Paint the town Red

      Воскресное утро началось с того, что я проснулся не от сигнала будильника или шума на кухне, а от раската грома, из-за которого чуть ли не затряслись все окна в доме. От неожиданности я резко сел на кровати и посмотрел на незавешенное окно — всё небо было непривычно тёмным, затянутым серыми плотными тучами, через которые не пробивался ни один лучик солнца. Погода нагнетала, и я готов поспорить, что скоро начнётся либо гроза, либо что похуже. Я не любитель гроз, бурь и тому подобного, поэтому просто чертовски рад, что мне сегодня никуда не надо идти.       Само пробуждение вышло так себе, но зато даже кофе не пришлось заваривать, чтобы прийти в себя.       Я сидел на кровати, а буквально через минуту в мою комнату постучался и вошёл мой сосед.       — Ты слышал, как бабахнуло? Я аж охренел.       Я кивнул, а Юки подошёл к окну и упёр руки в боки. Он присвистнул, а затем развернулся ко мне.       — Давно я не видел такой погоды. И в прогнозе вроде не говорили о грозе.       — Это точно. Хотя чёрт знает, вдруг никакой грозы не будет?       — Ты в этом так уверен?       Он сказал, кивая в сторону окна, по стеклу которого уже начали бить и стекать мелкие капли дождя. Я пожал плечами и зевнул, прикрывая рот ладонью, а японец негромко засмеялся и кивнул.       — Кофе будешь?       — Не-а.       — А завтракать?       — А вот это буду.       Мы засмеялись, и Юки вышел из комнаты. Я немного посидел в постели, затем завалился на спину и потянулся — утренние потягушки всё же самое лучшее, что может быть с утра. Провалявшись немного и в очередной раз изучив потолок, я поднялся с постели и побрёл в ванную комнату, чтобы умыться и привести себя в порядок перед завтраком.       Закончив с утренними процедурами, я написал Максу пожелание доброго утра, а затем пошёл на кухню к Юки, который уже наверняка приготовил что-то на завтрак. И я был прав: когда я пришёл туда, то сосед уже сидел за столом, пил кофе с сендвичами и переключал каналы телевизора, явно выискивая что-то для фонового звука.       Я сел за стол напротив Юки и улыбнулся — он всё-таки приготовил чашку кофе и для меня. Он положил пульт на стол и подпёр щёку рукой, а я тем временем сделал небольшой глоток кофе и потянулся за сендвичем.       — Ну, как у вас с Максом дела?       Поглядывая на меня, с интересом спросил сосед, а я чуть было не подавился своим кофе. Он засмеялся и протянул мне салфетку, чтобы я вытер губы.       — Ну как…мы встречаемся, всё хорошо.       Я пожал плечами, а взгляд Юки с заинтересованного превратился в более взволнованный.       — Но?       — Что «но»?       — Ты так это произнёс, будто не договорил до конца. В чём дело?       Он ровнее сел на стуле, выпрямив спину и сложив руки на стол перед собой. Я сейчас почувствовал себя, как у директора школы в кабинете, когда одноклассники разбили стекло, а я был единственным, кто видел виновных и должен немедленно назвать их имена.       Я улыбнулся такому сравнению, затем вздохнул и снова пожал плечами, ведь я и правда не знаю, что ему сказать. Нам с Максом хорошо, мы общаемся с ним каждый день, а любая наша встреча не проходит без хотя бы одного поцелуя. Но вот слова моих друзей меня напрягают. И я бы понял, если бы это были люди, которых я не так давно знаю, но это говорил мне наш профайлер, тот, кто людей читает как раскрытую книгу, и мой друг, что знаком со мной чуть меньше, чем был знаком Пьер.       Юки постучал по столу чайной ложкой, привлекая моё внимание и как бы вытаскивая меня из моих мыслей.       — Ну так в чём дело?       — Просто…понимаешь, меня уже двое человек просили быть осторожнее с ним. Будто бы Макс — сплошной красный флаг, а я дальтоник, который этого в упор не видит.       Японец вопросительно изогнул бровь, а я сделал очередной глоток кофе, ибо сейчас придётся всё рассказать.       Пока я говорил ему о словах и подозрениях Лиама с Джорджем, Юки внимательно меня слушал и словно анализировал каждое моё слово. Когда я высказывал своё мнение по этому поводу, то он изредка кивал, соглашаясь со мной, а иногда советовал над чем-то хорошенько подумать.       — Ну а твоё какое общее мнение?       — Мне Макс нравится и я не считаю его опасным. Ну, для себя так уж точно.       — Ну раз так, то когда тебе снова будут высказывать о нём что-то, с чем ты не будешь согласен, просто отвечай, что есть два мнения: твоё и которое ты на хрене вертел. Поверь, от тебя отстанут максимально быстро.       Юки произнёс это с такой уверенностью, что я сперва подумал, что ослышался, но потом всё же засмеялся. М-да, никогда бы не подумал, что этот скромный японец может быть таким резким и прямолинейным. Пьер же мне говорил, что он смешно ругается, а я этого не особо замечал, потому что мы проводим вместе только вечера после работы и курсов, а там на ругань сил и желания точно нет.       Мы просидели на кухне около часа, и за это время на улице прояснилась погода, хотя до этого было ощущение, что небо настолько тяжёлое и может рухнуть на землю, а накопившаяся в нём влага затопит все улицы. Но вот буквально через час от той нагнетающей погоды не осталось ни следа.       Пока мы обсуждали такие изменения погоды, на мой телефон пришло сообщение от Макса с предложением встретиться. Юки заметил мою улыбку и начал подкалывать, что у меня вот-вот улыбка Джокера появится от радости.       — Будешь ходить и говорить людям: «Знаешь, откуда у меня эти шрамы?»       — Ага, от летучего голландца.       — Что, настолько впечатлил размер его «корабля»?       — Юки!       Мы опять засмеялись, а я чуть не пролил на себя остатки уже холодного кофе. Он сказал мне, что хочет дойти до магазина с какими-то восточными специями, но когда я предложил пойти с ним, то он отказался и двусмысленно намекнул, чтобы я позвал в гости Макса.       — Вряд ли вы ещё где-то сможете расслабиться и побыть вместе как парочка.       Он сказал это, и я, кивнув, написал голландцу и позвал его к себе. Получив от него положительный ответ, я снова заулыбался, а Юки лишь закатил глаза и что-то проворчал на японском. Затем мы встали из-за стола, и я помог соседу с уборкой на кухне, как делаю это обычно.       После уборки он пошёл собираться для похода в магазин, а я готовиться к приходу Макса. Я быстро принял душ и нацепил любимые тёмные джинсы, бежевую толстовку, надел очки и повязал бандану — обычно я так и хожу по дому, а в очках потому, что у меня немного упало зрение из-за частой работы за компьютером в кабинете. Но мне нередко говорили, что мне это очень подходит — мол в очках я выгляжу привлекательнее. Сомнительный комплимент, но да ладно.       Было около одиннадцати часов, когда Юки снова заглянул в мою комнату, дабы попросить закрыть за ним дверь. Я поднялся с кресла, в котором так удобно устроился ещё минут десять назад, и вышел из комнаты, напоследок перекинулся парой фраз с соседом и заодно попросил его купить несколько вещей лично для меня. Он сделал пару заметок в своём телефоне, чтобы уж точно не забыть о моей просьбе, и, попрощавшись друг с другом, я закрыл за ним дверь.       Я не успел толком отойти от двери, как в неё постучали. Наверное, Юки что-то забыл и вовремя решил вернуться. Даже не раздумывая, я тут же открыл дверь.       — Юки, ты забыл что…       — И тебе привет, да.       — Привет.       Я неловко улыбнулся и потрепал сам себя по макушке, а Макс засмеялся, глядя на меня. Я и правда думал, что это вернулся мой сосед, поэтому так быстро открыл дверь, но у меня совершенно вылетело из головы то, что Макс должен был прийти примерно в это же время.       — Ну, впустишь?       — Да, да, конечно.       Я отошёл, пропуская гостя в дом, а затем закрыл за ним дверь. Чёрт, чувствую себя каким-то швейцаром, который только и делает, что открывает и закрывает за всеми двери.       Макс снял обувь и протянул мне стропвафли в прозрачной упаковке — надо же, я сразу и не заметил, что он пришёл не с пустыми руками. А ещё я не заметил того, что Макс был в очках. Я впервые вижу его в них, ведь на работе, да и на всех наших встречах он был без них. Интересно, это для него просто как аксессуар, или у него тоже есть проблемы со зрением?       Я принял его сладкий подарок и поблагодарил, затем пошёл на кухню и позвал его с собой. На кухне он сразу же сел за стол, а я выложил вафли на тарелку и подошёл к шкафчику с кружками.       — Что будешь: чай, кофе, меня?       Я негромко засмеялся со своей фразы и посмотрел на Макса, который уже вовсю рассматривал меня своим любопытным и изучающим взглядом.       — Вечером — чай, ночью — тебя, а утром — кофе. Думаю, я буду всё в таком порядке.       Он довольно улыбнулся, а я даже немного растерялся от его ответа. Ну конечно, задавая шутливый вопрос стоит ожидать такой же ответ, но почему-то слова Макса мне не показались шуткой. Заметив мою растерянность, гость засмеялся и подпёр голову рукой.       — Ты чертовски милый, когда так растерян.       — Спасибо.       Я негромко ответил и повернулся к шкафчику, чтобы достать кружки. И только в стеклянном отражении дверки я заметил, какие красные сейчас у меня щёки. Открыв дверку, я достал две кружки для чая — почему-то именно этот вариант из предложенных мною кажется сейчас самым подходящим.       Пока я заваривал нам с Максом чай, мы рассказывали друг другу о том, как провели вчерашний день. Он подробнее стал расспрашивать меня о встрече с Джорджем, а я рассказал ему обо всём, что там было. Ну, кроме момента, когда Расселл попросил меня быть осторожнее с Максом. Не думаю, что ему нужно знать о тревогах моих друзей по этому поводу.       Помимо этого, мы заодно обсудили то, чем планируем заняться дальше: он предложил посмотреть фильм, устроившись на диване и укрывшись пледом, а я не стал предлагать что-то другое — этот вариант меня очень даже устраивает. Так что, как только я заварил нам чай и прихватил обе кружки, а Макс взял тарелку с вафлями, мы направились в гостиную.       В зале я сразу же заприметил плед, которым недавно укрывал уснувшего на диване Юки. Мы поставили еду и чай на столик, а сами устроились на диване: Макс сел в одном его углу, а я чуть подальше от него, так сказать «на безопасной дистанции». Я взял пульт и включил телевизор, затем протянул устройство своему парню — раз он в гостях, то пусть сам выбирает, что мы будем смотреть.       Он поправил очки и начал листать список каналов, а я с улыбкой наблюдал за ним и рассматривал его профиль. Хоть сейчас он просто выбирает фильм, но он так сосредоточен, будто занимается важнейшим в жизни делом. Его пальцы ловко и быстро нажимают кнопки на пульте, а мне вдруг стало интересно, что ещё он умеет ими так делать. Черт, о чём я только подумал?       Я тут же перевёл взгляд от Макса на экран телевизора, изо всех сил делая вид, что мне интересно происходящее на нём. Хотя должен признать — на экране сейчас просто одна за другой сменялись картинки разных шоу и фильмов, ибо Макс так и не сделал свой выбор. В итоге я предложил глянуть что-то по подписке, на что он охотно согласился, и вот мы уже сидим удобно на диване, начав смотреть какую-то комедию с элементами романтики. Не самый классный выбор, но это лучше, чем ничего.       Мы сидели на диване и смотрели фильм, который всё же стал нас обоих затягивать своим сюжетом. Он оказался не таким тупым, как бывает обычно, но мы всё равно находили моменты, которые не могли оставить без комментариев.       Фильм шёл только пятнадцать минут, а вафли и чай уже закончились. Я сказал, что могу принести чего-нибудь с кухни, но Макс отказался, оттого мы продолжили следить за сюжетом, но уже без сладостей.       Мы обсуждали очередной момент из фильма и со стороны это, наверное, показалось бы смешным: Макс активно жестикулировал и высказывал своё мнение, а я внимательно слушал его и в какие-то моменты кивал головой. Нам стало слегка прохладно, поэтому я взял лежащий неподалеку плед и укрыл нас обоих.       Когда на экране началась постельная сцена, то мы оба закатили глаза и тихо засмеялись с того, как неправдоподобно всё это выглядело. Либо актёры были так себе, либо режиссёр не придал этой сцене особого внимания, но в ней вообще ничего не зацепило.       — «Французы — лучшие любовники». Интересно, а монегаски какие?       — Ну, пока никто не жаловался.       Макс удивлённо посмотрел на меня и сложил руки на груди, а я тихо засмеялся, так как сразу вспомнил сцену в баре в сериале «Сумеречные охотники». Я себя почувствовал Магнусом Бейном, который шокировал бедного Алека Лайтвуда своей любовной жизнью.       — Так, а вот с этого момента поподробнее?       — О чём ты?       — Сколько у тебя было партнёров?       Я изо всех сил держался, чтобы не пошутить и не сказать «17…», как это говорил упомянутый мною Магнус, хотя мой список ему и в подмётки не годится. В этом плане я скорее Алек.       — Ну…где-то 3-4.       — Серьёзно?       — Ну да, а что в этом такого?       — Ничего, просто удивительно, что у такого привлекательного молодого человека было так мало партнёров.       Я не знал, как реагировать на эту фразу: он вроде и комплимент сделал, а вроде и подколол. Теперь мне стало любопытно, сколько же партнёров было у Макса. Мне было и интересно, и немного неприятно спрашивать это, но раз обо мне он узнал, то пора и ему раскрыть карты.       — А что насчёт тебя?       — Может 6-7.       — Ого, а ты любвеобильный парень.       — Просто со мной мало кто уживается.       — Думаю, у меня это получится.       Макс как-то натянуто улыбнулся, и мы снова вернулись к просмотру фильма, сюжет которого успели немного упустить. Сам фильм уже перевалил за середину, а у меня из головы не выходил вопрос Макса насчёт лучших любовников. Французы, французы — кто это придумал? Интересно, а он согласен с этим утверждением? Думаю, есть только один способ это узнать.       Я снял очки и положил их на столик, а затем внезапно сел на колени немного опешившего Макса. Я снял и с него его очки, а следом положил обе руки на его плечи.       — Повторим сцену из фильма?       — Мы сыграем её лучше.       Я довольно улыбнулся его ответу и подался чуть вперёд, касаясь его губ своими и втягивая его в нежный поцелуй. Макс поместил свои руки на мою талию, но уже через секунду они оказались на моих бёдрах. Ещё мгновение, и поцелуй стал более страстным и требовательным, а от манящих губ партнёра было невозможно оторваться.       Наши руки вовсю хозяйничали под одеждой друг друга, и вскоре плед, согревавший нас во время фильма, уже валялся на полу у дивана. Губы Макса скользили по моей шее, а я не мог сдерживать едва слышные стоны, ведь шея — моё слабое место, и он об этом прекрасно знает. Я запустил руку в волосы голландца и несильно потянул за них, заставляя Макса оторваться от моей шеи, затем впился в его губы нетерпеливым поцелуем. Подхватив под бёдра, он уложил меня на диван, а сам лёг сверху, удобно устроившись между моих ног. Он подцепил пальцами низ моей толстовки и потянул за него вверх, но в этот момент я оторвался от его губ и остановил его, чуть отодвигаясь, из-за чего поймал на себе его удивлённый, но всё ещё полный желания взгляд. Я быстро взглянул на настенные часы, а затем взглянул на Макса и немного обеспокоенно произнёс:       — Погоди, а если Юки нас застукает?       — Ну, он взрослый мальчик, он поймёт.       — Он и так понял, поэтому и ушёл на весь день.       — Значит, он ещё и умный.       Он подтянул меня за бёдра ближе к себе и снова потянулся ко мне за поцелуем, а я решил поддаться воле случая и обнял его за плечи, отвечая на очередной поцелуй. Он снова поддел низ моей злополучной толстовки и потянул за него вверх, а я послушно поднял руки и помог ему снять с меня мешающую часть одежды. Я обхватил ногами его бёдра, тем самым прижимая голландца ближе к себе, а он лишь довольно усмехнулся и стал покрывать короткими поцелуями и укусами мою шею, от этого из моих уст непроизвольно вырывались тихие стоны. Макс руками стал поглаживать мои ноги, уделяя особое внимание бёдрам, поглаживая и несильно сжимая их через плотную ткань джинс.       Стянув такой ненужный сейчас свитшот с любовника, я потянулся к ремню Макса и немного непослушными от возбуждения руками попытался расстегнуть его. Мы вновь слились в поцелуе и, видимо, голландцу понравился ход моих мыслей, так как он улыбнулся в поцелуй и шлёпнул меня по бедру, будто подгоняя быстрее расправиться с его ремнём.       Когда надоедливая пряжка наконец-то поддалась, то дверь дома открылась, и внутрь зашёл Юки. Мы услышали недовольное ворчание моего соседа и тут же отскочили друг от друга, поспешно цепляя с пола свои вещи и натягивая их на себя.       — Я задолбался бесцельно таскаться по магазинам, да и погода снова дерьмовая, поэтому я вернулся.       Он вошёл в гостиную и плюхнулся на кресло, а затем посмотрел на нас с Максом и засмеялся. Конечно, трудно не засмеяться, когда перед тобой сидят два покрасневших и взлохмаченных парня, стыдливо прикрывающихся подушками. Кроме того, в спешке мы перепутали кофты друг друга, и теперь Макс сидел в моей толстовке, а я в его свитшоте, что, несомненно, не осталось незамеченным моим соседом.       Когда Юки перестал смеяться, то он любезно сообщил, что пойдёт на кухню и приготовит нам что-нибудь перекусить, а то мы оба такие «голодные». Макс подхватил свободную подушку и кинул её вслед японцу, попутно адресуя ему целую тираду нецензурных выражений, но тот ловко увернулся и из-за угла снова послышался его смех.       Оставшись наедине с Максом, мы какое-то время немного помолчали, поскольку теперь неловко было нам обоим. Затем мы посмотрели друг на друга и засмеялись с комичности всей ситуации.       — Господи, попались как какие-то школьники.       — Кто ж знал, что твоя «мамочка» решит так скоро вернуться.       — Я это прям чувствовал.       — Поэтому в следующий раз приходи смотреть кино ко мне.       Тихо посмеиваясь, я кивнул, а Макс потянулся ко мне и нежно коснулся моих губ своими. Поцелуй был до одури нежным, но ужасно коротким, как-никак нас ждёт Юки, а если мы увлечёмся друг другом снова, то вряд ли потом сможем остановиться.       Поболтав пару минут на абстрактные темы, дабы отвлечься от того, что происходило на этом диване буквально минут десять назад, мы решили пойти на кухню, а там мы точно выслушаем очередную гору подколов со стороны моего соседа. Собственно, он не заставил нас ждать и как только мы пересекли порог кухни, то Юки стал подкалывать нас двусмысленными фразами и намёками. И я был рад тому, что они с Максом хорошо подружились, иначе голландец бы уже устроил нехилые разборки с Юки.       За посиделками за столом и разговорами, мы и сами не заметили, как за окном уже наступил вечер. Мне не хотелось, чтобы Макс уходил домой, и я даже намеревался попросить его остаться, но нам завтра на работу, а что ещё печальнее — нам с утра надо идти и отчитаться Фредерику о ходе дела нашего убийцы с лентами. Поэтому около восьми часов вечера Макс попрощался с Юки и, поцеловав меня на прощание, отправился к себе домой.       Только войдя к себе в комнату, я понял, что мы с Максом так и не поменялись обратно одеждой — он ушёл в моей толстовке. Почему-то от одной мысли об этом мне стало настолько приятно и тепло на душе. Я хотел лечь спать в его свитшоте, но ещё больше я хотел сходить в душ, мне надо обдумать всё произошедшее за день и расслабиться перед сном.       После душа я уже привычно переоделся в пижаму, выглянул из своей комнаты и крикнул Юки «спокойной ночи», на что незамедлительно получил ответ. Я закрыл дверь и завалился в свою постель. В голову сразу полезли мысли: если бы мы решили не оставаться на диване, а перешли в мою комнату, то остановились бы по приходу Юки? Или мы слишком были бы увлечены друг другом и даже не заметили бы прихода японца? Второй вариант мне показался куда более привлекательным, и я улыбнулся своим мыслям.       Немного повалявшись в своих раздумьях, я взял телефон и написал Максу пожелание на ночь, а когда получил ответ, то убрал телефон на тумбочку и закрыл глаза. Завтра будет трудный день, так что надеюсь, что за ночь я успею хорошенько отдохнуть.