданной кончины Рафаила. — Хорошо, все готово. Давай, — призвал он, потянув Архангела вперед. Адам открыл входную дверь и переступил порог, успокаивающе сжимая руку Михаила. Тот решительно последовал за своим лучшим другом из гостиной во внутренний двор их общего дома. Это был первый случай за… 39,256 дней? 39,739 дней? Или, возможно, 38,05? (Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела, продолжал непреднамеренно терять многие из своих постоянных расчетов прошедшего времени). Тем не менее, это был первый случай с тех пор, как Адам привел Михаила в гостиную вскоре после смерти Рафаила, когда Михаил покинул свое пристанища. Снаружи было странно дезориентирующе. Утреннее солнце казалось одновременно гнетуще ярким и мрачно-серым. Двор был необычно унылым — четыре цветущих дерева казались неинтересными и лишенными цвета, за исключением яблони, которая казалась слишком насыщенной. Кроме того, отсутствие звука, полностью мертвая среда. Даже когда Архангел смотрел, как верхние ветви деревьев сражаются против ветра, дребезжащие листья не издавали слышимого звука. — Я знаю, что это слишком тяжело обмозговать, но с тобой все в порядке, — обнадеживающий голос Адама прорвал властную тишину. Да. Это было слишком тяжело обмозговать, но Адам был здесь. Михаил был в порядке. Внезапно, все снаружи приобрело привычное восприятие. Были слышны звуки шелестящих на ветру листьев. Цвет разлился по двору, меняя баланс тонов и уровней насыщенности. Утреннее солнце налилось более ожидаемым цветом. — Теперь ты в порядке? — Да. — Решил Михаил. — Ты уверен? — Адам настаивал. — Потому что если нет, просто скажи хоть слово, и мы сможем сделать это в другой день. Предложенная передышка была заманчивой. Однако Архангел был существом действия. Михаил уже взял на себя обязательство действовать в этот день. Он полностью доведет дело до конца. В планах было строительство мемориала Рафаила. — Я уверен, — подтвердил Михаил. — Хорошо. Адам еще раз успокаивающе сжал руку Михаила. Затем, все еще не отпуская ладонь, он повел Архангела через внутренний двор, через внешний двор и к главным воротам их общего дома. Выйдя из дома сыхэюань, они прошли по беговой дорожке к боковой тропинке, ведущей в сад Михаила. Но Адам не направился сразу в его центр. Вместо этого он повел через переплетающиеся садовые дорожки, мимо новейших цветочных клумб и к самым дальним краям незастроенной части сада. Здесь было меньше растений, земля снова превращалась в бесплодную, простую скалу серого цвета, составляющую вершину горы и Кэмп Миллиган. Именно здесь Адам и Михаил остановились. Именно здесь Адам предложил Михаилу построить памятник Рафаилу. Адам держал его правую руку, и Архангел воспроизвел выбранный образец дерева. — Ого, ничего себе, — тихо удивился Адам. — Оно великолепно. — Действительно. — Архангел согласился, воодушевленный одобрением своего лучшего друга. — Это дерево Гингко Билоба. Рафаил очень оценил этот экземпляр во время нашей экспедиции по сбору растений в юрский геологический период. — И я понимаю, почему. Образец дерева представлял собой молодой экземпляр юрской мегафауны. Даже будучи молодым, оно возвышалось над садом. Высокое и монументальное. Широкий, крепкий ствол поднимал вверх множество длинных корявых ветвей. Каждую ветвь венчали темно-зеленые веерообразные листья. Михаил склонил голову, размышляя. И все же... И все же это не увековечило память Рафаила. — В чем дело? Неудивительно, что лучший друг Михаила заметил его недовольство. Лучший друг Михаила всегда понимал его. — Это памятник Рафаилу, — заметил Михаил. Он высказал свое возражение: — Тем не менее, он не полностью соответствует Рафаилу. Адам кивнул, понимая. — Слишком много от тебя, ты хочешь сказать? — предположил Адам. — Да. — Михаил согласился Действительно, лучший друг Михаила всегда понимал Архангела. Это было утешением. — Хммм, — промурлыкал Адам, размышляя. Он сжал правую руку Михаила. — Ты не возражаешь, если я кое-что попробую? Если тебе не понравится, я сразу отправлю это в Путь подальше отсюда. — Михаил вопросительно склонил голову. Адам тут же ответил на невысказанный вопрос. — Просто ты сказал, что Рафаил был Святым Целителем Владений, и ему было поручено исцелять мир природы. Прямо сейчас дерево выглядит естественно, но все остальное вокруг него не выглядит таковым. Брат Михаила был Святым Целителем Владений. Лучший друг Михаила учился на целителя. Как целитель, Адам мог понять Святого Целителя Владений, чего не мог Михаил. Лучший друг Михаила всегда предлагал Архангелу свою поддержку. Как и всегда, его лучший друг утешал Михаила. Воистину, иметь Адама в качестве лучшего друга было Благословением. Михаил благодарно встретил взгляд своего лучшего друга. — Да. Попробуй, — посоветовал Михаил. — Хорошо. Сжав правую руку Михаила еще раз, Адам расцепил их ладони. Затем он поднял обе руки знакомым плавным движением. — Абракадабра! Абракадабра! Абракадабра! — Адам тихо запел, в то время как его облаченные в черное руки продолжали двигаться. Как заметил Михаил, листья дерева Гингко Билоба были размножены и беспорядочно спадали на землю. Некоторые собирались в кучу, другие были разбросаны по скале. Затем размноженные листья начали высыхать, засыхать. Каждый лист перешел в разное состояние и оттенок золотого цвета. — Абракадабра! Абракадабра! Абракадабра! Внезапно каменные плиты сместились, и из под них вырвалась уплотненная земля. Выросли комочки выносливой зеленой травы. Ветки упали на землю. Камешки покатились. Каменистой скалы больше не было видно; вместо этого она была покрыта золотистыми листьями, утрамбованной грязью, дикой травой и лесными детритами. — Абракадабра! Абракадабра! Абракадабра! Теперь разнообразие растительной жизни увеличилось, раскатываясь, как ковер. По мере того, как территория расширялась, появилась линия небольших, стройных деревьев. Они окружали дерево Гингко Билоба зарослями изысканных ветвей и пышного подлеска. Окружающие деревья стали выше, хотя они все еще выглядели всего лишь саженцами на фоне возвышающегося величия Гингко Билоба. — Абракадабра! Абракадабра! Абракадабра! Древесный полог окружающих деревьев утолщался неравномерно. Нежные зеленые листья вырывались из кончиков ветвей карамельного цвета. Вскоре появилось обилие листьев. Солнечный свет просачивался сквозь верхушки деревьев, отбрасывая на лесную подстилку пестрые пятна света и тени. — Абракадабра! — Адам прекратил лепетать и опустил руки. Земля, окружающая дерево Гингко Билоба на радиальном расстоянии 91,32 ± 27,13 футов (27,83 ± 8,27 м), сильно отличалась от остальной части сада Михаила. Если сад Михаила был упорядоченным, структурированным и точным, то этот небольшой участок был суровым, диким и безудержным. Это было похоже на природу. Было похоже на Рафаила. — Спасибо, Адам, — сказал Михаил ошеломленно. — Это. Это хорошо. Это очень хорошо. — Он запнулся в своих словах, глубоко тронутый происходящим. Адам подарил Архангелу теплую, ласковую улыбку. — Пожалуйста. Я просто рад, что смог хоть немного помочь. Действительно, Адам очень помог. Дерево Гингко Билоба и его окрестности — мемориал Рафаилу — теперь вполне напоминали ближайшего брата Михаила. Утреннее солнце светило над головой, освещая мемориал мягким белым светом. — Мой брат бы это оценил, — решил Михаил. — Я рад. Приглушенная тишина была наполнена благоговением. — О, и еще кое-что… — Адам исполнил последнюю тихую абракадабру. Каменный предмет мебели белого цвета появился в пространстве воспоминаний. Объект, каменная скамейка, согласно Аспектам разума Михаила, находился в пределах видимости от дерева Гингко Билоба. — Когда я посещал участок моих Дедушки и Бабушки, место, где они были похоронены после смерти, там была такая белокаменная скамейка, — объяснил Адам, говоря тихо. С уважением. — Раньше я просто садился на скамейку и молился. Я знал, что когда я молился им, они всегда меня слышали. — Адам наклонил голову, одарив Архангела легкой сострадательной улыбкой. — Если ты сядешь и помолишься Рафаилу, он тебя услышит, — поклялся он. К сожалению, это было заблуждением. Всегда человек, молящийся умершему человеку, останется неуслышанным. Бабушка и Дедушка Адама никогда бы не услышали его молитв. Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс, был подавлен. Если молитвы Адама к его родственникам приносили ему утешение, то, несомненно, эти самые молитвы принесли бы большое утешение душам его Бабушки и Дедушки, если бы они их слышали. Было весьма удручающе, что человек, молящийся умершему человеку, оставался неуслышанным предполагаемым получателем. И все же... Разве Небеса не были предназначены для того, чтобы собирать и усиливать молитвы? возмутился Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Действительно, согласился Аспект разума, поддерживающий ЭАМ, Отец Архангела создал Небеса для сбора и усиления молитв. А может ли Архангел Михаил быть не в курсе всего Небесного Замысла Отца? прагматично продолжал Аспект, посвященный тактическому планированию. Да, Архангел, возможно, не полностью осведомлен о Небесном Замысле Отца. В конце концов, не Михаилу было трактовать Божественную Волю Отца. Если Небеса были предназначены для сбора и усиления молитв, а также если Михаил не был полностью осведомлен о замысле Небес, то если бы человек когда-либо и услышал чужую молитву, с наибольшей вероятностью это произошло бы на Небесах, логически закончил Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Действительно. Это был разумный вывод. Конечно, если Адам молился своим Бабушке и Дедушке на Небесах, оставалась большая вероятность того, что эти молитвы были получены ими. Однако молитвы Михаила Рафаилу все равно никогда не дойдут до Рафаила. — В чем дело? — хотя выражение лица Михаила оставалось бесстрастным, Адам заметил внезапное уныние Архангела. — Мой брат не упокоится на Небесах, — глухо произнес Михаил. — Ангелы спят в Пустоте. Адам нахмурился, услышав ранее не упомянутый термин. — Пустота, — но он не попросил Михаила пояснить. Тем не менее, Архангел сделал это сам. — Пустота — это место, лишенное всего, — пояснил Михаил. — Отец имеет Власть над Творением. Пустота имеет Власть над Ничто, отсутствием Владений Отца. Туда отправляются только поверженные ангелы и демоны. Там спит мой брат. — А если помолиться ему туда? — Адам осторожно надавил. Судя по всей собранной информации, Рафаил, скорее всего, его не услышит, предположил Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела. И все же, в этом не было уверенности, возражал Аспект, посвященный тактическому планированию. Нет. Не было, согласился Аспект разума, ответственный за ЭАМ Архангела. Михаилу следует помолиться, — с воодушевлением посоветовал Аспект разума, посвященный лидерству и динамике масс. Если был хоть малейший шанс, что Рафаил услышит, его брату было бы большим утешением узнать, что Михаил по-прежнему думает о нем. Кроме того, для Михаила было бы большим утешением вознести молитву Рафаилу. Да. Это была разумная рекомендация. Михаил помолится Рафаилу. Это принесет Михаилу – и, он надеется, Рафаилу – большое утешение. Хотя Михаил не озвучил своих рассуждений вслух, Адам все же посмотрел на Архангела с пониманием и доброй улыбкой. (Лучший друг Михаила всегда понимал его). Затем Адам проводил Михаила к белой каменной скамейке. Он осторожно позволил Архангелу воплотить свою сидячую позицию на предмете мебели. Что Михаил и сделал. Стоя рядом с белокаменной скамейкой, Адам мягко и ласково улыбнулся ему. — Хочешь, я предоставлю тебе немного уединения, пока ты молишься Рафаилу? — предложил Адам. — Нет. Я был бы признателен, если бы ты остался, — не согласился Михаил. Адам кивнул: — Хорошо. Михаил склонил голову. — А еще, ты обнимешь меня, пока я молюсь? В конце концов, объятия Адама успокаивали и приземляли его. Не ответив, Адам опустился рядом с Михаилом. Его черная одежда резко контрастировала с белокаменной скамейкой. Облаченные в черное руки нежно обвили ментальную проекцию Михаила. Будучи окруженным теплым присутствием Адама, Архангел вознес молитву своему брату.

***

После возведения памятника Рафаилу Михаил ежедневно наблюдал за ним. Он находил утешение, сидя на белокаменной скамейке, рядом с Адамом и смотря на дерево Гингко Билоба. Созерцая, Михаил думал о своем брате. Он часто возносил молитву Рафаилу. Как и заявлял Адам, создание мемориала помогало в осознании смерти своего брата. После ежедневного посещения мемориала Рафаила они бродили по саду. Когда Адам шел рядом с ним и сжимал руку Архангела, было приятно наблюдать за любимыми растениями Михаила. Было приятно вспоминать каждое счастливое воспоминание, связанное с каждым растением, особенно когда это счастливое воспоминание было связано с Рафаилом. Время шло. Но так или иначе Михаил не покидал свои воспоминания даже для того, чтобы вознести молитву Отцу; Архангел не осмеливался. В его нынешнем состоянии было неясно, сможет ли Михаил поддерживать пространство воспоминаний, если покинет его — три Аспекта разума были слишком не в себе, слишком сломленными, чтобы им можно было доверять. Кроме того, казалось неразумным отказываться от заботливой компании Адама. (При этом было разочарованием то, что Аспект разума Михаила, посвященный разведке и рекогносцировке, никогда раньше не вступал в контакт с Адамом. Разведчик не получал утешения и поддержки от лучшего друга Архангела. Вместо этого Разведчик оставался один в Клетке, следя за Люцифером). Действительно, присутствие Адама было Благословением. Адам все еще отказывался от своего любимого земного блага — ночного сна. Человеку не требовался сон в пространстве воспоминаний, и теперь лучший друг Михаила постоянно бодрствовал, постоянно был рядом. Архангел высоко оценил жертву Адама, хотя его приводило в уныние то, что тот так много пожертвовал ради Михаила. Действительно, после неожиданной кончины Рафаила Адам вообще не следил за своим здоровьем. Когда, наконец, Архангел вспомнил о том, чтобы заставить Адама поддерживать режим здоровья, любимый человек Михаила немедленно отказался. «Михаил, то, что я сейчас здесь ради тебя, — это мое психическое здоровье», — недвусмысленно заявил он. «Когда тебе станет лучше, я возобновлю оздоровительный режим. Обещаю». Убежденность Адама была настолько велика, что Михаил больше не стал настаивать (Архангел был слишком утомлен, чтобы продолжать настаивать, и продолжающееся присутствие Адама все еще оставалось Благословением). По мере того, как каждый день посещения мемориала Рафаила переходил в следующий, а Михаил все больше размышлял о смерти Рафаила, чтобы лучше осознать свою потерю, Архангел пришел к мучительному осознанию: ответственность за смерть Рафаила лежала на неизвестном враге, который сразил Рафаила, но также ответственность за смерть Рафаила лежала и на Михаиле. Как Святой Защитник Владений, Архангел Михаил был обязан защищать всю жизнь во Владениях. Это включало защиту его брата, Рафаила. В отчаянии Архангел пренебрег своим долгом. Действительно, в неожиданной кончине Рафаила виноват Михаил. Рафаил, это твой брат Михаил молится тебе. С момента твоей смерти прошло 1472 дня. Прости, брат, что я не защитил тебя лучше. Воистину, я подвел тебя. Я надеюсь, что ты спокоен там, где ты есть. Всегда твой любящий старший брат. Михаил завершил молитву своему умершему брату Рафаилу. Сидя на белокаменной скамейке рядом с Архангелом, Адам держал его левую руку в своей правой. Вместе они сидели молча. Наконец, Михаил убрал левую руку с правой руки Адама и вышел из своего сидячего положения. Адам поднялся вслед за ним. Не говоря ни слова, они покинули памятник Рафаилу и пошли по переплетающейся садовой дорожке в сам сад. Только когда они достигли его, человек нарушил молчание. — Знаешь, это не твоя вина, — тихо сказал Адам, идя рядом с Михаилом. Михаил устало склонил голову (он всегда казался уставшим после смерти брата). — В смерти Рафаила нет твоей вины, — утешал Адам. — Адам, я Защитник Владений, — просто напомнил Архангел. — Это моя Цель. — Да, это правда, — признал Адам. — Но в смерти Рафаила все равно нет твоей вины, — утверждал он. Михаил замедлился и остановился. Адам тоже остановился. Хотя чувство утешения Адама было оценено по достоинству, этот акт утешения был неуместен. В смерти Рафаила действительно виноват Михаил. — Адам, враг сразил моего брата, — бесцветно произнес Архангел. С бесстрастным лицом он демонстрировал безжалостную объективность. — Я — Защитник Владений. Мой долг — предотвращать зло и вред. Я этого не сделал. Неизвестный враг сразил моего брата. Следовательно, я виновен в смерти Рафаила. Стоя рядом с ним, Адам тяжелым взглядом рассматривал Михаила. — По этой логике ты должен предотвращать любую неправомерную смерть. Так и было. — Ну, а это просто невозможно, — опроверг Адам. Взгляд голубых глаз стал жестче. — Если у тебя есть только 40 раз по 40 миллиардов глаз, чтобы наблюдать за Владениями, и только лишь один ты, чтобы реагировать на проблемы, когда ты их видишь, то ты не можешь реагировать на каждую проблему. — Адам, это… — Нет, не спорь, — резко оборвал Адам. Он повернулся лицом к Архангелу. — Послушай, Михаил, твой брат любил тебя, — категорически заявил он. — Я никогда не встречал Рафаила, но я это знаю. Я знаю это без сомнения. — Адам выдержал взгляд Михаила. — И как человек, который сам тебя любит, позволь мне сказать тебе, что я никогда, никогда не возложу на тебя ответственность за что-то подобное. Никогда за миллиарды лет. — Голубые глаза были бескомпромиссны. — И Рафаил не стал бы… Он также не смог бы возложить на тебя ответственность. Михаил смотрел, прикованный к словам своего лучшего друга. — Ты хороший парень, Михаил, — продолжил Адам, говоря с яростной убежденностью. — Действительно хороший. На самом деле, лучший из всех, кого я когда-либо знал. — Глаза Адама сузились. — Но это все еще лишь только ты, и независимо от того, какова твоя Цель, ты не можешь защищать все и всех постоянно. Тем более, когда ты заперт в Аду! — Я не должен быть «заперт в Аду», — слабо возразил Архангел. — Это нарушение моих обязанностей. Я несу ответственность за любые проблемы, возникшие в результате этого нарушения. Адам покачал головой, физически опровергая протест Архангела. — Нет, — отрицал человек. — Мы в Аду, но это не по твоей вине… — здесь Адам сделал паузу и устремил на него испепеляющий взгляд, как будто ожидал несогласия Михаила (Михаил этого не сделал; он был слишком утомлен). — ...но мы в Аду. И поскольку ты не виноват в том, что мы застряли в Аду, все, что происходит, пока мы застряли здесь, также не твоя вина. Михаил неуверенно склонил голову. — Не твоя. — Адам был однозначен. Но все же… — Не твоя. Уверенность во взгляде Адама, сила его убеждений были неотразимы. А Михаил был слишком утомлен, чтобы спорить. — Возможно. — Архангел наконец уступил. Адам уставился на Михаила. Михаил устало смотрел в ответ. Адам продолжал смотреть на Михаила. — Это в самом деле не так, — Адам говорил мягче. Его лицо расплылось в грустной улыбке, и он вздохнул. — Но если ты пока не готов это принять, пожалуйста, по крайней мере, подумай еще немного о том, что я сказал. — Хорошо. — Архангел согласился. Это Михаил мог сделать. Улыбка Адама стала шире: — Спасибо. Адам потянулся к правой руке Михаила. Затем, взяв его ладонь, человек потянул вперед. Они продолжили прогулку по саду.

***

Как и обещал, Михаил еще раз задумался над словами Адама. Он все еще был не уверен, что согласен с мнением Адама о том, что он не виновен в смерти Рафаила, и все же он также и не был уверен, что не согласен с ним (в конце концов, Михаил всегда доверял Адаму). Также верно было и то, что Михаил не мог постоянно защищать все во Владениях. Это было невозможно. Однако, разумеется, Михаил мог бы лучше защитить Рафаила, если бы не был в Клетке? Конечно. Это была утомительная мысль, и размышления о ней часто истощали его. С момента их разговора прошло 3266 дней, а Михаил так и не смог разобраться в своих мыслях по этому поводу. Еще более утомительными были параллели со смертью Гавриила. Хотя его смерть и произошла до того, как Михаил был заключен в Клетку, и, кроме того, он искал Гавриила более 100 тысячелетий, все же не мог ли Михаил предотвратить смерть Гавриила? То, что он знал, что Адам скажет, что Михаил не мог этого сделать, было небольшим утешением. Но Архангел был назначен Святым Защитником Владений. Тем не менее, он не смог защитить тех во Владении, которых он любил. Это была душераздирающая Истина. Все существо Михаила было бесконечно утомлено. Он все еще не покидал пространство воспоминаний, чтобы вознести молитву Отцу из Клетки. Архангел также не воспроизводил пространство воспоминаний о Чистилище, хотя времена года сменялись. Поскольку он не был уверен, что сможет успешно поддерживать ландшафт и уйти в Клетку, Михаил был в равной степени не уверен, что сможет успешно перенести Адама и себя между пространствами воспоминаний. Он не стал бы рисковать безопасностью Адама. В обозримом будущем зимовки в Чистилище не будет. Был поздний вечер. Михаил и Адам сидели на маленьком темно-синем диване в общей гостиной. Человек все еще отказывался от своего земного блага — ночного сна. Хотя Адаму не требовался сон в пространстве воспоминаний, всегда ранее он наслаждался им. Михаилу не нравилось лишать чего-то Адама, но он также очень ценил свое Благословение — постоянное присутствие Адама. Человек был прислонен к боку Михаила, вес его тела действовал как физическое заземление для Аспектов разума Михаила. В то время как Архангел продолжал «переживать свое горе» и «оправляться от шока» от неожиданной кончины Рафаила, Адам прервал их занятия в группе обязательным «отпуском в связи с тяжелой утратой». Во время этого «отпуска в связи с тяжелой утратой» они не занимались, хотя Адам мог продолжать читать свои книги. Было так много горя, которое нужно было «пережить», и так много потрясений, от которых нужно «оправиться». Три Аспекта разума Михаила постоянно путались в эмоциональном смятении. Михаил всегда хмурился. Хотя изначально его лицо сохраняло строго контролируемую бесстрастность, по мере того, как Аспекты разума продолжали выбираться на передний план, в конце концов эмоциональное состояние Архангела было определено. Действительно, наконец-то три Аспекта единообразно распознали самую сильную эмоцию Михаила в текущем эмоциональном состоянии. Отрицательная. Невозможно было лучше сформулировать описание трясины эмоций, пропитавшей все существо Михаила, кроме неспецифического термина «отрицательный», но тем не менее Аспекты идентифицировали самое сильное эмоциональное состояние. Поэтому Михаил теперь всегда хмурился — хотя бы для того, чтобы дать Адаму контекст своей самой сильной эмоции. Шесть часов сорок девять минут и пятнадцать целых шестьдесят девять сотых секунды пролетели без внимания Архангела (время теперь часто текло так, что Архангел не обращал на это никакого внимания). Медленно, а затем сразу же в один момент Михаил осознал, что Адам тихо напевал. Это был приятный шум. Однако Михаил не узнавал «мотив», который напевал Адам. Архангел задумчиво склонил голову. — Ой, извини, — Адам застенчиво улыбнулся, заметив внезапный интерес Архангела. — У меня просто в голове застряла одна песня. — Когда Михаил еще больше склонил голову, требуя от Адама подробностей, тот немедленно уступил. — Не думаю, что я когда-либо пел тебе ее раньше, — признался Адам. — Я не думал об этой песне — ну, вообще-то, с тех пор, как мы попали сюда, в Ад — но в последнее время я просто продолжаю слышать ее в своей голове. Прерывание негативного эмоционального состояния Архангела было весьма желанным. — Это песня Бейонсе, — продолжил Адам, отвлекая Михаила. — Когда я учился в колледже, она была очень популярна. Называется Halo. Она… про ангелов. Песня про ангелов? Аспект разума Михаила, поддерживающий его ЭАМ, оживился от интереса. — По сути, песня об одном человеке… влюбленном в парня и называющем его ангелом. А еще, она также о том, как люди относятся к ангелам. Знаешь, как к благородным, праведным, хорошим. — Адам улыбнулся почти застенчиво. — В принципе, все качества, которые я связываю с тобой. Благородный, праведный, хороший. Это было очень любезно, отметил Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс, тронутый. Действительно, это было так. — Адам, это очень любезно, — отметил Михаил. Адам пожал плечами, и это движение еще сильнее прижало его к боку Михаила. — Но это правда. Адам всегда был добрым. Голубые глаза ласково светились: — Давай я спою ее для тебя, — предложил он. Да. — Да. — Призвал Михаил. Прислонившись к Михаилу, Адам начал тихо петь. — It's like I've been awakened. Every rule, I had you breakin'. It's the risk that I'm takin'. I ain't never gonna shut you out. — Everywhere I'm lookin' now, I'm surrounded by your embrace. Baby, I can see your halo. You know you're my savin' grace. You're everything I need and more. It's written all over your face. Baby, I can feel your halo, Pray it won't fade away. — I can feel your halo, halo, halo. I can see your halo, halo, halo. I can feel your halo, halo, halo. I can see your halo, halo, halo… Внезапно пение прекратилось. — Извини, я не запомнил все слова в точности, только эти несколько куплетов, — извиняющимся тоном произнес Адам. — Эта песня вышла всего за год или около того, прежде чем я умер, — объяснил он, небрежно пожимая плечами. Тем не менее, было очень приятно ее слушать, решил Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. — Адам, тем не менее мне было очень приятно ее слушать, — ответил Михаил. — Я рад. Благородный, праведный, хороший — именно так люди относились к ангелам. Благородный, праведный, хороший — все те качества, которые Адам ассоциировал с Михаилом. Когда Адам мягко улыбнулся Михаилу, тот не улыбнулся в ответ. Однако Архангел больше не хмурился так сильно.