Paint the town Red

      Эта неделя тянулась целую вечность. Никаких дел для нас особо не было, так что торчать весь рабочий день в пределах кабинета было ещё изнурительнее, чем обычно. Был уже полдень четверга, когда мы с Максом сидели в кабинете и, позволив себе отвлечься от трудовых будней, говорили о нашей общей и любимой теме — «тру крайм». Всё же хорошо, когда кто-то разделяет твои такие мрачные и для кого-то может отвратительные увлечения.       — Ревность и ярость — два самых частых триггера для убийства в состоянии аффекта. Ну вот ты сам подумай сколько было совершено преступлений из-за ревности? И большая их часть была совершена в состоянии аффекта.       — Я и не спорю, Макс, чувства, особенно личные, всегда могут спровоцировать человека на необдуманные поступки.       — А всегда ли они необдуманные?       — Что ты имеешь в виду?       Я посмотрел на своего напарника и откинулся на спинку собственного кресла. Макс подпёр рукой голову и внимательно посмотрел на меня.       — Были же случаи, когда состояние аффекта было сымитировано. Причём иногда очень даже умело.       Я кивнул, ведь действительно такие случаи тоже встречались, но их было не так уж и много, можно сказать — единицы. Да и потом, при более тщательном изучении каждого отдельного случая, все эти «состояния аффекта» могли быть опровергнуты.       — Были, да. Но многие же из них потом были оспорены профессиональными врачами.       — Да, да, это как в деле про отца, который убил подростка-социопата, убившего его сына?       Что-то я не помню такого дела. Я вопросительно приподнял бровь, а Макс довольно улыбнулся. Могу поспорить, что он сейчас отметил для себя одну «победку», ведь наконец-то он заговорил о деле, о котором я даже не слышал.       — Подросток убил восьмилетнего мальчика, потому что тот увидел, как парень убил кошку и пригрозил рассказать об этом его родителям. Он избил ребёнка и запихал ему в горло камни, в итоге тот умер от асфиксии. В суде его адвокат упорно давил на то, что преступление было совершено в порыве ярости и отчаяния, то есть в состоянии аффекта.       — А причём тут его отец?       Теперь уже Макс скопировал мою позу и откинулся на спинку кресла, затем скрестил руки на груди.       — Отец был психиатром того подростка, он поставил ему диагноз «социопатия», из-за которого парня отправили в дурку на лечение. Там с ним плохо обращались, поэтому он сбежал и решил убить сына психиатра, чтобы отомстить. Ну, по крайней мере, к такому выводу пришли следователи.       — Вообще, звучит логично.       — Погоди, погоди. Это ещё не всё.       Я внимательно слушал своего напарника, а он спокойно рассказывал о деле, изредка сопровождая свои слова жестами. Он рассказал подробнее: в итоге, после заседания суда, где огласили приговор подростку, отец мальчика застрелил его и должен был попасть в тюрьму, но вместо этого его отправили на принудительное лечение, а судья постановил, что убийство произошло в состоянии аффекта. И только благодаря счастливой случайности, а именно тому, что его жена пришла с заявлением в полицию, врачи смогли доказать, что мужчина убил подроста не в состоянии аффекта, а преднамеренно. Он же сам психиатр и прекрасно понимал, как себя вести и что говорить, чтобы смягчить своё наказание.       Дело запутанное, но в итоге мне стало жаль мать маленького мальчика — она потеряла не только сына, но и супруга. Мать подростка мне жаль не было от слова «совсем», так как в деле было указано, что она самолично решила вообще не лечить своего сына, что и привело к убийству ребёнка психиатра, а потом и к смерти её сына.       Пока мы обсуждали это дело, в наш кабинет зашёл Фредерик и принёс небольшую папку с какими-то бумагами. Неужели появилось какое-то дело?       — Что, лентяи, без дела сидите?       Он добродушно улыбнулся и положил папку на мой стол. Я взял её, чтобы просмотреть содержимое, а босс тем временем кратко рассказал о сути дела.       — Банда грабителей решила обчистить хранилище частного банка. Нам удалось задержать всех четверых, но они уже успели попрятать всё украденное золото, а владелец был настолько самоуверен в безопасности хранилища, что даже не соизволил записать, сколько слитков золота там было.       Я передал папку Максу, он также просмотрел её содержимое и пробежался взглядом по показаниям, которые уже успели дать задержанные грабители.       — Дай угадаю — нам надо найти золото?       — Дедукция на высоте, Леклер. Только вам надо найти, сколько именно слитков там было, а уже потом куда они их попрятали.       — А это все показания грабителей?       Макс посмотрел на Фредерика, на что тот утвердительно кивнул.       — Даже давить на них не пришлось, он сами друг друга выдали, так ещё и рассказали кто за что отвечал. Так что ребята точно надолго сядут за решётку.       Новичок оставил из папки пару листов с показаниями на своём столе, остальные передал мне для изучения. Фредерик пожелал нам удачи и ретировался из кабинета, оставив нас с Максом разбираться с этим, как мне кажется, не таким уж и трудным делом.       — Смотри, по словам их главы, они поделили слитки не поровну. Каждый из них выполнял какую-то работу, поэтому и нажива у всех разная.       Я пробежался глазами по показаниям двоих задержанных преступников. А ведь и правда, добыча была поделена по какому-то странному принципу. А Макс будто прочёл мои мысли и сказал:       — Да, принцип и правда странноватый. «Каждый брал половину золота плюс два слитка сверху, как бонус».       — Да, но самое смешное — четвёртый грабитель остался не у дел.       Макс посмотрел на меня и вопросительно приподнял бровь. Я поднялся со своего места и подошёл с листами к напарнику. Я наклонился к нему и показал на строчки из показаний одного из грабителей.       — Вот, смотри: «Когда я закончил свою работу, то вошёл в хранилище и увидел, что эти ублюдки всё уже растащили». То есть, он выполнил работу, но его просто кинули?       — Да, похоже на то. А вот второй, кстати, не был согласен с таким разделом добычи, так как считал его несправедливым. Смотри, вот он говорит, что…       Макс повернулся ко мне и его лицо оказалось чересчур близко к моему. Мне почему-то захотелось податься вперёд и коснуться его губ своими, но я вовремя одумался, мотнул головой и чуть отошёл от его стола, от чего мой напарник…он ухмыльнулся или мне показалось? А меня будто волной жара обдало.       — Я изучу показания этих двоих, а ты — остальных, тогда всё обобщим.       — Без проблем.       Я вернулся в своё кресло и снова уткнулся в бумаги в деле, только вот прочитанное никак не хотело укладываться у меня в голове. Макс же совершенно невозмутимо продолжал изучать написанное и делал пометки в своём блокноте. Когда он о чём-то задумывался, то прикусывал нижнюю губу и постукивал карандашом по столу. В другой ситуации я бы сказал ему прекратить, но пока мне интересно наблюдать за ним и его поведением. Наверное, я сейчас похож на какого-то сталкера.       Из мыслей о своём напарнике меня отвлёк сигнал мобильного телефона — пришло новое сообщение. Макс вопросительно приподнял бровь, но я махнул рукой, мол «ничего важного», и он продолжил работу. Мне написал Пьер. Он написал, что они созвонились с Юки и что тот на выходных прилетит в Монако. Я даже через сообщение чувствую, как мой друг счастлив из-за этой новости. Я быстро напечатал ответ и отложил телефон в сторону, предварительно отключив на нём звук, а затем снова попытался взяться за работу.       Прочитав показания одного преступника, я, как и мой напарник ранее, сделал пару пометок в рабочем блокноте. Вскоре телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Снова Пьер, но теперь он прислал несколько сообщений друг за другом. Макс посмотрел в мою сторону немного раздражённо, а мне стало стыдно, ибо, по сути, я не только сам не работаю, но и ему не даю сосредоточиться. Я извинился перед Максом и снова напечатал ответ другу, попросив того не писать мне до вечера, так как я занят. Как только я по-новой убрал телефон, Пьер ещё написал сообщение и, если бы взглядом можно было бы убивать, то Макс сейчас меня бы убил, причём с особой жестокостью.       Я вновь извинился перед напарником, ответил другу и опять убрал телефон. Видимо, бог всё же есть, ведь Гасли перестал мне написывать, и мы с Максом смогли снова сосредоточиться на работе. Мы внимательно изучили показания двоих грабителей из четырёх и обменялись заметками по делу, изучили фотографии с места преступления и несколько раз просмотрели фактически бесполезную запись с камеры наблюдения. Почему бесполезную? Потому что камера снимала только вход в хранилище, то есть, содержимого видно не было, и подсчитать кустарным методом количество слитков у нас не получилось.       Так и не разобравшись до конца с этим делом, мы с Максом решили пойти по домам, чтобы отдохнуть, а завтра с утра уже с новыми силами и со свежей головой взяться за изучение показаний оставшихся двух грабителей. Каждый из нас положил бумаги в ящики своих столов, затем мы взяли свои личные вещи, я закрыл за нами кабинет и мы вместе направились к выходу из участка.       — Не хочешь пойти в бар, расслабиться?       — Нет, Макс, прости, мне надо встретиться с Пьером.       Голландец немного то ли огорченно, то ли раздражённо вздохнул, а затем кивнул. Мне почему-то стало слегка стыдно за то, что я ему отказал, хотя мы ни о чём заранее не договаривались, так что стыдиться мне не за что. Мы обменялись парой фраз и попрощались, затем я направился в сторону сквера, где мы договорились встретиться с Пьером, а Макс, как мне кажется, пошёл в сторону своего дома. Интересно, он проведёт вечер дома, или всё же решит пойти в бар один? Может, стоило позвать его с собой и познакомить их с Пьером как следует? Наверное, в следующий раз так и сделаю, а сейчас уже поздно было бы звать его присоединиться к нам.       Я пришёл на наше место встречи с Пьером, а он меня там уже ждал. Мы поздоровались, и он наконец-то смог мне рассказал всё, что хотел рассказать ещё днём в тех сообщениях. Пьер напомнил о прилёте Юки и вскользь намекнул, что ему понадобится помощь с тем, чтобы подготовить всё к этому. Поэтому мы с другом отправились на поиски вещей из списка, который он составил днём, и которые могут понравиться Юки.