Paint the town Red

      Будильник в очередной раз разрывался от сигнала, а я проснулся лишь с третьей попытки. Мне было ужасно трудно разлепить с утра глаза, и я не знаю, что являлось тому причиной — либо чрезмерная моральная усталость, либо перебор с седативным препаратом. Все же пить больше одной таблетки за раз идея не из лучших, и принцип «выпью побольше, чтобы подействовало быстрее» здесь вообще не работает.       Я лежал в постели и во мраке комнаты рассматривал потолок. «Какое-то déjà vu» — пронеслось у меня в голове и я горько усмехнулся, вспоминая о суровой реальности. Надо вставать и собираться на работу, а там меня ждет визит к Эстебану и работа в одном кабинете с Максом.       Раньше его имя вызывало у меня радость и трепет, а теперь мне тревожно, возможно страшно и несколько противно находиться рядом с ним. А что, если я сам себя накручиваю, и он ни в чем не виноват? Но улики говорят об обратном. Черт!       Встав с постели, я первым делом пошел в душ, чтобы очухаться ото сна и хоть как-то подготовиться к отыгрыванию своей роли так, чтобы Макс не почувствовал изменений во мне. После душа я решил поискать свои очки, чтобы пойти на работу в них, поэтому открыл ящичек рабочего стола и увидел в нем конверт от Джорджа. Я же так и не открыл его, чтобы посмотреть содержимое.       Немного покрутив конверт в руках, я все же вскрыл его и был прав — там была флешка. Недолго думая, я открыл свой ноутбук и вставил в него флешку, чтобы посмотреть, что же такое хотел мне передать Джордж. На носителе была одна видеозапись и архив с данными. Я решил сперва взглянуть на видео, поэтому я поубавил громкость и нажал на «Play». На экране появился Джордж в своем доме в Монако — его интерьер не менялся еще с нашего детства, так что я всегда узнаю его. На видео он выглядел обеспокоенным, но все же старался не подавать виду, что у него не очень-то хорошо получалось.       «Привет, Чарльз. Что ж, раз ты смотришь это видео, значит, меня уже нет в живых. Забавно, ведь мы наверняка еще недавно с тобой общались вживую, а теперь…но да ладно, не буду тянуть время, которого у меня теперь предостаточно, а вот у тебя — в обрез. Ты наверняка уже пообщался с Льюисом, ведь я попросил подстраховать тебя в случае чего. Надеюсь, его помощь тебе не пригодилась, но все же всегда лучше иметь запасные варианты наперёд».       В видео Джордж упомянул о том, что мы давно знакомы и хорошо знаем друг друга, но постепенно его речь из положительного ключа перешла в более настораживающий.       Он с улыбкой смотрел в камеру и говорил, что был рад провести со мной хоть немного из оставшегося ему времени, а я не смог не улыбнуться в ответ на его слова.       «Чарльз, я знаю, что ты умный парень, но твои чувства…они задурили тебе разум. Ты настолько глубоко погрузился в свои чувства к Максу, что совершенно не слушаешь предостережений ни от меня, ни от Лиама, ни от кого либо еще. Но ты должен, повторюсь, ты должен быть с ним осторожнее. Надеюсь, что к моменту просмотра видео ты уже поймешь, что с ним явно что-то не так, а документы, которые я оставил в архиве на этой же флешке, помогут тебе с этим разобраться. И даже не пытайся узнать как именно я получил все бумаги, все равно тебе это уже никто не расскажет. Кстати говоря об архиве, пароль от него — номера наших картов с детства. Ты же помнишь их? Мы с тобой гоняли на них, когда мы с семьей приезжали к вам в Монако. Что-то я затянул со своей речью. Что ж, Чарльз, я надеюсь, что найденные мной документы помогут тебе узнать кто такой Макс на самом деле, пока не стало слишком поздно. И…я люблю тебя, приятель. Береги себя».       На этом видео закончилось, а я так и остался сидеть на стуле, не зная, что и подумать. Я был рад снова увидеть Джорджа, но мне было больно от осознания того, что это было чуть ли не его предсмертное видео, ведь вскоре после записи он был убит. Он, кажется, что-то сказал про документы на флешке?       Я закрыл проигрыватель и нажал на архив с документами, но там появилось окошко для пароля. Номера наших картов…я потер виски, надеясь, что это поможет мне их вспомнить, но попытки были тщетны. Поднявшись со стула, я достал со шкафа свой детский фотоальбом и среди старых фотографий с Пьером и Оскаром, я нашел фотографии с Джорджем. Найдя именно ту, на которой были наши карты, я быстро ввел нужные цифры в окошко на компьютере — 1663. Отложив альбом в сторону, я принялся за изучение файлов архива. Там было всего несколько документов, но все они были о Максе.       А архиве были выписки с медучреждений, где говорилось о психическом заболевании Макса, и чего не было в его личном деле в участке. Помимо этого, там были несколько выписок из отчетов из разных полицейских участков Нидерландов, где Макс фигурировал вовсе не как кадет или офицер, а как преступник. В основном, в отчетах превалировали заявления о драках и причинения вреда здоровью, и во всех виновником был Макс. Но как с такими «заслугами» его вообще приняли в полицейскую академию? А был ли он вообще кадетом, или это была очередная ложь? Джорджу удалось собрать документы и об отце Макса, и тут тоже было о чем призадуматься — драки, причинение тяжких телесных повреждений, он даже какое-то время сидел, хоть срок и был маленьким, но все же он был. Кроме того, ему запрещен въезд в некоторые страны, и Монако есть в этом списке. Поэтому он тут ни разу не появлялся, а лишь звонил Максу? Это всё объясняет.       От моих размышлений меня отвлек сигнал входящего сообщения на телефоне: Макс написал наше традиционное утреннее сообщение. Я машинально написал ему ответ, затем закрыл все файлы на ноутбуке, а саму флешку я положил в карман своих джинс. Взглянув на часы, я понял, что если сейчас же не начну собираться, то точно опоздаю, и Фредерик точно не будет этому рад.       Быстро найдя свои очки и приведя себя в что-то наподобие нормы, я вышел из дома и направился в участок. Юки еще спал, но так даже лучше — не будет ненужных вопросов с утра пораньше. Хотя вопросов у меня самого накопилось слишком уж много.       Когда я пришел в участок, то еще у входа меня ждал Логан. Почему-то у него был озабоченный вид, и когда он увидел меня, то быстро подошел, взял меня за саднящее запястье и без каких-либо объяснений потащил в свой кабинет.       Дойдя до места назначения, он закрыл за нами дверь и внимательно посмотрел на меня.       — Ты знал?       — Что?       — Что никакого Макса Ферштаппена к нам на работу не присылали. Ты знал?       — Стоп, что?       — Смотри.       Он подошел к своему компьютеру и быстро нашел папку с документами. Открыв один из них, он показал мне ответ из полицейского участка, на который ссылался Макс при поступлении к нам на работу. В документе черным по белому говорилось, что никакого кадета/офицера/детектива по имени Макс Эмилиан Ферштаппен они не присылали.       После этого Логан открыл еще один документ, на этот раз из полицейской академии, где учился Макс. Но и в этом файле говорилось, что Макс — не их кадет. Вернее, что он был их кадетом, но его отчислили после первой же драки с другим кадетом, оттуда было и заявление о причинения телесного вреда, которое я видел в архиве Джорджа.       — То есть, все те запросы, которые присылали Фредерику…       — Фальшивка.       — А как же его досье? Там же всё есть: характеристики, отзывы, даже оценочные листы.       — Ты удивишься, если я скажу, что это тоже фальшивка?       Я помотал головой, а по моей спине крупными каплями скатывался мерзкий и липкий пот. Макс столько рассказывал о себе, но все это оказалось ложью. Я думал, что знаю о нем все, а оказалось, что не знаю ничего.       Пока Логан распечатывал все отчеты, я сел на ближайший стул, наклонился и зарылся руками в волосы. Черт возьми, что мне теперь делать? Как поступить? Глупый вопрос. Надо идти к Фредерику, рассказать все ему и задержать Макса, что же еще?       Логан что-то мне рассказывал еще, но я уже не слушал, так как мне становилось физически плохо от осознания того, что мой любимый человек совсем не тот, за кого себя выдает. Видимо, он заметил, что я «отключился», поэтому он легко потряс меня за плечо.       — Ты в порядке?       — Я нашел у Макса дома кинжал.       — Какой кинжал.       Я посмотрел на Сарджента, а он по моему взгляду понял, о каком именно кинжале я говорю. Кажется, я впервые увидел, как на его лице промелькнуло несколько эмоций разом: от искреннего удивления до некой злобы.       — Когда?       — Вчера вечером.       — Он у тебя?       — Нет конечно! Если бы я его забрал, то он бы точно это заметил.       — Идем к Фредерику. Нам нужно показать ему все бумаги, а дальше пусть решает он сам.       — Логан, тут еще кое-что.       Я достал из джинсов флешку и протянул ее айтишнику. Он вопросительно приподнял бровь, а я объяснил, что на этой флешке и что нужно распечатать, если мы собираемся идти к Фреду. Логан открыл содержимое носителя, я назвал ему код от архива и он посмотрел все файлы прежде, чем их распечатать. Он спросил про видео и попросил разрешение его посмотреть, на что я молча кивнул.       Пока он смотрел видео, я просто сидел и слушал голос своего близкого друга, которого я потерял из-за своей слепоты. Из-за своего идиотизма. Из-за своей невнимательности. Господи, если бы не я, то он был бы жив. И он, и Карлос, и Оскар, и Пьер. Но мне все равно было неясно почему Макс их убивал, но не тронул меня? Каков его мотив?       Логан снова потряс меня за плечо и протянул мне флешку, а я снова положил ее в карман. Он сложил в бумажную папку все распечатки по Максу и передал ее мне.       — Раз дело твое, то ты и отдашь все Фредерику, а я пойду с тобой в качестве поддержки. Пойдем.       Я молча кивнул, взял папку и поднялся со стула, после чего мы с Логаном вышли из его кабинета и направились к Фредерику. Кажется, я только сейчас заметил, что у меня дрожат руки. Головой я понимал, что я обязан сообщить обо всем Фредерику, задержать Макса, провести у него обыск, сделать экспертизу чертового кинжала и все в таком духе, но сердце не хотело этого принимать. Мне хотело сжечь эти документы, уничтожить флешку, стереть все доказательства против Макса, взять его и уехать куда-нибудь, где нас никто не знает и не будет искать. Но когда я вспоминаю, что с большой вероятностью именно он убил моих близких людей, то мне становится мерзко от одной мысли о том, что я его любил. И люблю до сих пор.       Я сам не заметил, как мы подошли к кабинету Фредерика. Логан постучал в дверь, затем открыл ее и, подтолкнув меня немного вперед, прошел вместе со мной в кабинет начальника. Фред был удивлен нашему визиту и вопросительно приподнял бровь, заметив в моих руках папку. Он откинулся на спинку своего рабочего кресла и сложил руки на груди.       — Что случилось?       — Есть серьезный разговор.       — О чем?       — Вернее, о ком.       — О Ферштаппене.       Логан влез в разговор, и Фредерик перевел свой внимательный взгляд с меня на него. Я протянул папку начальнику, а Логан стал рассказывать ему о найденных документах: отчеты, заявления, ответы из участка и академии, выписки от врачей — все это мы вручили Фреду. Он открыл папку и стал просматривать все документы, пока то я, то Логан рассказывали ему обо всем. Фредерик задавал нам вопросы, на которые у нас, к сожалению, были ответы. Я видел, что его взгляд стал более озабоченным, чем внимательным, и когда мы закончили свой рассказ, то он положил папку на стол и тяжело вздохнул.       — Мне нужно сделать пару звонков. Но перед этим — есть еще что-то, что я должен знать?       — Я нашел у него дома кинжал.       — Какой кинжал?       — Которым, вероятно, были совершены убийства.       Фредерик тут же взял трубку своего рабочего телефона и кому-то позвонил. Судя по разговору, он звонил в офис прокурора, чтобы тот выдал постановление на задержание Макса и обыск его дома. Он сказал сразу, что постановление придется подождать пару часов, поэтому сейчас нам нужно вернуться на свои рабочие места и делать вид, что все в порядке. Я не представляю, как я смогу выдержать такое давление, находясь в одном кабинете с Максом.       После разговора с Фредериком мы с Логаном разошлись по своим кабинетам, и чем ближе я подходил к своему, тем хуже мне становилось. Я знал, что Макс уже там и уже точно делает вид, что работает, хотя черт знает, что он все это время там делал на самом деле.       Войдя в кабинет, я сразу наигранно заулыбался и подошел к Максу, чтобы коротко поцеловать его, как всегда делал по приходу на работу. Он улыбался и явно был в приподнятом настроении, а я внутри старался сдерживаться и не сорваться на него. Я сел на свое рабочее место, и на столе снова стоял стаканчик с кофе и стикер с неаккуратным сердечком. Я печально улыбнулся, рассматривая незамысловатый рисунок, но, кажется, Макс этого не заметил. Он спросил где я задержался, а я на ходу сочинил историю о том, что меня с утра задержал Юки своими рассказами о ночной тусовке. Когда я спросил у него: «А ты разве после своего выпускного с академии не отмечал до утра?», то он замешкался с ответом, а мое сердце в очередной раз больно кольнуло. «Что тебе отмечать, если ты не заканчивал никакой академии?» — пронеслось у меня в голове, и я немного грустно улыбнулся.       Мы приступили к работе, но я все время посматривал на время, которое будто бы нарочно тянулось мучительно медленно. Мне хотелось, чтобы этот день скорее закончился, чтобы я скорее мог вернуться домой и запереться в комнате, где я мог бы дать волю своим чувствам и всей той боли, которая появилась в момент, когда моя жизнь начала рушиться. Пока Макс что-то читал в компьютере, я украдкой смотрел на него и не мог поверить, что он — человек, которого я полюбил, которому рассказал о себе все, которого обожал всем сердцем и душой, мог оказаться хладнокровным убийцей.       Я смотрел на его руки, в объятиях которых мне было так хорошо и спокойно, и представлял, как он ими обхватывал жертв и вонзал в них кинжал. Я смотрел на его губы, которые так любил целовать, и представлял, как он хищно улыбался под маской, когда очередная жертва испускала свой последний вздох. Я смотрел на его голубые как море глаза, которые смотрели на меня с любовью и желанием, и представлял, как он ими высматривал жертву перед нападением. Мне хотелось разреветься на месте, но потом я вспоминал о том, что он лишил меня близких людей, ведомый мотивом, который я никак не могу понять, и мне хотелось накинуться на него и выместить на нем всю свою злобу и ненависть.       Время близилось к обеду, когда в кабинет вошел Фредерик с двумя офицерами. Макс удивленно посмотрел на них, а я не хотел поднять голову, чтобы не встретиться взглядом с кем-то в комнате. В особенности, с Максом.       — Фредерик, что-то слу…       — Макс Эмилиан Ферштаппен, это постановление на твой арест.       Фредерик положил лист на рабочий стол Макса, а тот вскочил с места и стал вчитываться в написанное на листе. Я все это время молчал, а боль во мне лишь разрасталась.       — Что? Что за бред? Чарльз? Чарльз, ты можешь мне объяснить? Чарльз! Да посмотри же ты на меня!       Он кинулся ко мне и стал трясти за плечи, а я все так же не поднимал головы и сам не заметил, как по моим щекам стали скатываться слезы. Я молчал и не отвечал ни на один вопрос Макса. Конечно, он это заметил, поэтому его голос перестал быть удивленным, и стал более…холодным? Отстраненным? Злобным? Он что-то говорил и говорил, но я уже ничего не слышал.       Макс отпустил мои плечи и в этот момент один из офицеров надел на его запястья наручники. Когда я все же осмелился поднять голову, то офицеры уже выводили его из кабинета. Я лишь успел уловить его кривую ухмылку, когда он перешел порог кабинета, и от этого мои слезы стали лишь сильнее.       Фредерик оставил на моем столе ордер на обыск дома Макса, и похлопал меня по плечу, негромко произнеся: «Держись, сынок». Когда Фред выходил из кабинета, то он столкнулся с Лиамом, который услышал крики Макса и решил проверить все ли в порядке. Начальник оставил нас двоих, и Лиам закрыл за собой дверь. Он подошел ко мне и сел передо мной на корточки.       — Чарльз? Чарльз, очнись. Так, сейчас…       Он отошел от меня и подошел к кулеру, набрал стакан холодной воды и принес его мне.       — На, выпей. Это поможет успокоиться.       Я взял стакан и стал потихоньку пить воду, а Лиам тем временем увидел ордер на обыск и с удивлением посмотрел на меня. Он стал ненавязчиво задавать мне вопросы, а я стал более-менее спокойно на них отвечать. Я сам удивился тому, что довольно быстро смог собраться, но, может, мне просто нужен был такой всплеск эмоций?       Пока я рассказывал о произошедшем Лиаму, я стал постепенно успокаиваться и мои мысли стали возвращаться в «профессиональное» русло, отодвигая любовь и прочий нонсенс куда подальше. Я стал смотреть на Макса не как на возлюбленного, а как на преступника. Эта мысль до сих пор меня пугала и отвращала, но в реальности не всегда все так, как нам хочется.       Поговорив с профайлером около получаса, я успокоился окончательно и решил больше не откладывать дело, а именно — обыск дома Макса. Я поблагодарил Лиама за то, что он меня выслушал, после чего он ушел, а я пошел в уборную, чтобы умыться холодной водой и привести мысли в порядок. После этого я попытался привести себя в более-менее нормальный вид и сообщил по телефону Фреду, что мне нужны несколько офицеров для обыска, на что получил согласие.       И вот уже через двадцать минут мы находились в доме Макса. Дверь не пришлось взламывать, ведь у меня был ключ от его дома. Разделившись по комнатам, я с офицерами начал обыск. Натянув перчатки, я сразу же пошел на кухню, где быстро нашел панельку, за которой был спрятан кинжал. Достав его, я немного покрутил его в руках, после чего поместил орудие в пакет для улик и подписал его. А если я ошибся, и Макс действительно не имеет к этому отношения? Нет, я сам снова стараюсь его оправдать, хотя доказательство его вины буквально лежит у меня в руках.       Закончив с обыском кухни, я отправился в спальню, где еще вчера мы занимались с Максом любовью. Странно, но сейчас эта комната и воспоминания в ней не вызывали во мне никаких эмоций. Я прошелся по шкафу Макса, достал ту самую голубую толстовку и поместил ее в другой подписанный пакет для улик. Я просмотрел остальные вещи в шкафу, но не нашел ничего, что хоть отдаленно было бы похоже на «одежду убийцы» с видео с регистратора.       Один из офицеров, осматривавший гараж, нашел в нем мусорный пакет с какими-то вещами. Когда я пришел, чтобы посмотреть на находку, то лишь кивнул офицерам — а вот эти вещи подходили под описание вещей из описания Эстабана: черная толстовка с глубоким капюшоном, черные штаны, спортивная обувь и черная куртка из полиэстера.       Пока я помогал упаковать эти улики, другой офицер нашел в одной из коробок в маленькой кладовке небольшой рулон двухцветной сатиновой ленты — именно таких цветов лента была найдена на запястье каждой жертвы. Красный и синий.       Обыск дома Макса в общей сложности занял около трех часов — мы искали каждую незначительную деталь, которая могла бы подтвердить или опровергнуть версию с виной Макса в убийствах. Помимо всего прочего, мы собрали все лекарства и изъяли всю технику, чтобы Логан мог провести ее экспертизу.       Закончив свою работу, я позвонил Фредерику и отчитался о наших печальных успехах. Он сказал, чтобы офицеры отвезли все в участок, а сам я могу ехать домой, так как мне предстоит еще много работы, а для этого мне нужно хоть немного отдохнуть. Сперва я отказывался и говорил, что могу приехать в участок и продолжить работу, но Фредерик настоял на своем и я согласился.       Закрыв дом Макса и запломбировав дверь, я сказал офицерам везти все в участок. Один из них предложил подвезти меня до дома, и я охотно согласился.       Когда я уже был дома, то меня встретил Юки и он был крайне удивлен моему виду. Он сразу стал расспрашивать что случилось, а я, не чувствуя никаких эмоций, будто бы на сегодня мой заряд уже сел, просто сказал ему: «Это был Макс». Юки ничего не понял, а я прошел мимо него в гостиную и рухнул на диван. Сосед видел мое состояние, и он понимал, что не следует сейчас доставать меня вопросами, но я обязан ему все рассказать, ведь…ведь первой жертвой был Пьер, дорогой для нас обоих человек.       Юки сел на кресло, а я, тяжело вздохнув, стал рассказывать ему о случившемся. По мере моего рассказа я видел, как у него меняется выражение лица и как одна эмоция сменяется другой. Я прекрасно понимал, что Макс стал ему близким человеком, так что это для него сравнимо с предательством. Хотя тут я его отлично понимаю. Весь рассказ я сохранял «каменное лицо», но я чувствовал, что стоит мне остаться в одиночестве, то я снова начну рыдать как у себя в кабинете, если не хуже.       Закончив свой рассказ, Юки просто сел рядом со мной на диван и обнял меня. Я тут же обнял его в ответ и почувствовал, как стали содрогаться его плечи. Он заплакал, и я отлично понимаю его чувства. Я просто обнимал его, пока он давал волю своим эмоциям и изредка что-то спрашивал.       Я просидел в обнимку с Юки около часа, после чего я вспомнил об успокоительных таблетках от Эсти, и попросил соседа подождать меня минуту, на что он кивнул. Сбегав быстро в свою комнату и найдя нужные таблетки, я сам принял одну, а вторую отнес Юки вместе со стаканом воды. Он даже не спрашивал что это, а просто принял таблетку. Конечно, после такого есть не хотелось ни ему, ни мне, поэтому мы договорились пойти спать пораньше — нам обоим нужен отдых. Когда я проводил Юки до его комнаты, то привычно пожелал спокойной ночи, на что он кивнул. Подходя к своей двери, он меня тихо окликнул.       — Эй, Чарльз?       — Мм?       — Не вини себя. Ты ни в чем не виноват.       Теперь уже я молча кивнул и вошел в свою комнату, и как только дверь закрылась, я снова разрыдался. Я опустился на пол и просто рыдал от накопившейся боли, от всех чувств, от всего, что случилось за последние сутки. Сутки, за которые вся моя жизнь полетела к чертям. Я подтянул к себе ноги и уткнулся лбом в колени, вспоминая все, что было между мной и Максом, и как все это шло в параллель с теми ужасными поступками, которые он совершил. Воспоминания шли будто кинолента, и каждый следующий приятный момент тут же омрачался смертью моего близкого человека. Почему он их убивал? Зачем? Какой у него мотив? Почему он не тронул меня? Я знаю, что я вскоре узнаю ответы на все вопросы, но от этого мне теперь не становилось легче.       Я не знаю как долго я просидел на полу, время будто потеряло для меня смысл, но я все же собрался с силами и дошел до ванной комнаты. Взглянув на свое отражение, я лишь грустно улыбнулся. «А чего ты хотел, Чарльз, выбирая такую работу? Ты же хотел раскрыть громкое дело? Поздравляю, ты на верном пути» — подумал я, глядя на свое уставшее лицо. Я несколько раз умылся холодной водой и решил, что на душ у меня сегодня просто не хватит сил, поэтому я просто вышел из ванной комнаты, разделся и лег в постель.       Уже по старой привычке я взял в руки телефон и хотел написать сообщение, но вовремя опомнился. «Какое сообщение, Чарльз? Очнись» — пронеслось у меня в голове и я в который раз горько усмехнулся. Я на всякий случай принял седативный препарат и просто закрыл глаза, ожидая его спасительного действия. Может, это из-за эмоциональной усталости, а может, из-за чего-то другого, но довольно скоро я погрузился в кошмарный и беспокойный сон.