Последствия ночи на Хэллоуин

Чонгук проснулся рано утром, потянулся, чувствуя, как хрустят мышцы, и сразу же уловил тёплое дыхание рядом. Он повернул голову и невольно улыбнулся, заметив, как Тэхён свернулся калачиком, уткнувшись лицом в подушку и крепко её обняв, будто та могла защитить его от всего мира. Его хвост спокойно лежал вдоль ног, чуть согнувшись и словно повторяя изгиб тела. Чонгук на мгновение задержал взгляд — в нём не было ни игры, ни желания подразнить. Только мягкая, трепетная нежность. Он с замиранием сердца смотрел на спящего Тэхёна, его расслабленное лицо, чуть приоткрытые губы и ровное дыхание. Тихо, стараясь не нарушить покоя, он склонился к нему и едва коснулся губами его щеки. — Спи, — прошептал он с ласковой улыбкой и, поднявшись с кровати, направился на кухню. На кухне было прохладно. Он поёжился и, зевнув, закутался в тёплый кардиган, прежде чем поставить чайник. Пока вода начинала гудеть, он задумчиво прислонился к столешнице, глядя в окно на серый зимний рассвет. Его губы всё ещё хранили ту самую, тихую, утреннюю улыбку — ту, что появляется только тогда, когда ты по-настоящему счастлив. Прошел месяц с тех пор, как Тэхён остался жить у него. За это время крылья почти полностью зажили, а сам Тэхён стал увереннее — он наконец научился управлять кулоном, прятать крылья, когда нужно, и даже проявлять их, если чувствовал себя в безопасности. Но хвост… хвост оставался отдельной историей. Чонгук не мог скрыть своей привязанности к этому гладкому, тёплому отростку, живущему по своим правилам. Ему нравилось наблюдать, как хвост реагирует на эмоции Тэхёна — будь то радость, страх или даже лёгкое смущение. Он особенно умилялся, когда Тэхён смотрел любимый фильм, обхватив подушку, а хвост в этот момент тихо покачивался взад-вперёд, будто выдавая его настроение сильнее, чем любое выражение лица. «Ты даже не представляешь, какой ты милый, когда счастлив», — с нежной усмешкой подумал Чонгук, доставая кружки из шкафа. Он налил в них горячую воду и бросил в каждую по пакетику чая, всё ещё улыбаясь своим мыслям. Особенно его радовало, как Тэхён морщился, когда Чонгук пугал его в шутку, — в такие моменты хвост резко вздрагивал вместе с ним, а потом вертелся недовольно, будто сердился сам за себя. И каждый раз это выглядело так, будто его дразнили не одного Тэхёна, а сразу двоих — парень и хвост как единый организм. Вспомнив это, Чонгук не сдержал тихий смешок. Он прижал ладонь к губам, чтобы не разбудить Тэхёна своим весельем, и оперся на кухонную стойку, грея руки о кружку. Он посмотрел в сторону коридора, откуда, как он надеялся, скоро появится его ещё заспанный, немного взъерошенный сосед. Его сердце вдруг приятно сжалось. Чонгук не просто был рад, что Тэхён рядом — он был влюблён. До кончиков пальцев, до самого дыхания. И он знал: даже если впереди будут трудности, он сделает всё, чтобы защитить этот уют, эту тишину и это утреннее тепло. Чайник закипел, и Чонгук налил себе чашку крепкого, ароматного кофе. Пар поднимался над тёмной жидкостью, создавая ощущение уюта, которое так любил он в зимние утра. Поставив кружку на поднос, он на цыпочках прошёл в спальню, чтобы взять ноутбук. Тэхён всё ещё спал, свернувшись в ту же позу, как и раньше. Его волосы растрепались, одна прядь почти закрывала глаз. А хвост — тот самый, гладкий, чуть изогнутый — всё ещё лежал вдоль ног, словно охранял его сон. Чонгук остановился на пороге, на секунду замер. Он не мог не смотреть. Его сердце вдруг наполнилось теплым, почти пронзительным ощущением привязанности. Всё было таким домашним, настоящим — будто он уже много лет просыпается именно так. Он подошёл ближе, поставил ноутбук на край кровати, потом опустился на колени рядом и снова легко коснулся губами щеки Тэхёна. — Спи, мой хвостатый, — прошептал он с улыбкой, в которой читалось всё: и нежность, и озорство, и трогательная любовь. Тэхён тихо зашевелился, будто почувствовал поцелуй даже сквозь сон, и немного плотнее прижался к подушке, при этом хвост дёрнулся и легонько хлопнул по простыне, как будто тоже отреагировал. Чонгук мягко рассмеялся — иногда ему казалось, что этот хвост живёт отдельной жизнью. Стараясь не шуметь, он поднялся и ушёл в кабинет, закрыв за собой дверь. В комнате, наполненной утренним светом и запахом кофе, он включил ноутбук и начал работать, но мысли всё равно то и дело возвращались к спящему Тэхёну. К тому, как тепло он выглядел, как забавно двигался хвост, когда во сне ему снилось что-то хорошее. Он поставил кружку рядом с собой и улыбнулся снова, уже чуть устало, но по-настоящему счастливо. «Вот бы всегда так…» — мелькнуло у него в голове. Сегодня их ждал насыщенный день: визит в заброшенный дом семьи Тэхёна. Тэхён проснулся и, сонно потянувшись, первым делом ощутил прохладу рядом. Он нащупал рукой пустую половину кровати — одеяло было уже холодным. Чонгук, как обычно, рано встал и ушёл работать. Тэхён немного поворочался, прежде чем сесть, зевнул, медленно расправляя плечи. Его взгляд скользнул по тёплой комнате, наполненной остатками сна и утренней тишины. Он поднялся, лениво потянулся, и, не спеша, расправил крылья, которые за последние недели наконец почти полностью зажили. Осторожно, будто проверяя каждое перо, он развернул их, чувствуя, как мышцы отзываются мягкой усталостью. Было приятно снова ощущать силу в них. Через мгновение он сосредоточился на кулоне, и крылья медленно исчезли, растворяясь в воздухе. Он вышел на кухню — тёплый свет пробивался сквозь занавески. На столе стоял чайник с подогревом. Кто-то позаботился оставить его включённым. «Чонгук», — сразу понял Тэхён и улыбнулся, тепло и немного застенчиво. Он налил себе чашку чая и, сделав глоток, позволил себе ненадолго задержаться в этом утреннем моменте. Бросил взгляд на дверь кабинета, за которой, скорее всего, уже сидел Чонгук, сосредоточенный и серьёзный. Тэхён слегка опёрся на край стола и задумался, обводя пальцем край чашки. Он всё ещё не мог поверить, что живёт в доме того самого красивого соседа, который пару месяцев назад устраивал вечерние шоу… в одном нижнем белье, прямо напротив его окна. Тогда Тэхён даже не знал, как его зовут. Просто любовался, каждый вечер, устраиваясь у окна, как в театре. Подбирал слюни, сжимал хвост, прятал лицо в подушке и не мог оторвать глаз от этого беззастенчивого, горячего танцора. А после третьего вечера — всё, пропал. Влюбился. «Как же я оказался в этой ситуации?» — задумчиво подумал Тэхён, усмехаясь, и сделал ещё один глоток чая. Тепло растекалось по телу, а за окном мягко светало. Он стоял на кухне в толстом свитере, с чуть растрёпанными волосами и упрямо торчащим хвостом, и не мог поверить, что это его жизнь. Что он здесь, в доме Чонгука. Что они вместе. Всего месяц и неделя назад он даже представить не мог, что будет жить с человеком. И не с каким-то случайным — а с тем самым соседом, который устраивал вечерние танцы в одних трусах, заставляя Тэхёна сгорать от стыда и… восхищения. Он тогда тайно наблюдал за ним, затаив дыхание, прижимая хвост к спине, будто тот не вздумает махнуть от удовольствия. И ведь махал. Чёртова предательская конечность. Он не признался Чонгуку, но именно из-за него он и пришёл на Хэллоуин. Не из баловства, не ради шалости. Он просто хотел быть ближе. Хотел, чтобы Чонгук увидел его. Не хвост, не крылья — его самого. Тэхён отвёл взгляд, его щеки налились румянцем. А вдруг… вдруг для Чонгука это всё просто забавный опыт? Диковинка? Существо с хвостом, с которым прикольно сексом заниматься и играться? А вдруг он не влюблён вовсе, а просто любопытствует? Эта мысль больно кольнула. Хвост дёрнулся и чуть взметнулся, выражая внутреннее волнение. «А может, всё не так уж плохо?» — подумал он, вспоминая, как Чонгук смотрел на него сегодня утром. Такой нежный взгляд, полный тишины и тепла. Его тёплая рука, лёгкий поцелуй в щёку. А глаза… Тэхён невольно прикрыл свои, вспоминая их цвет: глубокие, спокойные, будто у моря ночью. В них можно было утонуть. И волосы. Такие мягкие, тёплые, вечно чуть растрёпанные. А ещё — этот грёбаный пресс. Чонгук мог выйти из душа в полотенце, и Тэхён чувствовал, как у него ноги подкашиваются. Он старался не пялиться… но пялился. И потом ругал себя. И снова пялился. Его хвост снова выдал всё — с довольным движением вильнул, будто в такт сердцу. Тэхён уставился на него с ужасом. — Успокойся, — прошипел он, резко схватив хвост руками и прижав к спине. — Ты что, хочешь, чтобы он всё понял? Хвост, замри. Немедленно. Хвост замер, но с предательским колебанием в кончике. Тэхён вздохнул, ощущая лёгкое смущение. «Вот бы Чонгук тоже чувствовал, что я к нему чувствую… — подумал он, опуская взгляд в чашку. — А вдруг я ему и правда нравлюсь?» Внутри вспыхнула маленькая, тёплая надежда. Тэхён знал, что ещё не готов сказать вслух, что влюбился. Но, может… однажды? Он потянулся за телефоном, достал наушники, вставил их в уши и нашёл любимую песню. Стоило первой ноте прозвучать, как его лицо озарилось лёгкой, но искренней улыбкой. Хвост чуть дернулся в такт, уже не скрывая радости. Он был влюблён. И, может, не зря. Чонгук стал первым человеком, который ничего не знал о существовании суккубов и инкубов до их встречи. В отличие от его прошлых партнёров, которые либо знали, либо были фанатично увлечены этим миром, один даже оказался настоящим одержимым — готовил подвал, чтобы изучать и исследовать его, как будто он был каким-то редким экспонатом. Воспоминания об этом моментально заставили Тэхёна невольно поморщиться. Хвост, будто почувствовав старую тревогу, резко сжался и притянулся к спине, как будто пытаясь защитить хозяина. Он глубоко вздохнул и мысленно проверил: Чонгук — точно не учёный. Тот человек был опасен, слишком одержим и безжалостен. По сравнению с ним Чонгук казался просто милым и добрым. «Он просто лапочка,» — подумал Тэхён, искренне улыбаясь, и тепло распахнул грудь в душе. Конечно, Чонгук обожал трогать его хвост — этот немного жёсткий и упругий, живущий своей жизнью, словно отдельное существо. Иногда это раздражало Тэхёна. Или, скорее, он притворялся, что раздражён. На самом деле он не мог скрыть, что в глубине души ему это даже нравилось. Каждый раз, когда Чонгук осторожно проводил пальцами по хвосту, Тэхён чувствовал, как сердце замирает, а внутри разливается сладкое тепло. Он постоянно ворчал, говорил, чтобы Чонгук прекратил, но в его голосе звучала легкая улыбка, которая выдавала всю правду. Потому что даже в эти моменты, когда он делал вид, что сердится, Тэхён знал: эти прикосновения — маленькое счастье, которое он теперь не хочет отпускать. Его движения были плавными и уверенными, каждый поворот и шаг сливались с мелодией, будто он был рождён для танца. В какой-то момент, увлечённый ритмом, Тэхён даже расправил крылья. Они мягко дрожали, отражая его настроение — лёгкость, свободу и что-то неуловимо нежное внутри него. Танец уносил его прочь от всех тревог, позволяя телу говорить за чувства, которые он никак не мог произнести вслух. Он тихо подпевал, скользил по полу, отрывался от него, взлетая — и это было настоящим волшебством. В воздухе он двигался ещё свободнее, легко, с грацией хищной птицы и уязвимостью влюблённого мальчишки. Он не замечал ничего вокруг. Только музыка, тело, воздух и сердце, которое билось всё сильнее. Но долго танцевать в воздухе оказалось тяжело. Мышцы слегка дрожали, и Тэхён плавно опустился на пол. Он закрыл глаза, глубоко дыша, позволяя себе короткий отдых, и когда открыл их — его сердце остановилось. В дверях стоял Чонгук. Он опирался на косяк, скрестив руки на груди, и смотрел на него с такой нежностью и тихим восхищением, что у Тэхёна перехватило дыхание. — Чо… Чонгук?! — выдохнул он, выдёргивая наушники и поспешно выключая музыку. — Сколько ты… сколько ты стоял? — С самого начала, — с лукавой полуулыбкой ответил Чонгук. — Я услышал, как что-то упало на кухне. А потом увидел тебя… И не смог оторваться. Его голос был мягким, почти ласкающим. Тэхён ощутил, как в груди разливается тепло, а в животе словно что-то закружилось. Его хвост, выдав всё за него, предательски дёрнулся — сначала один раз, а потом стал нетерпеливо вильнуть из стороны в сторону. — Ты… ты чего уставился? — буркнул он, отвернувшись и обхватив хвост, словно прятал свою ранимость. Чонгук молча подошёл ближе, и в глазах у него было то, что Тэхён всегда замечал, но никак не смел назвать. Там была не просто симпатия — что-то тёплое, притягательное, немного боязливое и безоговорочно настоящее. — Потому что ты прекрасен, — тихо сказал он, не отпуская его взглядом. Тэхён моргнул. Его губы приоткрылись, но ни слова не вышло. Он не знал, что сказать, только чувствовал, как сердце стучит в груди слишком громко. И в этот момент Чонгук мягко обнял его за талию, прижал к себе, как будто защищал. Его пальцы легли под подбородок Тэхёна, медленно приподняв лицо. И прежде чем Тэхён успел спрятаться, увернуться или отвернуться, их губы встретились. Поцелуй был уверенным, но глубоким, медленным, как будто они оба боялись спугнуть то, что возникло между ними. Хвост Тэхёна в ответ обвился вокруг бедра Чонгука, выдав всё: желание, страх, надежду. Когда они отстранились, Тэхён стоял, как в тумане. Его щеки горели, губы слегка подрагивали, хвост ещё держался за Чонгука, будто не хотел отпускать. — Что будешь на завтрак? — вдруг негромко спросил Чонгук, всё ещё глядя на него с той самой улыбкой — тёплой, немного смущённой, но такой родной. Тэхён опустил взгляд, пряча дрожащую улыбку. — Мне без разницы… Всё, что приготовишь, — пробормотал он, стараясь дышать ровно. — Тогда тосты, — сказал Чонгук, отпуская его с явным нежеланием и направляясь на кухню. А Тэхён остался стоять на месте, прижав ладонь к губам и думая: «Он поцеловал меня… Он действительно… Это не просто. Это не может быть просто. Не может быть просто диковинка… верно?» А хвост… хвост всё ещё тянулся за Чонгуком. Тэхён, слегка прикусив губу и отведя взгляд, всё же не выдержал и нерешительно спросил: — Тебе… правда понравилось, как я танцевал? Голос у него вышел тише обычного, с лёгкой дрожью. Он ощущал, как уши горят, а хвост снова начинает неспокойно подрагивать. Он уже жалел, что задал этот вопрос, но слишком сильно хотел услышать ответ. Чонгук, стоявший у кухонного шкафа, оглянулся через плечо. Его глаза сверкнули озорным огнём, но в этом блеске было и что-то мягкое, почти нежное — взгляд, от которого у Тэхёна моментально подкосились колени. — Тебе принести деньги, чтобы засунуть их в одежду? — с усмешкой бросил он. — Когда я ходил в стрип-клубы, там никто не танцевал так красиво, как ты. Поэтому, да, это было великолепно. Если не веришь, можешь посмотреть на мои штаны. Тэхён застыл. Его глаза широко распахнулись, дыхание сбилось. Он словно забыл, как функционирует речь. — Ч-что? — выдавил он, невольно опуская взгляд вниз. Как только его глаза встретились с тем самым «доказательством» — очевидным, наглым и весьма впечатляющим — его лицо вспыхнуло ярко-алым. Хвост, как предатель, начал активно вилять — виляяять! — из стороны в сторону, как у кота, которого гладят слишком ласково. Тэхён с шумом схватил его двумя руками, пытаясь остановить эту безумную демонстрацию эмоций. Чонгук не выдержал и начал смеяться. — Чонгук! — прошипел Тэхён, сжав хвост и отвернувшись, будто это могло как-то спасти ситуацию. — Это… Это не смешно! Чонгук лишь хмыкнул и, не оборачиваясь, добавил с откровенно довольным тоном: — А мне весело. И не нужно прятаться, — он сделал паузу, поджаривая хлеб в тостере. — Мне, если честно, очень даже нравится, когда ты вот так смущаешься. Тэхён попытался фыркнуть, но это вышло слишком мягко и растерянно. Он отвёл взгляд в сторону, глядя на оконное стекло, будто за ним прячется спасение. Ему хотелось умереть от смущения, но одновременно — продолжения. Тело, хвост, всё горело от внутреннего трепета, и, может быть, немного от радости. «Если бы ты знал, почему я тогда пришёл…» — подумал Тэхён. — «Ты думаешь, это была просто шалость. Но я шёл к тебе. Потому что уже тогда был влюблён…» Он глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя, и быстро перевёл тему: — Так… мы пойдём сегодня ко мне домой? — спросил он как можно спокойнее, но голос всё равно чуть дрогнул, предательски. Чонгук, вынимая тосты из тостера, обернулся, слегка улыбаясь. В этой улыбке не было уже прежнего веселья — только тепло и что-то глубокое, что Тэхён не осмеливался назвать вслух. — Да, пойдём, — мягко ответил он. — Но только когда стемнеет. Тэхён нахмурился, не понимая: — А почему именно ночью? Это же странно. Чонгук сел напротив, его колено невольно коснулось колена Тэхёна под столом. Он этого не убрал. Тэхён тоже не отдёрнулся. — Потому что, если мы пойдём туда днём, это будет выглядеть ещё страннее, — сказал Чонгук, усмехнувшись, но не зло. — Снаружи твой дом… ну… не самый уютный. Мягко говоря. Тэхён тут же надул щёки, обиженно сощурившись. — Эй! Это только снаружи! Внутри всё нормально. По-человечески! — Верю тебе, — кивнул Чонгук, наклоняясь ближе. Его голос стал ниже. — Но всё равно — ночью лучше. Это будет… атмосфернее. Тэхён прищурился, скрестив руки на груди. Его хвост нервно дёрнулся в сторону, отражая раздражение и… лёгкое волнение. — А чем это лучше? — с сомнением протянул он. — Ночью идти на заброшку выглядит ещё страннее. Чонгук хмыкнул, не отводя от него взгляда, и с мягкой улыбкой пожал плечами: — Ну, ты же сам говоришь, что внутри всё нормально. А ночью соседи не увидят, как я туда иду. Тем более я иду туда с тобой. Так что всё логично. С тобой. Эти слова зацепили. Прозвучали просто, буднично, но Тэхёну стало тепло — оттого, что он не один. Оттого, что Чонгук шёл именно с ним. Он уже открыл рот, чтобы возразить… но вдруг заметил, куда упал его взгляд. Джинсы Чонгука. Всё ещё. Боже. Бугор на них был до обидного очевиден. Тэхён судорожно сглотнул, будто надеясь проглотить свой стыд вместе со слюной. Он хотел что-то сказать, оправдаться, отвести тему — но встретился с глазами Чонгука. Глубокими, тёплыми. Там не было насмешки — только спокойное, уверенное внимание. И от этого Тэхёну стало ещё жарче. Он быстро отвернулся, притворяясь, будто рассматривает занавеску. — За это… не переживай, — пробормотал он, стараясь звучать равнодушно. — Я… разберусь. Чонгук с прищуром посмотрел на него, на этот слишком красный нос, слишком взъерошенные волосы и нервно дёргающийся хвост. Он хмыкнул, усмехаясь уголками губ. — Ты хочешь помочь? — спросил он тихо, с лёгкой насмешкой, но голос его был слишком тёплым, чтобы это звучало по-настоящему поддразнивающе. Тэхён дернулся, как будто его укололи. Он резко посмотрел на Чонгука, замер, запнулся — и, сам не веря своим словам, очень тихо выдохнул: — Могу… помочь… Это прозвучало тише, чем он хотел. Почти шёпотом. И как только сказал, тут же захотел провалиться сквозь пол. Хвост вздрогнул, потом закрутился петлёй у его ноги. Чонгук на секунду застыл. Его взгляд смягчился. Потом он медленно усмехнулся — с теплом, но и с искрой желания в глазах. — Если ты мне поможешь, — сказал он, подходя ближе, склоняясь к уху Тэхёна, — мы отсюда сегодня точно не выйдем. Его дыхание коснулось щеки Тэхёна, и у того по позвоночнику прошёл ток. — А ты ведь хочешь пойти к себе домой? — добавил Чонгук, чуть отстранившись, но его рука ласково сжала плечо Тэхёна. — Поэтому… я сам разберусь. Он оставил перед ним тарелку с тостами и жареным яйцом, задержался на мгновение… и ушёл в ванную, не сказав больше ни слова. Тэхён остался один. В комнате стало тише, но не спокойнее. Его щеки горели. В голове стоял туман. Он смотрел на еду, но видел только Чонгука. Того, который смотрел на него, как на самое родное. Того, кто нежно трогал его плечо. Того, кто… Он встряхнул головой, уткнулся в тарелку, стараясь сосредоточиться на хрустящем тосте. Яйцо было идеально приготовлено, желток — жидкий, как положено, всё пропиталось ароматом масла и специй. Тэхён быстро начал есть, будто спасаясь. Хруст тоста заглушал мысли, но не слишком успешно. Каждую секунду он думал о Чонгуке… о том, что это случилось из-за него. Из-за его танца. Он, неосознанно, возбудил Чонгука. И теперь Чонгук — в ванной. Один. Лицо Тэхёна снова вспыхнуло. Он стиснул вилку так, что побелели костяшки пальцев. Хвост беспокойно дёрнулся, петляясь у ног, как у встревоженного зверька. Через пять минут Чонгук вернулся — свежий, с влажными волосами, и рубашкой, перекинутой через плечо. Его кожа слегка блестела от воды, а в глазах теплилось что-то ленивое, но тёплое. Как будто он только что вернулся из места, где думал о нём. Его взгляд сразу нашёл Тэхёна. И Чонгук остановился. Тэхён сидел за столом, низко опустив голову, а его уши были ярко-розовыми. Хвост метался из стороны в сторону, как будто пытался одновременно убежать и спрятаться под стул. Чонгук не смог удержаться. Он хохотнул — не зло, а мягко, с тем особенным теплом, которое можно подарить только тому, кто тебе дорог. — Ты что, до сих пор смущаешься? — спросил он, подходя ближе. В голосе слышалась нежная насмешка. — Что тут такого? Его голос был мягким, почти дразнящим, и от него у Тэхёна внутри всё сжалось в один плотный клубок. Он не ответил, лишь ещё глубже зарывшись в тарелку, будто та могла его спасти. Но Чонгук и не собирался ждать слов. Он подошёл ближе, и его пальцы, такие знакомые, тёплые, медленно коснулись хвоста Тэхёна. Ласково, почти обволакивающе, скользнули вдоль изгиба, заставив его дёрнуться всем телом. Из груди Тэхёна вырвался, срывающийся стон: — Ахх… Чонгук! хватит! — выкрикнул он, одновременно возмущённый и… покрасневший до корней волос. Чонгук усмехнулся, но в его улыбке уже не было насмешки — только мягкость. — Ладно-ладно, — сказал он, подняв руки, словно сдаваясь. — Не злись. Я просто… не могу удержаться. Тэхён сердито зашипел, хвост судорожно вильнул и с шумом свернулся, прижавшись к спине, словно сам стыдился. Он сменил позу, сев лицом к Чонгуку, поджав ноги, отгородившись — но всё равно бросая украдкой взгляды на него, от которых внутри становилось ещё горячее. — Посмотрим какой-то фильм? — предложил Чонгук, усаживаясь напротив, будто не заметив всей этой бури эмоций. Тэхён кивнул, молча. Он чувствовал, как дыхание сбивается, а руки чуть дрожат. Всё тело было натянуто, как струна. — Эх, — протянул Чонгук, облокотившись на стол и глядя на него с обожанием. — Ну почему ты так смущаешься? Мы же уже не один раз спали вместе… — Чонгук! — вскинулся Тэхён, покрасневший и возмущённый. Его глаза вспыхнули, а хвост дёрнулся, будто собирался его ударить. — Перестань говорить так! Он хотел быть злым, но в голосе дрожала не ярость — а уязвимость. Страх. Что для Чонгука это просто. Просто «спать». А для него — всё. Он ведь так и не сказал, что пришёл к нему на Хэллоуин, потому что уже тогда был влюблён. Чонгук замер. Потом рассмеялся — тихо, тепло, искренне, без издёвки. И, заметив, что Тэхён вот-вот выстрелит чем-нибудь тяжёлым, быстро смягчился. Он подошёл ближе и нежно коснулся его руки. — Всё-всё, прости, — его голос был почти шёпотом. Тэхён застыл, глядя на него. Его дыхание сбилось, взгляд метался между губами Чонгука и его глазами. — Пошли, — тихо сказал тот. — Выберем фильм. Вместе. Тэхён выдохнул и, хоть и фыркнул напоследок, позволил себя поднять. Хвост едва заметно закачался, выдав: он счастлив. Они устроились на кровати. Чонгук вышел ненадолго и вернулся с ворохом подушек и мягким одеялом — пусть в доме и не было холодно, всё же за окнами стояла зима, и в такой день особенно хотелось тепла. Тэхён, сначала немного смутившись, потом быстро устроился поудобнее в этом королевстве уюта. Он закопался в подушки, поджал ноги под себя, а хвост, предательски довольный, мягко обвился вокруг его бедра. «Так уютно… слишком уютно…» — мелькнуло в голове. А потом пришла тревожная мысль. А если он признается? Скажет, что любит… А Чонгук просто улыбнётся, извинится и скажет: «Мы просто… это… ну, ты понимаешь…» Тэхён сжал подушку, прижал её к груди. В груди засело тёплое напряжение. Он не мог потерять это — не сейчас. Он ещё не готов был смотреть на Чонгука из окна, как когда-то, но теперь знать, что всё закончилось. Что тот живёт дальше, а он… остался с разбитым сердцем. Тем временем на кухне Чонгук стоял у плиты, наблюдая, как в кастрюле медленно закипает молоко для какао. Он перемешал порошок, бросил туда щепотку корицы и чуть-чуть ванили. Нос щекотал тёплый, сладкий аромат. Тэхён… Смущённый, взъерошенный, с красными щёками, сердитым хвостом и глазами, полными растерянности. Боже, какой же он милый… Чонгук не сдержал улыбку, вспомнив, как Тэхён пытался спрятать лицо в тарелке, будто она могла заслонить его от всего мира. Или как он тихо сказал: «Могу помочь…» — и Чонгук тогда едва не сорвался. Он ведь понравился ему, правда? Наверное… Чонгук поджал губы, чуть хмурясь. А если нет? Всё это — просто для тепла? Тэхён — существо необычное. Может, он не ищет привязанности. Может, для него это просто удобство, близость, уют… А любовь — не обязательна? Какао едва не закипело, и Чонгук спешно убрал кастрюлю с огня, выливая напиток по чашкам. Он добавил зефирки в одну из них — в ту, которую поставит перед Тэхёном. В своей — просто корица. Он знал вкусы. Помнил. Хотел запомнить всё. Он стоял над этими двумя чашками и вдруг поймал себя на том, что волнуется. «А если он не хочет отношений? Если он просто инкуб. Просто пришёл. Просто живёт. А я тут… влюбился». Он глубоко вдохнул, взял обе чашки и пошёл в спальню, где его уже ждали: подушки, одеяло и Тэхён — тот самый, кто всё это время ворочался в своих мыслях, уткнувшись лицом в мягкость, чтобы не думать о главном. Тэхён приподнял голову, когда в комнату вошёл Чонгук с двумя чашками. Аромат какао заполнил пространство, такой тёплый, мягкий, уютный — как сам Чонгук в эти моменты. Он улыбнулся, протягивая Тэхёну кружку с зефирками. — Вот. Для тебя — как ты любишь, — сказал он, опускаясь рядом. Тэхён опустил взгляд в кружку и чуть-чуть покраснел. — Спасибо… — прошептал он и, сделав осторожный глоток, довольно заурчал. Хвост обвил ему ногу, словно подтверждая удовольствие, и лёг мягко, пульсируя от радости. Чонгук с нежной улыбкой бросил взгляд на хвост — и снова не удержался от короткого взгляда на лицо Тэхёна. Тот старательно смотрел в кружку, будто какао было важнее всего на свете. Чонгук устроился поудобнее, облокотившись на подушки, и, потягивая какао, начал перелистывать список сериалов на ноутбуке. Тэхён устроился рядом, поджав под себя ноги и держа кружку в руках. Его хвост спокойно обвился вокруг ноги, но нервно подрагивал кончиком — он уже предвкушал уютный вечер, но сама идея выбора сериала вызывала лёгкую тревогу. Он почти всё уже видел. — Так… — начал Чонгук, задумчиво уставившись в экран. — «Как избежать наказания за убийство»? — Видел, — отозвался Тэхён. — Серьёзно? Ладно… тогда… «Сумеречные охотники»? — Тоже видел. Первый сезон даже дважды. — Тэхён сделал глоток и повернулся к нему. — Там неплохой каст. Особенно Магнус. — Ну ладно, — усмехнулся Чонгук. — Тогда, может… «Дневники вампира»? Тэхён вскинул брови и фыркнул: — Ещё бы ты «Сумерки» предложил! Чонгук, не растерявшись, тут же ответил с невинным видом: — О, хочешь «Сумерки»? — Нееет! — протянул Тэхён, закатывая глаза. — Я их наизусть знаю. Можешь проверить. Я весь первый фильм могу по ролям разыграть. Чонгук громко рассмеялся, откинувшись на подушки: — Боже, ты и правда умеешь удивлять. Ладно, давай срочно найдём что-то, чего ты не видел, иначе я предложу «Сумерки 2», и ты сбежишь из дома. Тэхён усмехнулся, но слегка покраснел, прижимая кружку к губам, чтобы скрыть улыбку. — Лучше предложи что-то, где я хотя бы не знаю концовку… — буркнул он, а хвост, довольный этим диалогом, чуть-чуть вильнул у него за спиной. — Ладно, ладно… — пробормотал Чонгук, задумчиво прокручивая список. — А вот… «Открытие ведьм»? Тэхён поднял взгляд. Его глаза немного расширились: — Не видел. — Правда?! — Чонгук буквально оживился, сел ровнее, а его голос наполнился энтузиазмом. — Ну наконец-то! Это судьба. Смотри, ты ничего не знаешь, я — немного, так что будем смотреть вместе. Супер. Тэхён попытался сохранить невозмутимое выражение, но его хвост уже предательски вильнул, выдавая, что он не просто рад — он счастлив. Тэхён понял, что хвост выдаёт его настроение, и слабо шлёпнул себя по бедру. — Перестань, — пробормотал он, а Чонгук только фыркнул. — Пусть виляет, ему можно. Ты тоже радуешься? Тэхён чуть смущённо кивнул, делая вид, что сосредоточен на какао. Но сердце стучало сильнее — слишком интимно, слишком уютно. Он чувствовал, как в нём всё пульсирует от предвкушения не сериала… а того, что они будут сидеть рядом. Вместе. В темноте. Близко. — Я сейчас! — сказал Чонгук и, прихватив пустую чашку, выскочил из спальни. — Схожу за ноутбуком из кабинета и вернусь. Не начинай без меня. — Как будто я стану! — крикнул ему вдогонку Тэхён и, когда Чонгук вышел, прижал подушку к груди, улыбаясь сам себе. Он побежал в кабинет за ноутбуком, не скрывая своей радости. С каждой секундой его улыбка становилась шире — Тэхён рядом, у них вечер для двоих, какао, сериал… и тот самый виляющий хвост. Значит, Тэхён рад. Значит, ему хорошо. Значит, он остаётся. А Тэхён тем временем в комнате обнял подушку, в которую уткнулся носом, и тихо выдохнул: — Не смей влюбляться сильнее… Хвост, конечно же, не послушался и радостно вздёрнулся вверх. Тэхён был счастлив. Они сидели в одном доме. Выбирали сериал. Пили какао. И всё — как в жизни, о которой он так мечтал.