Paint the town Red

      После второго убийства прошло уже две недели, а в деле подвижек всё не было — эксперты не находили никаких улик, даже на тех лентах не было никаких следов преступника. «Он очень аккуратный, я бы даже сказал сверхаккуратный, и уж точно действовал в перчатках» — такую оценку дал Эстебан. Логан провёл экспертизу всех электронных устройств жертв и ничего общего, кроме попыток взлома ноутбуков обоих парней, он не заметил. Зацепок новых не было, поэтому визит Мика в наш с Максом кабинет меня немного удивил. Мик — один из наших дознавателей. На вид он сущий ангел, но на допросах он дьявол воплоти, особенно, если подозреваемый начинает юлить. Я представил Макса Мику, когда тот только приступил к работе в участке, но больше они не пересекались.       — Привет Чарльз, Макс.       Мик кивнул, приветствуя нас обоих, а мы с напарником переглянулись, так как оба не понимали сути визита дознавателя. Нет, мы не были с ним в плохих отношениях, просто дознаватели редко водятся с детективами и наоборот.       — Привет, Мик. Какими судьбами?       — Я по поводу вашего дела — «Убийца с лентами».       Я вопросительно приподнял бровь и внимательно посмотрел на Мика, а Макс откинулся на спинку своего кресла и скрестил руки на груди. «Убийца с лентами»? Это такое прозвище прицепили нашему неуловимому убийце? Хах, думаю, он бы точно это оценил.       — Появились новости?       — Нет, но Фредерик хочет, чтобы я тебя допросил.       — Меня?!       Сказать, что я был удивлён, значит ничего не сказать. С какого перепуга Фред захотел, чтобы меня допросили? И почему он не сказал мне об этом лично, а прислал сразу Мика? Хотя при разговоре с Фредериком в кабинете он мне даже не намекал на то, что мне придётся давать хоть какие-то показания, всё-таки я в деле никак не фигурирую. С таким же успехом можно было бы устроить допрос любого из друзей Пьера или Оскара. Кстати, надо отметить, что Юки допрашивали в связи с гибелью Пьера, ибо в последнее время они проживали вместе как в Японии, так и в Монако. Так что допрос Юки был как само собой разумеющееся. Он поначалу был напуган насчёт этого, ведь из-за всяких фильмов считал, что если тебя допрашивают, то обязательно в чём-то подозревают, но я его успокоил и объяснил, что это обычная формальность, «чтобы папка с делом потом была потолще». Это, конечно, шутка, но это его успокоило. А вот по делу с Оскаром никто не устраивал официальных допросов его соседу по комнате. Фредерик посчитал, что моего опроса и отчёта об этом вполне достаточно, хотя я и был другого мнения. Почему Юки допрашивали, а Норриса лишь опросили, если и тот, и другой проживал вместе с жертвой?       — Мик, а с чего бы это? Меня что, подозревают в чём-то?       Он помотал головой и достал из своей папки приказ о допросе, подписанный Фредом. «Допросить Чарльза Марка Эрве Персиваля Леклера в связи с новыми открывшимися деталями дела». Почему Фредерик просто не пришёл и не сказал мне об этом лично? Я бы и сам мог спокойно записать свои показания, а потом просто пришить их к делу, если они, конечно, вообще будут нужны.       — Какими ещё новыми деталями?       — То, что ты был знаком с обеими жертвами.       — Но так он же всё уже объяснил Фредерику.       В наш разговор влез Макс, так как он не больше меня понимал в чём дело. Мик утвердительно кивнул.       — Это да, но это нужно оформить как показания и внести в дело, ведь ты, Чарльз, вполне можешь…       — Да, да, вполне могу стать третьей жертвой.       Я раздражённо махнул рукой и поднялся со своего места. Оставив все личные вещи в ящике стола, я пошёл к выходу из кабинета.       — У меня иногда такое чувство, будто этого только и ждут.       Я усмехнулся и поймал на себе удивлённые взгляды как Макса, так и Мика. Я пожал плечами и, кивнув дознавателю, вместе с ним вышел из кабинета, оставив Макса одного. Мне и правда иногда кажется, что в участке только и ждут того, что со мной что-то случится, так как я просто не понимаю, почему все так суетятся из-за меня. Может, мне действительно стоит согласиться на отстранение от дела, если это станет гарантом прекращения суматохи вокруг меня — они не будут больше нянчиться как с малым ребёнком?       Мы с Миком шли по серому коридору в комнату для допросов, а мне стало даже смешно: обычно мы сюда водим преступников, а сейчас меня туда ведут, будто бы я в чём-то провинился. Мик понимал всю ситуацию и тоже считал её абсурдной, но раз начальство требует задокументировать мои показания, то так тому и быть. В конце концов, я же простой детектив, чего уж мне возмущаться?       Мы вошли в небольшую комнату серого цвета, в которой стоял стол с лампой и двумя стульями, позади одного из стульев стоит стул с подставкой, какие часто встречаются в аудиториях вузов и колледжей — на таких обычно сидят адвокаты, если ведётся допрос подозреваемого. На одной стене было большое непробиваемое двустороннее зеркало: за процессом допроса могут наблюдать другие офицеры, только вот их никто не увидит.       Под этим зеркалом стоит небольшой стол, на который в случае необходимости выкладывают улики. Почему стол именно под двусторонним зеркалом? Потому что, когда подозреваемому дают ознакомиться с уликами, указывающими на его вину, психолог-физиогномист и/или бихевиорист наблюдают за возникающими у него эмоциями. В таких случаях именно эмоции чаще всего выдают преступника с потрохами. Стоит вспомнить хоть дело об убийстве девочки-мажоретки Мэри Фрэнсис, которую убили ударом камня по голове, и когда этот камень предъявили в качестве доказательств убийце, то его поведение из вызывающего тут же превратилось в предельно покладистое. Понять, что вы поймали настоящего преступника можно по тому, как он затыкается и слушает вас во все уши. Невиновный начнёт возмущаться и всячески беситься; но виновный, даже если и станет буянить и пытаться убедить собеседников, что он не совершал преступления, всё равно будет выглядеть неестественно.       На другой стене комнаты специальная разметка с горизонтальными полосами, чтобы во время опознания можно было ориентироваться на рост подозреваемого или определить его. В комнате не было ничего лишнего, даже стулья и столы были привинчены к полу — это необходимо, дабы в случае допроса буйного подозреваемого дознавателю не угрожала бы опасность.       Я сел на один стул, а Мик сел напротив меня и положил свою папку на стол. Он открыл её и достал оттуда блокнот для записей. Диктофоны сейчас не используют — вместо этого в комнате спрятаны микрофоны, чтобы не отвлекать внимание во время допроса.       — Начнём?       Я утвердительно кивнул и откинулся на спинку кресла.       — Назови своё полное имя и дату рождения.       — Чарльз Марк Эрве Персиваль Леклерк, 16 октября 1997 года.       — Мне стоит разъяснять тебе права?       — Обойдёмся без этого, я в курсе протокола допросов.       Я усмехнулся, а Мик кивнул и сделал запись в своём блокноте.       — Итак, расскажи, откуда ты знаешь первую жертву?       — Пьера Гасли?       — Верно.       — Мы лучшие друзья. Были.       Мик отметил это в блокноте, а я только сейчас полностью осознал, что у меня больше нет лучшего друга. От этого неприятно кольнуло в сердце.       — Как долго вы были знакомы?       — Я точно сказать не могу. Лет…лет 15? Примерно так.       — Где ты был в день смерти Гасли?       — Дома, где же ещё?       — Это может кто-то подтвердить?       — Нет, но можете просмотреть камеры у моего дома. Там будет видно, что я вошёл в дом и не покидал его до самого утра.       Мик снова сделал пару записей, а затем стал задавать вопросы как по списку: про наши с Пьером взаимоотношения, были ли серьёзные конфликты, как часто мы виделись, что он рассказывал, волновало ли его что-то, были ли изменения в его поведении и всё в таком духе. Я думал, что допрос ограничится вопросами о Пьере, но Мик стал задавать вопросы и про Оскара, а мне-то и рассказать было нечего.       — Как давно вы знакомы?       — Я бы не сказал, что мы были знакомы.       — На фотографии вы втроём.       — Этой фотографии много лет.       — И всё же вас тут трое.       — Это старая фотография. Мы тогда были детьми и гоняли на картах, мы толком не знакомились, а просто веселились. Может, Оскар вообще случайно в кадр попал.       Мик кивнул, делая очередные пометки в своём блокноте, а мне уже откровенно стал надоедать этот допрос. С одной стороны я прекрасно понимаю, что это нужно для дела, но с другой — я в этом деле никак не фигурирую. Я его расследую, так как это моя работа.       В общей сложности я просидел на допросе около двух часов. Дознаватель сказал, что позже принесёт мне протокол для ознакомления и подписи, после чего мы попрощались, а я вернулся в свой кабинет, ведь рабочий день ещё не окончен.       Я был удивлён, когда не обнаружил в кабинете своего напарника. Он не оставил никакой записки, поэтому я сразу полез в ящик своего стола, чтобы проверить наличие сообщений на телефоне. Странно, но сообщения от него не было. Я позвонил на номер Макса, но лишь по вибрации, исходящей из его куртки, понял, что его телефон остался в кабинете. Он куда-то ушёл и не взял мобильник? Кто сейчас вообще куда-либо ходит без телефона? Некоторые даже в уборную ходят с ним, и то, что Макс оставил его здесь, меня немного настораживает.       Но вскоре все мои тревоги рассеялись, так как напарник вернулся в кабинет и был немного озадачен моим нахождением за рабочим столом. Видимо, он не ожидал, что я сегодня вернусь на работу.       — Как всё прошло?       — Формально. Список вопросов, сухие ответы, всё как и должно быть по протоколу.       Я пожал плечами, а Макс сел за свой стол и внимательно посмотрел на меня.       — С тобой всё в порядке?       Честно, его вопрос загнал меня в ступор. А что со мной может быть не так? Я же в участке, тут полно копов, со мной бы точно ничего не случилось. Или он о самочувствии? Я вопросительно поднял бровь, на что напарник развёл руками.       — Когда ты уходил, то был каким-то злым что ли.       — Просто вся эта суматоха с делом, отсутствием улик и прочих зацепок, не говоря уже о подозреваемых, ещё и допрос этот. Это всё давит и иногда становится трудно сдержаться, чтобы не начать на ком-то срываться.       Макс кивнул, но теперь уже мне стало интересно, куда он выходил из кабинета и почему никак не предупредил.       — А ты где был?       — У Фредерика.       — Он вызывал?       — Я сам пошёл.       Этот парень меня удивляет всё больше и больше.       — И зачем ты ходил к нему?       — Хотел узнать, почему тебя решили допросить, если ты никак не связан с делом. Более того, о каком допросе может идти речь, если ты сам в какой-то степени под угрозой?       Я кивнул, ведь в его словах есть доля истины. Как я уже и говорил — я понимаю зачем был проведён этот допрос, но отчасти я сомневался в том, что он был необходим. Разве что для составления алиби, но зачем оно мне? Только если меня не начали в чём-то подозревать. Я усмехнулся от одной мысли об этом.       — И что тебе сказал Фред?       — Ничего нового. «Это нужно для дела, обычная процедура» и бла, бла, бла.       Макс попробовал воспроизвести голос Фреда, а я тихо засмеялся, ведь интонацию он передал просто идеально. Голландец тоже засмеялся и затем коротко пересказал мне их разговор с боссом. В принципе, он рассказал то же самое, что говорил мне Мик о причинах допроса, так что я просто решил, что не буду заострять на этом внимание, так как у меня и без этого проблем хватает.       Поговорив немного на отвлечённые темы, мы с Максом всё же вернулись к работе и взялись за изучение записей письменных показаний друзей и родственников Пиастри — они находятся в другой стране, поэтому было решено попросить их дать показания именно в письменном виде. Так удобнее будет и нам, и им, ведь их для этого не будут отвлекать звонками и запросами о видеозвонке в столь печальное время.       Читая показания, мы ничего нового не узнали, ибо они были написаны будто под копирку: отличный парень, с плохими компаниями не водился, с окружающими в конфликты не вступал, смены в поведении не наблюдалось и всё в таком духе. В основном, всё как мне рассказывал Норрис, его сосед по комнате в общаге. Поздравляю, у нас снова ничего нет.       Но стоит ещё отметить тот факт, что благодаря нашему профайлеру Лиаму у нас появился хоть какой-то предполагаемый психологический портрет убийцы. Он составил его совсем недавно, так что можно считать его новым добавлением к нашему «чёрт его знает, как раскрыть» делу. Мне всегда было интересно понять, как профайлеры составляют такие портреты, опираясь только на данные с места преступления, отчёты о вскрытии и на полученные улики. Профайлер создаёт портрет, а мы уже ищем того, кто подойдёт под описание и, если повезёт, находим по этим критериям убийцу.

«Пол — мужской;

Раса — белый;

Возраст — 25-30 лет;

Рост — 183-185 см;

Семейное положение — холост;

Сексуальная ориентация — бисексуал, либо гомосексуалист;

Работа — специалист: предположительно медик;

IQ — средний, выше среднего;

Образование — высшее, оконченное;

История преступлений — вероятны приводы за поножовщину;

Личность — самоуверенный, надменный, легко может пройти полиграф, аккуратный, вспыльчивый, планирует всё наперёд;

Допрашивать — прямо, с демонстрацией».

      Портрет хоть и не особо поможет с поиском преступника, так как под эти данные подойдёт половина мужского населения, но у нас теперь есть на что ориентироваться. Мы проверили историю преступлений и нашли пару отчётов, но преступники не подходили под описание нашего «Убийцы с лентами» — двое были старше 40 лет, один был низкого роста и не дотягивался до нашего по описанию, три случая были совершены в состоянии аффекта, парочка не подходила то по сексуальной ориентации, то по уровню образования, то по роду деятельности. Так что у нас в стране он точно не засветился. Пока что не засветился.       Проведя вторую половину дня за проверкой и поиском дел, где подозреваемые могут подойти под описание, которое нам представил наш профайлер, мы и не заметили, как рабочий день подошёл к концу. На нашей доске с заметками и фотографиями по делу появилась пара новых добавлений, но мотив преступлений мы так и не смогли определить.       Решив, что сегодня уже нет смысла сидеть и рыться в делах, которые, скорее всего, не будут иметь ничего общего с нашим делом, мы с Максом собрались и покинули участок. Рабочий день уже закончен, так что пора по домам, чтобы завтра, с новыми силами снова взяться за изучение дел и попытаться найти хоть что-то, что может дать нам намёк на нашего неуловимого убийцу.