Paint the town Red

      Всё воскресенье я провел в своей комнате за изучением информации о ПРЛ, я даже стал записывать симптомы и проявления, и замечал ли я такое у Макса или нет. Было печально видеть, что я смог оставить пометки с поведением Макса и конкретными примерами почти у всех симптомов.       Юки пару раз заходил в мою комнату, просто интересовался в порядке ли я. Получав положительный ответ, он уходил либо в свою комнату, либо в гостиную, где готовился к защите своей работы. Защита уже в среду, так что по нему видно, что он сильно переживает, хотя всеми силами пытается это скрыть.       Он пригласил нас с Максом, чтобы мы поддержали его, и мы, конечно же, согласились, он ведь нам обоим не чужой человек. Так что мне нужно будет завтра зайти к Фредерику и отпроситься с работы на день, причем отпроситься не одному, а вместе с напарником. Сейчас нет «горящих» дел, а по нашему делу подвижек нет, так что начальник точно сможет позволить нам такую вольность.       В течение дня мы немного пообщались с Максом по телефону, и я как мог намекал ему о том, что в курсе его заболевания, но он либо и правда не понимал, о чем я, либо умело делал вид, что не понимал. В любом случае, я не стал давить на него и решил, что когда-нибудь спрошу у него об этом лично. Ну или он сам заговорит об этом, если посчитает нужным. Хотя странно, что за все время нашего знакомства, не говоря уже о времени в отношениях, он ни разу даже не заикнулся об этом.       Ночью у меня снова был беспокойный сон, и даже снотворные не помогли мне отдохнуть ночью.       В понедельник я пришел на работу, а Макс, как обычно, уже был в кабинете и просматривал в компьютере сводки по новым делам. Когда я вошел в кабинет, то он оторвал свой взгляд от монитора и с улыбкой взглянул на меня. Я улыбнулся в ответ и подошел к нему, наклонился и оставил короткий поцелуй на его щеке. На моем рабочем столе уже стоял стаканчик с кофе и приклеенным стикером с неаккуратным сердечком. Этот голландец заставляет меня улыбаться и чувствовать себя счастливым, даже несмотря на то, что в глубине души я переживаю из-за него.       Мы немного поболтали обо всякой ерунде, я спросил у него про новые дела, но мне жуть как хотелось спросить у него про ПРЛ. Пока он мне рассказывал про сводки дел, я внимательно следил за его настроением и пытался уловить даже мельчайшие перемены. Видимо, Макс заметил мой внимательный взгляд, поэтому в какой-то момент замолчал и посмотрел на меня, сложив руки на груди. Я не сразу понял, что теперь я стал объектом наблюдения, а когда меня осенило, то я даже немного смутился. Макс тихо засмеялся, а затем вопросительно приподнял бровь.       — Что такое?       — В смысле?       — Ты так внимательно на меня смотришь, будто что-то пытаешься…увидеть? Высмотреть? Заметить? Не знаю даже.       Он пожал плечами, а я помотал головой, немного смутился и вжал шею в плечи, тем самым пряча едва заметно покрасневшие щеки за воротником кофты.       — Прости, просто задумал о том, что…       — Что со мной что-то не так?       — Нет, что мне с тобой очень повезло.       Видимо, Макс не ожидал такого ответа, потому что я могу поклясться, что я впервые увидел легкий румянец на его щеках. Он ничего не ответил, а лишь довольно улыбнулся и вернулся к работе. Я вспомнил, что должен зайти к Фредерику и отпроситься за нас обоих, а заодно я смогу зайти к Лиаму и поговорить с ним о своих подозрениях.       Я сказал Максу, что мне нужно зайти к начальнику, и он сперва захотел пойти со мной, но я сказал ждать меня в кабинете. Вдруг появится какое-нибудь дело? Лучше, чтобы один из нас оставался на месте на всякий. Он нехотя согласился, поэтому, когда я уже выходил из кабинета, то на секунду остановился.       — Эй, Макс?       — Мм?       — Я тебя люблю.       — И я тебя.       Он улыбнулся, а я вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. Надеюсь, что Фредерик будет у себя и он будет в настроении, так что мне не придется долго его уговаривать на отгул.       Как я и ожидал — Фред был в своем кабинете, а так как было ещё довольно раннее утро, то ему еще никто не успел испортить настроение. Значит, мои шансы на успех пока еще велики.       Я постучал в дверь кабинета начальника, после чего вошел внутрь и подошел к его рабочему столу.       — Ну, я по глазам вижу, что ты что-то хочешь.       — А ты догадливый, Фред.       — Не зря в полиции проработал большую часть жизни. Ну так чего ты хотел?       Я немного помешкал, но после все же сказал всё, как есть: что мне нужен отгул на среду, чтобы пойти на защиту работы своего близкого друга. Он кивнул на мою просьбу, и тогда я попросил отпустить со мной и Макса. Фред посмотрел на меня и приподнял бровь. Я объяснил ему, что я и Макс — единственные близкие люди здесь для Юки, и он со мной живет со дня смерти Пьера, нашей первой жертвы. Фредерик сперва не особо хотел отпускать сразу двоих детективов, но после недолгих уговоров он все же сдался и сказал, что даёт добро нам на отгул, но «чтобы в четверг оба были на работе, и без опозданий!». Я заверил его, что мы не опоздаем, после чего поблагодарил Фредерика и покинул его кабинет.       Когда я уже хотел вернуться к Максу, то вспомнил про свои планы зайти к Лиаму. Я пошел в кабинет к профайлеру, ведь судя по времени, он уже должен быть у себя.       Дойдя до нужного мне кабинета и постучав в дверь, я услышал знакомое «Войдите!», и, собственно, вошел в помещение. Лоусон стоял у шкафа для папок и что-то там искал, но когда он увидел, что это я пришел, то от закрыл шкаф и повернулся ко мне лицом.       — Какие люди, да еще и в понедельник с утра.       — И тебе привет, да.       — Что-то случилось, или ты пришел просто поболтать?       — Всего понемножку.       Лиам указал мне на стул у своего рабочего стола, а сам сел на свое рабочее кресло. Усевшись, он сложил руки на груди и внимательно посмотрел на меня. Он спросил у меня по чью душу я пришел на этот раз, и он будто бы уже заранее знал, о ком пойдет речь. Я понимал, что ему не особо захочется говорить о Максе, но мне больше не к кому было обратиться. Эстебан — отличный медик, но он не владеет навыками психолога, как Лиам. Да и тем более, Лоусон точно знает в разы побольше об интересующей меня теме, чем француз.       — Лиам, ты же понимаешь в психологии?       — Конечно, это часть моей работы.       — А в психиатрии?       — И в этом тоже. Что тебя интересует?       — Можешь сказать, в каких случаях прописывают вот это?       Я достал телефон из кармана и нашел в галерее фотографию пузырька с названием таблеток, который нашел в аптечке у Макса. Лиам взял телефон и увеличил название препарата. Он кивнул и вернул мне мой гаджет, после чего спросил где я нашел его. Я прекрасно понимал, что нельзя врать Лиаму, ведь иначе он не согласится мне помогать, поэтому я честно признался, где нашел этот препарат. И, кажется, мой ответ его ни грамма не удивил. Он будто бы даже ждал момента, когда я приду для такого разговора к нему.       — Ну, что ж, это противосудорожный препарат с нормотимической активностью.       — Нормо-чего?       — Нормотимик. Психотропный препарат для стабилизации настроения у людей с расстройствами настроения, типа как биполярное аффективное расстройство, дистимия, циклотимия. Еще его применяют для лечения обсессивно-компульсивного расстройства, пограничного расстройства личности и прочих заболеваний. И, судя по дозировке на пузырьке, то он уже довольно давно их применяет, так как начальная дозировка 25 миллиграмм, а здесь уже…сотня.       — А их пьют какое-то время или пожизненно?       — Вообще-то, пожизненно. Но все зависит от пациента и усмотрений врача.       Я уже читал эту информацию в интернете, но все равно, когда слышишь это от человека, который и правда разбирается в таких делах, то в это верится куда больше. Лиам заметил, как я помрачнел, поэтому предложил прервать наш разговор, но я отказался. Я хотел узнать о ПРЛ, причем узнать именно от него, так как ему я доверяю куда больше, чем интернету.       Лиам неторопясь рассказывал мне о самом заболевании, о его особенностях и проявлениях, и спокойной отвечал на все мои вопросы или разъяснял непонятные мне аспекты. Я себя даже почувствовал как на лекции у профессора, хотелось даже достать блокнот с ручкой, чтобы сделать конспект, как во времена учебы в академии.       Когда Лиам отвечал на мой очередной вопрос, то мой телефон зазвонил. Я достал его из кармана и увидел имя Макса на экране. Я попросил Лиама помолчать, а сам ответил на вызов.       — Чарли, ты куда пропал? Тебя уже больше часа нет.       — Да, прости, я с Фредериком долго говорил, и он попросил зайти к Логану. Там у Фреда что-то с компьютером случилось, он попросил позвать к нему Сарджента.       — И когда ты вернешься?       — Пять минут, и я у тебя. Устроит?       — Три.       — Четыре с половиной?       — Четыре.       — Хорошо, четыре минуты, и я у тебя.       — Хорошо, буду тебя ждать.       Лиам посмотрел на меня и покачал головой, затем сказал, чтобы я шел к Максу, иначе он точно не поверит в байки о моем походе к Логану. Я кивнул и поднялся с места, а когда я уже собирался покинуть его кабинет, то он сказал, что готов в любое время меня выслушать или помочь разобраться в вопросах психиатрии. Я поблагодарил его и вышел, закрыв за собой дверь.       Пока я шел до своего кабинета, то я и правда наткнулся на Логана — мы врезались друг в друга на повороте. Мы немного посмеялись из-за ситуации, а затем я спросил у него о том, что просил недавно сделать для меня: найти побольше информации о Максе.       Он сказал, что послал запрос в участок в его городе и в его альма-матер, но пока что ответа не получил. «Ну а ты чего хотел? Запрос отправлен в пятницу, на выходных никто их обрабатывать не будет, так что жди на неделе» — сказал Логан, а я глянул на часы и, кивнув, поспешно попрощался с ним и быстрым шагом направился в свой кабинет. Он немного удивленно посмотрел мне вслед, затем пожал плечами и пошел в сторону кафетерия в участке.       Когда я вошел в кабинет, то Макс говорил с кем-то по телефону, причем говорил на датском языке, так как я не понял ни слова из его речи. Он сидел лицом к окну и был слишком увлечен разговором, так что не сразу обратил внимание на мое появление. Я тихо прошел к своему рабочему столу и сел на кресло, и стал прислушиваться к интонациям Макса. Судя по его голосу, то либо разговор был не очень приятным, либо он был не в настроении, потому что его голос казался то раздраженным, то злым, то смиренным — я толком не успевал уловить одну интонацию, как она тут же сменялась другой.       В один момент он что-то сказал, но, видимо, собеседник оборвал его на полуслове, потому что Макс вздохнул и подался вперед, упираясь локтями в колени и закрывая глаза ладонью. Я негромко прокашлялся, и только тогда он заметил мое присутствие в кабинете. Он чуть улыбнулся, после чего не говоря ни слова собеседнику по телефону, просто сбросил вызов.       — Все в порядке?       — Да, просто звонил отец.       — И, судя по твоему голосу, разговор был не из приятных?       — А с ним приятных и не бывает.       — Не хочешь высказаться?       — Чарли, а что рассказывать? Что он недоволен моим обозом жизни? Тем, что я пошел в полицию, а не в экономисты, как он хотел? И что я «главное разочарование в его жизни» из-за того, что встречаюсь с парнем?       — Он знает о нас?       Макс кивнул, я хотел спросить откуда его отцу о нас известно, но мне не хотелось и дальше доставать его вопросами. Вместо этого я просто встал со своего места, подошел к нему и сзади и обнял со спины. Макс откинулся на спинку своего кресла и положил поверх моих рук свои. Он коснулся губами моего предплечья и тихо прошептал: «Спасибо, что ты рядом, Чарли». Я наклонился и коротко поцеловал его в макушку, как всегда делала моя мама, когда успокаивала или утешала меня.       Мы постояли так в тишине какое-то время, после чего решили все же вернуться к работе, ведь рабочий день еще не окончен. Я сел за свое рабочее место, а Макс сказал, что ему нужно выйти на минутку. Он поднялся со своего места и, оставив телефон на столе, вышел из кабинета. Я посмотрел на его гаджет и мне показалось отличной идеей посмотреть, что он в нем скрывает, ведь он никому не позволяет в нем рыться, даже мне.       Я встал со своего места и подошел к столу Макса, взял его телефон и, слава богу, что мне удалось когда-то подсмотреть его пароль. Разблокировав гаджет, я тут же заглянул в журнал вызовов и сделал фотографию чаще всего повторяющихся номеров на свой телефон. После чего я зашел в сообщения, но ничего не мог понять, как так в сообщениях было всего три диалога: со мной, с его сестрой и с неизвестным номером.       Если нашу переписку я мог спокойно прочитать, то две остальные для меня оставались загадкой, ведь они были на датском языке. Я прекрасно понимал, что действую сейчас как последний мерзавец, и что лезу вообще не в свое дело, но я сделал несколько фотографий с обоих чатов, чтобы позже дома перевести их через переводчик. Я хотел посмотреть еще приложения и галерею на телефоне Макса, но услышал шаги у двери и быстро вернул его телефон на место, предварительно закрыв все открытые мною сообщения. Когда дверь открылась и в кабинет вошел Макс, то я буквально отпрыгнул от его стола и уставился на нашу доску с уликами по делу. Макс был удивлен, увидев меня, но ничего не спросил, а спокойно сел за свое рабочее место. Мое сердце колотилось в груди, а по спине пробежал холодок из-за волнения, ведь он мог спокойно поймать меня за рысканьем по его телефону.       — Чарли, что ты на той доске пытаешься увидеть?       — Я? Пытаюсь понять, что и где мы упустили.       — В смысле?       — Прошло столько времени с момента убийства последней жертвы, а у нас до сих пор ничего нет.       — Может, убийца залег на дно?       — Но почему?       Я развернулся к Максу, а он пожал плечами. Он предположил, что, возможно, убийца испугался быть пойманным после задержания Лиама, что мы можем подкрасться слишком близко к нему. Или, он мог узнать о параллельном расследовании и теперь боится действовать, ведь вдруг удастся нарыть что-то, что раскроет его личность. Звучит логично, ведь «затишье» как раз началось после задержания Лиама, но он точно не при чем. Может, убийца один из наших офицеров, который был в курсе наших подвижек в расследовании? Почему-то вариант с причастностью Макса я даже рассматривать не хочу.       Я вернулся за свое рабочее место и вспомнил про толстовку в шкафу Макса и про таблетки в его аптечке. Я решил аккуратно спросить у него сперва про толстовку, и мой вопрос его удивил. Мы с ним никогда не обсуждали такую тему, как одежда и мода в целом, так что он сперва даже немного растерялся. Я спрашивал где он ее купил и когда, а он сказал, что ему ее прислала сестра из Голландии. Он спросил почему я вообще про нее спросил, и я ответил, что ярко-голубая толстовка заметно выделялась среди всех остальных вещей в его шкафу, поэтому и спросил.       Я хотел спросить у него про таблетки, но я не знал, как правильно задать свой вопрос и как подвести к этому разговор. Макс видел, что я о чем-то снова задумался, и поэтому кивнул в меня и скомканной бумажкой.       — Прием-прием, у нас проблемы. Связь с Чарльзом снова потеряна.       — Прости, просто задумался…снова.       — Да я уже заметил. Что-то случилось?       — Макс, ты точно мне о себе все рассказал?       Макс немного замешкался, но после кивнул, а я вздохнул, ведь ожидал другого ответа. Я откинулся на спинку своего кресла и сложил руки на груди, а Макс уперся руками в свой стол и подпер руками голову. Кажется, что я не смогу больше затягивать с этим вопросом, поэтому я снова вздохнул и, собравшись с силами, все же задал беспокоящий меня вопрос.       — Макс, зачем ты пьешь таблетки?       — Какие таблетки?       — Ты знаешь, о каких я говорю.       Макс попытался отшутиться, но по его интонации я понимал, что он заволновался. Я снова задал свой вопрос, и на этот раз он вскочил со своего места и уперся руками в бока.       — А какого черта ты лазил по моей аптечке?       — Ты сам сказал взять оттуда мазь.       — Мазь, да, но какого хрена ты полез к таблеткам? Кто тебя просил об этом?       — Макс, успокойся, я случайно их…       — Случайно? Случайно нашел таблетки и решил сунуть свой нос не в свое дело?       — Что ты так завелся?       — Потому что ты лезешь туда, куда не стоит. Я рассказал тебе о себе все то, что тебе следует знать, но нет же, тебе всё мало.       Он усмехнулся, а я не мог поверить в то, как быстро его настроение сменилось со спокойного до озлобленного. Я попытался извиниться перед ним, но он лишь сказал: «Да пошел ты», после чего взял свой телефон, куртку и поспешно покинул кабинет.       Я толком не понял, что произошло, поэтому выругался себе под нос и ударил ладонями по столу. Какого черта сейчас было? Я знал, что ему может не понравится то, что я в курсе его болезни, но что он так отреагирует на это я и подумать не мог.       Достав телефон из кармана, я попробовал дозвониться до него, но мои вызовы сперва сбрасывались, а после и вовсе стали перенаправляться на голосовую почту. Я снова выругался и посмотрел на часы — до конца рабочего дня осталось чуть меньше часа, поэтому я решил собраться и уйти пораньше, чтобы зайти к Максу и попытаться все объяснить.       Я выключил свой компьютер и взял свои вещи, но когда хотел уже выйти из кабинета, то столкнулся в дверях с Лиамом. Он удивленно посмотрел на меня и на кабинет, в котором я уже выключил свет.       — Уже уходишь?       — Да, мне надо к Максу.       — Что-то случилось?       — Да, я спросил у него про таблетки, а он…       — Психанул и ушел.       Я кивнул, а Лиам и бровью не повел. Он подтолкнул меня обратно в кабинет и включил в нем свет.       — Садись, надо поговорить.       Кивнув, я вернулся в свой кабинет и закрыл дверь. Лиам сел на диванчик, а я взял один из стульев и сел на него. Он спрашивал, что конкретно произошло, а я рассказал ему все в мельчайших деталях, хотя еще минут десять назад сам не мог точно осознать, что вообще произошло. Он внимательно слушал меня, изредка задавал уточняющие вопросы, на которые я тут же находил ответы.       Когда я закончил свой рассказ, то он потер виски и вздохнул. Он посоветовал не бежать за ним и не пытаться его найти, так как сейчас он в гневе и точно не будет слушать мои оправдания. Лиам сказал, что нужно немного переждать, и он сам даст знать, когда лучше к нему обратиться.       — Помнишь, я тебе говорил, что среди симптомов есть то страсть, то ненависть к людям? Ты — предмет его страсти, но, по его мнению, ты его предал, так что сейчас ты стал предметом его ненависти. Дай ему остыть, и он сам тебе даст понять, когда будет готов к общению.       — Так мне что, просто сидеть и ничего не делать?       — Именно.       Я усмехнулся, ведь этого я точно не планировал делать. Но слова Лиама о том, что сейчас я предмет его ненависти меня задели, поэтому я решил прислушаться. Мы немного поговорили в моем кабинете, и в итоге ему все же удалось уговорить меня не лезть сейчас к Максу.       Когда мы закончили разговор, то рабочее время уже закончилось, так что я со спокойной душой мог отправиться домой. Я поблагодарил Лиама за беседу, после чего закрыл свой кабинет и покинул участок.       По пути до дома меня не покидали мысли о том, чтобы свернуть с дороги и пойти к Максу, но здравый смысл все же не давал совершить мне эту ошибку. Но ошибку ли? А не сделаю ли этим лишь хуже? Пока я шел, то часто проверял свой телефон на наличие звонков и сообщений от голландца. Но их не было.       Дома Юки не выходил из комнаты, так как был занят подготовкой к защите, поэтому я лишь зашел к нему поздороваться, после чего разогрел себе ужин, поел и пошел в комнату, чтобы принять душ. Горячие струи воды — это то, что мне сейчас нужно. Они помогают расслабиться не только телу, но и мыслям. Я все думал о реакции Макса и понимал, что такие вспышки вполне подходят под описания симптомов, но я просто не ожидал увидеть это воочию.       Наверное, я задержался в душе дольше обычного, потому что когда я вышел из ванной комнаты, то увидел на телефоне пропущенный вызов от Макса и несколько сообщений. Я тут же открыл сообщения, и в них он писал о том, что ему одиноко без меня, что ему стыдно за его реакцию, и что он просит не покидать его. Не понимаю, с чего он взял, что я его покину?       Я сел на край кровати с телефоном в руках. Я должен ему позвонить, чтобы все обсудить и успокоить не только его, но и себя. Кое-как собравшись с мыслями, я набрал номер Макса, и он ответил сразу же после первого гудка. Его голос был озабоченный, совершенно не такой, как был в кабинете. Я начал разговор и попросил у него прощения за свое поведение, но он перебил меня и начал просить прощения за свою реакцию. Он стал говорить, что это все его вина и ему следовало сразу обо всем рассказать, но он побоялся, что я его отвергну. Я стал убеждать его в том, что этого не будет, а он просил, нет, он умолял его не покидать. Мне больше всего на свете хотелось сейчас его обнять и успокоить, но когда я предложил прийти к нему, то он наотрез отказался. Он сказал, что ему нужно прийти в себя и он боится, что может наговорить мне чего-то, что может меня оттолкнуть. Я не стал с ним спорить, а просто постарался перевести тему в более позитивное русло. Кажется, у меня это даже получилось, ведь постепенно его голос стал спокойнее и более ровнее.       Мы провели за разговором около часа, и лишь когда я услышал намеки на усталость в его голосе, то предложил ему попрощаться и ложиться спать. Он немного замешкался, но все же согласился. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, как делали это каждый вечер, и сбросили вызов. Я тут же лег на спину и уставился в уже знакомый потолок. Что сегодня происходит?       Я пролежал так несколько минут, после чего поднялся, переоделся в пижаму и лег в постель. Хоть я уже и принял душ, но, кажется, усталости у меня только прибавилось. Положив телефон на прикроватную тумбочку, я обнял свободную подушку и, чувствуя усталость всем телом, провалился в крепкий, но полный кошмаров сон.