Paint the town Red

      Расследование дела шло своим чередом: мы проводили допросы и опрашивали возможных свидетелей, несколько раз выезжали на место преступления в надежде найти хоть какую-то зацепку, которую могли упустить криминалисты, работавшие на месте. Мы по сотне раз проверяли сообщения и звонки на телефоне Пьера, а также проверяли все его соцсети и все его переписки, но нигде не было и намёка на то, что кто-то хотел бы причинить ему вред и уж тем более убить.       На похоронах Пьера было не так много народу, пришли лишь самые близкие люди. У меня разрывалось сердце от вида безутешной и рыдающей матери моего лучшего друга. Я помню, как подошёл к ней, чтобы выразить свои соболезнования, а она обняла меня так же крепко, как обнимала в детстве, и сказала:       — Чарльз, прошу тебя, найди того, кто это сделал. Не дай этому делу так и остаться открытым. Найди его, умоляю.       Я поклялся, что найду убийцу её сына и моего лучшего друга, и я уверен, что я сдержу своё слово, чего бы мне это не стоило. На похоронах был и Юки — Пьер успел представить его семье, так что для них он был практически как член семьи. Японец так и проживал у меня, а я был не против — ни ему, ни мне не хотелось оставаться в одиночестве по вечерам.       Иногда к нашей компании присоединялся и Макс — он с радостью принимал приглашения от нас с Юки и проводил время с нами. Благодаря ему, эти вечера становились домашними и уютными, а не полными траура и скорби, как было в первые дни после смерти Пьера. Можно сказать, что в это время, когда у меня дома собираемся мы втроём, наша жизнь будто возвращается в прежнее русло. И я был рад тому, что Макс подружился с Юки, хотя изначально я почему-то думал, что им будет очень трудно найти общий язык.       В деле до сих пор не было никаких подвижек, но я всё равно не опускал руки. Мы с Максом снова сидели в кабинете и пытались найти хоть какой-то мотив преступления, как в кабинет вошёл Фредерик и, судя по его лицу, принёс он явно нехорошие новости.       — Ещё один.       Мы с Максом сразу же поднялись со своих мест и, взяв личные вещи, тут же покинули кабинет, отправившись на место очередного убийства. Второе убийство за полтора месяца? Это что, серия? Или они никак не связаны между собой? Это нам и предстояло узнать.       Прибыв на место преступления, мы вновь увидели уже знакомую картину: жёлтая лента по периметру, тело, накрытое чёрной тканью, криминалисты и судмедэксперты повсюду, а ещё офицеры, не пропускающие прессу и прохожих. Мы показали наши удостоверения одному из таких, и он без вопросов пропустил нас к месту преступления.       На этот раз Макс пошёл к судмедэксперту, а я направился к полицейскому, первому прибывшему на место.       — Что известно?       — В девять утра поступил вызов: тело нашёл бегун, когда отправился на утреннюю пробежку. Мы прибыли сюда с Бертье, сразу же сообщили в участок и оцепили место, так что местечко, считайте, нетронутое.       — А что известно о жертве?       — Снова молодой парень. Все личные вещи, документы, всё при нём. Не похоже на ограбление.       Я кивнул офицеру и подошёл к Максу, который в этот момент говорил с Эстебаном. Из его слов мы поняли, что предварительная причина смерти: проникающее колотое ранение в брюшной полости. Окон коротко рассказал о том, что успел заметить при первичном осмотре и что остальное будет известно лишь после вскрытия. Мы с напарником уже собирались уйти, как эксперт негромко окрикнул меня.       — Леклер!       Я обернулся, а Эстебан махнул рукой в сторону убитого, тем самым подзывая меня к нему. Я коснулся предплечья Макса и сказал, чтобы он шёл со мной. Мы подошли к Окону, который сел на корточки возле трупа, накрытого чёрной тканью. Он приподнял часть ткани, показывая нам руку парня.       — Смотри.       Я присел рядом с Эстебаном и внимательно посмотрел на руку — снова лента. Я посмотрел на Макса, и он был удивлён не меньше меня. Я поднялся на ноги и поправил свою куртку.       — Снова лента.       — Думаешь, у нас серийник?       — Классический серийник начинается с трёх жертв.       — Хочешь сказать, что следует ждать новых убийств?       — Не хотелось бы, но похоже на то. В обоих случаях одинаковый modus operandi, чтобы считать это единичными случаями.       Эстебан опустил ткань и подошёл к нам с Максом.       — Вторая жертва тоже молодой парень, убит в публичном месте, и снова лента на руке. Из вещей ничего не тронуто, совсем как в случае с первой жертвой. Исходя из первичного осмотра тела, то ему был нанесён один точный, но смертельный удар. Предполагаю, что использовалось то же самое орудие преступления, что и в первом случае.       — Обоюдоострый нож?       — Именно.       Я кивнул, а Макс продолжил расспрашивать эксперта о подробностях, чтобы можно было составить общую картину жертв убийцы. Я сказал напарнику, что хочу обойти и осмотреть округу, на что Макс кивнул и продолжил разговор с Эстебаном.       Я осторожно обошёл место преступления, но снова никаких заметных улик не нашёл: никаких следов обуви, никакого брошенного орудия убийства, снова ничего, кроме ленты на запястье. Я осмотрелся вокруг и заметил камеру на одном из столбов. Достав свой телефон, я набрал номер Логана. Через пару гудков в трубке раздался знакомый голос.       — Сарджент слушает.       — Привет, это я. Ты можешь проверить, не попал ли на видео момент убийства?       — Ты про то, о котором сообщили с утра?       — Именно.       — Сейчас всё узнаю.       Я терпеливо ждал вердикта Логана и осматривался вокруг: странно, что в этой местности лишь одна камера. Хотя, тут недалеко стоянка, так что может убийца мог засветиться на одном из видеорегистраторов. Надо обязательно опросить владельцев машин, кто парковался здесь прошлой ночью.       — Ты ещё тут?       — А? Да, что у тебя?       — Ваша камера не работала. Удивительно, правда?       — Хочешь сказать, что у нас второе убийство под камерой, и обе камеры не работали?       — Дап, именно. Как я понял, у них был системный сбой с полуночи и до двух часов. Долго же они его исправляли.       В трубке послышался тихий смешок айтишника. Я снова обратил внимание на парковку рядом с местом преступления.       — Мне надо, чтобы ты узнал, какие машины были припаркованы на стоянке у места преступления.       — Там въезд ограничен?       — Да, при въезде сканируется номер машины и её техпаспорт.       — Понял. Это займет время, так что я подготовлю всё и занесу в твой кабинет.       — Хорошо. И спасибо.       — Должен будешь.       Закончив разговор, я положил телефон в карман и вернулся к своему напарнику, который уже ждал меня у машины. Пока мы ехали в участок, я рассказал ему о неработающей камере и об идее опросить владельцев машин с видеорегистраторами с соседней стоянки. Макс предложил разделиться — один из нас может заняться опросом автовладельцев, а второй займется изучением экспертизы. Я согласился, ведь тогда работа пойдет быстрее, и кто знает, вдруг в этот раз нам повезёт.       По пути мы обсудили и составили примерный план действий, поделились своими мыслями и идеями по поводу преступления и его мотивов, а также как они могут быть связаны между собой. Жертвы теоретически не были знакомы, предположительно не враждовали, они погибли не из-за ограбления. Единственное, что их связывало — смерть от проникающих ран и лента на запястье. Что эта лента значит? Это «фирменный» знак убийцы? Если да, то как он выбирает своих жертв? Так много вопросов, и ни на один нет ответа.       В участке мы договорились, что Макс займется экспертизами и отчётами, а я пойду за ордерами об изъятии видеозаписей с авторегистраторов, ну и поговорю с владельцами авто.       Мы вошли в наш кабинет, и Макс тут же принялся изучать предварительный отчёт Эстебана о жертве и об уликах, а также отчёт Логана о содержимом мобильного телефона парня. Я взял лист с адресами и данными владельцев авто со стоянки, затем зашёл к Фредерику и попросил у него запросить ордера. Пока мы ждали ответ, я рассказал ему о том, что мы узнали на месте преступления. Его не меньше, чем нас волновали эти убийства — только серийного убийцы нам не хватало.       Получив заветные документы, я покинул участок и вернулся на место преступления. Я снова прошёлся по периметру и, не найдя ничего подозрительного, пошёл в жилой комплекс рядом со стоянкой.       Опрос владельцев машин длился до вечера: кто-то добровольно шёл на контакт и предоставлял видеозапись с видеорегистратора, кто-то не желал открывать дверь, делая это лишь увидев в моих руках ордер, кого-то не оказалось дома, поэтому я оставил для них ордера и визитки на проходной у консьержа.       Я вернулся в участок под вечер и сразу же пошёл к Логану. Мне удалось достать записи с пяти машин из восьми, поэтому я решил без промедления отнести их для просмотра нашему компьютерному гению. Я бы не сказал, что тот обрадовался моему появлению в его кабинете, особенно когда увидел в моих руках несколько флешек. Я оставил их ему и назвал примерный промежуток времени, на который нужно обратить особое внимание. Он выругался, но всё же взялся за работу, а я ушёл в свой кабинет.       Наш рабочий день уже закончился, но Макс до сих пор был в кабинете. Я вошёл внутрь, а мой напарник стоял у доски с приклеенными на неё фотографиями и заметками.       — Нашёл что-нибудь?       — Нет. Я не вижу никакой связи. Вообще. По информации с отчётов они не были знакомы друг с другом, плюс типаж у них совсем не похож, возраст тоже не совпадает. Я не понимаю логики и мотивов убийцы.       Он сложил руки на груди и присел на край стола позади себя. Я подошёл и так же сел рядом с напарником, и посмотрел на доску. Два трупа ничем не связанных друг с другом парней. Ни мотива, ни улик, ничего. Неужели убийца настолько осторожен и внимателен, что не оставляет абсолютно никаких следов за собой? Но ведь у каждого, даже самого идеального преступления, остаётся след убийцы.       — Может быть хоть что-то попало на камеры видеорегистраторов.       — Думаешь, нам повезёт?       — Надеюсь.       Макс кивнул, а затем вернулся к своему столу и собрал документы в папку. Я предложил ему пойти по домам, так как сегодня мы всё равно ничего больше не узнаем, ведь надо ждать результаты полных экспертиз и надеяться, что Логану удастся найти что-то на записях. Он согласился, поэтому мы собрали наши личные вещи, закрыли кабинет и покинули участок.       Сегодня мы снова идём домой вместе, как в самые первые дни нашего знакомства. Это так странно: мы оба расследуем убийства, копаемся в ужасных вещах, а по вечерам возвращаемся домой, как ни в чём не бывало, и болтаем о всякой ерунде. Может, это и значит «оставить работу на работе»?       Мы шли и разговаривали обо всём на свете, но только не о делах, связанных с работой. Макс снова шутил, а я смеялся над его шутками. Мы дошли до нашего перекрёстка и попрощались, как обычно это делали. Я направился к своему дому, где ещё наверняка не спит Юки — он никогда не засыпает до моего прихода, а если я задерживаюсь, то ругается и матерится, от чего мне становится смешно. Я понимаю, он боится, что и со мной может случиться то же самое, что с Пьером, поэтому и переживает. Я бы и сам на его месте так же себя вёл, так что я никаких претензий к нему не имею.       Я задумался о том, что произошло за последнее время, и уже вышел на проезжую часть, чтобы перейти дорогу, как услышал сигнал машины и крик Макса. Я не успел среагировать, как он подбежал ко мне и буквально вместе со мной отпрыгнул с дороги. Я упал на тротуар, а напарник упал на меня, в то время как водитель даже не остановился, чтобы узнать всё ли в порядке.       Макс приподнялся и внимательно, но с ноткой беспокойства посмотрел на меня.       — Ты цел? Всё в порядке?       — Я? Кажется…кажется, да.       У меня от удара о тротуар болел затылок, но я не чувствовал, чтобы шла кровь, значит, всё и правда в порядке. Но это сейчас меня волновало меньше всего. Я лежу на тротуаре, а на мне лежит Макс. Он так близко, что я буквально чувствую его горячее дыхание на своих губах. Мне безумно захотелось поцеловать его, хотя до этого момента я не допускал таких мыслей о своём напарнике.       Я немного смутился от этого, и, кажется, но такие мысли терзают не только меня, ведь я заметил, как взгляд Макса скользит по моему лицу, особенно задерживаясь на моих глазах и…губах. Неужели он тоже думает об этом?       Ещё чуть-чуть и я был бы готов податься вперёд и рискнуть, поцеловав Макса, но шум от приближающейся толпы подростков заставил нас вернуться в реальность и отстраниться друг от друга. Он резко встал с меня и протянул мне руку, помогая встать. Я благодарно принял его помощь, затем мы оба отряхнулись и, когда подростки всё же показались из-за угла, неловко попрощались ещё раз, а после быстро разошлись каждый в своём направлении.       Когда я вошёл в свой дом, Юки встретил меня и удивился тому, что я непривычно довольный. Он спросил, в чём дело, а я сперва отмахнулся, так как не хотел рассказывать о случившемся. Незаметно от него, я взял лёд и ушёл в свою комнату, чтобы переодеться и охладить голову во всех смыслах. Но за ужином я всё же не удержался и рассказал ему о случае с Максом. Японец выругался на своем языке, но по интонации я понял, что он ругнулся в хорошем смысле этого слова.       Вечером мы с Юки решили отвлечься и посмотреть перед сном глупую комедию, но долго засиживаться перед телевизором мы не стали: утром и мне, и ему нужно отправляться по своим делам — ему на курсы, которые я не позволил бросить, а мне вернуться в мрачный мир смертей и отсутствия улик.