Paint the town Red

      шла своим чередом, но я так и не получил звонка от Фредерика или от кого-либо ещё из участка по поводу моего браслета. Я знаю, что прошения о пересмотре или снятии обвинений всегда рассматриваются в разы дольше, чем запросы о привлечении к ответственности, но странно, что я не получил вообще никаких оповещений об этом. А когда я спрашивал у Макса информацию, то он говорил, что ответа всё нет и нет, хотя все документы и файлы были отправлены ещё в прошлый понедельник.       В понедельник поздно вечером, проводив Макса и приняв душ, я позвонил Льюису и сказал ему о том, что ко мне завтра придёт Мик, чтобы задать пару вопросов. По сути, я же обязан о таком сообщать ему, ведь он будет представлять мои интересы в суде, если вдруг до этого дойдёт. Поэтому он сказал, что тоже будет присутствовать, так сказать — «для подстраховки». Я понимал, что мне нечего бояться, поскольку я и правда не виновен, да и доказательства этому есть, но Хэмилтон всё же прав — чёрт знает, как дело может перекрутиться в дальнейшем. В конце концов, я тоже никогда не думал, что стану подозреваемым в моём же деле, но вот я, здесь, сижу под домашним арестом с браслетом на ноге.       Во вторник, как мы и договаривались, ко мне пришёл Мик, ему нужно задать мне несколько вопросов для дополнения допроса, и Льюис, а ему необходимо быть сторонним наблюдателем. Они сами понимают, что наши «угрозы» с Джорджем это были шутки, но с точки зрения лингвистической экспертизы даже до них можно докопаться. Юки не было дома, когда они пришли, потому мы спокойно устроились на кухне, я приготовил нам кофе, а Мик включил диктофон, достал блокнот и начал задавать свои вопросы.       — Мне надо будет отвечать за все «угрозы» в нашей переписке?       — Ну, вообще-то да.       — Погоди, ты не понял. За все?!       — А в чём дело?       — Их же там хренова гора! Он проспойлерит мне фильм — «я тебя придушу, мудила»; я пролью кофе на его любимые штаны — «Чарльз, я тебе сердце выжгу». Ты знаешь, сколько таких фразочек было между нами за все годы нашей дружбы?       Мик засмеялся, глядя на то, как я начал возмущаться этому абсурду, затем помотал головой. Льюис же терпеливо наблюдал за всем и неспеша попивал кофе.       — Успокойся, мне сказали спросить лишь про те, что можно отнести к мотиву «ревность».       — А, ты про эти.       — Да. Ну так что это за угрозы такие?       Он протянул мне лист с распечаткой некоторых сообщений из нашего с Джорджем чата, где особенно выделены были «подозрительные». Льюис попросил сперва дать этот лист ему, чтобы он ознакомился с уликой. Он прочитал сообщения, и я буквально представил, как в уме он мысленно сделал «фейспалм». После он передал листы мне. Я быстро пробежался глазами по ним и улыбнулся, вспоминая почему я так написал.       — Ну, вот это я написал, потому что приревновал своего друга к своему…к своему парню. А вот тут — потому что он начал надо мной из-за этого прикалываться.       — То есть, Макс — твой парень, и к нему ты приревновал мистера Расселла?       — Ну да, дружеская ревность. Такое бывает.       Я пожал плечами, а Мик сделал пару заметок в своём блокноте.       — А почему ты ревновал?       — Просто они слишком много времени проводили вместе, и я стал подозревать, что между ними что-то есть.       — Но ты ошибся?       — Ещё как. Оказалось, что Макс узнавал у Джорджа больше информации обо мне, дабы лучше узнать меня.       — То есть, главной «целью» мистера Ферштаппена был ты?       Я кивнул и вопросительно приподнял бровь, так как вопрос Мика, точнее то, как он его сформулировал, показался мне крайне странным. После этого он задал ещё несколько вопросов для протокола, а следом, когда диктофон уже был выключен, то я поинтересовался у него насчёт моего браслета и ответа от прокурора. Он сказал, что слышал о том, что Сарджент и Ферштаппен отправили запрос с разрешения Вассёра, но получили ли они ответ, он не знал.       Мик с Льюисом пробыли у меня около двух часов, потом дознаватель уехал в участок, а адвокат сообщил, что сперва пройдёт моим путем к дому Джорджа, а далее зайдёт и опросит Макса в участке, заодно ознакомится с нюансами дела в отношении меня. Я же в свою очередь вернулся к себе в комнату и вновь открыл файлы с отчётами о прошлых делах. Я решил крайне внимательно перечитать все документы, и начал с дела Пьера.       Открыв отчёт с места преступления, я снова обратил внимание на ленту. Я просмотрел отчёт от Эстебана, где он указал характеристику материала ленты, и решил проверить, что сказано об этом в нашем отчёте. Я пробежался глазами по данным и не нашёл ни слова о том, где и когда была приобретена данная лента. Странно, мы же с Максом обзванивали магазины, где их продают, и точно вносили данные в документ. Хотя, у меня же первичные отчёты на компьютере, и мы их уже не раз обновляли. Может, у меня просто старые данные?       Решив перепроверить всё, я нашёл описание ленты, опять-таки загуглил магазины и их контакты, и принялся обзванивать весь список, спрашивая о тех, кто за последние несколько месяцев покупал сатиновые ленты определённых размеров.       Я распечатал ещё одну копию карты, но именно с теми районами, где находились магазины. Я вносил на неё метки после каждого звонка — из шести мест, где продаются такие ленты, за последние полгода только в одном кто-то покупал небольшой моток двухцветной сатиновой ленты нужной нам ширины. Когда я попросил описать покупателя, то мужчина на том конце провода негромко засмеялся.       — Молодой человек, вы представляете сколько покупателей у меня было за это время? Как же я их всех запомню?       — А камеры? У вас есть камеры наблюдения в магазине?       — Есть, но я очень сомневаюсь, что сохранились записи с того времени.       — Пожалуйста, проверьте и, если они всё же сохранились, то сообщите по этому же номеру.       — Хорошо, я сообщу, если что-то осталось.       Я поблагодарил мужчину и положил трубку. Надо бы отметить для себя эту информацию и не забыть внести её, когда я вернусь в дело.       Посмотрев на карту и на отметки, я усмехнулся, заметив то, что этот магазин находится в той же зоне, где были обнаружены четыре тела, то есть тот периметр, который я обозначил буквально вчера. Либо убийце так сильно приглянулся этот район, либо он водит нас за нос.       Я так и не сказал Максу о том, что решил сам заняться этим делом и внёс уже кое-какие правки. Хоть у меня и нет доступа к новым отчётам с экспертиз, но изучение того, что было изначально, тоже неплохо помогает.       В среду я пробыл весь день один дома и мог спокойно продолжить изучение бумаг. Я взялся за отчёты, связанные с Оскаром, и заметил, что и в нём не было ни слова о том, откуда могла появиться лента. Нет, всё понятно — её повязал убийца. Но в документе не сказано — такая же лента была найдена на месте первого преступления или нет?       Я открыл фотографии улик по всем доступным мне трём делам и решил сравнить ленты визуально. Первое, что я заметил, так это то, что ленты явно были отрезаны из одного мотка: на запястье Пьера лента началась одним цветом и закончилась вторым, на руках Оскара и Карлоса — точно такие же ленты с таким же градиентным рисунком. Что ещё примечательно — края ленты были обрезаны неровно, и если их приложить друг к другу, то все ленты с рук убитых можно сложить в одну длинную ленту. И я более, чем уверен, что на руке у Джорджа была повязана точно такая же лента, то есть кусочек из того же мотка, что и на предыдущих жертвах.       Неужели Эстебан этого не заметил и не внёс в документы? Я перепроверил их ещё раз и не нашёл никакой информации об этом. Нет, он точно не мог этого не заметить. Я сделал для себя пару заметок насчёт лент, а отсутствие информации о них в отчётах я списал на то, что это же первичные данные, там нет дополнений. Вот если об этом ничего не будет упомянуто в тех документах, что сейчас хранятся у нас на рабочих компьютерах, то у меня сразу появятся вопросы как к Эстебану, так и к Максу. К Эстебану потому, что это же он проводил экспертизу, а к Максу потому, что доступ к нашему делу есть только у меня и у него. Хотя и Лиам имел доступ к файлам, ибо ему надо было составить психологический портрет убийцы. Третий, к кому у меня тоже будут вопросы.       В четверг Юки половину дня пробыл дома и ушёл только после обеда — их с группой пригласили на мастер-класс какого-то «супер-пупер раскрученного повара». Так что я смог заняться отчётами только во второй половине дня, и то всего на пару часов, ведь вечером придёт Макс, а я не хотел никому показывать свои наработки или рассказывать о них.       Макс приходил ко мне каждый день после работы и рассказывал все новости из участка — об итогах «проверки» от Хорнера; о том, как возмущался Лиам, когда вошёл в наш кабинет, а меня там не было; как они с Логаном по несколько раз в день ходили к Фредерику и узнавали насчёт ответа от прокурора, а в последний раз Фред им сказал, что если они ещё раз припрутся по этому вопросу, то он их обоих на неделю отстранит от работы. У меня язык чесался спросить у него по поводу экспертиз и тех недоработок, что я обнаружил дома, но желание оставить всё в тайне перевешивало и я молчал.       В пятницу я пробыл один дома большую часть дня, так как Юки с самого утра ушёл на курсы и пришёл только поздно вечером. Я вновь мог посвятить весь день изучению бумаг и находил всё больше недочётов, которые я не припоминаю, чтобы мы дополняли или исправляли в участке. Я помнил многие детали из того, что мы с Максом вносили в отчёты по каждому из дел, но почему-то мне кажется, что именно того, что я сейчас нашёл, в наших дополнениях нет.       Я весь день делал новые записи в своём ноутбуке, поэтому и не заметил, как пролетело время и вот уже настал вечер. Перед самим приходом Макса я снова скрыл все файлы на ноутбуке и спрятал все записи, дабы он не увидел их и не стал задавать вопросов. Вот когда вернусь в участок, проверю свои заметки с настоящими и обновлёнными отчётами, вот тогда и поделюсь.       Но в этот раз Макс пробыл у меня не так долго: он сказал, что у него есть какие-то мелкие дела в городе, а я не стал его сильно задерживать.       Как только он ушёл, то через полчаса пришёл Юки. Он был довольный, как никогда, что меня очень даже удивило, поскольку я почти ни разу не видел его таким. Когда он вроде успокоился от восторга, то я наконец-то смог узнать, что же произошло. Как оказалось, их группу на выходные отправляют во французскую провинцию, чтобы те «впитали в себя вкусы французской глубинки». Звучит так себе, но многие мастера высокой кухни говорят так напыщенно.       Юки потом весь вечер рассказывал мне о программе на выходные и что их ждёт, а когда он уже устал болтать, то я отправил его собирать вещи — уже поздно, а с утра собираться так себе вариант, а то что-то точно забудет. Он не возмущался в этот раз, что меня очень порадовало, и остаток вечера я провёл в сравнительной тишине.       Утро субботы началось с шумных проводов Юки в его поездку. Я аж почувствовал себя мамочкой младшеклассника, которого впервые отправляют на экскурсию с классом. Когда Юки обувался, и я сказал ему об этом, то чуть не отхватил от него кроссовком. Он сказал, что вернётся в воскресенье вечером, и что он наготовил еды мне как раз на два дня.       — Но я и сам вообще-то умею готовить.       — Недоваренную пасту карбонара я бы не назвал умением готовить.       — Не недоваренную, а…       — Скажешь «аль-денте», и я тебе точно всеку.       Он пригрозил мне всё тем же кроссовком, а я засмеялся и поднял руки в примирительном жесте. Юки улыбнулся и привычно приобнял меня на прощание, затем прихватил свою спортивную сумку и, попрощавшись, вышел из дома. Я проследил, как он сел в такси и уехал, а вслед за тем уже закрыл за ним дверь и пошёл заниматься своими делами.       Сперва я, конечно же, перекусил, а после снова засел за изучение отчётов и составление своих собственных. Я с лёгкостью вспоминал, что мы с Максов вносили в них по конкретному делу, оттого по памяти проверял — все ли «дыры» мы позакрывали, дополняя документы.       Пока я сидел над картой, то на мой телефон позвонил какой-то неизвестный номер. Я немного помешкал, потому что обычно не отвечаю на незнакомые номера, но тут я почувствовал, что это в моих же интересах принять этот вызов. Нажав на «Ответить», я оставил телефон на громкой связи — мне так удобнее, раз сейчас в доме я один. Я услышал голос мужчины в возрасте, он представился владельцем того самого магазина, где была куплена двухцветная лента. Я совсем забыл, что просил его прислать мне видеозапись с моментом покупки ленты.       — Вам повезло, видеозапись с того дня ещё сохранилась и мой внук записал её на флешку. Когда вы за ней придёте?       — Отлично! А вы не могли бы её прислать мне по электронной почте?       — Знаете, я совершенно не понимаю в компьютерах, так что…       — Тогда я отправлю к вам курьера, просто передайте ему запись и он доставит её мне.       — Хорошо.       Я, поблагодарив мужчину, попрощался с ним, а потом позвонил в местную курьерскую службу и сделал свой заказ. Неужели будет хоть какая-то подвижка в деле? Или я рано радуюсь, как было в случае с де Врисом?       Пока я ждал приезда курьера, то успел созвониться с Максом и пригласить его к себе. Сначала он немного скептически отнёсся к тому, что мы сможем провести вместе вечер, и, может, не только его. Но когда я сообщил, что Юки уехал и вернётся только к концу воскресенья, то Макс будто оживился и согласился прийти ближе к ужину. Я был и рад тому, что он придёт, и почему-то немного взволнован. Возможно, это потому, что мы ещё ни разу не оставались вместе как пара на такое долгое время?       Мои раздумья прервал звонок в дверь — прибыл курьер. Я расписался о получении посылки и тут же ушёл смотреть запись. Вставив флешку в ноутбук, я включил записанный на неё видеофайл и стал потихоньку мотать запись до момента, пока не наткнусь на нужного мне человека. Я внимательно рассматривал каждого покупателя и каждую покупку, пока наконец не увидел то, что я искал — двухцветная сатиновая лента. Я записал таймкод с нужного мне момента, а чуть позже стал внимательно разглядывать самого покупателя.       Снова глубокий капюшон и закрытое маской лицо. Но одет он был не в чёрную одежду, как на предыдущей записи с видеорегистратора, а в голубую толстовку с характерным рисунком на капюшоне, и тёмные джинсы. Лицо опять не видно, но и голос подозреваемого нельзя опознать — камеры в магазине записывают видео, но не звук. Ну, что ж, по сути, вновь никакой зацепки.       Пока я думал, к чему приступить дальше, в дверь позвонили. Я посмотрел на часы — чёрт, это же Макс! Я совершенно не заметил, как пролетело время, поэтому я наспех позакрывал все окошки на ноутбуке, выключил сам ноутбук и попрятал все свои наработки прежде, чем пойти открывать дверь.       Я прекрасно помнил, что у него есть копия ключей от моего дома, но вряд ли он будет ими пользоваться, зная, что кто-то дома, например я. И, быстро спрятав все следы своей бурной деятельности, я пошёл открывать дверь своему парню.       Направляясь к двери, я прошёл мимо зеркала и убедился, что выгляжу вполне неплохо для человека, неделю не выходившего из дома. Я поправил на себе чёрную футболку и синие джинсы — хоть я и дома, но встречать Макса в домашних штанах как-то не хотелось. У нас же типа «свидание», а на него в потёртых трениках не придёшь. Я открыл дверь как раз в тот момент, когда Макс полез в карман за своей копией ключей. Он был одет в лёгкую ветровку, светлую толстовку и тёмные джинсы, а судя по его лицу, то настроение у него было весьма приподнятое.       — Привет, прости, что так долго открывал.       — Всё в порядке?       — Да, просто…просто переодевался, не хотел тебя разочаровать своим видом.       — Для меня ты очарователен в любой одежде.       Он улыбнулся и обнял меня, тихо прошептав на ухо:       — Но без одежды ты был бы ещё лучше.       Я вмиг покраснел до кончиков ушей и прикусил губу, сдерживая довольную улыбку. Как ему удаётся одновременно и смущать меня, и тешить моё самолюбие? Наверное, это ещё одна причина, почему я в него влюбился.       — Ну, впустишь?       Он улыбнулся и показал мне бутылку вина, которую принёс с собой. Я кивнул и отошёл в сторону, пропуская его в дом и закрывая за ним дверь.       — У меня же есть вино, мог не заморачиваться.       — Юки потом убил бы нас обоих, он же его использует для готовки.       Мы оба засмеялись и прошли в гостиную. Пока Макс устраивался, я сходил на кухню и достал нам немного закусок из холодильника — да, это я успел подготовить заранее. Мы решили, как и в прошлый раз посмотреть какой-нибудь фильм и, кажется, он уже заранее знал, что мы будем смотреть, так как поиск фильма занял максимально короткий срок.       Макс уже поставил бутылку на столик, а я принёс поначалу закуски, а затем сходил за штопором и бокалами для вина. Мы расположились на диване, и он включил фильм, а я тем временем устроился у него под боком и положил голову на его плечо. Он поцеловал меня в макушку и обнял одной рукой, прижимая ближе к себе. Мне было так хорошо с ним рядом, что я прикрыл глаза и просто наслаждался его близостью, совершенно не обращая внимания на происходящее на экране.       Макс время от времени комментировал ту или иную сцену в фильме, а я соглашался и вовремя поддакивал ему. Он стал поглаживать меня по боку, но позже его рука начала постепенно опускаться ниже, на моё бедро. Я был не против, поэтому не убрал его руку, а лишь прижался ближе к нему и уткнулся носом в его шею. Буквально сразу я почувствовал, как Макс немного напрягся, а его ладонь на моём бедре несильно сжала его.       Я коснулся пальцами его подбородка и аккуратно повернул его голову на бок, вслед за тем с довольной улыбкой взглянул на него и, подавшись вперёд, легко укусил его нижнюю губу, после чего сразу же отстранился. Максу этого явно было мало, он резко усадил меня к себе на колени и тут же впился в мои губы жарким поцелуем. Я, отвечая на поцелуй, обнял его за плечи, а он положил свои руки на мои бёдра и прижал меня вплотную к себе.       Один поцелуй сменялся другим, мы кусали губы друг друга, а руками беспардонно шарились под одеждой. Он отстранился от моих губ и перешёл поцелуями на мою шею, и я даже не заметил, как в короткий момент моя футболка оказалась на полу. Ещё мгновение, и я лежу на спине, а Макс лежит на мне, и снова поцелуи, один горячее предыдущего.       Я тоже не стал медлить и стянул с него его светлую толстовку, а затем обхватил ногами его бёдра, на что он довольно усмехнулся и шлёпнул меня по бедру. Мы покрывали поцелуями каждый сантиметр тела друг друга, кусали кожу, оставляя следы укусов и засосов, после которых точно появятся заметные красные пятна.       Вскоре и оставшаяся одежда оказалась на полу, а мы были слишком разгорячены, чтобы обращать внимание на что-либо, кроме друг друга. Его руки ласкали моё тело, а я выгибался под ним и откликался на каждую его ласку протяжным стоном. Он старался делать всё как можно осторожнее, не желая причинить и капли боли, что не особо вязалось с его образом холодного и несколько жёсткого парня. Он отвлекал меня поцелуями от неприятных прежде ощущений, когда его пальцы оказались во мне. Я обнимал его за спину и цеплялся ногтями за кожу, оставляя красноватые царапины. Он неспешно подготавливал меня, хотя и я, и он сгорали от желания скорее отдаться друг другу.       Когда он закончил с подготовкой, то я обхватил ногами его за поясницу, а он положил свои руки на мои бёдра. Вновь его поцелуй и мой протяжный стон, когда я наконец-то почувствовал его в себе. Поначалу медленные движения постепенно стали убыстряться, негромкие стоны становились всё громче и протяжнее. Желание быть нежным друг с другом стало отходить на второй план, и его место заняло всепоглощающее желание обладать своим партнёром. Я выгибался под ним и царапал его спину ногтями, и это его будто больше раззадоривало. Он двигался всё быстрее, кусал мою шею и изредка шлёпал меня по бёдрам, иногда сжимая их так сильно, что на коже наверняка останутся синяки от его пальцев. Мне хотелось его не меньше, чем ему хотелось меня, и кажется, что я даже видел, как в его голубых глазах плясал огонь страсти.       Когда я был близок к концу, он вдруг замедлился и прошептал мне на ухо своим сводящим с ума хриплым голосом:       — Не сейчас.       Он решил сменить позу, и вот теперь он лежит на спине, а я на нём. Короткий миг и уже я задаю темп движений и доминирую над ним. Я упёрся руками в его грудь, а он положил руки на мои ягодицы, а затем я начал двигаться — вначале мучительно медленно для обоих, но постепенно мой темп стал увеличиваться, и вот мы снова оба стонем так, что наши голоса заполняют всю гостиную. Он временами бросал на меня довольные и отчасти похотливые взгляды, а я буквально сходил с ума от осознания того, что ему сейчас так же хорошо, как и мне.       Время для нас словно потеряло весь смысл, и мы решили этой ночью насладиться друг другом сполна. Мы целовались, меняли позы и стонали так, что будет удивительно, если с утра у кого-то из нас ещё останется голос. Когда мы оба кончили в очередной раз, то устало опустились на диван — ни у меня, ни у Макса не было ни сил, ни желания идти сейчас в спальню, не говоря уже о душе. Мы, накрывшись лежащим рядом пледом, так и уснули на этом бедном диване — Макс на спине и обнимая меня, а я на нём, положив голову на его грудь. Хорошо, что завтра выходной и ему некуда торопиться с утра.