Последствия ночи на Хэллоуин

Неделю спустя. Чонгук проснулся от глухого, тяжёлого шума, словно что-то массивное сдвинули или уронили в коридоре. Он резко распахнул глаза, сердце тут же забилось быстрее. Комната была погружена в полумрак, за окном — глубокая ночь. Он машинально потянулся к телефону: 03:17. Звук повторился. Чонгук приподнялся, прислушался. Это было не сновидение. Он осторожно встал с кровати, стараясь не разбудить Тэхёна, и вышел в коридор, босыми ногами почти бесшумно ступая по полу. Как только он приоткрыл дверь в гостиную, его словно окатило ледяной волной. Воздух был густым, напряжённым. Там, посреди комнаты, стоял кто-то. Высокий, с безупречными чертами лица, он не был просто красив — он выглядел нелепо красивым. Как будто его черты высекали из мрамора, а глаза — два раскалённых угля. Длинные волосы ниспадали на плечи, и в каждой линии его тела чувствовалась пугающая сила. Чонгук замер. Его разум отчаянно пытался осознать, как этот человек вообще попал в дом. — Где Тэхён? — голос мужчины пронёсся по комнате, словно щёлкнул кнут. Чонгук машинально шагнул назад, сжав кулаки. Он чувствовал, как его дыхание сбилось, как грудную клетку сдавливает тревогой. Внутри всё холодело. — Кто вы? Что вы здесь делаете? — спросил он, пытаясь сохранить твёрдость, но голос всё равно предательски дрогнул. Незнакомец не моргнул. Не сделал ни одного лишнего движения. Он просто смотрел, и этого взгляда хватило, чтобы Чонгук почувствовал, как внутри него всё сжимается. — Я ищу Тэхёна, — спокойно повторил мужчина, но в этой спокойности таилась угроза. Чонгук сглотнул. Его разум лихорадочно перебирал варианты. Разбудить Тэхёна? Спрятать его? Защитить? Но… кто этот человек? Почему он чувствует себя здесь так уверенно? Как будто он хозяин, а не гость. — Он спит, — произнёс Чонгук, став напротив, как преграда. — Вы не можете просто так… — Проведи меня к нему, — приказал мужчина. Приказал. Без просьбы, без объяснений. Словно Чонгук — никто. — Нет, — сказал он, выпрямляясь. Его сердце бешено колотилось в груди. — Я не знаю, кто вы, но я не пущу вас к нему. Он спит. Мужчина сделал шаг — и просто отодвинул Чонгука, как будто тот был лёгким препятствием на пути. Чонгук пошатнулся, уцепившись за стену, но не упал. Он рванулся следом, но уже было поздно — незнакомец открыл дверь спальни. Как только он увидел Тэхёна, лежащего на кровати, аккуратно укрытого одеялом, с перебинтованными крыльями, его лицо исказилось. В нём вспыхнула бешеная ярость. В следующий миг он развернулся, и Чонгук даже не успел среагировать — Мощные пальцы сомкнулись на его горле. — Что ты с ним сделал?! — прогремел голос мужчины, перекрывая тишину дома. — Ты тронул его крылья? Ты пытался их оторвать?! Чонгук задыхался. В ушах гудело. Паника окутала его, как плотная пелена. — Я… я не… — с трудом прохрипел он, сражаясь за каждый вдох. Но мужчина лишь сжал сильнее. — Ты посмел тронуть моего сына! — прорычал он, его лицо было искажено гневом. — Ты даже не представляешь, с кем связался! Сына? Мир на секунду замер. Сердце Чонгука сжалось. Он перестал бороться — не потому что сдался, а потому что эти слова оглушили его. В голове эхом: «моего сына». Он смотрел в глаза этого существа — потому что он не был человеком, Чонгук был уверен — и чувствовал, как всё внутри рушится. От страха, от бессилия, от осознания. Чонгук начал задыхаться. В ушах стоял глухой гул, перед глазами всё расплывалось, и тело словно налилось тяжестью. Мысли метались, как пойманные в ловушку птицы: «Это конец? Вот так я умру?..» Боль в горле пульсировала с каждым биением сердца, а пальцы цеплялись за сильную руку, сжимающую его шею, в тщетной попытке ослабить хватку. Он был уже на грани потери сознания, когда вдруг в комнате раздался отчаянный крик: — Отец! Что ты здесь делаешь?! Всё произошло в одно мгновение. Мужчина резко замер, его напряжённая рука разжалась, и Чонгук с глухим стуком рухнул на пол, ударившись о стену. Острый приступ боли пронзил его затылок и спину, лёгкие жадно втянули воздух, обожжённый недавним удушьем. Он закашлялся, прижимая руку к горлу, с трудом пытаясь отдышаться. Перед глазами всё ещё плавали пятна. Сквозь шум в ушах он услышал знакомый голос Тэхёна — шок, растерянность, гнев: — Почему ты здесь?! Почему ты не в мире суккубов? Как ты узнал, где я? Чонгук хотел повернуться к нему, что-то сказать, но тело не слушалось. Он чувствовал, как будто сам стал хрупкой оболочкой, едва удерживающейся от того, чтобы не рассыпаться. Отец Тэхёна уже стоял рядом с ним. Он осматривал повязки на крыльях сына, и в его глазах сверкала та же властная, чуждая жестокость, которую Чонгук видел при первой встрече. Она пугала. Она не принадлежала миру, который он знал. — Что он с тобой сделал? — прошептал мужчина, дотрагиваясь до повязок. Затем редко повернулся к Чонгкуку. — Отец, прекрати! — крикнул Тэхён, вставая между ним и Чонгуком. — Не трогай его! Чонгук ни в чём не виноват! Сквозь боль Чонгук приподнялся, прислонившись к стене. Он чувствовал себя уязвимым, как никогда в жизни. Всё тело гудело от напряжения, и каждый вдох напоминал о том, как близка была смерть. — Не защищай его! — взревел мужчина, вновь поворачиваясь к Чонгуку. — Это он… — Нет! Это я сам! — перебил его Тэхён, с болью глядя на отца. — Я пытался оторвать свои крылья. Он лишь пытался мне помочь! Чонгук поднял на Тэхёна взгляд. Его сердце сжалось. Он не знал, почему Тэхён решится сказать правду, особенно перед этим существом, перед тем, кто, казалось, мог уничтожить любого одним движением. — Ты хочешь сказать, что это твоя вина? — мужчина нахмурился, его голос стал угрожающе тихим. — Да! Почему ты мне не веришь?! Но Чонгук понял: этот мужчина не умеет слышать. Он привык только приказывать. И убивать, если надо. Когти блеснули. Мужчина сделал шаг вперёд, и Чонгук невольно отпрянул, инстинктивно прикрывая грудь руками. — Нет! — Тэхён бросился вперёд, встал между ними, расправив повреждённые крылья. — Я ненавижу тебя! Почему ты мне не веришь?! Он начал плакать. Крупные слёзы текли по его щекам, и это зрелище пронзило Чонгука больнее любой раны. Он собрал последние силы, поднялся и, пошатываясь, подошёл ближе. Его горло саднило от боли, голос был хриплым, но он всё равно заговорил: — Всё хорошо… — прошептал он, осторожно положив руки на плечи Тэхёна. — Всё уже хорошо… Тэхён молча обнял его, прижимаясь к груди, словно пытаясь спрятаться от мира, который снова пытался его ранить. Отец стоял в молчании, сжав кулаки, но теперь в его взгляде появилась растерянность. Он впервые выглядел не как всесильное существо, а как… отец, потерявший контакт с сыном. Тэхён вырвался из объятий, резко подошёл к кровати, сорвал одеяло и закутался в него. Затем, несмотря на перевязанные крылья, резко взмахнул ими, поднимаясь в воздух. Чонгук, испуганный этим движением, вытянул руки вперёд, словно хотел поймать его, если тот упадёт. Но Тэхён уже сидел наверху шкафа, спрятав лицо в складках ткани. Только его расправленные крылья выдавали, насколько ему больно — физически и душевно. Чонгук, всё ещё кашляя, смотрел на него снизу. В груди смешались облегчение, тревога и… непрошеная нежность. Он выглядел одновременно таким хрупким, уязвимым — и таким упрямым. А внизу, у двери, стояло само воплощение угрозы — его отец. И Чонгук понимал: ситуация нестабильна. Одно неверное слово, и этот мужчина снова может наброситься. Но сейчас главное — Тэхён. Ему нужно помочь. Он тихо выдохнул и сделал шаг вперёд. — Тэхён, спускайся, — мягко, но настойчиво сказал Чонгук, поднимая голову и глядя на парня, сжавшегося в одеяле на шкафу. — Сидеть там — не выход. Тэхён даже не повернул головы. Он крепче закутался в ткань, прижав её к лицу, чтобы скрыть слёзы. — Не хочу! — резко отозвался он, голос дрогнул от обиды. Чонгук чуть нахмурился. Он видел, как напряжены плечи Тэхёна, как дрожат его крылья, расправленные под тканью. Парень пытался держаться, но даже с такой высоты было видно — он на пределе. — Ну же, Тэхён, — спокойно продолжил Чонгук, сделав шаг ближе. — У тебя раны. Твои крылья не выдержат такой нагрузки. Сидеть на жёстком шкафу, прижавшись к стене, — это только усугубляет боль. — Мне всё равно… — еле слышно пробормотал Тэхён, отворачиваясь ещё сильнее. Его голос был глухим, как будто он говорил из-под воды. Сквозь ткань одеяла послышался всхлип. Чонгук вздохнул. Он знал, что спорить сейчас — бесполезно. Но оставить Тэхёна в таком состоянии он тоже не мог. Оглядев комнату, он подтащил к шкафу стул, встал на него и осторожно потянулся к Тэхёну. — Спускайся. Я помогу, — спокойно произнёс он, протягивая руку. — Пожалуйста. Тэхён медленно приподнял голову. Его глаза покраснели, ресницы были мокрыми от слёз. Несколько секунд он смотрел на Чонгука, как будто взвешивал что-то в себе, а затем резко отдёрнул ногу, за которую тот хотел ухватиться. — Эй! — воскликнул Чонгук, теряя равновесие. Он пошатнулся, и стул жалобно заскрипел под ним. Но прежде чем он упал, Тэхён, несмотря на боль, рефлекторно протянул руку и схватил его за запястье. — Осторожнее, идиот, — прошипел он, не глядя на него. Его лицо по-прежнему пряталось за краем одеяла, но голос дрожал от беспокойства. Чонгук с трудом восстановил равновесие, тяжело дыша, затем медленно поднял глаза на Тэхёна. Он воспользовался моментом и, не дожидаясь новой вспышки упрямства, осторожно, но крепко обнял его за плечи. — Всё. Попался, — сказал он, уже серьёзным голосом. — Ты не убегай больше. Не оставляй меня одного разбираться с твоим отцом и твоими крыльями. Тэхён что-то буркнул в одеяло, но не сопротивлялся. Только посмотрел в сторону, сердито надув губы. — Это нечестно, — тихо выдохнул он, будто обиженный ребёнок. — А ты сам вынудил, — хмыкнул Чонгук. — Прости, но когда ты закутанный ёжик, сидящий на шкафу с пораненными крыльями, я не могу просто стоять и смотреть. Тэхён вздохнул. Шкаф под ним был жёстким, холодным и неустойчивым, а крылья уже начинали ныть всё сильнее. Он с трудом переместился ближе к краю, скрывая, как ему больно, и чуть скривился от резкой боли между лопатками. — Ладно, — сдался он, опуская взгляд. — Только не отпускай… — Не отпущу, — пообещал Чонгук, помогая ему осторожно спуститься. Он прижал его к себе, чтобы Тэхёну было легче опереться, и тот, сжав зубы, наконец ступил на пол. Они стояли рядом, чуть прижавшись друг к другу, когда перед ними приблизился мужчина. Отец Тэхёна. Чонгук почувствовал, как парень напрягся, и нежно сжал его руку. — Тогда будь добр, поговори с ним, — мягко, но настойчиво прошептал он Тэхёну. Тот не сразу ответил. Лишь через несколько секунд он выдохнул и кивнул, будто собирая в себе всё мужество. Он посмотрел на отца, не поднимая головы. — Почему ты это сделал? — глухо спросил мужчина, взгляд его упал на крылья сына. Тэхён сжал руки в кулаки, будто пытаясь удержаться на месте, и заговорил: — Я… Я испугался. Я не знал, как жить с этим. С крыльями. Я не успел их спрятать. А на земле… это небезопасно. Я хотел быть как человек. Хотел просто жить. Работать. Не бояться, что кто-то узнает… Отец молчал, но напряжение в его плечах немного спало. — Но теперь… всё по-другому, — тихо добавил Тэхён. — Чонгук разрешил мне остаться у него. Он принял меня. Мужчина перевёл взгляд на Чонгука, который стоял рядом с Тэхёном, немного настороженно, но уверенно. — Я просто испугался, Тэхён, — вдруг заговорил он, тише. — Ты всегда возвращался. Всегда. Каждый год. А тут — исчез. Мы с твоей матерью места себе не находили. А потом я увидел тебя здесь. Израненного. Беспомощного… — он замолчал, на секунду сжав губы. — Я испугался… Тэхён опустил глаза. Его губы дрожали. — Прости, — прошептал он. — Но в этом году мы больше не увидимся. Мужчина приподнял брови, будто удивлён, а потом чуть усмехнулся, словно что-то знал: — Посмотрим, — сказал он. — Мама, знаешь ли, устроила в мире инкубов… Тэхён резко обернулся, в его взгляде читалась тревога и полное недоумение. — Что она устроила? — осторожно спросил он, будто боясь услышать правду. Отец на мгновение прикрыл глаза и покачал головой, словно до сих пор не мог поверить в случившееся. — Она взяла биту… и пошла к старейшинам, — произнёс он медленно, сдерживая тяжёлый вздох. Тэхён онемел. Он замер на месте, будто земля под ним внезапно исчезла. Веки затрепетали, губы чуть приоткрылись, словно он пытался что-то сказать — но слова не находились. — Что?! — вскрикнул он наконец, голос его сорвался. — Зачем она это сделала? Отец поднял руку, призывая к спокойствию. — Она подумала, что тебя не пустили через портал, — пояснил он, говорив спокойно, но в его глазах всё ещё горел след потрясения. — И, мягко говоря, устроила там хаос. Её пытались остановить… но ты же знаешь свою мать. Она смела всех на пути. В общем… один из старейшин сейчас — на больничном. Тэхён растерянно моргнул, как будто не верил, что всё это происходит в реальности. — На… больничном? — прошептал он. — То есть… она правда… — Правда, — кивнул отец, не моргнув глазом. — Но самое интересное — она добилась своего. Теперь ты можешь приходить… когда захочешь. Не только в Хэллоуин. В любое время. Тэхён медленно перевёл взгляд на отца. В его глазах застыли шок и волнение, дыхание сбилось. — Из-за неё?.. — выдохнул он. — Всё это… ради меня? — Да, — тихо подтвердил отец и, достав что-то из кармана, протянул ему ладонь. — И вот это — тебе. На его руке лежал изящный кулон — тонкое серебряное украшение с витиеватым узором, в центре которого мерцал полупрозрачный камень, словно таивший в себе магию. — Что это? — спросил он, почти шёпотом. — Этот кулон поможет скрыть крылья и хвост, — объяснил отец. — С глазами и когтями будет сложнее. — Почему? — Тэхён нахмурился, задумчиво водя пальцами по орнаменту кулона. Отец сдержанно пожал плечами. — Если бы ты был в стабильной форме, он бы скрыл всё. Но сейчас, пока ты остаёшься в форме инкуба, его силы ограничены. Зато крылья и хвост ты точно сможешь убрать. — Вы уверены насчёт хвоста? — вдруг вмешался Чонгук, внимательно глядя на украшение. Его голос звучал как-то особенно напряжённо. Отец взглянул на него с лёгкой усмешкой и снова пожал плечами. — Если честно, насчёт хвоста я не совсем уверен, — признался он. — Но крылья — точно. Он протянул кулон Тэхёну. — Попробуй. Тэхён глубоко вдохнул, потом медленно надел кулон на шею. Камень мягко засиял голубоватым светом. Он закрыл глаза, сосредоточившись, и через несколько секунд Чонгук с замиранием сердца увидел, как огромные чёрные крылья на спине Тэхёна начали меркнуть, растворяясь в воздухе, словно дым. — Работает… — тихо сказал Тэхён и провёл рукой по спине, там, где совсем недавно что-то ныло и мешало даже двигаться. Он чуть нахмурился и с подозрением посмотрел вниз — хвост всё ещё был на месте, медленно покачиваясь из стороны в сторону, будто издеваясь. — Похоже, ты всё-таки ошибся насчёт хвоста, — сказал он с язвой в голосе. Отец усмехнулся, отводя взгляд. — Ну, хоть крылья исчезли. А с хвостом… сам разбирайся, — произнёс он, пряча ухмылку. Тэхён фыркнул, натянув одеяло выше на плечи. А Чонгук не удержался и облегчённо усмехнулся, хотя внутри всё сжималось от нахлынувшего тепла. Он был даже рад — этот хвост был слишком милым, слишком живым, и каждый раз, когда Тэхён отдёргивал его, Чонгуку становилось весело. В глубине души он был бы по-настоящему разочарован, если бы тот исчез. Чонгуку было весело наблюдать, как Тэхён всякий раз пытается удержать свой хвост подальше от его рук, будто тот не чувствовал, насколько это само по себе привлекательно. Но за этим весельем скрывалось больше — каждый взмах хвоста, каждый взгляд Тэхёна цеплялся за сердце Чонгука, заставляя его сжиматься и раздуваться одновременно от чувства, которое он всё ещё пытался назвать. На лице Чонгука появилась довольная, чуть хитрая улыбка, которую он, к сожалению, не успел вовремя спрятать. — Чонгук, — прищурился Тэхён, заметив выражение. — Ты что там задумал? Чонгук поймал себя на том, что, кажется, слишком уж загляделся, и быстро отвёл взгляд, постаравшись придать себе как можно более невинный вид. Он не должен был так смотреть. Не сейчас. Не при его отце. Его глаза нашли чайник на столе в гостиной — спасительный якорь. — Может, чаю? — предложил он с притворной невозмутимостью, тщательно скрывая нарастающее волнение. Тэхён недоверчиво фыркнул, он всё ещё смотрел на него с подозрением, но, в конце концов, закатил глаза и сел за стол. Его хвост нервно подёргивался у стула, словно он сам понимал, что стал объектом повышенного внимания. Чонгук с облегчением выдохнул, хотя сердце всё ещё стучало чаще, чем нужно. Он занялся чаем, стараясь сосредоточиться на процессе, но каждый взгляд на Тэхёна пробуждал в нём ураган чувств. И каждый раз, когда замечал движение хвоста, его пальцы как будто сами по себе подрагивали от желания прикоснуться. Этот хвост… Он был как искушение, маленькое, красивое напоминание о близости, которая, казалось, уже стала чем-то большим, чем просто случайной. Когда отец Тэхёна устроился за столом и скрестил руки на груди, Чонгук почувствовал, как напрягся. Он хотел понравиться ему. Не как просто друг, не как тот, с кем Тэхён «проводит время». А как тот, кто мог бы остаться рядом надолго. — А кем ты работаешь, Чонгук? — поинтересовался мужчина, и Чонгук внутренне выпрямился. — Айтишником, — ответил он спокойно, разливая чай по чашкам, стараясь говорить чётко, без лишнего, без нервозности. Отец кивнул, одобретельно хмыкнул. Чонгук чуть расслабился, но тут последовал новый, куда более личный вопрос: — А есть ли у тебя кто-то? Тишина, как по команде, разлилась по кухне. Тэхён будто застыл, зажав чашку в пальцах. Его взгляд скользнул вниз, к чаю, а потом метнулся в сторону Чонгука, полный тревожного ожидания. Чонгук почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он краем глаза заметил, как напрягся Тэхён, как тот опустил взгляд. Чонгук поставил чайник на стол, выпрямился, медленно вдохнул — и, встретив взгляд отца Тэхёна, с лёгкой, уверенной улыбкой сказал: — Нет, никого. Я бы не стал изменять своему партнёру, даже если бы соблазнить меня попытался кто-то вроде Тэхёна. Молчание, повисшее в комнате, было почти слышимым. Чонгук тут же моментально прокрутил фразу назад, пытаясь понять — не переборщил ли? А Тэхён… он распахнул глаза, его лицо покраснело, чай в чашке задрожал в его руках. Чонгук хотел сказать что-то, чтобы сгладить неловкость, но в тот момент не смог удержаться — он уже зашёл слишком далеко. — А мы, если вспомнить, провели ночь вместе. Значит, я свободен, а ещё… — он вновь посмотрел на Тэхёна, в его глазах не было насмешки — только искреннее восхищение. — Ты очень красивый. Тэхён, прикусив губу, явно пытался скрыть смущение, но его уши, выглядывающие из-под волос, предали его. А Чонгук — он просто не мог отвести взгляд. Он влюблялся снова, прямо сейчас, в этом кухонном свете, под взглядами отца, в каждый жест и каждую эмоцию Тэхёна. Отец Тэхёна, наблюдая за этой сценой, улыбнулся — по-настоящему, с мягкостью и пониманием. — Ах, молодёжь, — протянул он с иронией, — Сынок, а ты, оказывается, умеешь привлекать к себе внимание. Может, мне и правда не стоит так волноваться? — Папа! — воскликнул Тэхён, повернувшись к нему с возмущением. — Не начинай! Но прежде чем он успел сказать больше, Чонгук резко наклонился и нежно чмокнул его в щёку. — Чонгук! — Тэхён выпрямился как струна, прижал ладонь к щеке, а глаза распахнулись, полные потрясения и смущения. Но Чонгук только шире улыбнулся — как будто именно этой реакции он и ждал. Он медленно потянулся рукой к хвосту, явно наслаждаясь каждой секундой ожидания. — Нет-нет-нет! — завопил Тэхён, отскочив от стола, поджав хвост и шумно отодвигая стул. — Даже не думай! Чонгук с притворной досадой вздохнул, развёл руками и уставился на спрятанный за спиной хвост, будто ему только что отняли любимую игрушку. — Вот же… — пробормотал он с напускной грустью. Отец Тэхёна засмеялся, хлопнув ладонью по столу. — Эх, молодость, — сказал он с доброй усмешкой. — Вы двое такие забавные, что мне уже не так страшно оставлять тебя здесь, сынок. Думаю, ты в хороших руках. Тэхён, обиженно глядя на отца, скрестил руки на груди и фыркнул: — И это говоришь ты, отец, которому уже триста пятьдесят лет? Ты ведь бессмертный. И мама теперь тоже! Хвост позади него резко дёрнулся и хлестнул воздух — так он всегда выражал раздражение за Тэхёна, даже когда сам инкуб пытался выглядеть спокойно. Отец, слегка улыбнувшись, подался вперёд и, опершись локтями на стол, произнёс: — Так ты тоже бессмертный, сынок. Ты не будешь стареть и не умрёшь… ну, если тебя только не убьют. — Эй! — Тэхён резко поднял голову, голос дрогнул. — Не говори так, отец! Его хвост сжался и почти прятался за спиной, выражая страх и тревогу. Тэхён бросил короткий взгляд на Чонгука, будто ища у него опоры. А Чонгук, напротив, нахмурился, задумавшись, и наконец задал вопрос, который давно крутился у него в голове: — Подождите… Но как так? Мама Тэхёна ведь человек, насколько я знаю. Как она стала бессмертной? Отец Тэхёна откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и заговорил с той снисходительной серьёзностью, с которой объясняют давно забытые тайны: — Если у инкуба появляется возлюбленный, то мы можем делиться своей жизненной энергией с ним. Это не только дар, но и нечто вроде связи. Так же, как мы питаемся через половой акт, мы можем передавать свои силы возлюбленным… но тоже через него. — То есть… — Чонгук медленно приподнял бровь, и уголки его губ тронула едва заметная, игривая улыбка, — получается, что это действует в обе стороны? — Нет, — покачал головой отец. — Нельзя одновременно передавать жизненные силы и наполняться энергией от партнёра. Это два совершенно разных процесса, два отдельных акта. Одно исключает другое. Чонгук присвистнул, явно впечатлённый, но в глазах у него вспыхнул тот блеск, который Тэхён знал слишком хорошо. Любопытство. И не просто любопытство — азарт. Он смотрел на Тэхёна так, как будто уже продумывал, как бы использовать новую информацию. И это совсем не нравилось Тэхёну. — Это… интересно, — сказал Чонгук, чуть кивнув, но его взгляд не отпускал Тэхёна. Тэхён заметно поёжился. Его хвост снова вильнул — коротко и резко, будто предупреждающе. Он нахмурился и тихо пробормотал: — Даже не думай… Чонгук виновато усмехнулся, быстро отвёл взгляд и натянуто потёр затылок, как будто только что осознал, что смотрел слишком внимательно. Но в нём чувствовалось искреннее желание понравиться отцу Тэхёна — он сидел чуть напряжённо, плечи прямые, голос ровный, почти официальный. И всё же, время от времени он украдкой поглядывал на Тэмина, явно проверяя, не сболтнул ли чего лишнего. Отец Тэхёна допил чай, отставил чашку и с лёгкой улыбкой сказал: — Ну, раз мы все вопросы решили, я, пожалуй, пойду к своей жёнушке. Мало ли, она опять что-то устроит, пока меня нет. Тэхён кивнул, но его взгляд был всё ещё сосредоточен, как будто он прокручивал в голове сказанное. Он немного помолчал, потом вздохнул и, собираясь с духом, сказал: — Как только вылечу крылья, я обязательно приду к маме. Она точно захочет меня прибить за то, что я так покалечил свои крылья. Отец хмыкнул и на миг прищурился. Его лицо смягчилось, но голос остался серьёзным: — Ты правильно думаешь. — Он встал и направился к двери. — Поэтому перестань использовать кулон, достань крылья и вылечи их полностью. Потому что если твоя мать увидит, что ты сделал со своими крылышками, тебе не поздоровится. Не вздумай приходить раньше, пока не восстановишь их. Она перевернула всё царство инкубов с ног на голову, чтобы достать тебе этот кулон и разрешение приходить сюда вне Хэллоуина. Так что не подведи её. И себя тоже. Чонгук, до этого стоявший в стороне, шагнул ближе и уверенно произнёс: — Я помогу Тэхёну, не переживайте. Обещаю, всё будет в порядке. В его голосе не было ни тени шутки. Он говорил искренне, с какой-то почти трогательной решимостью. В глазах Тэмина что-то мелькнуло, будто он на мгновение увидел в этом альфе не просто влюблённого юношу, а защитника. Отец внимательно посмотрел на Чонгука, оценивая, и, кажется, остался доволен. Он кивнул, сделал короткий жест рукой, и по стене прошла светящаяся волна. Появился портал — слабое фиолетовое мерцание будто открыло трещину в воздухе. — Не забудь вылечиться, — сказал он, уже стоя у портала, и взглянул на Тэхёна. — А я пошёл. Пока. Увидимся, сынок. Он шагнул внутрь, и портал закрылся за ним с тихим шелестом, оставив лишь лёгкое послесвечение в воздухе. Тэхён продолжал стоять, задумчиво глядя на стену, где только что исчез его отец. Мысли вихрем кружились в голове, оставляя после себя смесь тревоги, вины и легкой надежды. Он даже не сразу заметил, как Чонгук подошёл ближе. Лишь внезапное, почти невесомое прикосновение к хвосту заставило его резко вздрогнуть всем телом. Пальцы Чонгука осторожно провели по гладкой поверхности хвоста — мягко, как будто боялся спугнуть, но достаточно ощутимо, чтобы Тэхёну перехватило дыхание. — Ааа… ах… Чонгук! — вырвалось у него прежде, чем он успел себя сдержать. Его колени подогнулись, в груди будто что-то щёлкнуло, и он резко повернулся, отступая назад, прижав хвост к спине обеими руками, будто это могло защитить его от нарастающего жара внутри. — Не трогай! — голос был сдавленным, почти жалобным. Щёки мгновенно залились густым румянцем, а взгляд метался, избегая встретиться с глазами Чонгука. Но Чонгук только мягко рассмеялся, и в этом смехе было не насмешки — только тепло, нежность и лёгкое восхищение. Он выглядел так, будто наблюдение за реакциями Тэхёна было для него чем-то драгоценным. — И что мне сделать, чтобы ты позволил мне трогать свой хвост? — спросил он с тихой усмешкой, но в голосе ощущалась неподдельная заинтересованность, почти благоговение, как будто хвост Тэхёна был для него самой редкой и загадочной драгоценностью. Тэхён замер, его уши чуть дёрнулись, выдавая внутреннее смятение. Хвост в руках слегка подрагивал, словно улавливая настроение хозяина. Он молчал, не зная, что сказать: язык заплетался, мысли путались, а сердце стучало так, что казалось, его мог услышать даже снаружи. Чонгук сделал шаг вперёд, и в его взгляде мелькнула та особенная искра — та, от которой у Тэхёна мурашки побежали по спине. Он отступил назад, хвост крепче прижат к спине, но одно неловкое движение выдало его позицию. Чонгук рванулся вперёд, ловко перехватывая гладкий отросток и крепко, но бережно зажимая его в ладонях. — Чонгук! — Тэхён ахнул, его голос сорвался на высокий тон. Лицо вспыхнуло, и он попытался вырваться, но прикосновения к хвосту уже успели запустить по телу волны еле сдерживаемого удовольствия. Хвост дёрнулся, но остался в руках Чонгука, покорно подрагивая от прикосновений. — Ты ведь знал, что я не отстану, да? — голос Чонгука стал низким, почти мурлыкающим. Его пальцы медленно скользили по гладкой поверхности, легко, с восхищением, будто он читал по хвосту эмоции Тэхёна, как по карте. Тэхён закусил губу, его дыхание стало сбивчивым. Хвост дрожал, не подчиняясь воле, выдавая всё — от смущения до возбуждения. Он хотел вырваться… и одновременно остаться, чтобы Чонгук продолжал. Это было мучительно приятно. — Аа… мм… не так… — пробормотал он, запрокидывая голову. Глаза прикрылись, щеки горели. — Ты сводишь меня с ума… — Тогда зачем хвост такой милый? — усмехнулся Чонгук, его пальцы уже добрались до основания хвоста, нажимая чуть сильнее, исследуя, как изменится реакция. — Ааах… Чонгук… не надо… ах… так… — простонал Тэхён, его голос был дрожащим, почти умоляющим. Тело подалось вперёд, дыхание стало резким, сбитым. Он не мог больше сопротивляться — не в этот момент. Но как только пальцы Чонгука задержались слишком близко к основанию, словно пересекли границу допустимого, раздался глухой хлопок, и кулон, скрывающий крылья Тэхёна, упал с яркой вспышкой. Мгновение — и огромные крылья распахнулись. — Ай! — не успев среагировать, Чонгук получил мощный удар от одного крыла и рухнул на пол. — ЧОНГУК! — вскрикнул Тэхён, ошарашенно оглянувшись. Его глаза расширились, когда он увидел, как Чонгук лежит, растрёпанный, но… Тот смеялся. Настояще, громко, как ребёнок, которому не больно, а весело от неожиданности. — Ты… Ты в порядке? — с тревогой прошептал Тэхён, не зная, стоит ли бросаться к нему или убегать в смущении. Но всё же подошёл ближе, протянул руку. Чонгук, всё ещё улыбаясь, схватил его ладонь и встал, отряхивая одежду: — Знаешь… даже если я за это получаю по лицу твоими великолепными крыльями, — он нагнулся к уху Тэхёна, — хвост всё равно стоит того. — Угомонись уже! — проворчал Тэхён, пряча лицо в ладонях, но хвост снова начал виться за его спиной, предательски извиваясь, будто просил повторить. Чонгук посмотрел на него с мягкой улыбкой, и на мгновение между ними повисла тишина — полная электричества, смущения, и какой-то новой, крепнущей привязанности.