Paint the town Red

      Я проснулся ровно по сигналу будильника и был крайне удивлен тому, что вся моя подушка была мокрой. Потрогав свое лицо, я почувствовал неприятную влагу, после чего лег на спину и тихо усмехнулся. «Докатился. Теперь ты еще плачешь во сне» — подумал я, в который раз разглядывая рисунок на своем потолке. Мне снился Макс, Пьер и Оскар. Во сне я будто бы со стороны видел, как он убивал сперва моего лучшего друга, а затем этого несчастного Оскара. Я видел, я кричал, я хотел помочь этого избежать, но ничего сделать не мог. Меня снова стало одолевать чувство безысходности, но только во сне. Наяву я не чувствовал ничего — моих близких нет, Макс — за решеткой, а я был тем, из-за кого он стал убивать, и теперь я буду тем, кто посадит его за решетку.       Пролежав какое-то время в постели, я поднялся и принял холодный душ, после чего пошел на кухню, чтобы попить кофе. Аппетита снова нет, так что я могу успеть уйти из дома раньше, чем Юки проснется и постарается запихнуть в меня хоть что-то съедобное. Я точно знал, что сосед еще спит, потому что не слышал как он шастает по кухне, как это бывает обычно, так что и я старался не шуметь. Да и ему надо отсыпаться, ведь в понедельник он приступает к работе, а там об отдыхе придется только мечтать.       Закончив со сборами на работу, я вышел из дома и пошел в участок, по пути зайдя в кафе и прихватив большой стакан кофе. Сегодня будет допрос по делу об убийстве Карлоса и Джорджа, и я уверен, что Макс выкинет какой-нибудь фокус или будет стараться играть на моих чувствах. Я вспомнил те сообщения с одноразовых телефонов, где тогда еще неизвестный убийца писал, что ему нравится видеть мое отчаяние. Ему нравится, но я не доставлю ему такого удовольствия. Ему нравится выводить меня на эмоции, что ж — в эту игру могут играть двое.       Войдя в участок, я не встретил никого на входе, но зато у кабинета меня уже ждал Лиам. Я был удивлен его столь раннему визиту, о чем сразу и сказал ему, и мы вошли в мой кабинет. Он просто хотел проведать как я после вчерашнего, и я рассказал ему все как есть: и про свои мысли, и про переживания, даже про свой крайне неприятный сон. Лиам выслушал меня, в затем снова предложил пойти со мной в допросную, но я снова отказался.       Пока мы разговаривали в моем кабинете, к нам зашел Мик.       — Доброе утро. Чарльз, пора на допрос. Лиам, ты пойдешь?       — Да, конечно.       — Тогда идем.       Я кивнул и оставил недопитый стакан кофе на своем рабочем столе, после чего мы с Лиамом вышли из кабинета, и уже втроем пошли в сторону крыла здания, где находится комната для допросов. Почему-то сегодня даже без таблетки я чувствую себя спокойным. Может, я просто перегорел после всех этих событий? Хотя, если бы я и перегорел, то не стал бы реветь по ночам, ха.       У комнаты нас уже ждал Фредерик, пара офицеров и уже другой мужчина. Мик нам сообщил, что Фредерик прислушался к словам Лиама и попросил прокурора заменить прошлого психиатра, потому что тот не вызывал никакого доверия. Мы поздоровались с ним, и он представился как Дэниэль Риккардо.       Дэниэль сказал, что в краткие сроки ознакомился с самим делом и с протоколом вчерашнего допроса. С виду психиатр показался мне каким-то не слишком серьезным, но из-за того, как и что он говорил, мои сомнения в его непрофессионализме развеялись в мгновение ока. Фредерик пожелал нам с Миком удачи и мы вдвоем вошли в комнату для допроса.       Макс снова сидел за столом, а руки его снова были пристегнуты к столу. Он сидел, наклонив голову на бок, а лицо его не выражало никаких эмоций. Но когда я сел на стул напротив него, то он будто «включился» и оживился. Он посмотрел на меня своими голубыми глазами цвета моря, и немного грустно улыбнулся, когда потянул руки ко мне, но наручники не дали ему дотянуться до меня. Сейчас он похож на запуганного и обиженного ребенка, а не на убийцу.       — Чарли, ты вернулся? Когда уже их снимут?       — Их не снимут.       — Но почему? Я же не буйный.       — Потому, что так надо. Итак, сегодня мы продолжаем допрос по двум оставшимся жертвам.       — Ты о Карлосе и Джордже?       Я кивнул, а Макс, после упоминания имени Карлоса, усмехнулся и в нем будто сработал переключатель — от того запуганного парня не осталось и следа, а на его место снова вернулся тот холодный и хищный преступник. Он откинулся на спинку стула и внимательно смотрел на меня, пока я доставал из папки фотографию Карлоса и положил ее на стол.       — Итак, я слушаю. Почему ты его убил?       — Неужели ты думаешь, что для всех них у меня были разные мотивы? Ну, технически, для трёх.       — То есть, и Карлоса ты убил из-за ревности?       — И зависти. Да.       — И чему ты завидовал?       Макс снова усмехнулся и мельком глянул на зеркало на стене, за которым стояли Фред, Лиам, Даниэль и офицеры. Он промолчал, а я повторил свой вопрос, но на этот раз Макс все же ответил.       — Чему завидовал? Тому, что он был с тобой. Он был с тобой не как был Пьер, или Джордж, или тот же Юки. Кстати, как он там? Наверное, новость о том, что я прикончил его французика ему не очень понравилась?       — Не съезжай с темы, а конкретнее отвечай на вопрос.       — Хорошо.       Он кивнул и придвинулся к столу, после чего наклонился ближе ко мне и негромко произнес: «Ты точно хочешь, чтобы я это сказал в присутствии остальных?». Я понимал, что он сейчас скажет, но мне нечего терять, так что я просто кивнул и сложил руки на груди. Он вернулся в свое прежнее положение и заговорил, внимательно глядя на меня.       — Я завидовал тому, что Карлос был твоим парнем. Что он когда-то касался тебя, что он когда-то целовал тебя, что когда-то по ночам ты стонал его имя, что когда-то ты был его. И зная то, какое близкое между вами сохранилось общение после расставания, я решил…устранить конкурента.       Он пожал плечами и так спокойно все произнес, будто бы он не мотив преступления озвучил, а сводку из утренней газеты. Мне было неловко от сказанного им, но чего я ожидал от допроса об убийстве моего бывшего парня? Но я все равно не показывал никаких эмоций, но вот на настоящие эмоции сегодня я его выведу.       — То есть, ты убил Карлоса просто потому, что мы с ним когда-то встречались?       — Да.       — И ты завидовал ему?       — Да, Чарли.       — И ты завидовал тому, что он меня касался, целовал, и что мы занимались сексом?       Кажется, последнее его особенно задело, потому что он будто переменился в лице. Его взгляд стал более напряженным, и он медленно кивнул, соглашаясь с моими словами. Я усмехнулся и покрутил ручку в руках.       — Забавно, что ты завидовал парню, с которым я расстался много лет назад. Неужели ты настолько в себе неуверен?       — Нет.       — Или ты завидовал тому, что не только ты, но он тоже мог доставить удовольствие?       — Нет.       — Может, он и в постели был лучше тебя. Я же теперь могу сравнить.       — Заткнись!       Макс вскрикнул и хлопнул по столу руками, а я лишь усмехнулся. Я уже говорил — в эту игру могут играть двое. Мик подошел ко мне и легко коснулся моего плеча, после чего наклонился и тихо произнес: «Полегче, он и так все рассказывает как на духу». Я кивнул ему и снова вернулся к Максу.       Я задавал ему вопросы об убийстве, о том, как он все планировал, как выбрал определенный день и время, а он отвечал и даже не задумывался над ответами. Он в деталях рассказывал о том, как дождался Карлоса у выхода из клуба, как подошел к нему, когда тот остановился на набережной, пока искал что-то в кармане, как подошел к нему сзади и нанес один чертовски точный удар кинжалом и потом ждал, пока тот умрет. Он просто стоял и ждал, зажав ему рот рукой, чтобы тот не стал кричать и звать на помощь. Он рассказывал всё в мельчащих деталях, надеясь, задеть меня так же, как задел его я своими словами.       Я сидел напротив Макса и смотрел на него пустым взглядом, хотя в глубине души я чувствовал, что чем больше я слушаю его ужасные рассказы, тем сильнее мне хочется взять ручку и просто вонзить её в его шею. Просто чтобы он почувствовал все то, что чувствовали его жертвы, когда умирали. Но я держал себя в руках, ведь что еще мне остается делать?       Когда вопросы по Карлосу у меня закончились, то мы перешли к следующей жертве — Джорджу. Перед началом допроса Мик предложил взять перерыв, но я отказался. Хочу сделать все как вчера — без перерыва, чтобы как можно скорее уйти отсюда и избавиться от ощущения постоянного взгляда Макса на себе.       — Поговорим теперь о Джордже.       — Мне было жаль его убивать. Он правда хороший парень. Был.       — И почему ты его всё же убил? Почему не оставил в живых, если сам считал его хорошим парнем?       — Потому, что он слишком близком ко мне подкрался. Он был твоим близким другом, у вас было много общего, но его желание защитить тебя его и погубило.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Думаешь, я не знаю, что он нарыл на меня компромат? Что я не в курсе его запросов в клинику? В участок? Я всё это знаю. И наверняка в том конверте, что тебе передал тот адвокат, были все эти документы от него. Я не прав?       — Тут я задаю вопросы.       — Значит, прав.       Он победно усмехнулся и кивнул больше сам себе, будто бы подтверждая свою правоту. Я спросил у него про мотив, точнее, уточнил его, ведь он не особо подходит под «ревность», на что Макс ответил отказом. Он заявил, что ревновал меня к Джорджу и завидовал нашим хорошим отношениям, и убил он его из-за ревности, но и из-за страха. Но не из-за страха быть пойманным, а из-за страха, что Джордж расскажет обо всем мне и я решу бросить Макса. Он снова выставляет все так, будто бы это я побудил его на убийства. Если это не газлайтинг, то что еще?       Я снова задавал ему вопросы о деле Джорджа, и он с удовольствием рассказывал все, но постоянно говорил, что ему было его жаль. Когда я спросил у него про то утро, когда было совершено убийство, то он даже засмеялся, ведь именно тогда женщина-свидетель опознала меня как убийцу. И он подтвердил, что тот молодой человек, с которым я столкнулся тогда, и правда был он.       — Но ты же тогда был болен. Как тебе хватало сил убить Джорджа?       — Чтобы убить человека по накатанной схеме много сил не требуется.       — Но в этой схеме не всё было, как всегда.       Макс немного удивленно посмотрел на меня, а я достал из папки фотографию с места преступления. Я сказал, что и я, и Эстебан заметил, что тело Джорджа было будто бы с заботой уложено на асфальт, а не просто брошено, как было с предыдущими жертвами. Макс усмехнулся и что-то сказал на датском языке, но никто в комнате его не понял.       Он сказал, что так поступил лишь потому, что Джорджу удалось с ним подружиться и они довольно много времени проводили вместе, пока Расселл не стал лезть туда, куда не стоило. Макс потер виски и негромко проговорил себе под нос: «У Джорджа тут мало знакомых, не надо было его так укладывать, я же сам себя подставил». А ведь и правда — у него здесь было мало знакомых, не говоря уже о друзьях. Так что так «заботливо» уложить его мог лишь тот, кто знал его лично или был его другом.       Все шло по знакомой схеме: я задавал вопросы — Макс на них отвечал. Он опять говорил так спокойно, но я буквально чувствовал, что внутри он все ещё злится после моих комментариев о Карлосе. Знаете то тепло, когда ты подходишь к батарее и, не касаясь её, ты все равно чувствуешь ее тепло? Вот сейчас я чувствую тоже самое с Максом — его злость будто бы пылает изнутри, и я, сидя на другом конце стола, все равно её ощущаю.       Закончив с вопросами о жертвах, мы перешли к вопросам о доказательствах. Макс уже в курсе, что у нас есть неопровержимые доказательства его вины, но некоторые вещи я бы хотел все равно прояснить. Я спросил у него про свою карту и он полностью подтвердил мою версию: он поменял адреса, чтобы отвести подозрения, а потом подставил Лиама, чтобы уже наверняка снять с себя подозрения. Насчет ножа он сказал, что он ему показался куда удобнее и эстетичнее, чем «просто колоть их кухонным ножом». Про одежду я не спрашивал, потому что это и так понятно: черная одежда помогает лучше скрыться в темное время суток, тем более, что в такой одежде сейчас ходит чуть ли не каждый второй молодой человек. Да и на ней не видно следов крови, что привлекло бы чужое внимание, но в нашем случае невнимательность Макса сыграла нам на руку. Так что он на допросе подтвердил как-то, что все вещи принадлежат ему, так и то, что он сам препятствовал следствию, стирая и меняя данные.       А на мой вопрос про сообщения с «одноразовых телефонов», он говорил, что с их помощью просто проверял насколько сильно я переживаю, ведь, чем отчаяннее я становился, тем ближе мне становился Макс. Я же искал утешения и успокоения именно в нём, а не в ком-то другом.       Затем я вспомнил про ленту, которую он завязывал на руках у жертв и наличие которой я никак не мог объяснить. Я достал из папка распечатанный скриншот Макса из магазина, а затем фотографию улик как с места преступления, так и из его дома.       — Лента. Зачем ты ее оставлял?       — Для себя. Я так давал себе понять, что мы с тобой станем ближе, и с каждым новым убийством так и становилось.       — Почему сине-красная?       — Какой твой любимый цвет?       — Красный.       Макс расплылся в довольной улыбке, а я только сейчас понял к чему он клонит. Его любимый цвет — синий, и лента была с градиентным переходом между красным и синим цветом. Теперь для меня все встало на свои места и вопросов больше не оставалось.       Собственно, на этом мы могли закончить допрос, о чем я сообщил всем присутствующим и поднялся со своего места. Я ожидал, что Макс может попытаться схватить меня, как вчера, но в этот раз он ничего не сделал. Он просто сидел и сверлил меня взглядом, а когда я собрал все фотографии и листы со стола в папку, то он просто произнес отстраненным голосом:       — Мы еще увидимся, Чарли?       — К сожалению.       Я ответил почти сразу, после чего вместе с Миком направился к выходу. Мик вышел первый, а когда я собирался покинуть допросную, то Макс негромко произнес:       — Я люблю тебя, Чарли.       Я промолчал в ответ и лишь закрыл за собой дверь, но, черт возьми, именно эта фраза во мне что-то надломила. Мне снова срочно понадобилось вернуться в свой кабинет, поэтому я снова быстрым шагом прошел мимо Фреда и остальных, чтобы скорее остаться наедине со своими мыслями.       Как только я вошел в свой кабинет, то сразу же сел за рабочий стол и закрыл лицо руками. Твою ж мать, я так хорошо держался сегодня, но одна его фраза и все мои старания пошли коту под хвост! Всего четыре слова, и все мои стены с треском рухнули.       Я сложил руки на стол и уткнулся в них лбом, просто надеясь, что сейчас я не начну реветь, как тогда ночью, но я уже чувствовал приближающийся к горлу ком. Я стал вспоминать наши отношения с Максом, все наши хорошие моменты, и как он поддерживал меня, когда очередного моего близкого человека находили мертвым. А что теперь? Теперь он сидит за решеткой, его ждет суд, и он тот, кто убил всех тех людей. Мне плохо от одного осознания того, что Макс — мой парень, и Макс — убийца — это один и тот же человек. Все хорошие моменты стали словно слайд-шоу мелькать перед глазами, и они переплетались с ужасными событиями, и я сам не заметил, как рукава моей кофты повлажнели.       Меня кто-то потрепал по плечу, а я уже и так знал, что это Лиам. Я вытер лицо, и поднял голову, и все же я оказался прав — Лиам стоял рядом со стаканом воды.       — Держи, полегчает.       У воды был какой-то непривычный запах, и я вопросительно посмотрел на профайлера. Он достал из кармана бутылочку и протянул ее мне, но я махнул рукой и просто выпил содержимое стакана.       — Это успокоительное, так что не бойся. Травить тебя я не думал.       — Ну кто ж знает.       — Вот какого ты обо мне мнения, да?       Я чуть улыбнулся, а Лиам тихо засмеялся. Он пришел проведать меня, как и вчера, но сегодня его больше взволновало мое состояние из-за последних слов Макса. Лиам стал ненавязчиво спрашивать меня о моем самочувствии, о моих мыслях после допроса. И я снова не стал ничего скрывать и откровенно рассказал все Лиаму. Он снова меня слушал, а я уже начал привыкать к таким ежедневным сеансам у психолога.       Постепенно мои эмоции снова стали успокаиваться, и это наверняка благодаря средству Лиама. Мы провели в кабинете какое-то время, но вскоре к нам пришел Фредерик и Лиам ушел к себе. Фред тоже решил проведать меня, ведь он прекрасно знал и понимал специфику моих отношений с Максом. Он видел, что эти допросы меня изнуряют, а его сегодняшняя выходка со словами любви меня подкосила, так что он сказал идти мне домой и отдыхать.       — Он теперь никуда не денется, а тебе стоит отдохнуть. Возьми себе отгул на завтра, и в понедельник возвращайся в участок.       — Я могу дома подготовить дело для прокурора.       — Чарльз, ты отлично подготовил дело и вставил все правки, так что тебе делать ничего не надо. Я сам распечатаю недостающие отчеты или что-то там еще, и вручу готовое дело прокурору. Так что не переживай.       Я кивнул и согласился на предложение Фреда, поэтому когда он покинул мой кабинет, то я еще немного посидел и решил собираться домой. Открыв выдвижной ящик стола, я не нашел в нем своих вещей, и только тогда до меня дошло — я все это время сидел за столом Макса. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох-выдох, после чего поднялся с его места и, наспех прихватив свои вещи со своего стола, покинул кабинет, а после и участок.       Как только я вернулся домой, то на улице началась настоящая гроза — небо затянуло тяжелыми тучами, вдали слышались раскаты грома, а крупные капли дождя градом повалили на землю. Юки встретил меня у входа и сразу же предложил попить чаю.       — Если что, то я не попал под дождь.       — А это причина не пить чай?       Я помотал головой и мы оба тихо засмеялись. Пока я раздевался, сосед приготовил нам чай и отнес кружки в гостиную. Я последовал к нему и сел на диван, а Юки сел в кресло рядом. Он спросил как у меня шли дела в участке и как прошел допрос, а я немного помедлил, но все же в общих чертах рассказал ему о ходе как дела, так и допроса.       — Чарльз, а…сколько ему светит?       — Пожизненное. И, скорее всего, с принудительным лечением.       — Всё так плохо?       — Всё так плохо.       Кивнув, я сделал пару глотков чая и сразу перевел тему на японца. Я спросил его о том, готовится ли он к первому рабочему дню и какие-то еще общие вопросы, и он отвечал, рассказывая все в красках. Он будто бы загорался от радости, когда говорил о своей будущей работе, а я не мог нарадоваться его успехам.       Мы еще долго говорили с ним о разных отстраненных от моей работы делах, а после решили поиграть в приставку. Да, взрослые люди тоже играют в игры, и в этом нет ничего такого. Игру выбрал он, и я был даже приятно удивлен, когда увидел на экране знакомую заставку «Mortal Kombat». В этой игре можно спустить пар, так что в душе я благодарил Юки за его выбор.       У меня было два джойстика, так что мы играли как друг против друга, так и против ИИ, так и проходили «башни» в игре. И как настоящие геймеры мы просто тискали по всем кнопкам подряд и смеялись, когда случайными комбинациями получалось собрать какое-то комбо.       Мы закончили последний бой, когда на часах было уже далеко за полночь, так что услышав в последний раз коронное «Finish him!», мы выключили приставку. Прибрав за собой, мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам.       Я быстро принял душ, после чего лег в постель и даже не раздумывая принял таблетку снотворного. Уже и так понятно, что просто так мне уснуть не удастся, поэтому принять препарат заранее было весьма разумной идеей. Я привычно обнял подушку, уткнулся в нее лбом и закрыл глаза. Надеюсь, что завтра утром я проснусь на сухой подушке и без следов ночных слез на лице.