Paint the town Red

      Работа детектива подразумевает собой готовность взяться за дело в любой день недели и в любое время суток. Поэтому сейчас в 5:40 утра в четверг, я и мой напарник Макс находимся на пристани и осматриваем место очередного преступления вместе с экспертами и офицерами.       — Молодой парень, судя по всему испанец, убит одним точным ударом в брюшную полость. Судя по степени окоченения, смерть наступила примерно 4-6 часов назад. Предварительная причина смерти: обильная кровопотеря. Больше смогу сказать только после вскрытия.       Эстебан сообщил нам краткую информацию, сидя на корточках у накрытого тёмной тканью тела. Он отогнул часть ткани и указал нам на руку — снова лента. Чёрт возьми, вот теперь у нас точно дело с серийным убийцей.       Мы с Максом переглянулись, и я попросил его пойти к офицеру, чтобы узнать, при каких обстоятельствах и кем было обнаружено тело, а сам остался с Эстебаном.       — Как думаешь, какие у него мотивы?       — Честно? Понятия не имею.       Окон пожал плечами и встал на ноги, затем подошёл к столику с перечнем найденных улик, а я последовал за ним. Он взял в руки лист и протянул его мне.       — Это снова не ограбление, жертва снова молодой парень и снова лента. У вас, кажется, дело с серийником.       — Да я уже понял.       Я пробежался взглядом по списку улик и даже не удивился, когда увидел, что этот список в принципе ничем не отличался от тех, что были составлены на предыдущих двух местах преступления. Я отдал лист Эстебану и, надев латексные перчатки, решил осмотреть выставленные на стол и упакованные в пакеты улики. Мобильный телефон, документы, ключи от машины — стандартный набор.       Когда мы только прибыли на место, у меня почему-то снова появилось неприятное чувство тревоги, схожее с тем, что я ощущал при обнаружении тела Пьера. Я не знал как это объяснить, поэтому просто списал внезапное предчувствие на удрученность и моральную усталость, ведь у нас прибавилась жертва, но улик, указывающих на личность преступника, по-прежнему практически нет. И только когда я принялся за осмотр документов жертвы, я понял откуда взялось это чувство — парень был связан со мной. «Карлос Сайнс Васкес де Кастро». Чёрт возьми, третья жертва и снова все пути ведут ко мне. Но почему? Кому я мог так перейти дорогу, что кто-то решил убивать моих друзей и знакомых? Может, мне и правда надо отстраниться от дела? Вдруг тогда убийства прекратятся.       Эстебан заметил мою реакцию и вопросительно приподнял бровь, а я устало вздохнул.       — Я был знаком с жертвой.       — В смысле? Это твой знакомый?       Он удивлённо посмотрел на меня, а я лишь кивнул и положил документы моего некогда «друга» обратно в пакет для улик.       — Можно сказать и так.       — Знаешь ли, с тобой опасно находиться рядом.       Эстебан по-доброму усмехнулся, только вот его фраза мне не показалась забавной, наоборот — настораживающей. Он ведь прав. Это уже второй близкий мне человек, который погиб от руки одного и того же преступника. Оскара я не считаю близким, ибо мы с ним были почти не знакомы. Но вот Пьер и Карлос — это совсем другое дело. Пьер был моим лучшим другом, а Карлос…он был моим бывшим парнем. Мы оба были молоды, а в эти годы все экспериментируют со всем подряд — кто-то экспериментирует с внешностью, кто-то с веществами на вечеринках, а кто-то с сексуальной ориентацией.       Мне тогда только исполнилось 18, а ему было 21. Мы познакомились в ночном клубе, где я развлекался со своими однокурсниками, а он там работал барменом. У нас всё случилось как по щелчку пальцев: первая встреча и между нами будто искра пробежала. Он — горячий, где-то наглый и остроумный испанец, я — скромный, но привлекательный монегаск: по характеру мы совсем разные, но как известно — противоположности притягиваются. Вот и мы притянулись друг к другу на целых 2 года. Это были мои самые длительные отношения, так как раньше я больше года редко с кем встречался из-за разных на то причин, а после отношений с Карлосом я решил уйти с головой в учёбу и совсем забыл про личную жизнь.       Мы перекинулись парой фраз с Эстебаном, а затем я вернулся к Максу, который беседовал с офицером, первым приехавшим на вызов. Мой напарник заметил моё приближение, поэтому кивнул ему и подошёл ко мне.       — Что-то узнал?       — Тело обнаружил один из работников пирса. Он делал очередной обход и заметил на земле человека. Он сперва подумал, что это один из завсегдатаев местного ночного клуба, мол, перепил и вырубился по дороге. Рабочий сначала хотел его растормошить и прогнать отсюда, но когда приблизился, то увидел кровь и вызвал полицию. А у тебя что?       — Всё то же самое, что и в предыдущих случаях: молодой парень, убит одним ударом, все вещи оставлены при нём.       — А личность установили?       — Карлос.       Макс посмотрел на меня, дожидаясь более полного ответа. Думаю, не стоит никому говорить о том, что нас с Карлосом связывало нечто большее, чем просто дружеские отношения.       — Карлос Сайнс, мой…друг.       Я бы не сказал, что Макс был удивлён моему ответу. Скорее, он и так это подозревал, но просто ждал моего подтверждения.       — А он точно был просто…другом?       Я непонимающе взглянул на напарника, а он показал мне фотографию в пакетике для улик. На фото мы с Карлосом в клубе, где он работал барменом. Это фото было сделано в его 22-й день рождения, поэтому там полно наших общих друзей, а на столе стоял огромный праздничный торт. На снимке мы обнимаемся, а я целую его в щёку. Запечатлённое было чуть больше чем за год до того, как мы расстались. В нашем расставании нет никакой драмы, да и случилось всё по довольно банальной причине: ему предложили работу в другой стране, а я не хотел переезжать и бросать свою учёбу здесь. Мы заранее понимали, что отношения на расстоянии нам не подойдут, поэтому решили просто разойтись друзьями и поддерживать контакт. Так и продолжалось до недавнего времени, когда он сообщил, что у него планируется напряжённый график, и что мы не сможем общаться так же, как раньше. Конечно, я его понял, ведь и сам частенько пропадаю на работе, так что даже в этом я не заметил ничего странного или из ряда вон выходящего.       Но теперь, когда здесь была найдена эта фотография, да и на экспертизе электронных устройств Логан точно заметит нашу переписку с Карлосом, мне не удастся отмазаться перед всеми, что мы были просто «друзьями», а у Фредерика появится ещё одна веская причина отстранить меня от дела. Но на сегодняшний день я уже и сам всё больше склоняюсь к тому, чтобы это дело передали другому.       — Где её нашли?       — Буквально в паре метров от тела. Говорят, она могла выпасть из бумажника, а там уже и ветер её подхватил. Мы же на пристани как-никак.       — Ясно.       Я кивнул напарнику и сказал, что мне надо отойти. Мне в который раз захотелось просто забиться в тёмный угол и дать волю эмоциям. Прежде Пьер, теперь Карлос, кто следующий? Кого мне нельзя подпускать к себе? И почему не я стал следующей жертвой, если все пути, так или иначе, ведут ко мне?       Я отошёл от места преступления и подошёл к перилам — утренний морской воздух умеет бодрить лучше, чем кофе. Мне всё ещё трудно осознать то, что Карлоса больше нет. Нет, у меня не было к нему прежних чувств, но он всё равно был дорог мне, так что его смерть для меня равносильна смерти Пьера, потому что они оба мне дороги. Были. А что, если следующей жертвой этого психопата станет Джордж? Или Юки? Или…или Макс? Ведь они единственные оставшиеся у меня близкие люди, помимо моей семьи. Но семья переехала в другую страну и при данных обстоятельствах я только рад этому.       Я смотрел на воду, которая у берега в такое время суток кажется ещё чернее, и эта чернота будто манила меня к себе. Мою голову всё чаще посещает мысль, что если меня не станет, то и эти убийства прекратятся. Кто-то мстит мне за что-то, но я сам не понимаю за что. Громких дел я не раскрывал, знаменитых преступников не сажал, да я даже в обычной жизни никому не вредил, так за что со мной решили так поквитаться? Что это за отсылка на жестокий обычай Канарских островов, когда расправляются со всеми близкими для человека людьми, но не над ним самим, тем самым причиняя ему колоссальные душевные раны? Я уже не раз перебирал в голове причины для таких действий по отношению ко мне, но так и не нашёл ни одной подходящей.       Раздумывая обо всём этом, я и сам не заметил, как едва наклонился и, кажется, что ещё чуть-чуть и я упаду в эту завораживающую темноту, но мне на плечо опустилась чья-то рука и вернула меня в реальный мир. Ко мне подошёл Макс.       — Ты что, утопиться решил?       — Было бы неплохо.       — Ещё раз такое скажешь, и я тебя сам утоплю.       — А я и не против.       — Так, не смей так…       Рука с силой сжала моё плечо, и Макс без особых проблем развернул меня к себе лицом. Он был удивлён, заметив влажные дорожки на моих щеках. Чёрт, да я и сам удивлён тому, что не смог сейчас себя контролировать, позволив себе заплакать. Макс сразу же крепко обнял меня, а я прижался к нему и уткнулся лицом ему в область шеи. Мне хотелось просто хорошенько прореветься, чтобы все те чувства, которые я буквально подавлял в себе с момента первого преступления, наконец-то вышли наружу. Может, тогда мне бы полегчало хоть немного. Я не знаю, сколько точно мы так простояли у воды, но мне казалось, что время застыло, а все окружающие нас звуки просто-напросто пропали.       — Чарльз, может, едь домой? Я поеду в участок и всё улажу, а вечером заеду к тебе и всё расскажу?       Я снова «бросаю» работу на своего напарника, и мне от этого не по себе. Я помотал головой, давая понять Максу, что я не хочу возвращаться к себе, и что у меня хватит сил как физических, так и моральных, чтобы узнать подробности этого убийства. Он попробовал снова меня переубедить, но я наотрез отказался уезжать домой. Какой толк от того, что я поеду туда и буду заниматься самобичеванием? Не желая спорить, голландец всё же согласился, и мы решили отправиться в участок.       Дорога туда не заняла много времени, и вот через 20-25 минут мы уже сидели в нашем кабинете. Перед этим мы ещё зашли к Логану, чтобы узнать про записи с камер наблюдения в том районе, и мы не были удивлены тому факту, что камеры в ту ночь там не работали. «Камеры были отключены на время техобслуживания» — так сказал Сарджент, а я лишь усмехнулся. Убийца прекрасно знает, где и когда проводятся технические работы с камерами и идеально подстраивает под это время свои убийства. Сейчас раннее утро, мало кто из экспертов вернулся с места преступления, так что результаты хоть какой-то экспертизы будут только во второй половине дня. После посещения айтишника, мы с напарником направлялись в наш кабинет, но Макс сначала пошёл к кофейному автомату за очередным утренним кофе — да, кофе с автоматов редкостное дерьмо, но он всё же лучше, чем ничего.       Почему-то я уверен, что после этого убийства и после того, как все поймут, что и с третьей жертвой я был знаком, то Фредерик не посоветует, а уже самолично отстранит меня от расследования. В какой-то момент я и сам подумал, что это была бы хорошая идея, но пока мы ехали с Максом в участок, он мне напомнил про моё обещание раскрыть дело и поймать убийцу моего лучшего друга, так что я буду до последнего просить Фреда не освобождать меня от дела. Может, пора заняться составлением списка причин, почему меня нельзя отстранять, чтобы потом предъявить его шефу? Он бы это точно оценил.       Когда я вошёл в наш кабинет, то положил папку с документами на стол, затем повесил куртку на спинку своего кресла и сел за компьютер — надо ввести те данные о жертве и самом преступлении, что известны на этот момент. Взяв из папки отчёт с предварительными сведениями, я стал вводить их в стандартную форму: имя, дата рождения, возраст на момент смерти, причина смерти, место обнаружения тела. Я думал, что после Пьера мне уже не будет так больно заполнять эти привычные строки, но я явно ошибался. Я снова вспомнил тело Карлоса, лежащее на холодном асфальте и накрытое чёрной тканью, и на меня будто опять накатила волна отчаяния и безысходности. Вновь гибнут близкие мне люди, а я ничего не могу с этим сделать, ведь я даже не знаю, кто за этим стоит.       Вскоре в кабинет вошёл Макс с двумя стаканчиками кофе — один он поставил на мой стол, второй — на свой. Я поблагодарил его за горячий напиток, и мы принялись за работу: пока я заполнял данные о жертве, он заполнял данные с места преступления. Периодически мы перекидывались фразами, но по большей части всё-таки работали в тишине, а единственные звуки в кабинете это тиканье настенных часов и клацанье клавиатур. Я не хотел сейчас говорить об этом деле, а Макс будто бы понимал меня и не лез с вопросами. Он прекрасно знает, что я сам ему всё расскажу, когда настанет нужный для этого момент. Всё же не зря в его досье было отмечено, что он отлично разбирается в психологии.       Когда рабочий день закончился, и мы засобирались домой, я сам для себя отметил — Фредерик ни разу не зашёл к нам. Да что там зашёл, он даже не позвонил и не вызвал к себе в кабинет. Я не знаю, как это расценивать: как что-то хорошее или мне стоит насторожиться? Вдруг у него под рукой уже лежит приказ о моем отстранении от дела, и он просто ещё думает о том, стоит ли его подписать или нет. Макс заметил мою задумчивость и не оставил это без внимания.       — О чём задумался?       — Да так, о работе.       — А конкретнее — о Фредерике?       — И когда ты успел стать экстрасенсом?       Я тихо засмеялся, а Макс с улыбкой посмотрел на меня и прихватил со своего стола свои вещи.       — Ты просто весь день поглядывал на дверь, будто ждал, что сейчас он войдёт и сообщит тебе об отстранении.       — Ну, вообще-то, так я и думал.       — Чарльз, перестань себя накручивать. Если он тебя не отстранил ранее, то и сейчас причин для этого не будет.       — Я знал всех трёх жертв.       — Ты сам мог стать одним из них.       — Разве это не причина для отстранения?       — Держать тебя дома под присмотром парочки офицеров или оставить тебя в деле, где большую часть времени ты находишься в участке и точно не один?       — Ладно, твоя взяла.       — Тем более, что ты обещал довести дело до конца.       Я кивнул, ибо Макс в который раз оказывается прав. Я накинул свою куртку и взял свои вещи.       — Пойдём?       — Да, пойдём уже.       Мы вышли из кабинета, а я закрыл за нами дверь. Макс теперь как по долгу службы провожает меня до дома, а я, если честно, совершенно не против такой компании, особенно сейчас. Может, стоит ему доплачивать за работу телохранителем?       Пока мы шли до моего дома, то я немного рассказал Максу о Карлосе, ведь всё равно он узнает о моём с ним прошлом, поэтому лучше я сам ему всё расскажу, чем он вычитает это из экспертизы от Логана. Мне было неловко рассказывать ему об испанце и наших отношениях, поскольку он всё же был моим бывшим парнем, а сейчас у меня симпатия к Максу, так что для меня это словно рассказ о бывшем моему потенциальному будущему парню.       Да, мне нравится Макс, и я давно уже себе в этом признался. И мне кажется, что это взаимно. Иначе, почему он всегда так тепло относится ко мне? Почему всегда поддерживает и не даёт упасть духом даже в самой ужасной ситуации? Почему готов бежать мне на помощь по первому зову? Он даже жизнью рисковал ради меня — стоит вспомнить тот инцидент с едва не сбившим меня автомобилем. Да и наше общение вне работы явно не похоже на просто дружеское — слишком много двусмысленных фраз и намёков. Я и хочу быть с ним, и боюсь. Это чересчур рисково в данной ситуации. Да и я уже не раз зацикливался на том, что напарники не могут встречаться, просто не могут. Чёрт, почему всё всегда так сложно?       За разговором я и не заметил, как мы подошли к моему дому. Мне не хотелось, чтобы Макс уходил, но ему, точно как и мне, нужен отдых перед рабочим днём. Мы попрощались и снова обнялись — объятия для нас в такие моменты стали теперь обязательными, и мне это нравится. Напоследок перекинувшись парой фраз, я открыл дверь в дом, а Макс пошёл в сторону своего дома. Но как только я сделал шаг внутрь, на мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера.       Неизвестный номер:       «Мне нравится видеть, как ты страдаешь».       Я тут же окликнул Макса и попросил его вернуться, что он незамедлительно сделал. Я показал ему свой телефон, он прочитал сообщение и огляделся вокруг — а вдруг тот, кто прислал это сообщение, находится где-то рядом?       — Ты должен сообщить об этом.       — Нет, я не могу. Тогда меня точно отстранят.       — Но нельзя же скрывать то, что тебе написал вероятный убийца.       — Номер скрыт, это может быть какой-то прикол.       — Такие сообщения не шлют ради приколов.       Ну почему он всегда прав? Такое и правда не присылают ради смеха, но откуда у него мой номер? Значит ли это, что он знает не только мой номер, но и адрес? Мне стало не по себе от одной мысли об этом, и я заметно поёжился, на что Макс приобнял меня одной рукой, а второй открыл дверь, которая успела закрыться, и вместе со мной вошёл в мой дом.       — Я останусь сегодня у тебя и это не обсуждается.       Сейчас я даже не хотел с ним спорить, а наоборот — я был благодарен ему за это. Поэтому я лишь кивнул в знак согласия и, кое-как придя в себя, стал заниматься привычными делами. Я предложил Максу переодеться в свои вещи, на что он сперва отказывался, совсем как я у него дома, но потом всё же согласился. Пока мы переодевались, домой вернулся Юки. Он был удивлён и немного смущён, увидев Макса в моих вещах, но лишних вопросов не задавал, а лишь поздоровался с нами и удалился в свою комнату. Мы же с Максом тихо засмеялись со всей этой ситуации.       Позже мы позвали Юки ужинать и пригласили посмотреть с нами фильм, он на это охотно согласился. Вскоре его неловкость улетучилась, и мы снова проводили время вместе как самые обычные друзья. Хоть мы и много шутили, рассказывали друг другу что-то, комментировали фильмы, что попадались нам по телеку, я всё равно мысленно возвращался к тому сообщению с неизвестного номера. Когда я задумывался об этом, то Макс меня одергивал, и я вновь включался в разговор с друзьями.       Когда пришла пора укладываться спать, то Макс попросил у меня одеяло с подушкой, чтобы он мог устроиться на диване.       — Ты же должен меня охранять?       Макс посмотрел на меня непонимающим взглядом и медленно кивнул. Неужели он не понимает, к чему я клоню?       — Значит и спать ты будешь со мной.       Я сам был в шоке от своей решительности в данный момент, но кто-то же должен сделать первый шаг, не так ли?       Так что мы пожелали Юки спокойной ночи и скрылись за дверью моей спальни, где переодевшись в пижамы, собирались лечь спать на мою кровать. Это было странно, но мне было так спокойно от того, что Макс будет совсем рядом со мной.       — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи.       Мы погасили свет в комнате и легли каждый на своей половине кровати. Я прикрыл глаза, но вскоре почувствовал, как Макс поправляет на мне одеяло, а потом и вовсе обнимает меня со спины. «Так защита будет даже лучше» — пронеслось у меня в голове и, наконец-то расслабившись после неприятного дня, я смог уснуть под защитой своего личного телохранителя.