Paint the town Red

      Я уже привык к тому, что мне стало тяжело просыпаться по утрам, и совершенно не был удивлён тому, что и сегодня я проснулся только благодаря настойчивому сигналу будильника, который явно звонит уже не в первый раз. Как только я открыл глаза, то тут же посмотрел на дату на экране телефона — нет, все же допрос будет сегодня. Где-то в глубине души я надеялся, что спутал даты и сегодня не та самая среда, когда будет проводиться первый допрос, но…но реальность такова, что мне пора одеваться и идти на допрос, который для меня будет не просто рабочим аспектом, но и настоящей экзекуцией.       Нехотя я поднялся с постели и направился прямиком в вванную комнату, чтобы принять душ перед тяжелым днём. Горячая вода приятно стекала по моему телу, и я будто бы чувствовал маломальский заряд энергии, но я же прекрасно знаю, что он испарится в тот момент, когда я пересеку порог комнаты для допросов. Я волнуюсь, мне страшно, мне мерзко будет находиться в этих нескольких квадратных метрах с Максом, хотя я прекрасно знаю, что мы там не будем вдвоём. Но вдруг Лиам вчера был прав, и он действительно не будет ни с кем говорить, кроме меня? Тогда мне придётся быть активным участником допроса, а не просто наблюдателем со стороны. Сегодняшний день меня пугает как ничто иное в жизни.       После душа, я нацепил джинсы и толстовку — то, в чем мне будет комфортнее всего. Я прихватил свои очки и пару вещей с рабочего стола — блокнот, телефон и блистер с таблетками от Эстебана, после чего покинул комнату. Когда я проходил мимо кухни, то меня задержал Юки, который уже давно проснулся, что странно. Он впихнул мне в руки коробочку с обедом, ведь «ты ж и так ничего не ешь в последнее время». Он сейчас со мной обходится прямо как заботливая мамочка, хотя и у него сейчас не самый приятный этап жизни. Конечно, я сперва отнекивался и не хотел брать обед на работу, но он настоял и сказал, что иначе он придёт в участок и не уйдёт, пока я не пообедаю как полагается. Так что мне пришлось сдаться почти без боя.       Поблагодарив Юки, я положил коробочку с свой портфель, затем оделся и вышел из дома. Было осеннее утро, поэтому на улице было ещё темно и по краям дорог горели фонари. Людей на улице было не так много, ведь большинство сейчас предпочитают передвигаться на машинах — холодно, нередко здесь идёт дождь, так что это самый комфортный вариант передвижения. Я же предпочитаю ходить пешком — так у меня появляется больше времени для размышлений, да и проветрить голову никогда не бывает лишним. Вот и сейчас я иду по знакомой дороге и думаю о том, как пройдёт сегодняшний допрос. Мне кажется, что чем больше о нём думаю, тем больше себя накручиваю, и все может пройти вовсе не так ужасно, как я себе напредставлял. Что ж, в любом случае мне ещё предстоит это узнать.       Прийдя в участок, я сразу пошел в свой кабинет, чтобы оставить там свои вещи и принять таблетку, пока никто не видит. Тем более, что ко мне зайдет Мик, когда допросная будет готова.       Я взглянул на рабочий стол Макса, и вдруг понял, что я ни разу так и не притронулся к его вещам. Хотя, наверняка все его вещи уже давно изъяли другие офицеры, пока мы проводили обыск у него дома. Мне все равно еще трудно принять тот факт, что Макс и был нашим загадочным убийцей. Как он мог убивать моих близких, а потом показывать такое искреннее сочувствие и заботу? Зачем он это делал? Это сегодня мне и предстоит узнать.       Открыв один из ящиков своего рабочего стола, чтобы спрятать там блистер с таблетками, я заметил один из стикеров Макса — тот самый с неаккуратным сердечком. Сам не знаю почему, но все его стикеры я заботливо складывал в ящичек и у меня накопилась приличная горочка. Я взглянул на них и горько улыбнулся, после чего смял их все и выкинул в мусорное ведро. Примерно тоже самое сделал со мной и Макс: помял меня морально и выбросил в урну, из которой я сейчас пытаюсь выбраться.       Пока я думал о своем, в мою дверь постучал и затем вошел Мик. Он сказал, что допросная готова, так что мы можем идти. Я кивнул и поднялся со своего места, но прежде я на всякий случай оставил личные вещи в кабинете. Все, кроме мобильного телефона.       Выйдя из кабинета, мы с Миком направились с комнату для допросов. Недалеко от неё нас уже ждал Фредерик, Лиам, пара офицеров и какой-то мужчина, которого мне представили как судебного психиатра. Все они будут наблюдать за процессом допроса из-за зеркала Газелла. Я мельком взглянул через зеркало в допросную и увидел Макса за столом и одного офицера у входа. Что ж, пора браться за дело. Фредерик провел нам с Миком краткий инструктаж, после чего мы оба пошли в комнату.       Войдя в нее, Мик сразу сел за стол, а я встал чуть поодаль от него. Макс сперва посмотрел на Мика, но после сразу же перевел свой взгляд на меня. Мне стало немного не по себе от его вида — он выглядел таким сосредоточенным и серьезным, я бы даже сказал от части раздраженным, будто бы это он нас будет допрашивать, а не мы его. Его руки были пристегнуты наручниками к креплению на столе — всего лишь еще одна мера предосторожности на случай буйных задержанных.       Мик положил на стол папку и листы для записей, а также положил диктофон и включил запись, а я смотрел на стол, облокотился спиной о стену и сложил руки на груди. Не хочу смотреть на Макса, так что лучше буду смотреть на стол, да.       — Итак, можем начинать. Назовите полное имя.       — Я хочу, чтобы меня допрашивал он.       Макс кивнул в мою сторону, а Мик помотал головой и сказал, что не ему здесь ставить условия. Он повторил свой вопрос, а Макс медленно наклонил голову и с усмешкой посмотрел на дознавателя. Он точно не станет говорить с ним, поэтому все его вопросы он будет игнорировать. Всё, как и говорил Лиам.       — Вам лучше рассказать всё…       — Пусть допрашивает он.       Он посмотрел на Мика таким взглядом, что даже у меня по спине пробежал холодок. Эти голубые глаза, которые мне некогда казались такими же теплыми и родными, как море, сейчас были чужими и холодными, как лёд. Мик повернулся ко мне и пожал плечами, а я кивнул и подошел к столу. Мы поменялись с ним местами и теперь уже я буду вести допрос.       — Итак, назовите полное имя и фамилию.       — Чарли, ты и так прекрасно его знаешь.       — Назовите имя и фамилию.       — О-о, начинаешь злиться?       — Хорошо. Как понимаю, спрашивать про дату рождения тоже нет смысла?       Прежде, чем он успел ответить, я спокойно вписал его личные данные в допросный бланк. Конечно, я знаю все его данные, но допросный протокол требует задавать такие вопросы, так что без этого никак.       — Поговорим о жертвах. Пьер Гасли. Зачем ты его убил?       — А с чего ты взял, что его убил я?       — Ты убил не только его, но и Оскара. Карлоса. И Джорджа.       Я произносил каждое имя и выкладывал на стол их фотографии. Макс окинул взглядом фотографии и хотел сложить руки на груди, но его руки были прикованы к столу. Он усмехнулся и внимательно посмотрел на меня.       — Ты так уверен, что их убил я?       — Все улики говорят об этом.       — Улики? Какие же?       Я достал из папки перечень улик, доказывающих виновность Макса, и придвинул лист к нему. Он даже не стал смотреть на него, его взгляд был буквально прикован ко мне. Кажется, если бы не принятая мною ранее таблетка, я бы точно сейчас сорвался, но я был на удивление спокоен, и Максу мое спокойствие явно не нравилось.       — Зачем ты убил Пьера?       — Ты сам-то в это веришь?       — Верю. Отвечай на вопрос.       — Из-за тебя.       Я удивленно посмотрел на Макса, а он довольно заулыбался, но в этой улыбке было что-то отталкивающее. Он был доволен собой, что наконец-то вывел меня хоть на какую-то эмоцию.       — Из-за меня? А конкретнее?       -Чарли, я же говорил, что ты только мой. Только мой. И я не собирался делить тебя ни с кем: ни с Пьером, ни с Карлосом, ни с Джорджем.       — Ты забыл про Оскара.       Он усмехнулся и сказал, что он был лишь случайной жертвой. Он в тот вечер хотел убить Карлоса, но проходя мимо Оскара, тот ему что-то сказал, и он решил не оставлять обидчика безнаказанным. Мы как-то полагали о том, что он мог быть случайной жертвой, и Макс своими словами только что это доказал. А то, что я и Оскар были когда-то знакомы, было лишь приятное стечение обстоятельств для Макса, и ужасное для меня.       — Вернемся к Пьеру.       — Что ты хочешь узнать? Как я его выследил? Ты уже знаешь. Как я его убил? Ты тоже знаешь.       — Ты зарезал его.       — Нет-нет-нет. Я его пырнул. Всего один меткий удар и вот он уже захлебывается собственной кровью, а жизнь покидает его навсегда.       Он с каким-то диким удовольствием рассказывал о том, как буквально чувствовал, как умирал мой лучший друг у него на руках. Он не утаил ни одной детали и рассказывал, как выслеживал его несколько дней и как подбирал подходящий момент.       Макс все рассказывал, а мне становилось мерзко от осознания того, что я любил этого человека. Хотя кого я обманываю? Я до сих пор его люблю. Чувства, к сожалению, не умирают по щелчку пальцев.       — Какой был мотив?       — Ревность. Я ревновал тебя. И убил я его из-за тебя. И для тебя.       — Перестань нести бред. Ты не мог убить его для меня.       — Мог, Чарли. Мог, и убил.       — Я знал, что ты псих, но не думал, что настолько.       — Чарли, ты помнишь, как говорил, что хотел бы раскрыть громкое дело?       Он наклонился к столу, тем самым приблизившись ко мне, и негромко произнес.       — Ну вот, настал твой звездный час. Хоть его не испорть.       Усмехнувшись, он вернулся на свое место, а меня будто парализовало от его секундной близости и осознания того, что он убивал моих близких из-за меня. Для меня. Чтобы я раскрыл громкое дело, как я всегда и хотел. Макс с довольной улыбкой рассматривал меня, будто я его добыча, а он — хищник.       Я задавал ему вопросы, а он отвечал на них так, будто не понимал, что после всего этого его ждет суд и пожизненный срок. Будто мы с ним не в комнате для допросов, а в каком-то кафе и ведем обычную светскую беседу, а не обсуждаем смерть моего лучшего друга.       Пару раз я смотрел в сторону зеркала, за которым стояли Фред, Лиам и психиатр, но раз от них не было никакого сигнала, то я мог продолжать допрос.       — Оскар. Ты сказал, что он был случайной жертвой.       — Который, к счастью, оказался связан с тобой.       — Чем он тебя спровоцировал, что ты его убил?       — Он меня оскорбил.       — И всё?       Макс кивнул, а когда я спросил, как именно он его оскорбил, то он не смог дать точного ответа, ссылаясь на то, что прошло уже много времени и он уже не помнит. Он сказал, что даже рад, что убил его, ведь так он точно не смог бы забрать меня у него. Но это крайне глупое утверждение, ведь я с Оскаром не общался с детства, да и в детстве мы хорошо, если перекинулись парой фраз.       Об убийстве Оскара Макс не особо много рассказывал, ведь он не планировал его. Все случилось спонтанно, поэтому особых эмоций по этому случаю он не испытывал. Фред нам дал указание, чтобы сегодня мы допросили его только по поводу первых двух жертв, так что задав все вопросы, мы с Миком решили закончить на сегодня. Я сообщил, что на сегодня наш допрос окончен, и Мик подошел ко мне и стал помогать собирать листы со стола. Когда я поднялся с места, то Макс резко схватил меня за запястье и посмотрел на меня таким испуганным взглядом, что мне на секунду стало его жалко.       — Чарли, не уходи. Я так скучал по тебе. Я звал тебя, но ты так и не пришел. Чарли, побудь со мной, пожалуйста.       — Отпусти меня сейчас же.       — Чарли, неужели ты бросишь меня одного?       — Либо ты сейчас же сам меня отпустишь, либо я прикажу офицерам тебе помочь.       — Чарли, но как же…       — Я считаю до трёх. Раз.       — Чарли, почему…       — Два.       — Пожалуйста.       — Три.       Только я хотел сказать офицеру, чтобы тот оттащил его от меня, как Макс отпустил мое запястье. Он продолжал смотреть на меня глазами как у побитого щенка и что-то бормотать себе под нос, но я уже вышел из комнаты и не слышал его голоса.       Выйдя из допросной, я даже не остановился у Фреда, а просто быстрым шагом прошел мимо них и пошел в свой кабинет. Мне срочно надо побыть одному.       Я буквально влетел в кабинет и захлопнул за собой дверь. Я сел на диван и закрыл лицо руками. Мне трудно понять, что я сейчас чувствую: когда я слышал, как он рассказывает о смерти Пьера и Оскара, мне хотелось зверски заколоть его ручкой, что забыл Мик на столе, но когда он ухватился за мое запястье, то меня будто парализовало от холода его рук и жалобного голоса, мне было безумно жаль его. Даже действие чудо-таблеток Эстебана мне не помогло не чувствовать хоть что-то по отношению к Максу.       Я зарылся руками в волосы и сильно сжал их у корней, будто бы причинив себе такую боль я смогу отвлечься от мыслей о голландце. Он — преступник, на счету которого четыре жизни. Он не заслуживает жалости. Но он, черт возьми, мой возлюбленный и до сих пор им остался. Я думал, что за то время, что я его не видел, я смогу хоть немного усмирить свои чувства, но всего одна встреча и все мои старания пошли коту под хвост.       Пока я погряз в своиъ мыслях, то даже не заметил, как в кабинет вошел Лиам. Он сел на диван рядом со мной и легко похлопал меня по плечу.       — Ты молодец, Чарльз.       — Молодец? Ты знаешь с каким трудом я себя контролировал?       — Знаю, но тебе это удалось.       Я усмехнулся и махнул рукой, прекрасно понимая, что это ничто иное, как простые слова утешения. Лиам сказал, что Макса увели из комнаты для допросов и за ним следом пошел психиатр. По его мнению, мой такой резкий уход будто бы «сломил ход действий Макса» и чуть ли не спровоцировал срыв. Но, черт возьми, это никакой не срыв, я же это чувствовал. Я это видел по его глазам. Это манипуляция чистой воды. Ему просто не понравилось, что я стал ему перечить, а не подчиняться, поэтому он и решил строить из себя жертву, но и это не помогло.       Лиам предложил пойти попить кофе в кафетерии, но я отказался — сейчас обед и там будет полно народа. Тогда он предложил принести кофе с аппарата, и я согласился, ведь так почти не придется видеться с людьми. Мы вышли из кабинета и пошли за кофе, и, лишь благодаря обеденному времени, у аппарата не было очереди. Мы быстро взяли свои напитки и снова вернулись в теперь уже только мой кабинет.       Он сел на диван, а я за свое рабочее место. Лиам рассказывал мне о том, что говорил Фред и врач, пока шел допрос. Он сказал, что ему было забавно слушать мнение психиатра, с которым он вообще был несогласен.       — Я вообще сомневаюсь, что он способен провести судебно-психиатрическую экспертизу. Он там делал из Макса настоящую жертву, и говорил так, будто бы они сами спровоцировали его на убийство.       — А нельзя поменять врача?       — Я предложил это Фреду, он обещал сделать все, что может. Так что хорошо, что допрос записывался — новому психиатру это точно пригодится.       Я кивнул и отпил немного кофе, затем взглянул на стаканчик и грустно улыбнулся, не увидев на нем стикера с неаккуратным сердечком. Лиам заметил мой взгляд, но ничего не спросил.       Завтра предстоит допрос по делу Карлоса и Джорджа, а значит, что я снова встречусь лицом к лицу с голландцем. Сколько мне надо принять таблеток, чтобы прийти туда и не почувствовать ничего? Совсем ничего? ни злости, ни жалости, ни этой проклятой любви?       Лиам снова дал мне пару советов, которые я, само собой, что завтра забуду. Он даже предложил присутствовать завтра на допросе вместо Мика, но я наотрез отказался.       — Ты же знаешь, что он тебя не переносит. Не надо в лишний раз его провоцировать.       — Ты сейчас переживаешь из-за его допроса или из-за него самого?       — Из-за него самого на допросе.       Я снова сделал глоток, а Лиам покачал головой. Конечно, он понимает, что даже сейчас, когда я уверен в его виновности, мои чувства к Максу так просто не пропали. Желая перевести тему, я спросил о Фредерике и что он говорил, стоя за зеркалом. Лоусон ничего особо не сказал, лишь упомянул, что внимание Фредерика больше было уделено мне, а не Максу. «Ты же дня него как сын, так что понятное дело, что он переживает за тебя» — сказал он, а я искренне обрадовался тому, что моя семья не знает в какое дерьмо я здесь вляпался. Они знают о моем деле, но они не знают о том, что убийца — человек, с которым я встречался.       Поговорив с профайлером, я хотел вернуться за работу, но он настоял на том, чтобы я шел домой и отдохнул после сегодняшнего дня. Мне хотелось поскорее уйти из участка, но ведь дома мои мысли снова вернутся к Максу. Мне кажется, что такими темпами я сам скоро начну сходить с ума, и в итоге закончу дни в палате с мягкими стенами с ним по соседству.       Но я все же отправился домой, но всего на полтора часа раньше обычного. Я сообщил об этом Фреду, и он без проблем меня отпустил, но сказал завтра не опаздывать. Так что домой я прибыл раньше, чем ожидал Юки, но он был только рад, ведь «не придется по сто раз разогревать еду».       Наверное, сегодня я впервые за неделю нормально поем, а не просто «перехвачу что-то по дороге». Кстати, я забыл на работе обед, который мне утром приготовил сосед, так что придется соврать, что я поел и просто забыл коробочку. Забавно, в такие моменты я чувствую себя ребенком, который оправдывается перед мамой. Я не уверен, что он поверил в мои слова, но лишних вопросов он не задавал.       Пока мы ели, то я спрашивал его о том, как он провел день, куда ходил, что делал, и, конечно же, о его новой работе. Последняя тема его особенно радовала, ведь стоило мне об этом упомянуть, так он будто бы загорался изнутри и с такой страстью рассказывал о кухне ресторана, о персонале и о том, как ему не терпится скорее приступить к работе. Он рассказывал и какие-то фразы говорил на ломаном французском, что мне показалось крайне забавным.       — Ну а что, я ж во французском ресторане работать буду, надо учить язык.       — Ну фразу «Je t’emmerde!» (Да пошел ты) ты выговариваешь отлично.       Мы оба засмеялись и за разговором с соседом я хоть на время отвлекся от мыслей о работе. После ужина мы решили посмотреть фильм, как мы делали раньше. Фильм искал Юки, так что я доверился ему выбору и просто расслабился.       Устроившись на диване в гостиной, мы смотрели какую-то комедию про зомби-апокалипсис, и Юки сказал, что сейчас по утрам такие же люди шляются по улицам, так что фильм даже реалистичный. Мы много смеялись с глупых моментов и комментировали очевидно плохие выборы героев фильма, и это вечер был приятной разрядкой после такого напряженного дня.       Ближе к полуночи мы разошлись по комнатам, я быстро принял душ и лег в постель. И только в постели ко мне вернулись мысли о сегодняшнем допросе. Я вспомнил все, что говорил Макс: и об убийствах, и о мотивах, и о том, что он делал это для меня. Неужели я своими глупыми разговорами сам того не заметил, как подтолкнул его к убийствам? Что, если это всё — моя вина, и за решетку должен попасть не один Макс? Если бы я держал язык за зубами, то все мои друзья остались бы живы, а я сейчас находился бы в отношениях с прекрасным молодым человеком? Черт возьми, я снова начинаю оправдывать Макса и корить себя. Так и правда свихнуться можно. Наверное, мне придется самому пройти терапию после того, как я закрою это дело.       Лежа в постели я отлично понимал, что так просто уснуть мне точно не удастся, поэтому я сходил на кухню за водой и принял таблетку снотворного, которая для меня стала уже чуть ли не обязательным условием для сна. Вернувшись в постель, я привычно обнял подушку и уткнулся в нее лицом, будто бы так мне удастся быстрее уснуть. Но лишь через полчаса я почувствовал спасительное действие препарата и погрузился в беспокойный сон.