Paint the town Red

      Я проснулся, когда за окном была глубокая ночь, ну или раннее утро, и если бы не горящие уличные фонари, то в комнате царил бы мрак, как в настоящем подземелье. Потянувшись к телефону на тумбочке, я посмотрел на время и тут же пожалел об этом — подсветка телефона в таком мраке комнаты и правда может ослепить. Я тут же зажмурился и попытался прийти в себя после яркой вспышки, а когда глаза пришли в норму, то я взглянул на экран — 4:52 утра и куча непрочитанных сообщений и пропущенных звонков. Это что получается? Что я проспал больше двенадцати часов?! Обычно, я бы подскочил от такого осознания, но сейчас мне было настолько лень двигаться, да и спешить мне некуда, так что я просто взял телефон и опустил его экраном вниз на кровать, пока сам окончательно отойду ото сна.       Не знаю, сколько времени прошло, пока я просто лежал в постели и вглядывался в темноту комнаты, но мне и вовсе показалось, что время застыло. Дома было очень тихо, и я был совсем один — Юки уехал на свою недельную практику, так что вернется лишь через несколько дней. С одной стороны я рад, что наконец-то могу побыть один, но с другой — я слишком привык к осознанию того, что сравнительно давно живу не один, так что находиться в полном одиночестве для меня можно сказать в новинку.       Когда я почувствовал, что в голове более-менее прояснилось, я снова взял в руки телефон, ведь надо было глянуть, кто мне звонил и писал. Забавно, я даже не слышал как звенел мой телефон, и еще больше я был удивлен тому, что на нем был выключен звук, хотя я прекрасно помню, что я его не выключал.       Я открыл список пропущенных звонков и улыбнулся, увидев, что из двадцати трех вызовов шестнадцать были от Макса. Остальные вызовы были от Фредерика, затем вечером один от Эсти, один от Логана, Юки звонил мне дважды, один раз звонил Льюис и один… Лиам. Ему-то что от меня понадобилось?       Я тут же решил проверить сообщения, коих было немало. Конечно, лидером по количеству сообщений был Макс и его можно понять — он беспокоится обо мне, ведь мы друг другу не чужие люди. Он спрашивал где я, что со мной, все ли в порядке и все в таком духе. Потом, видимо, кто-то ему сказал о том, что я дома, так как его сообщения из обеспокоенных стали больше заботливыми. Я читал сообщения от него, но последние сообщения заставили меня даже засмеяться. Оказывается, что после работы он звонил мне и проверял сплю ли я, а когда я так и не ответил ни на один звонок, то он «прибегнул к помощи копии ключа» и заходил ко мне в дом. Именно он выключил звук на моем телефоне, за что просил в сообщениях потом не ругаться, и именно он раздел меня и укрыл одеялом.       Так, стоп. Я включил ночник и заглянул под одеяло — я был в одном нижем белье. Твою ж мать, это ж как сильно я спал, что даже не почувствовал, как меня раздевают и буквально укладывают спать как ребенка? Это и смешно, и мило, и страшно.       Я вспомнил, что Эсти давал мне таблетку, так, может, это из-за нее я ничего не чувствовал? Я поднялся с постели и нашел в кармане джинсов блистер с таблетками, затем вернулся в постель и вбил название препарата в поисковик. Мне повезло, что препарат довольно популярный и инструкция с понятным описанием была доступна по первой же ссылке. Я пробежался глазами по сложным химическим названиям и медицинским терминам, а затем перелистнул на список побочных эффектов. И каково было мое удивление, когда сонливости среди них не было. Но зато было написано, что препарат помогает снизить нервозность и улучшить качество сна. Может, тут и правда большую роль сыграли мои переживания из-за предстоящего разговора с Лиамом, еще бессонница и таблетка сверху — вот и почти бесчувственный сон длиною в чуть больше пятнадцати часов?       Перечитав почти все сообщения, а на некоторые ответив, за что потом явно получу гневные ответы, ведь никто не любит получать сообщения в начале шестого утра, я поднялся с постели и пошел в душ. Вода всегда помогала мне расслабиться и собрать мысли воедино, а сейчас у меня есть еще пара часов до работы, так что я могу никуда не торопиться.       Душ, вместо привычных для меня пятнадцати минут, занял сегодня почти сорок — мне хотелось подольше побыть под струями теплой воды, так приятно обдававших мое тело. В голове стало постепенно проясняться, и я больше не чувствовал себя каким-то разбитым. Видимо, продолжительный сон и правда подействовал мне на пользу.       После душа я переоделся и пошел на кухню — раз я один, то могу позволить себе погреметь посудой. Я заварил себе большую кружку кофе, которую Юки ласково называл «инфарктным курьером», пожарил яичницу и даже умудрился не спалить при этом дом. Расскажу соседу, так он же точно не поверит.       Пока я не спеша завтракал, то я одним глазом смотрел утренние программы по телевизору: где-то показывали детские мультики, где-то какие-то домохозяйки готовили очередные «легкие завтраки из подручных средств, которые всегда есть у всех дома», которые на деле нифига не легкие, а эти «подручные средства» бывают в домах только по праздникам. Пара каналов крутили уже приевшиеся всем мыльные оперы, и несколько каналов вещали новости о погоде, обществе и культуре.       Делая очередной глоток кофе, я вдруг вспомнил, что прочитал не все сообщения на телефоне, а лишь те, адресат которых был для меня в приоритете. Снова взяв телефон в руки, я пролистал сообщения, помечая их как прочитанные, но затем я увидел сообщение от Лиама.       Лиам Лоусон:       «Привет. Слышал, тебе нездоровится. Помощь нужна? Если будет желание поговорить, то можешь в любой момент зайти в мой кабинет».       Ты как никогда прав, Лиам, ведь у меня и правда есть огромное желание поговорить с тобой. Я снова почувствовал, как на меня потихоньку начинает нападать тревога и нервозность, поэтому я тут же положил телефон и пошел в комнату — Эстебан давал мне таблетки, так что пора одну принять.       Приняв препарат, я вспомнил про свои карты под кроватью и, пока у меня еще было время, я снял их копии вместе со всеми обозначениями, чтобы прихватить с собой в участок. Окончательно собравшись на работу, я вышел из дома и направился в сторону участка. У меня есть машина, но я стараюсь как можно больше времени проводить на ногах, так ведь куда полезнее. Да и спешить мне некуда, так что могу позволить себе пешее передвижение по городу.       В участок я пришел как раз к началу рабочего дня, но перед тем, как пойти в свой кабинет, я решил сперва зайти к Фредерику. Он уже был в своем кабинете, так что мы спокойно поговорили как о моем самочувствии, так и о деле. Он беспокоился за меня, так как присматривал за мной с моих первых рабочих дней в участке, так что я просто обязан был уверить его в том, что я в полном порядке. Не знаю, поверил ли он в мои слова, но они его успокоили, это я точно понял.       Фредерик спросил у меня о деле, но я уклончиво отвечал на все его вопросы или же повторял все то, что мы уже говорили с Максом. Кстати, о Максе: Фредерик сказал, что благодаря его действиям, им все же удалось найти офицера, который сливал информацию журналистке. Им оказался один из служащих полиции, который выезжал на два из четырех места преступления. Зачем он сливал информацию журналистке? Потому что влюблен в нее и хотел так ее впечатлить, завоевать ее сердце. Но в итоге он с позором уволен из полиции, а девушке теперь грозит не только огромный штраф, но и вероятность лишения журналистской лицензии. Вот и «похайпились» на чужом горе, так сказать.       После общения с Фредериком я пришел в свой кабинет, а Макс даже не включал свой рабочий компьютер. Он просто сидел за рабочим столом и что-то листал в своем телефоне, но увидев меня, он убрал телефон и обеспокоено взглянул на меня.       — Чарльз? Тебе уже лучше?       — Да, прости, что не сообщил вчера.       — Да ничего, мне Эстебан все рассказал, так что я в курсе.       Я кивнул, затем подошел к Максу и коротко поцеловал его в висок. Он улыбнулся и чуть приподнялся, обнимая меня за плечи.       — Я соскучился по тебе.             Он тихо произнес мне на ухо, а по моей спине пробежала толпа мурашек из-за его тихого голоса. Я ответил, что тоже скучал по нему, и снова поцеловал его, но теперь уже в краешек губ. Мне не хотелось, чтобы он меня отпускал, но все же мы на работе, и дверь в этот раз на замок я не закрыл.       Когда же он меня отпустил, то я уселся за свой рабочий стол и включил компьютер, чтобы просмотреть утренние сводки дел в участке. Макс решил сходить за утренней газетой, чтобы проверить не успела ли журналистка написать что-то ещё, пока ее не лишили лицензии.       — Кстати, спасибо.       Я негромко произнес, когда Макс уже собирался выйти из кабинета. Он немного удивленно взглянул на меня и вопросительно приподнял бровь.       — Ну, что ты зашел вчера проведать меня.       Макс улыбнулся, а затем тихо засмеялся.       — Ты так крепко спал, что вообще никак не отреагировал, когда я тебя…ну, укладывал.       — Да я сам был в шоке, когда всё понял с утра.       — А еще ты очень милый, когда спишь. Я это уже не в первый раз замечаю.       Почему-то я смутился от его слов и что-то невнятно пробормотал, что вызвало очередную довольную улыбку у голландца. Затем он вышел из кабинета, а я стал собираться с мыслями, чтобы наконец-то поговорить тет-а-тет с Лоусоном. Я взглянул на время и прикинул, что он уже должен быть в своем кабинете, так что я написал Максу записку, в которой сообщил, что мне нужно уйти ненадолго. Нарисовав на записке такое же неаккуратное сердечко, как рисовал он мне, я покинул кабинет.       Сперва я должен зайти к Логану, чтобы взять у него распечатанные скриншоты с видеокамеры и результаты дактилоскопической экспертизы от Эстебана — я же попросил хранить пока что все у него в кабинете.       В кабинете Сарджента я не задерживался, так как ему поручили какое-то «крайне важное и секретное дело», хотя на экране компьютера виднелось не до конца свернутое окошко с какой-то онлайн игрой. Я тихо усмехнулся его «важному делу», забрал бумаги и вышел из его убежища.       Не знаю почему — то ли из-за таблетки, то ли из-за внезапной решительности, но я совершенно не переживал из-за предстоящего разговора с Лоусоном. Да, вопросы до сих пор роились в голове как рой неспокойных пчел, но уже не было тревоги и какого-то мандража.       Подойдя к кабинету Лиама, я постучал, и когда услышал его «войдите», то повернул ручку и вошел в кабинет. Он был один, сидел за столом, одной рукой печатал что-то на клавиатуре, а второй придерживал страницы какого-то досье.       — О, привет. Тебе уже стало лучше?       — Ты сейчас занят? Я могу зайти позже.       — Нет, я уже закончил, садись.       Он улыбнулся, а я кивнул и сел на стул у его рабочего стола. Лиам закончил печатать, закрыл папку и спрятал её в один из ящиков стола.       — Ну, как самочувствие? Решил выговориться?       — О да, нам надо поговорить.       Я сказал это довольно строгим тоном, что очень удивило Лиама и дружелюбная улыбка на его лице сменилась на взволнованную гримасу.       — Хорошо. Что-то случилось?       — Почему я?       Видимо, мой вопрос застал его врасплох, так как Лиам откровенно удивился и вопросительно приподнял бровь.       — В каком смысле?       — Почему я? Почему гибнут близкие мне люди?       — Чарльз, я…       — Почему мне не удается напасть на след убийцы?       — Потому что он…       — Почему данные в новых отчетах с четырех дел отличаются от первоначальных? Почему твой дом так удачно «исчезает» из разметок при зонировании, а дом Макса почему-то остается? Почему ты всегда так стремишься меня утешить? И почему именно ты был в месте, где позже нашли телефон, с которого прислали мне очередное анонимное сообщение? Ах да, и почему на этом телефоне были твои отпечатки пальцев? Прости, только твои отпечатки пальцев?       Я положил на его стол бумаги, которые принес из кабинета Логана и из дома: распечатанные карты, скриншоты с камер у участка, распечатку сообщений и результат дактилоскопической экспертизы телефона. Я внимательно смотрел на Лиама, а его глаза расширились до предела, а рот открылся в немом изумлении, выражая крайнее удивление. Он взял в руки все бумаги и стал их рассматривать, что-то невнятно бормоча себе под нос, затем он кинул бумаги на стол.       — То есть, ты сейчас обвинил меня в убийствах?       — Какой ты догадливый.       — И вот это твои доказательства?       Он взял распечатки в руки и стал размахивать ими у меня перед носом, а я каким-то чудом продолжал сохранять невероятное спокойствие.       — Ну раз для тебя это не веские доказательства, то, думаю, тебе не составит труда объяснить каждое из них.       — Чарльз, ты правда идиот или прикидываешься?       — Ну давай, объясни, почему твой дом выпал из зонирования? Почему были сменены адреса? А главное, кто их поменял?       Я приподнял бровь и сложил руки на груди, а Лиам швырнул листы на стол и уперся в него руками.       — Может, тебе стоит спросить об этом не у меня, а у своего любимого напарничка?       — Ты даже сейчас стрелки переводишь. И да, все прекрасно знают, что ты его недолюбливаешь, так что такая подстава с твоей стороны вполне объяснима.       — Подстава с моей стороны?       — А как еще это назвать?             Я поднялся со стула и нашел среди бумаг на столе карты — с первичными адресами и с измененными.       — Как ты объяснишь подмену адресов?       — Видимо, кто-то изменил…       — Почему тут твой дом в зоне, а здесь нет?       — Кто-то, кто изменил адре…       — Почему на телефоне только твои отпечатки пальцев?       — Потому что кто-то…       — Да, именно. Кто-то. И этот «кто-то» — ты, Лиам.       Я произнес последнюю фразу внимательно глядя в глаза Лоусона, и я прекрасно видел, как на его лице одна эмоция молниеносно сменяется другой: от искреннего удивления, до непонимания, раздражения и злости. Злость, что его прижали? Раздражение, потому что не может опровергнуть доказательства? Удивление, что на его след все же напали? Непонимание, в какой момент он так прокололся?       — Просто ответь — почему я? Что я тебе такого сделал, что ты стал убивать моих близких людей?       Лиам опустил голову, сжал руки в кулаки и тихим, почти шипящим голосом произнес:       — Уйди.       — Нет, пока ты…       — Проваливай, я сказал!       Он крикнул и указал мне на дверь, но я и с места не сдвинулся. За дверью кабинета послышалась какая-то возня, но она тут же прекратилась. Я уверен, что кто-то за дверью прекрасно слышал наш «спокойный разговор».       — Я не уйду, пока ты мне не расскажешь всё.       — Что мне тебе рассказать? Что это не я? Что не я поменял адреса? Что я понятия не имею откуда взялись мои отпечатки на телефоне?       — Ты сам прекрасно видишь, что все улики против тебя.       — Зачем я тогда помогал тебе в деле?       — Чтобы отвести от себя подозрения.       — Почему тогда я до сих пор в участке?       — Потому что ты не знал о существовании этих улик.       Лоусон усмехнулся и покачал головой, затем сгреб в охапку принесенные мной бумаги, обошел свой стол и подошел ко мне. Он пихнул их мне в руки и снова указал на дверь.       — Теперь проваливай.       — Я тебе уже сказал — нет.       — Чарльз, ты слепой идиот. Тебя водят за нос, а ты как верная псинка бегаешь за убийцей, который с тобой просто играет. Когда ты раскроешь уже свои глаза и поймешь, что подозревать надо не меня, а твоего любовничка Ферштаппена?       — Макс тут вообще не при чем.       Он усмехнулся, затем потер виски, сложил руки на груди и едким голосом произнёс.       — Ты правда идиот.       — Макс понятия не имел о тех людях и уж тем более как я был с ними связан. На картах он как в первом, так и во втором случае остался в зоне. И на телефоне, на гребанном телефоне нет его отпечатков!       Мы с Лиамом стали пререкаться и с каждой фразой наши голоса становились все громче, вскоре мы и вовсе стали кричать друга на друга. Он старался придумать глупые отмазки, а я выкрикивал все новые вопросы, которые все больше и больше выводили его из себя. С каждым новым обвинением эмоции профайлера стали зашкаливать и он толкнул меня так, что я выронил все листы на пол. Я толкнул его в ответ, одно действие цепляло другое и вот в мою челюсть прилетел удар. Я почувствовал мимолетную боль и солоноватый привкус крови во рту, и тут же замахнулся, нанося удар по носу новозеландца. Он закрыл нос руками, а я снова толкнул его, продолжая сыпать обвинениями и упреками. Видимо, наши крики и копошения привлекли внимание других офицеров, потому что когда Лиам в очередной замахнулся для удара, в кабинет буквально влетел Фредерик, а вместе с ним Эстебан и Макс, который как раз вовремя успел перехватить руку Лоусона.       — Что здесь происходит?! Вы что тут творите?!       Фредерик произнес громким и крайне серьезным голосом, строго глядя на нас с Лиамом. Затем он присел на корточки и поднял с пола мои бумаги с доказательствами.       — А это еще что?       Макс и Эстебан подняли оставшиеся листы, и они втроем стали с интересом разглядывать их содержание.       — Еще раз спрашиваю: что это такое?       — Улики, которыми он пытался меня выставить убийцей.       — Ну уж прости, что они все указывают на тебя.       — Какие еще улики? Почему о них нет ни слова в деле?       — Потому что я нашел несовпадения в отчетах, и при проверке выявил такие интересные факты.       Он быстро просмотрел листы с уликами, затем собрал их в одну кипу.       — Значит так: ты и ты — живо в мой кабинет, будете писать объяснительные. Но сперва пусть Окон вас осмотрит.       Эстебан кивнул и хотел что-то сказать, но Фредерик оборвал его на полуслове.       — Осмотришь их, и потом жду вашу троицу в своем кабинете, потому что у меня есть вопросы и к тебе. Макс, ты можешь идти.       — Я лучше пойду с вами, я же тоже работаю над делом.       Фредерик кивнул и вышел из кабинета со всеми распечатками. Макс тут же подошел ко мне и аккуратно положил свои ладони на мои щеки, чтобы я не мотал головой и дал ему внимательно осмотреть мою губу. Он достал из кармана пачку салфеток и аккуратно, даже боязливо стал стирать кровь с моей губы и подбородка. Он внимательно смотрел на меня и тихо, едва слышно произнес:       — Почему ты мне ничего не сказал?       — Я хотел разобраться во всем сам.       — Но я же могу тебе помочь.       — Я и так слишком много на тебя сваливаю, я так не могу.       — Нет, можешь. Я же твой напарник, я должен тебе помогать. А еще я твой парень, так что я должен помогать тебе вдвойне.       Я промолчал и хотел прикусить губу от неловкости, но вместо этого прошипел от боли — я совершенно забыл о том, что у меня разбита губа. Макс пригрозил мне пальцем, а я чуть улыбнулся — почему-то сейчас я чувствую себя ребёнком. Пока Эстебан был занят осмотром носа Лиама, Макс чуть наклонился ко мне и коротко поцеловал в краешек губ.       — Чтобы зажило быстрее.       Он тихо произнёс, а я через боль чуть улыбнулся. Когда Окон закончил с Лиамом, то он взял аптечку и подошел ко мне. По его недовольному взгляду я понял, что не будь здесь Макса, то он меня бы сейчас отчитал от души. Он достал перекись и ватный тампон, затем аккуратно промыл мою ранку. Я снова болезненно прошипел, а Эсти недовольно проворчал: «Не надо было в драку лезть». Конечно, я хотел возмутиться, но он шикнул на меня, и я решил придержать язык за зубами. Тем более, нас ещё ждёт взбучка от Фредерика, а из-за меня отхватит ешё и Эстебан.       Как только Окон закончил с нами, то мы все вместе направились в кабинет к начальнику. Лиам шел недалеко от меня всё время кидал взгляды, полные раздражения, поэтому Макс шел между нами, будто бы прикрывая меня от профайлера. Пока мы шли через весь участок, то офицеры с удивлением посматривали на нашу компанию: профайлер с подозрением на перелом носа, недовольный эксперт и два детектива, у одного из которых разбита губа. Красота, что тут ещё скажешь?       Фредерик уже ждал нас в кабинете и вид у него был не злой, не разгневанный, а совершенно спокойный, что пугали ещё больше. Когда мы вошли в кабинет, то он сказал сесть нам с Лиамом на стулья у его рабочего стола, а Эстебану и Максу — сесть на небольшой диванчик в углу кабинета. Фред сел в своё кресло и скрестил руки на груди, внимательно сверля взглядом нас с Лоусоном.       — Итак, я жду.       Он выжидательно смотрел на нас, и, хоть он с виду выглядел совершенно спокойным, я чувствовал, что у него внутри кипит ярость. Не желая больше отмалчиваться, да и в лишний раз провоцировать начальника, я тяжело вздохнул и начал свой рассказ.       Фредерик внимательно слушал меня, иногда задавал вопросы о моих распечатках, он задал пару вопросов Эстебану и Максу, но если первый и мог что-то сказать о деле, то последний вообще не был в курсе моего параллельного расследования. Я спокойно отвечал на все вопросы начальника, а Эстебан иногда меня дополнял или поправлял в каких-то деталях. Когда в разговоре всплыло имя Логана, то Фредерик вопросительно приподнял бровь и спросил, почему тогда его нет в кабинете. Я сказал, что он, как и Эстебан, не должны отвечать за мои действия в ходе моего же расследования. Конечно, мой ответ Фреду не очень-то понравился, но устраивать очередные разборки ни ему, ни мне не хотелось.       Фредерик, выслушав меня, стал задавать вопросы Лиаму, и тут уже ему не удалось выкрутиться. Ему пришлось отвечать, хотя все его ответы присутствующим в комнате показались какими-то неудовлетворительными. Я несколько раз хотел вспылить, но ко мне со спины подошел Макс и положил руки на мои плечи, тем самым не давая мне вскочить со стула при следующем желании высказаться.       Мы провели в кабинете Фреда несколько часов, и он нас отпустил, когда рабочий день уже был окончен. Он сказал, что завтра с ждет у себя на столе объяснительные от меня, Лиама, Эстебана и Логана. А когда мы начали расходиться, то он попросил задержаться на минуту Макса и Лиама.       Мы с Эстебаном разошлись по своим кабинетам, но прежде я попросил у него прощения за то, что втянул его в неприятности. Конечно, он не был рад такому развитию событий, но все же сказал, что не держит на меня обиды. Напоследок он даже дал мне пару советов о том, что делать, чтобы губа скорее зажила. Я поблагодарил его, после чего удалился в свой кабинет.       Пока я собирал свои вещи, то вернулся Макс. Он не выглядел каким-то взволнованным или расстроенным, значит, Фредерик ничем ему не пригрозил.       — Можно спросить?       — Что сказал мне Фредерик?       Я молча кивнул, а он лишь улыбнулся и подошел ко мне, затем коротко коснулся губами моей ранки на нижней губе, после чего прихватил свою куртку и подошел к двери.       — Пойдем домой, я тебе по дороге расскажу.       Я улыбнулся, насколько позволяла мне сделать ранка, затем мы вместе с Максом покинули кабинет и участок.       Отойдя от участка, он взял меня за руку и стал пересказывать короткий разговор между ним, Фредом и Лиамом. Фред сказал, что в ближайшие дни им обоим придется прийти на допрос к Мику, чтобы уж наверняка подтвердить или опровергнуть открывшиеся факты. Макс сказал, что Лиам стал возмущаться по этому поводу, но Фред вообще не принял это во внимание. Он также сказал ему держать свою неприязнь к Максу при себе, ведь рано или поздно правда все равно откроется, так что пока что их обоих ждет допрос, а Лиама еще и подписка о невыезде.       — А что дальше с делом будет?       — Внесем твои заметки в дело, добавим улики и после допроса уже посмотрим конкретнее что и к чему ведёт.       — Логично.       Я кивнул, и даже сам толком не заметил, как мы уже подошли к нашему перекрестку. Мы обнялись под уже горящим фонарем, затем он коротко поцеловал меня, стараясь не причинить боли.       — Я тебя люблю.       — Я люблю тебя.       Мы негромко произнесли друг другу эти слова, затем, постояв в объятиях друг друга еще чуть больше минуты, мы все же разошлись каждый в свою сторону.       Дома мне снова стало одиноко, ведь Юки до сих пор находился на курсах. Мы с ним созванивались или переписывались каждый вечер, чтобы знать как дела друг у друга.       Когда я уже успел поесть и принять вечерний душ, то я позвонил соседу и коротко пересказал все то, что произошло за день.       После моего рассказа, Юки чуть помолчал, а после тихо засмеялся.       — Что тут смешного?       — У тебя разбита губа, тебе больно говорить, но ты говоришь даже больше, чем когда у тебя не было ранки.       — Да ну тебя, я ж с тобой делюсь впечатлениями, а ты…       — А я тебя слушаю, да.       Мы оба засмеялись, затем Юки рассказал мне о своих успехах на курсах и о том, что подружился с еще парой человек. Его круг общения растет, что не может не радовать.       Когда мы с ним закончили разговор, то было уже около десяти часов вечера. Мы попрощались, после чего я закончил вызов и пошел в свою комнату. Мне до жути хотелось скорее завалиться в свою теплую и мягкую постель, чтобы поскорее забыться и просто дать отдохнуть как мозгу, так и телу.       Я лег в постель, взял телефон и написал Максу уже привычное сообщение с пожеланием спокойной ночи. Получив ответ от него, я проверил будильник и положил телефон на прикроватную тумбочку. Закрыв глаза, я больше всего на свете хотел как можно скорее провалиться в сон, но, видимо, у мозга были совсем другие планы. Все новые вопросы и идеи сменялись одна за другой, и вскоре я понял, что просто уснуть у меня не получится.       Я взял таблетку седативного препарата из тумбочки, затем поднялся с постели и босиком прошагал на кухню. Налив стакан холодной воды, я принял таблетку и поплелся обратно в свою комнату.       Вернувшись в свою постель, я немного поворочался, но вскоре я стал ощущать, как мысли стали постепенно затихать, а веки — тяжелеть. Я даже сам не заметил, как провалился в столь желанный сон.