Проницательная Преданность (Discerning Devotion)

— Два миллиарда восемьсот шестьдесят два миллиона семьдесят восемь тысяч двести сорок душ на Дыбе, Два миллиарда восемьсот шестьдесят два миллиона семьдесят восемь тысяч двести сорок дууууш! В спирту измакать, Огнем истязать! Два миллиарда восемьсот шестьдесят два миллиона семьдесят восемь тысяч двести тридцать девять душ на Дыбе! Прошло время — сколько именно, Разведчик не мог определить. Аспект не поддерживал способность измерять или отслеживать временную длительность. Разведчик все еще поддерживал оборонительную позицию сосуда в правом заднем углу Клетки, решительно стоя на страже перед Люцифером. А видение Люцифера беспокойно шагало в передней части Клетки и пело. Пело, пело, всегда пело. Единственной компанией Разведчика по прежнему оставался Люцифер. Было странно быть настолько удаленным от остального его собрания. С момента своего создания Архангел Михаил всегда состоял из четырех Аспектов: Аспект, посвященный лидерству и динамике масс, Аспект, который поддерживал Эйдетическую Ангельскую Память Архангела, Аспект, посвященный тактическому планированию, и Аспект, посвященный разведке и рекогносцировке. Хотя каждый Аспект действовал независимо от своих собратьев, все вместе они составляли ангельское существо, известное как Архангел Михаил. Таким образом, было крайне необычно, чтобы один Аспект действовал вне полного фокуса бытия Архангела — чтобы Разведчик действовал некооперативно относительно трех других Аспектов собрания Михаила. Однако четыре Аспекта пришли к консенсусу в начале заключения: чтобы увеличить производительность Михаила в Клетке, пока остальные три Аспекта выполняли работу Правителя Небес, Разведчик должен был оставаться вне полного фокуса бытия Архангела, будучи на постоянной страже Люцифера. Разведчик не знал о деятельности полного фокуса бытия Михаила — деятельности остальных трех Аспектов — как и полный фокус бытия Архангела не знал о деятельности Разведчика. Поскольку он стоял на непоколебимом посту, полный фокус бытия Михаила часто возвращался в Клетку, чтобы временно воссоединиться с Разведчиком. Пока в один момент это не прекратилось. По неизвестным причинам полный фокус бытия Михаила отделился от Разведчика. Разведчик не взаимодействовал с полным фокусом бытия Архангела с момента падения Рафаила. Падение Рафаила. Мысль о смерти брата заставляла Разведчика чувствовать злость. Злость, злость, злость. Брат Михаила исчез, а враг, который убил Рафаила, вероятно, все еще разгуливает на свободе. Это приводило в ярость. Как только Михаил освободится из Клетки и Апокалипсис будет завершен, Михаил отомстит за Рафаила. Безжалостно. Внезапно крылья Архангела зашевелились. Теперь они, казалось, делали это постоянно. Это было раздражающее развитие событий. Чем другие Аспекты Михаила там занимались? И почему они больше не молились Отцу? И почему они не вернут полный фокус бытия Архангела в Клетку? То, что ответы на такие вопросы не были очевидны, было удручающе. Вся эта Клетка была удручающей. Пламя Клетки постоянно горело. Горело, горело, горело. Постоянно горели крылья Архангела. Теперь маховые перья, самые длинные перья каждого крыла, имели повреждения. Они больше не были просто сухими. Теперь кончики крыльев потемнели. Также маховые перья третьей пары крыльев, самой маленькой пары Архангела, покрылись волдырями в некоторых местах. Это раздражало и злило. Но Разведчик не отвлекался. Разведчик неумолимо продолжал наблюдение за Люцифером. Люцифер неумолимо продолжал петь. — Два миллиарда восемьсот шестьдесят два миллиона семьдесят восемь тысяч двести тридцать девять душ на Дыбе, Два миллиарда восемьсот шестьдесят два миллиона семьдесят восемь тысяч двести тридцать девять дууууш! Эта песня. Эта песня! Люцифер постоянно пел эту песню. Он прекращал петь только тогда, когда пытался вовлечь Разведчика в «разговор». Однако вступать с Люцифером в разговор было так же неприятно, как и быть свидетелем его пения. Нет, это было даже хуже. — Его Раздражительсво, Сучье Величество. Нет, пение было более неприятным. По правде говоря, все взаимодействие с Люцифером было неприятным. — Два миллиарда восемьсот шестьдесят два миллиона семьдесят восемь тысяч двести тридцать восемь душ на Дыбе! Без предупреждения правое третичное крыло Архангела отлипло от своего собрата и затем снова приняло странное положение. Взволнованный, Разведчик изменил положение готовности сосуда, чтобы компенсировать этот внезапный дисбаланс. Вес перераспределился по стопам сосуда — левая нога была далеко отведена в сторону, чтобы компенсировать правое третичное крыло… — О, хо, хо! Майки принимает позу: время мамбы! — Люцифер прервал пение, чтобы поиздеваться над Михаилом. Разведчик не станет вступать в контакт с Люцифером. — Все танцуют мамбу! Разведчик не станет вступать в контакт с Люцифером. Люцифер презрительно усмехнулся, глядя на Михаила, на его развернутое третье крыло, на расширенную и асимметрично сбалансированную стойку готовности. Насмешки Люцифера приводили в ярость. Но Разведчик не вступал в бой. Разведчик игнорировал насмешки Люцифера. Разведчик не поддавался на провокации. — Мамба! Мамба! Мамба! Мамба! Мамба! Мамба! Глаза сосуда сузились. — Мамба! Мам... Эй, не смотри на меня так. Это ты все начал, Майки! Разведчик не вступал в разговор. — Я просто следую твоему примеру, бро. Разведчик сохранял самообладание. — Мамба! Мамба! Мамба! Внезапно перья на третичных крыльях Архангела распушились в ошеломляющем виде. Этот вид — совершенно несоответствующий свирепости Архангела Михаила — был тем, который он никогда ранее не демонстрировал до входа в Клетку. Однако теперь Михаил часто — и унизительно — демонстрировал его перед Люцифером. Это была демонстрация застенчивости. — Ааав, это для старого доброго меня? — Я этого не делаю! — прошипел Разведчик, кипя от злости. Чем остальные Аспекты собрания Михаила там занимались??? Люцифер восторженно улыбнулся. — Так это остальные три клоуна в машине. — Он понимающе посмотрел на Михаила. — Они слетают с катушек, да? Не зная, что значит это выражение, Михаил просто холодно смотрел на Люцифера. — О, я полагаю, вы не знаете, что делают другие Аспекты, не так ли, Ваше Раздражительство? — радостно продолжил Люцифер. — Кажется, остальная часть собрания Майки бросила тебя. Разведчик не был брошен. — Нет, — опроверг Михаил. — О, праааавда? — протянул Люцифер. — Раф умер — сколько? — несколько лет назад, девятнадцать десятилетий назад? И я готов спорить, что это последний раз, когда ты слышал о других членах Отряда Головорезов. Сосуд еще крепче сжал клинок Архангела Михаила. — И теперь ты там — сидишь в своем углу — в то время как у остальных членов собрания Майки нервный срыв, да, Ваше Раздражительство? У Аспектов собрания Михаила не было нервного срыва. — Аспекты моего собрания в порядке, — возразил Михаил. Внезапно третичные крылья затрепетали — один раз, другой — пока не распушились в проявлении застенчивого удовольствия. Люцифер следил за движением с ироничным весельем. — Пффф. Конечно. Как скажешь, — согласился Люцифер. Его ноздри раздулись, когда он попытался, но не смог сдержать ухмылку. — Действительно. Как и сказал Разведчик. Люцифер решительно кивнул. — О, черт, и я тебе верю! Разведчик ощетинился. Было совершенно очевидно, что Люцифер лжет. Ухмылка Люцифера превратилась в полноценный оскал. — Проблема в том, что я не думаю, что ты веришь себе. Нет, Разведчик ошибался: вступать в разговор с Люцифером было значительно неприятнее, чем слушать его пение. Как итог, Михаил отстранился. — О, так ты снова меня игнорируешь, да? Знаете, тут только вы и я, Ваше Раздражительство. Огонь Клетки ярко пылал. Сине-горячее пламя низшего уровня Адского Огня и желтые языки архангельского Благодатного Огня заливали светом каменную камеру. — После ухода Рафа остались только Майки и я. Ну, то, что от нас осталось. Звуки Клетки громко отражались. Нестройные отголоски совершенных Небесных частот Михаила и Люцифера все больше и больше выпадали из тональности и смешивались в резкий дуэт. — Я имею в виду, у тебя срыв, а я, ну, я уже сломлен. У Архангела Михаила не было нервного срыва! — У меня нет нервного срыва! — резко ответил Михаил. Архангел снова поддался соблазну вступить в «разговор» с Люцифером. Но Разведчик не мог позволить, чтобы обвинения Люцифера остались неоспоренными! У Архангела Михаила, Святого Защитника Владений, Наместника Небес и временного Правителя Небес не было нервного срыва. Однако Люцифер лишь пожал плечами перед разозленным лицом Михаила. — Вот что делает это место, — невозмутимо заявил Люцифер. — Оно тебя ломает. Нет. — Нет, — холодно ответил Михаил. — Отец освободит меня. Видение Люцифера усмехнулось, уродливо и презрительно. — Продолжайте говорить себе это, Ваше Раздражительство. Вам от этого становится лучше? — Отец освободит меня, — недвусмысленно повторил Михаил. Ухмылка Люцифера стала еще более отвратительной. — Позволь мне рассказать небольшую историю о моем первом посещении этого места, небольшая вытяжка о первом миллионе из двадцати четырех миллионов лет, которые я провел, горя в Аду. — Раньше я думал, что если я продержусь еще немного, то смогу отсрочить неизбежную гибель. Я говорил себе, что Отец придет, или мои братья, которые, цитирую: «любили меня», наверняка не оставят меня здесь поджариваться. Я думал, что Гейб наверняка придумает какой-нибудь смелый план, и Майки спасет меня, а затем Раф исцелит меня от всех этих ужасных ожогов. Я знал, что Отец с радостью примет мое возвращение. Люцифер горько фыркнул. — Ну, мы оба видим, как хорошо это сработало. — Глаза видения вспыхнули огненно-красным цветом, когда он встретился взглядом с Михаилом, внезапно разъяренный. — Ты освободил меня только для того, чтобы попытаться зарубить! — выплюнул Люцифер. Михаил уставился на Люцифера. Люцифер не отводил от него озлобленного взгляда. Михаил уставился на Люцифера. Разведчик внимательно наблюдал за видением брата — ожидая, когда едва сдерживаемая агрессия уступит место насилию. Как только Люцифер спровоцирует насилие, Михаил ответит тем же. Разведчик заблаговременно подготовил клинок Архангела Михаила. Но лицо Люцифера лишь исказилось в гримасе. — Агх, что я делаю? — усмехнулся Люцифер. — Почему я вообще снова с тобой разговариваю, мистер Сначала-Бей-Задавай-Вопросы-Никогда? — оставшийся гнев быстро покинул лицо его видения, сменившись напускной усмешкой. Разведчик внимательно наблюдал за происходящим. Но Люцифер не провоцировал насилие (впрочем, вероятно, это могло быть уловкой. Разведчик не был бы так обманут). — Боже, все эти пустые разговоры становятся такими удручающими, — заявил Люцифер. — Больше никаких разговоров! Да, больше никаких разговоров. Воистину, не разговаривающий Люцифер был Благословением. Самым чудесным и самым желанным из Благословений. За исключением того, что когда Люцифер не был занят разговором, он всегда был занят… — Больше пения! — Два миллиарда восемьсот шестьдесят два миллиона семьдесят восемь тысяч двести тридцать восемь душ на Дыбе, Два миллиарда восемьсот шестьдесят два миллиона семьдесят восемь тысяч двести тридцать восемь дууууш! Михаилов совет Оставил Аспект. Два миллиарда восемьсот шестьдесят два миллиона семьдесят восемь тысяч двести тридцать семь душ на Дыбе!

***

Хотя для Разведчика было крайне нетипично действовать вне полного фокуса сущности Архангела, для такого соглашения был прецедент: сам Архангел Михаил был крайне нетипичным. Михаил и его брат Рафаил были первыми из детей-ангелов Бога, созданными до того, как Бог задумал ангельский Аспект, посвященный общению. Таким образом, ни Архангел Михаил, ни Архангел Рафаил не были предназначены для общения. Это было не кстати, поскольку замысел Бога для всех последующих ангелов включал Аспект, посвященный общению. Взаимодействие с Архангелом Гавриилом, Архангелом Люцифером и Небесным Воинством требовало, чтобы Михаил и Рафаил вступали в общение. В итоге, делали они это любым (вычурным) способом, доступным им. Рафаил находил социальное взаимодействие более легким, чем Михаил: состав собрания Рафаила допускал равноправное соглашение, которое часто могло имитировать то, чем ангел изначально не обладал. Но собрание Михаила было не таким. Вместо этого Аспект, посвященный разведке и рекогносцировке, самый агрессивный и решительный из четырех Аспектов Михаила, взял на себя более доминирующую роль среди своих собратьев. При «социальном взаимодействии» с Архангелом Михаилом это «социальное взаимодействие» было почти исключительно с Разведчиком. Как следствие, Разведчик выносил первое, окончательное и обычно одностороннее решение в обсуждениях. Это было чрезвычайно нетипичное соглашение. Как правило, ангельское собрание равномерно распределяло решение между входящими в него Аспектами. Но зачастую социальное взаимодействие с Архангелом Михаилом требовало прямого взаимодействия с Разведчиком, а прямое взаимодействие со Разведчиком требовало его одностороннего принятия решений. Не имея Аспекта, посвященного общению, собрание Михаила не имело иного выбора, кроме как продолжать использовать Разведчика таким образом. Результат был ошеломляющим: не было почти никакой разницы между Архангелом Михаилом и его самым доминирующим Аспектом. Настолько, что даже Люцифер, младший брат Михаила, обнаружил лишь сравнительно небольшую разницу между прямым взаимодействием с Разведчиком в Клетке и его предыдущим взаимодействием с Архангелом Михаилом за миллиарды лет до этого. И все же, стоит отметить, что Разведчик никогда не вступал в контакт с Адамом Миллиганом. Адам провел столетия в пространстве воспоминаний, взаимодействуя с неполным полным фокусом бытия Михаила — с тремя менее развитыми и более подчиненными Аспектами Михаила. Адам никогда не вступал в контакт с Разведчиком. Прошло еще время. Разведчик все еще был зол. Зол, что Рафаил был убит. Зол, что смерть осталась неотомщенной. Зол, что Михаил оставался запертым в Клетке. Зол, зол, зол. Зол, что крылья горели. Зол, что Люцифер продолжал петь. Эту песню. Всегда эту песню. Зол, что… Без предупреждения затрепетали третьестепенные крылья. Снова. — Его Раздражительство кричало, Ведь его от семьи отлучало… — Хей, с кем ты разговариваешь, о Архангел Михаил? Зол, что другие Аспекты влияли на крылья Архангела. Зол, что не было понятно, почему. — Потому что, знаешь, я тут один. Так что, полагаю, это мне ты адресовываешь весь этот язык тела. Зол, что Люцифер обратил внимание на аномальные движения крыльев. Зол, что движения не были ожидаемыми или предотвратимыми. — Было бы неплохо, если бы ты также озвучивал разговор, который ты, очевидно, ведешь языком тела, вслух. Не то чтобы мне не нравилось играть в шарады, но я бы оценил более эффективную форму общения. Потому что прямо сейчас, если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты разговариваешь сам с собой, как сумасшедший. Зол, зол, зол. Зол, что весь фокус бытия Михаила остался отделенным от Разведчика. Зол, что… Теперь сдвинулись третичные крылья. Они трепетали, пока не переместились в удобное положение, означающее товарищество или дружелюбность. Разведчик не питал чувст товарищества или дружелюбия к Люциферу. В раздражении Разведчик усилил хватку сосуда на клинке Михаила. — Знаешь, все эти смешанные сигналы, которые ты посылаешь, немного похожи на ментальный раскол. Глядя на твои крылья, я бы сказал, что мы с Майки лучшие друзья. Но затем Ваше Раздражительство сверкает на меня глазами убийцы и поглаживает свой ангельский клинок. Зол, зол, зол. — Поглаживает свой ангельский клинок. Хм-м. — Интересно, это какой-то намек? Я имею в виду, что тебе очень нравится ласкать свой «ангельский клинок». Очень… — Только не проси меня ласкать его для тебя. Потому что я не буду этого делать, Майки! Мы братья — это противоестественно, Папы ради. Зол. — О, а теперь ты ласкаешь его скорее яростно. Еще раз третичные крылья сдвинулись. На этот раз в жесте, который означал глубокую привязанность. К своему собеседнику. Коим был Люцифер. Разведчик застыл в ужасе. Люцифер разразился безудержным смехом. Зол, что собрание Михаила действовало так странно. Зол, что Разведчик должен быть свидетелем этой странности. — Ого, после такого представления, я думаю, вы убедили меня на сто процентов, Ваше Раздражительство! У Майки не нервный срыв. Мы на самом деле просто лучшие друзья! У Архангела Михаила не было нервного срыва. — Да, ты просто мой стандартный, заурядный друг, который убьет меня своей добротой, если сначала не убьешь меня своими, честно говоря, ужасающими, убийственными глазами, BFF. У Архангела Михаила не было нервного срыва. И все же другие Аспекты собрания Михаила двигали крыльями сосуда, словно реагируя на чье-то присутствие. Единственным, кто присутствовал в Клетке, помимо Люцифера, был хозяин сосуда. Другие Аспекты взаимодействовали с этим существом? Почему? — После всего этого общения я чувствую вдохновение сделать что-то, что делают лучшие друзья. Обменяться браслетами дружбы, придумать тайное рукопожатие, заканчивать предложения друг друга. Знаешь: что-то действительно особенное. — О, я понял! — Кхем, я посвящаю эту песню в знак скромной дани уважения моему лучшему другу. НЕТ. ТОЛЬКО НЕ ЭТА ПЕСНЯ. — Я надеюсь, она заставит тебя почувствовать себя по-настоящему особенным, лучший брат, — все три миллиарда ее прекрасных куплетов. — Кхм. Кхм. Кхм. — Три миллиарда душ на Дыбе, Три миллиарда дууууш! Мир не так груб, Ведь рядом мой друг! Ооо, два миллиарда девятьсот девяносто девять миллионов девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять душ на Дыбе!

***

— Два миллиарда девятьсот девяносто девять миллионов девятьсот девяносто восемь тысяч шестьсот семьдесят три души на Дыбе. Два миллиарда девятьсот девяносто девять миллионов девятьсот девяносто восемь тысяч шестьсот семьдесят три душииии! Давай веселиться, За рассудок Михаила молиться! Два миллиарда девятьсот девяносто девять миллионов девятьсот девяносто восемь тысяч шестьсот семьдесят две души на Дыбе! Прошло дополнительное время. — Два миллиарда девятьсот девяносто девять миллионов девятьсот девяносто шесть тысяч четыреста пять дууууш… Люцифер продолжал петь. Петь, петь, петь. — Три Аспекта ушли, Ведь ты хуже сопли… Разведчик все еще был зол. Зол, зол, зол. Зол, что Рафаил пал. Зол, что Разведчик был отделен от своего собрания. Зол, что… Внезапно глаза сосуда вспыхнули ослепительно-голубым светом. Вся сосредоточенность существа Архангела Михаила вернулась в Клетку. Прошло 185 лет, 204 дня, 9 часов, 16 минут и 10 целых 31 секунд с тех пор, как последний раз Михаил возвращал свой фокус в Клетку. Это был первый случай после смерти Рафаила, когда он осмелился покинуть пространство воспоминаний; это был первый случай после смерти Рафаила, когда он доверился себе, чтобы покинуть его. Во время траура и переживания своего горя Архангел пренебрег своими молитвами. Больше нет. Теперь Михаилу нужно возобновить свои ежедневные молитвы Отцу, умоляя Бога о Его Божественном Вмешательстве. Только Отец мог освободить Михаила и Адама из Клетки. И поэтому он молился. Отец, это твой сын Михаил молится тебе. Я был заключен в этом, самом нижнем круге Ада, 438 лет и 287 дней. Внутреннее пространство Клетки было заполнено звуком. Шумом. Так много шума. Звуки Михаила и оскверненных Небесных тонов Люцифера, эхом разносящиеся по огромной каменной комнате. Шум. Так много шума. Пожалуйста, Отец, приди… Приди… Трудно было сосредоточиться. Трудно сосредоточиться. Так много шума. Приди… приди мне на помощь… Также, весь фокус бытия Михаила неожиданно был зол. Нет, весь фокус бытия Михаила был в ярости. Полон ярости — ярости Разведчика. После неожиданной кончины Рафаила, все внимание Архангела было сосредоточено на неверии, печали, усталости и чувстве вины. Никогда еще все внимание Михаила не кипело. Однако теперь так и было. Архангел был зол. Зол, зол, зол. Зол, что Рафаил был повержен. Зол, что враг, который сразил Рафаила, вероятно, все еще гуляет на свободе. Зол, что Михаил был заперт в Клетке, неспособный отомстить за смерть. Это приводило в ярость. Исчезло тихое принятие, которого недавно достиг Архангел. Был только гнев. Была только ярость. Была только злоба. Но еще больше было шума. Так много шума. Небесное эхо разносится по всей Клетке. Отец, освободи меня… Было трудно сосредоточиться. Освободи меня из… из… Было трудно думать. Этого места — Клетки. Это было трудно. Всегда твой… Перья встали дыбом. Шум был такой резкий. Твой… Как сосредоточиться? Михаил. Молитва завершена. Михаилу нужно уйти. Сейчас же. Глаза сосуда сверкнули небесной синевой. Он сбежал из Клетки в пространство воспоминаний. — Вау. Взгляд красных глаз видения Люцифера встретился со взглядом Разведчика с тошнотворным весельем. — В смысле, просто вау, — повторил Люцифер. — Эти трое кажутся очень вменяемыми. Словно сам Бастион Здравого Рассудка только что почтил нас своим присутствием, — усмехнулся он. Внезапно перья перестали дергаться. Вместо этого они удовлетворенно затрепетали, словно он был успокоен. Люцифер хихикнул. — Эм, я единственный, кто заметил, что АйМайк стал работать лучше после выключения?!? Разведчик не удостоил вопрос Люцифера ответом. — Я приму это как «нет», — продолжал Люцифер, забавляясь. Он одарил Разведчика злобной ухмылкой. — Знаешь, это немного грустно — хотя и чрезвычайно забавно — наблюдать, как Великий Архангел Михаил начинает терять себя. Я имею в виду, я продержался здесь миллионы лет в одиночестве, и я так и не начал разговаривать сам с собой. Нет, у Люцифера в его безумии были только галлюцинации. — Это оно, Ваше Раздражительство. Ну же, вслух вместе со мной: «У Майки нервный срыв». — У меня нет нервного срыва, — холодно возразил Михаил. Улыбка Люцифера стала жалостливой. — Все еще не можешь смотреть в лицо музыке, — заметил он многострадально. Затем красные глаза сверкнули злобным восторгом. — О, за этим будет так весело наблюдать! У Архангела Михаила не было нервного срыва. И все же, другие Аспекты собрания Михаила действовали так странно. Хотя Люцифер был неприятен — чрезвычайно — говорил ли он Истину? У Архангела Михаила срыв? — Просто устраивайся поудобнее в своем углу, Майки. Продолжай ласкать свой... эээ... «ангельский клинок». Продолжай разговаривать сам с собой. Нет. Архангел Михаил не сломлен. Разведчик не стал бы допускать такой мысли. И все же… — Я продолжу наслаждаться просмотром — не того, как ты ласкаешь свой ангельский клинок, потому что это отвратительно! — а того, как рассыпается Архангел Михаил. Я продолжу наслаждаться просмотром этого. И все же, в чем была причина аномального поведения Архангела? И почему другие Аспекты Михаила действовали столь странно? И еще, почему другие Аспекты вступили в контакт с хозяином сосуда? (Аспекты точно вступили в контакт с ним — Разведчик не мог думать иначе. Михаил не разговаривал сам с собой. У Архангела Михаила не было нервного срыва). Но почему же другие Аспекты постоянно взаимодействовали с хозяином сосуда? С человеком? Разведчик не знал. Все, что он знал, — это исполнение своего долга.