Paint the town Red

      В четверг я пришел на работу хоть и вовремя, но у меня было такое состояние, будто я ночью не спал, а занимался какой-то до жути изнуряющей физической работой. Хоть я и принял на ночь таблетку для сна, видимо, мои переживания и тревога были сильнее и сон вышел крайне неспокойным. Мне кажется, я даже просыпался пару раз, но потом снова быстро засыпал.       Конечно, Макс сразу же заметил мое состояние и сперва он подумал, что я заболел и больной пришел на работу. Пришлось просто сказать ему, что у меня была обычная бессонница, а не «я не мог заснуть потому, что постоянно думал о тебе и совсем не в том смысле, о котором хотелось бы думать ночью». Разговор с Лиамом заставил меня серьезно задуматься над нашими с Максом отношениями, а что еще хуже — я стал рассматривать его как подозреваемого по делу. Я не знаю почему: то ли Лиам хорошо промыл мне мозги, то ли я и правда слепой влюбленный идиот, который ничего не видит у себя перед носом?       От части, вторую половину рабочего дня я провел в кабинете один, так как Фредерик попросил одного из нас заняться мелким делом и я отправил на это Макса.       Когда он ушел, то я попробовал поискать информацию о своем напарнике в полицейских архивах, но ничего не нашел. Может, это потому, что в нашей полиции он меньше года и лучше было бы направить запрос в полицию Нидерландов? Но если я это сделаю, то он точно об этом узнает и мне не удастся избежать расспросов. Поэтому я решил сперва узнать у Фредерика не присылали ли из Нидерландов каких-нибудь запросов о работе Макса, и если ответ будет отрицательным, то попрошу о помощи Логана — он точно сможет помочь мне что-то нарыть.       Я покинул свой кабинет и пошел напрямую к Фредерику. Как и ожидалось, он был в своем кабинете и говорил с кем-то по телефону. Он жестом показал, чтобы я был потише и помолчал, что я беспрекословно выполнил. Я не вслушивался в то, что он говорил, так как мои мысли были заняты совершенно другим. Когда Фред закончил разговор, то обратил свое внимание на меня.       — Что такое, Чарльз? Случилось что-то?       — Нет, просто мне стало интересно: не приходили ли запросы из Нидерландов по поводу работы Макса у нас?       — Ты про оценочные запросы?       Я кивнул, а Фредерик сказал, что за все время пришло два запроса: первый — через три месяца после перевода Макса к нам, второй — через три месяца после первого. Сказать, что я был удивлен, значит ничего не сказать. Но вместе с удивлением я испытал и облегчение. Хоть я и не просил, но Фредерик даже показал мне эти отчеты, ведь мне, как его напарнику, было бы полезно узнать, что о его работе думает начальство.       Начальник встал со своего места и подошел к шкафу для документов, откуда достал папку с личным делом Макса. Он пролистал несколько страниц, достал из папки запросы и протянул их мне. Взяв у Фредерика запросы, я прочитал каждый из них, но не знаю почему, но что-то в них мне показалось подозрительным. Я перепроверил название города, улицы, даже вспомнил символику участка Макса в Нидерландах, но вроде как все совпадало. Но чувство того, что что-то здесь не так, упорно не хотело меня покидать. Я вернул листы Фредерику, а он положил их обратно в папку и вернул ее на свое место в шкафу.       — А с чего ты вообще спрашиваешь об этом?       — Да просто недавно стал вспоминать о том, как Себастиан говорил о таких, когда я только-только поступил к вам. Вот и стало интересно, были ли такие же в адрес Макса.       — А дело точно только в этом?       — Конечно.       — И это никак не связано с вашим дело?       — Никак нет.       — И ты не завел снова свое параллельное расследование?       — И не думал даже.       — Надеюсь, что это правда. А то мне хватало того, что было в прошлый раз.       Поговорив еще немного, я все же попрощался с Фредериком, ссылаясь на дела в кабинете. Конечно, я не стал говорить ему о том, что сейчас же пойду к нашему программисту и попрошу помочь с поиском информации о своем напарнике. А пока я шел к кабинету Логана, то я пытался придумать как бы мне попросить его об этом и не вызвать лишних подозрений.       Я был удивлен, когда постучал в кабинет Логана, но не услышал ответа, но еще больше меня удивило другое — когда я открыл дверь в его кабинет, то там было пусто. Мне сперва даже показалось, что я ошибся дверью, поэтому я вышел и проверил табличку на двери — «Логан Х. Сарджент, главный программист». Нет, кабинетом я не ошибся, но где же тогда сам айтишник? Достав из кармана телефон, я хотел уже позвонить американцу, но тут он вышел из-за угла с большим стаканом кофе и коробкой с выпечкой в руках.       — О, а я тут обед себе решил устроить. Присоединишься?       — Нет, но спасибо за предложение.       Я открыл Логану дверь, на что он кивнул в знак благодарности и вошел в кабинет. Поставив все на стол, он потер руки и развернулся ко мне лицом. Он спросил, какими судьбами меня занесло к нему, а я попытался как можно аккуратнее попросить его помочь найти информацию о Максе. Логан был удивлен моей просьбе, ведь он был уверен, что раз мы партнеры, и не только в плане работы, то мы должны знать друг о друге немало информации. Я сказал, что мы знаем друг о друге немало, но мне бы хотелось узнать чуть больше, чтобы лучше его понимать. Сарджент отнесся немного скептически к моим словам, но все же согласился мне помочь с поиском.       — Как я понимаю — об этом никому ни слова?       — А ты быстро соображаешь.       — А то!       Мы тихо засмеялись, после чего я оставил какие-то личные данные Макса, чтобы Логану было на что опираться при поиске, после чего поблагодарил его и покинул его кабинет. Все же у меня есть кое-какая работа, так что пора возвращаться за свой рабочий стол.       Вернувшись в свой кабинет, я обнаружил, что Макс так и не вернулся. Я проверил свой телефон на наличие сообщений от него и не прогадал — сообщение и правда было.       Макс:       «Дельце немного затянулось, придется проторчать за ним до вечера. Так что не жди меня в кабинете. Созвонимся вечером, хорошо? Люблю тебя».       Я:       «Хорошо. Будь осторожен, хорошо? Я тебя люблю».       Отправив сообщение Максу, я сел в свое рабочее кресло и достал из ящика стола отчеты, что мне дал Эстебан. Я пробежался глазами по описанию орудия преступления и поймал себя на том, что понятия не имею что такое дамаскская сталь, из которой было изготовлено орудие, и как она вообще выглядит. Так что я быстро загуглил что это такое: «Дамаскская сталь — многослойная сталь с хорошо видимым неоднородным узором, образованным переплетениями различных типов стали при многократной перековке пакета». Под определением прилагались картинки с изображением как заготовок, так и готовых клинков из этого вида стали. «Такое орудие будет трудно не узнать» — пронеслось у меня в голове, пока я рассматривал заметные узоры на лезвиях клинков. Что ж, теперь хоть можно будет ориентироваться по внешнему виду, если вдруг нападем на след убийцы или если будет устраивать у кого-то обыск.       После этого я взял отчеты о волокнах, про которые мне совсем недавно рассказывал Эстебан. Он обобщил на одном листе все данные по четырем делам, так как во всех четырех случаях преступник действовал по одной схеме: подходил со спины, зажимал рот рукой, наносил удар и какое-то время крепко держал жертву, пока она не умрет.       Эсти сделал полное сканирование как мешков для трупов, в которых тела перевозили в морг для вскрытия, так и одежды жертв и на всех четырех со стороны спины, так как «длительный прямой контакт с применением силы» осуществлялся именно оттуда, находились одни и те же волокна. «На одежде со стороны спины всех четырех жертв в превалирующем количестве обнаружены идентичные волокна черного цвета, состав которых: вискоза (49%), хлопок (32%), полиамид (19%)». Помимо сухого описания самого материала, наш эксперт также сделал короткое описание одежды преступника: «Черная толстовка с глубоким капюшоном, черная куртка из полиэстера (100%), темные или вероятнее всего черные джинсы, спортивная обувь размера 41,5 (EU)/8,5 (US)». Даже имея на руках описание одежды, все равно искать по ней преступника это как искать иголку в стоге сена, ведь сейчас каждый второй парень одевается так, как описал Эстебан.       До конца рабочего дня оставалось ещё немного времени, поэтому я проверил есть ли данные из этих отчетов в нашем деле. Конечно же их там не оказалось, а как же иначе? Поэтому я стал перепечатывать информацию с листов в наше дело на компьютере — работы было немного, так что я справился менее, чем за полчаса.       Закончив с работой на сегодня, я вложил отчеты в шкаф, где под замком хранится наше дело в бумажном формате. Проверив все ли в порядке с этим экземпляром, я закрыл ящик, взял куртку и покинул кабинет. Сегодня я впервые за долгое время иду домой один.       На улице уже поздняя осень, поэтому вечера становятся все темнее, а фонари включают всё раньше. Пока я шел по одной из улиц до своего дома, я все думал о том, что, может, Лиам и правда был прав, и Макса стоит рассматривать как подозреваемого Не зря же он меня пытался предупредить. И Джордж просил меня быть с ним осторожным. Может, он тоже что-то подозревал? Джордж, почему же ты не уехал раньше? И почему не сказал мне всё прямым текстом? Может, я бы смог тогда тебе помочь, и ты остался бы жив?       Я был слишком погружен в свои мысли, чтобы обращать внимание на окружающий меня мир, поэтому даже не сразу услышал приближающиеся ко мне сзади шаги. «Ну что, пришел и твой черед» — пронеслось у меня в голове, и я сжал кулаки в карманах куртки и уже был мысленного готов дать отпор своему потенциальному убийце. Я остановился, и незнакомец тут же закрыл мои глаза ладонями. Я быстро среагировал и довольно сильно махнул локтем назад, попадая им в бок человека позади. Услышав болезненный стон, я тут же развернулся лицом к человеку и увидел согнувшегося пополам Макса. Я сразу же подбежал к нему и положил руку на плечо.       — Черт возьми, Макс! Ты в порядке?       — Ну…как сказать.       Он выпрямился, придерживая свой бок рукой, а я при виде него в мгновение ока забыл обо всем, что мне говорил Лиам. Он не может быть убийцей, я в этом уверен. Я сразу же обнял Макса, а он болезненно вздохнул, но тоже обнял меня.       — Дурак, ты чего так пугаешь?       — Вообще-то, я тебя звал, но ты меня совершенно не слышал.       Он пробежался пальцами по моим ушам, чем вызвал озадаченный взгляд с моей стороны, затем тихо засмеялся и внимательно посмотрел на меня.       — Наушников нет, значит, о чем-то задумался?       — Ну, есть такое.       — И о чем же, если не секрет?       — О тебе.       Я выпалил не подумав и тут же закрыл рот рукой. Теперь уже Макс озадаченно посмотрел на меня, а я стал перебирать в голове варианты ответа, ведь он точно спросит, о чем именно, а я точно не буду ему говорить о чем думал на самом деле.       — Обо мне?       — Ну…да.       — И о чем же конкретно?       — Ну…о том, что я жутко соскучился по тебе за день. И вообще, сильно болит?       — Да нет, сейчас пройдёт.       — Пойдем, я тебя провожу.       Макс удивился моим словам, но возражать не стал. Я написал сообщение Юки и предупредил его о том, что иду к Максу и скорее всего буду поздно. Он прислал хитрый эмодзи, баклажан и капли в ответ, а я тихо усмехнулся и закатил глаза.       Подхватив Макса под руку, мы не торопясь пошли к его дому. По пути он все пытался одернуть руку, ведь «да у меня ж уже не болит», но я не позволял ему этого сделать, и в итоге он сдался.       Когда мы подошли к его дому, то я открыл дверь своей копией ключа, а Макс с какой-то странной, но очень довольной улыбкой посматривал на меня. Я улыбнулся в ответ и, открыв дверь, мы вошли в его дом.       Я уже бывал у него дома, причем не раз, но все равно каждый раз для меня как первый. Макс всегда это замечает и говорит, чтобы я чувствовал себя как дома, но пока у меня это плохо удавалось. Сняв верхнюю одежду, он предложил пойти на кухню и попить чаю, на что я охотно согласился.       Пока я сидел за столом и наблюдал за тем, как мой парень заваривает нам чай и ищет в шкафчиках печенье, я заметил, что он все же старается не подтягиваться или наклоняться в сторону, куда я нанес удар. Неужели я так сильно ему врезал? Мне говорили на обязательных курсах по самообороне, что у меня довольно сильный удар, но чтоб настолько? Я подошел к нему со спины и аккуратно обнял, укладывая подбородок на плечо.       — Макси, давай я помажу тебе бок чем-нибудь? Я же вижу, что тебе больно.       — Да ерунда, до утра точно пройдёт.       — Пройдет, но если помажу обезболивающим кремом, то боль пройдет в разы быстрее.       — Ты же не отстанешь, да?       — Ага.       Он повернул голову на бок и коротко поцеловал меня в щеку, от чего мои губы расплылись в довольной улыбке. Он сказал где мне взять нужную мазь, поэтому я поцеловал его за ухом и отправился на поиски медикамента.       Я вошел в ванную комнату и открыл зеркало-шкафчик, где Макс хранит разные препараты. Я взял нужную мне мазь, но взглядом зацепился за небольшой оранжевый пузырек с каким-то названием, которое я вряд ли смогу повторить. Я взял его в руки, надеясь найти описание действия, но ничего не нашел, кроме персональных данных Макса и прописанной ему дозировки. Понимаю, что поступил крайне некрасиво, и что это можно посчитать вторжением в личную жизнь, но я сфотографировал пузырек на свой телефон, чтобы дома прочитать про этот препарат и в каких случаях его прописывают. Вернув его на место, я закрыл шкафчик и вернулся к Максу на кухню.       На столе уже стояли две чашки с горячим напитком, а Макс стоял, скрестив руки на груди у столешницы. Я показал ему мазь, на что он закатил глаза и снова что-то сказал на своем родном языке. Идея с тем, чтобы выучить датский все еще актуальна.       — Пойдем, тебе нужно лечь. Да и мне так будет удобнее.       — Ну пойдем.       Он кивнул и, взяв меня за руку, повел в сторону спальни. Я думал, что мы устроимся в гостиной, но побывать в спальне у Макса мне показалось не такой уж плохой идеей.       Когда мы пришли, то он стянул с себя свитшот вместе с футболкой, после чего лег на кровать. Я немного удивился, заметив, что на его боку уже стал виднеться синяк от моего удара. Прикусив губу, я поймал себя на том, что уже какое-то время не смотрю на место ушиба, а просто с интересом рассматриваю обнаженную спину своего парня.       — Чарли, ты там завис что ли?       — А? Да, да, прости.       Я помотал головой, отгоняя не самые приличные мысли, после чего сел верхом на бедра Макса. Мысли я вроде отогнал, но вот наша поза сама провоцирует на их скорейшее возвращение. Я выдохнул и выдавил немного мази на свою ладонь, после чего принялся наносить её на бок своего парня. Он сперва чуть вздрогнул из-за контакта с холодной субстанцией, а после едва слышно застонал от немного болезненных ощущений, ведь я мазал совсем свежее место ушиба.       Я старался не думать о чем-то неприличном, но тихо стонущий подо мною Макс не давал моим мыслям оставаться вполне невинными. Снова прикусив губу, я втирал мазь в его бок, а когда она впиталась в кожу, то даже облегченно выдохнул. «Не хватало еще возбудиться сейчас» — я чуть приподнялся с Макса и подумал про себя, но я даже не сразу заметил, что он быстро перевернулся на спину и теперь наша поза стала еще красноречивее. Я взглянул на Макса, он взглянул на меня — искра, буря, безумие.       Мы впились в губы друг друга и в спешке стали стягивать одежду, скидывая ее на пол у кровати. Я руками старался быстрее расстегнуть пряжку на ремне Макса, а его ладонь в моих волосах несильно их сжала, заставляя меня едва слышно простонать и откинуть голову чуть назад. Моя толстовка полетела на пол, и вскоре к ней присоединились и наши джинсы, ударяясь с громким лязгом пряжек об пол.       Наши поцелуи сменялись укусами, а желание дарить ласку переросло в желание показать, что мы принадлежим лишь друг другу. Мы оставляли засосы и укусы везде, где могли, и нам было плевать, что позже их может кто-то заметить.       Проведя языком дорожку от пупка до низа живота Макса, я подхватил зубами резинку его нижнего белья и вскоре оно присоединилось к нашим вещам на полу. Он понял, что я собираюсь сделать, поэтому не стал меня останавливать. Макс снова запустил ладонь в мои волосы, а когда я принялся ласкать его член языком, то он протяжно застонал, что послужило для меня сигналом к продолжению. Я работал ртом, а Макс стонал и сжимал ладонью мои волосы на макушке, задавая тем самым желаемый темп, а я послушно ему подчинялся.       Через какое-то время я почувствовал, как Макс напрягся всем телом, и вот мгновение — и я уже лежал прижатым к простыне, а лицом уткнулся в подушки. Макс был сзади, а его влажные от слюны пальцы скользили во мне, подготавливая мое тело к дальнейшим действиям. Я стонал, и мои стоны лишь больше его заводили, поэтому он старался делать все быстро, но все же осторожно. Он наклонился ко мне и оставил несколько коротких поцелуев вдоль моего позвоночника, после чего он вынул свои пальцы, и я почувствовал довольно сильный толчок. Он положил руки на мои бедра и начал двигаться, постепенно увеличивая темп, а я стонал и даже не пытался себя сдерживать. Возможно, потом мне станет стыдно за свои стоны и просьбы, но это все потом.       Он двигался быстро и тяжело дышал, а я изредка срывался на негромкие выкрики его имени. Я уперся руками в спинку постели перед собой, а затем выпрямил спину, прижимаясь ею к груди Макса позади меня. Он одной рукой держал меня за бедро, а вторую повел вверх по моей груди на шею, затем несильно сдавил ее, тяжело дыша мне в ухо. У меня сносило крышу от ощущения Макса во мне, его тяжелого и хрипловатого дыхания, и его руки на моей шее, что сжимала её, буквально лишая воздуха, и тут же снова возвращала меня к жизни.       Мы дарили друг другу смазанные поцелуи, а наши тела будто горели от страсти и желания обладать друг другом. Мы не могли насытиться друг другом, хоть и сменили несколько поз, но нам будто было мало. Этой ночью комната была заполнена нашими стонами, томными вздохами, горячими поцелуями и всепоглощающим желанием.       Когда мы оба рухнули на постель без сил, то мы не сказали ни слова, а лишь повернули головы, чтобы взглянуть друг на друга. Хоть мы оба были уставшими, а влажные от пота пряди волос прилипали к нашим лбам, но мы оба улыбались, а в глазах все еще поблескивали огоньки желания.       — Я люблю тебя, Макс Эмилиан Ферштаппен.       — А я люблю тебя, Чарльз Персиваль Леклер.       Мы взяли друг друга за руку и переплели наши пальцы в «замок». Мы так и лежали, не говоря ни слова, а просто разглядывали друг друга, пока усталость не одолела нас и мы практически одновременно провалились в приятный сон.