Последствия ночи на Хэллоуин

Уже было поздно, когда они остановились на седьмой серии. Чонгук потянулся, улыбаясь и посмотрев на Тэхёна. — Ну что, идём к тебе домой? — спросил он, слегка натягивая одеяло. Тэхён кивнул, встал и пошёл к шкафу, чтобы выбрать тёплую одежду. Зима всё-таки, а на улице холодно и ветрено. Он задумчиво перебирал вещи, наконец остановился на тёмно-синем свитере, мягком и уютном, и тёплых джинсах. Подумал, что обязательно надо надеть и шарф — чтобы защитить шею, ведь холод всегда цепляет. Пока он переодевался в ванной, слышался тихий шум воды и легкие шаги Чонгука в комнате. Когда Тэхён вышел, полностью готовый, Чонгук уже сидел на кровати и внимательно смотрел на него. — Эй, — улыбнулся Чонгук с легким блеском в глазах. — Зачем ты ушёл переодеваться? Мы же уже не раз занимались сексом, так что смущаться уже не стоит. Тэхён мгновенно покраснел, его щеки вспыхнули ярче, чем обычно. Он поймал себя на том, что даже хвост на мгновение дернулся нервно, будто выдавая его смущение. — Чонгуккк! — выдохнул он, пытаясь отвести взгляд. Тэхён уже почти вышел из комнаты, когда вдруг почувствовал, что его хвост начинает вырываться из-под штанов. Сердце вдруг застучало быстрее — как будто хвост отражал его внутреннее напряжение и смущение. Он поспешно сжал бедро рукой, пытаясь удержать непослушную часть себя внутри, но хвост словно жил своей жизнью — мягко, но настойчиво вывернулся наружу. — Чёрт… — тихо выдохнул Тэхён, снова ловко пихая хвост обратно под одежду. Внутри его всё горело от легкого волнения и неуверенности. Но хвост, будто чувствуя его смятение, не хотел сидеть тихо. Через несколько секунд он вновь осторожно вылез наружу, слегка подёргиваясь и вызывая у Тэхёна непреодолимое желание спрятаться. — Нет уж, — прошептал он, снова засовывая хвост внутрь, но руки дрожали. Из-за двери донёсся тихий, ласковый смешок. — Ха-ха, — раздался знакомый голос Чонгука, полный нежного поддразнивания. — Кажется, твой хвост не хочет с тобой мириться. Тэхён ощутил, как щеки вспыхивают. Его сердце подскакивало, потому что слышать этот смех рядом — одновременно тепло и страшно. — Он просто непослушный, — пробормотал Тэхён, стараясь звучать серьёзно, хотя в груди всё пело и болело. Но хвост не сдавался и выскочил в третий раз, как будто игнорируя все запреты. — Если он ещё раз вылезет, я… — он замялся, ловя взгляд Чонгука, — я его отрублю! — выпалил наконец, ища хоть какую-то шутливость в голосе, но нервозность прорывалась сквозь слова. — Чонгук, где у тебя тут топор? Чонгук вышел из комнаты, едва сдерживая смех, и в его глазах светилась такая нежность, что Тэхён почувствовал, как внутри что-то защемило. — Нет, не надо, — тихо сказал Чонгук, словно обращаясь к самому хрупкому и дорогому. — Это же часть тебя. Немного непослушная, но твоя. Тэхён нахмурился, не зная, улыбаться ему или испытывать досаду. — Этот хвост мешает мне дышать иногда. Ты не представляешь, — прошептал он, и в его голосе слышалась усталость от борьбы с самим собой. Чонгук осторожно подошёл ближе и мягко положил руку на плечо Тэхёна. Его взгляд был полон терпения и какого-то тихого обожания. — А когда ты работаешь курьером, помнишь? Тогда он почти не двигается. Ты умеешь с ним справляться. Тэхён чуть улыбнулся в ответ, взглянув на спокойный теперь хвост, который всё ещё слегка подёргивался кончиком, выдавая его внутренние эмоции. — Сейчас же ночь, никто не увидит, — сказал он, стараясь звучать решительно, хотя сердце билось быстрее, чем обычно. Он глубоко вдохнул и наконец улыбнулся, чуть робко. — Ладно, оставлю его на этот раз. Но предупреждаю — он меня ещё достанет. Чонгук ответил мягкой улыбкой, и в его глазах заиграл огонёк. — Я обещаю — помогу тебе приручить этого упрямца. Они вместе направились к двери. Тэхён чувствовал, как по коже бегут мурашки от того, что Чонгук идёт рядом. Когда они вышли из дома, ночная темнота окутала их словно мягкое, но плотное одеяло. Вокруг почти не было света — только далекие уличные фонари и мерцающие звёзды над головой. Чонгук бросал украдкой взгляды на Тэхёна, поражаясь, как спокойно и уверенно тот идёт в этом почти полном мраке. Сам Чонгук чувствовал, как сердце начинает биться быстрее, будто предвкушая нечто важное и одновременно пугающее. — Ты не боишься темноты? — осторожно спросил он, пытаясь нарушить молчание и услышать ответ. Тэхён на мгновение замялся, затем без поворота головы тихо ответил: — Нет… я привык. Но внутри него всё было иначе. Каждый шаг к его дому отдавался тяжестью в груди. Его хвост непроизвольно слегка дернулся, выдавая напряжение, которое он старался скрыть. Волнение скользило по телу, как холодок, и заставляло слегка дрожать руки. Приблизившись к знакомому, но всё ещё чужому для Чонгука зданию, Тэхён замер перед дверью, будто собираясь с силами. — Через эту дверь не заходи, — тихо предупредил он, указывая на неё пальцем. — Лучше обойдем и зайдём с другой стороны. Чонгук кивнул, без вопросов доверяясь Тэхёну, который пошёл вперёд с необычной для него уверенностью. В его движениях чувствовалась смешанная решимость и скрытая тревога. Они подошли к другой, более укромной двери, и Тэхён плавно открыл её, не отводя взгляда. Внутри их встретила тишина и лёгкий холод — воздух, который будто пропитан историей и одиночеством. Тэхён тихо закрыл дверь, и в этот момент Чонгук услышал, как чьё-то сердце бьётся с ускорением — его собственное или Тэхёна? — Всё нормально? — осторожно спросил он, озираясь вокруг и пытаясь уловить настроение. Тэхён задержался, словно обдумывая, что ответить, а затем повёл Чонгука вперёд по тёмному коридору. Его шаги были тихими, но напряжёнными — в каждом движении читалась скрытая боязнь показать слабость. Внезапно звонкий звук — и комната наполнилась мягким, тёплым светом. Свет падал на старую мебель и создавал уют, который так контрастировал с холодом коридора. Тэхён окинул взглядом комнату, а потом посмотрел на Чонгука, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — смесь надежды и страха. — Это первая комната, — сказал он, голос чуть дрожал. Они прошли дальше, и вскоре оказались на кухне. Чонгук осмотрел её, пытаясь понять, как можно здесь жить, и тут заметил лестницу, ведущую вниз — в подвал. Любопытство заиграло в нём, но он вовремя сдержался. Он посмотрел на Тэхёна и увидел, как тот тихо вздохнул, как будто с облегчением. Между ними висела невысказанная нежность — не слова, а взгляды и тонкие прикосновения, которые говорили гораздо больше. Тэхён думал про себя: «А если ему не понравится? А если я покажусь ему слишком странным?» Его хвост дрогнул ещё раз — маленький признак того, что внутри всё бурлит. — А где ты спишь? — спросил Чонгук, вернувшись к Тэхёну, который шёл чуть вперёд, стараясь не показывать, как сильно ему волнительно. — Пойдем, покажу, — тихо ответил Тэхён и слегка пригнул голову, приглашая его следовать за собой. Чонгук медленно осматривал комнату, впитывая каждый уголок интерьера. Его глаза задерживались на старой, но уютной мебели, на аккуратных полках и мягком свете лампы. Казалось, он искренне удивлён, насколько тепло и по-домашнему здесь. Но всё же взгляд его то и дело возвращался к Тэхёну — к его распущенным тёмным волосам, лёгкому блеску в глазах, едва заметной улыбке на губах. Чонгук остановился на мгновение, чтобы взглянуть прямо на него. Его глаза будто светились тихим восхищением, будто он видел что-то, что хотел бы запомнить навсегда. Его губы чуть приоткрылись, словно собираясь сказать что-то важное, но слова застряли где-то между сердцем и губами. Тэхён почувствовал на себе этот взгляд и чуть задержал дыхание. Он ловил каждый мелькнувший взгляд, пытаясь понять — действительно ли Чонгуку нравится этот дом? Или это лишь игра? Возможно, Чонгук просто вежливо старается поддержать его, не желая ранить? Когда взгляд Чонгука скользнул по его волосам, затем опустился на губы, а потом быстро отскочил, словно по случайности, Тэхён невольно усомнился. «Наверное, это просто случайность,» — подумал он, стараясь отогнать сомнения. Он украдкой несколько раз ловил взгляд Чонгука — тот, казалось, искал что-то в нём самом, а не в комнате вокруг. Сердце Тэхёна забилось быстрее. Тэхён улыбнулся, чуть смущённо, и тихо произнёс: — Спасибо, что пришёл сюда… это много для меня значит. Чонгук улыбнулся в ответ, и в его глазах заиграла теплая искорка. Но тут же его взгляд упал на странные верёвки, аккуратно подвешенные к потолку. — Ты что, спишь сверху? — спросил он, удивлённо приподняв бровь. Тэхён улыбнулся, в уголках губ играла лёгкая, почти застенчивая улыбка. — Да, — сказал он, — я взлетаю на кровать, что висит сверху, и там сплю. Чонгук прищурился, в его глазах мелькнуло недоумение и лёгкая улыбка. — Но там же нет ни матраса, ни подушки. Тэхён беззаботно пожал плечами, будто это было так же естественно, как дышать. — Мне было удобно, — прошептал он, словно защищая маленькую часть своей жизни. Чонгук несколько секунд молчал, глядя на него с растущим восхищением. В глазах Чонгука мелькала теплота, и он чуть улыбнулся, понимая, что это не просто странность — это часть Тэхёна, и она ему нравится. Обведя комнату взглядом, Чонгук остановился у полки с фотографиями. Он взял одну из них и внимательно разглядел. — Ты был прав, у тебя красивый дом, — сказал он, чуть удивлённо, — и достаточно милый. Ты сам всё украшал? Тэхён почувствовал, как щёки наполняются лёгким румянцем. Сердце застучало чуть быстрее от комплимента. — Мне очень приятно слышать это, — тихо ответил он, едва заметно улыбаясь. Чонгук переключился на фотографию, где Тэхён был с двумя пожилыми людьми. Его взгляд стал мягким и чуть грустным. — Это твоя бабушка и дедушка? — спросил он, стараясь быть максимально деликатным. Тэхён кивнул, голос слегка дрожал, а глаза на миг потускнели, словно он на секунду вернулся в те воспоминания. — Да, — сказал он, — это они. Чонгук заметил, что тема тяжёлая, и решил сменить настроение. — А можешь показать, как ты ложишься на эту кровать на потолке? — с улыбкой предложил он, стараясь вернуть лёгкость. Тэхён мгновенно оживился, глаза заискрились. — Легко, — ответил он, в голосе звучала игривость и гордость. Он подошёл к кровати, плавно расправил крылья, которые мягко трепетали в воздухе, и взлетел. Взмах крыльев был лёгким и уверенным, словно он возвращался домой. Чонгук наблюдал с широкой улыбкой, его глаза наполнились теплом и восхищением. — Круто, — похвалил он, хлопая в ладоши. — Ты сделал это очень красиво. Тэхён, устроившись в своём уютном гнезде, покачал головой и улыбнулся, чувствуя, как внутри всё наполняется теплом и спокойствием. Его сердце билось чуть быстрее — от того, что Чонгук рядом, что его слова значат больше, чем он может сказать. Тэхён мягко спрыгнул с верёвки и приземлился на кровать, чувствуя, как мягкость матраса нежно обнимает его тело. Он глубоко зевнул, словно отпуская весь накопившийся груз, и расслабился, растягиваясь словно на облаке. Его хвост медленно обвил ногу, нежно и спокойно — пока в комнате не зазвучала музыка. Хвост внезапно дёрнулся, чуть ускорился, как будто почувствовал, что происходит что-то важное. Тэхён перевёл взгляд на Чонгука, который стоял рядом, слегка удивлённый и одновременно сосредоточенный. В его глазах играла смесь волнения и тепла, которые были едва уловимы, но для Тэхёна они значили всё. — Чонгук, — тихо и немного неуверенно произнёс он, словно боясь услышать отказ, — а ты можешь мне станцевать? Чонгук на мгновение остановился, встретив этот взгляд — в нем мелькнуло лёгкое замешательство, но потом — улыбка, мягкая и искренняя. — И что, тебя станцевать? И как? — улыбнулся он, озорно приподнимая бровь. Глаза Тэхёна заблестели игривым огоньком, а хвост завилял чуть быстрее, словно сам по себе предвкушая происходящее. — Можно же так, как ты танцевал всегда… Вечером, — прошептал он, голос чуть дрожал от волнения, которое он пытался скрыть. Чонгук рассмеялся, лёгкий и непринуждённый смех наполнил комнату, и, покачав головой, сказал: — Я не думал, что кто-то когда-нибудь увидит этот танец… — голос его стал тёплым и чуть мягче. — Ну ладно, если ты видел его из окна каждый день, то не вижу причин не показать вживую. Он включил музыку, и первые аккорды заполнили пространство. Чонгук снял кофту и футболку, обнажая стройное тело, и на мгновение взглянул на Тэхёна — тот внимательно следил за каждым его движением, и глаза его сияли искренним интересом и каким-то нежным трепетом. Подмигнув, Чонгук медленно стянул джинсы, оставаясь в одних трусах — простых, но подчёркивающих каждую линию тела. Взгляд Тэхёна непроизвольно опустился вниз, задержался на тонкой ткани, которая едва скрывала всё самое интимное. Он попытался отвести глаза, но не смог — что-то внутри притягивало его, не давая оторваться. Его движения стали плавными и чувственными, бедра покачивались в такт музыке, словно рассказывая свою историю без слов. Его глаза не отрывались от Тэхёна, ловя каждую эмоцию, отражённую в его взгляде. Тэхён прикусил нижнюю губу, ощущая, как в груди всё сжимается и разгорается одновременно. Его хвост внезапно начал нервно вилять, будто хотел вырваться наружу и выразить всю бурю чувств, что копилась внутри. Лицо Тэхёна покраснело, но он не мог отвести взгляда — он был полностью погружён в танец, в движение, в человека перед собой. Чонгук ловил каждый взгляд Тэхёна, и это подогревало его желание. Он продолжал танцевать, чувствуя, как между ними растёт невысказанное напряжение — тёплое, искреннее, хрупкое, но притягательное. Всё, что он делал, было для Тэхёна — чтобы передать то, что слова пока не могли выразить. Чонгук видел, как Тэхён буквально тает под его взглядами и движениями. Его глаза внимательно следили за каждым вздохом, каждым чуть заметным дрожанием тела, и сердце дергалось от желания защитить и одновременно погрузиться в этот момент. Он видел, как Тэхён сжимает руку у паха, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшей волной чувств и волнения. Хвост Тэхёна, словно маленький маяк его эмоций, начал нетерпеливо и быстро вилять, выдавая всё то, что сам Тэхён старался скрыть. Чонгук почувствовал, как напряжение между ними растёт. Его тело отвечало на ритм музыки и на реакцию Тэхёна, каждое движение становилось более осознанным, соблазнительным, словно тонкий вызов. Он плавно покачивал бедрами, при этом держа глаза на Тэхёне, наслаждаясь, как взгляд того становится всё тяжелее, как дыхание учащается. Когда Чонгук подошёл ближе, он заметил, как Тэхён чуть дрожит, его губы прикусили нижнюю, глаза почти закрылись от удовольствия и волнения. Хвост резко дернулся в сторону, вырываясь из-под подушки, куда Тэхён его спрятал. Тэхён быстро пихнул его обратно, покраснев ещё сильнее. Чонгук усмехнулся, чувствуя, как в груди разгорается жар от осознания, что может быть единственным, кто видит эту уязвимость, этот трепет в Тэхёне. Он аккуратно толкнул его на кровать, не спеша, как будто боялся нарушить хрупкую гармонию. Снимая кофту и футболку с Тэхёна, Чонгук чувствовал тепло его кожи, ощущал каждую мягкую линию и вздрагивание от прикосновений. Его губы скользили по шее, вызывая легкое дрожание, спускаясь к груди — там он нежно облизал кожу и взял сосок в рот, играя языком и слушая тихий стон, который вырвался из груди Тэхёна. Одна рука Чонгука ласково массировала грудь, вторая скользила по талии, мягко сжимая, вызывая у Тэхёна волну приятного волнения, от которого тот почти терял контроль. Взгляд Чонгука стал мягче, полон заботы. — Ты не против продолжить? — спросил он тихо, глядя прямо в глаза. Тэхён с лёгким стоном и тёплым, почти доверительным взглядом ответил: — Нет, я не против. Чонгук вернулся к ласкам, теперь более уверенно, но при этом с такой нежностью, будто прикасался к самому сокровенному. Его язык вновь обвил сосок Тэхёна, легко поигрывая с ним, втягивая в рот, посылая дрожь удовольствия по всему телу. Вторую грудь он ласкал подушечками пальцев, едва касаясь — как дразня, как пробуя его терпение. Каждый раз, когда его язык обводил чувствительную плоть, хвост Тэхёна резко дёргался, то поднимаясь, то брыкаясь в воздухе, словно его обладатель не знал, куда себя деть. Иногда хвост даже хлестал Чонгука по боку, будто пытаясь сказать: «остановись» — но мягкий изгиб тела Тэхёна, глубокое дыхание и почти сдавленные стоны говорили совсем о другом. Чонгук с нежной улыбкой скользил взглядом по лицу Тэхёна — раскрасневшемуся, дрожащему, уткнувшемуся в подушку, чтобы заглушить свои звуки. От этого у Чонгука внутри сжималось всё: и сердце, и живот, и горло. Он хотел быть с ним не просто сейчас, не просто телом — он хотел быть ближе, глубже, роднее. Хотел, чтобы это было больше, чем просто страсть. И в каждом поцелуе он это показывал. Его губы начали опускаться ниже. Он оставлял за собой дорожку лёгких, влажных поцелуев, останавливаясь на животе, проводя языком вдоль рельефных линий. Тэхён слабо вздрогнул, запрокинул голову, и из его губ вырвался тихий, срывающийся стон. Чонгук медленно стянул с него штаны и трусы, при этом нежно касаясь бедер и ягодиц, будто просил разрешения, даже не произнося слов. Он прижался губами к обнажённой коже, вдыхая аромат Тэхёна, будто впитывая его суть. — Ты сводишь меня с ума… — прошептал Чонгук, на миг замерев. Его голос дрожал от настоящего желания, и он поднял глаза, чтобы поймать взгляд Тэхёна. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя прямо сейчас… Тэхён, раскрасневшийся и взволнованный, закусил губу и на мгновение отвёл взгляд, будто пытаясь собраться с духом. Его щеки вспыхнули ещё ярче, словно загорелись изнутри, а ресницы дрожали, как крылья пойманной бабочки. Он посмотрел на Чонгука — быстро, мимолётно, словно боялся быть неправильно понятым, но тут же поймал его тёплый, глубокий взгляд… и прошептал: — Тогда… возьми меня… Голос его дрожал, будто каждый звук рождался с усилием, словно он боролся с собой — со своей застенчивостью. И всё же в этих словах звучала тихая, почти трепетная уверенность. — Я ведь тоже… тебя хочу… Он сглотнул, едва слышно, будто это признание выжгло горло изнутри. Его хвост вильнул, будто не выдержал напряжения, и почти робко обвился вокруг запястья Чонгука. Нежно, будто прося, будто прощаясь со страхом. Этот жест — искренний, инстинктивный — заставил Чонгука затаить дыхание. Он чувствовал, как в нём нарастает нежность — такая сильная, что сердце стало тесным от неё. Он наклонился ближе, их губы разделяли всего несколько сантиметров. Ладони Чонгука легли по обе стороны лица Тэхёна — мягко, надёжно. Его большой палец погладил щеку, словно хотел стереть с неё краску смущения, но она только разгоралась сильнее. — Только скажи, если я зайду слишком далеко… — прошептал он, едва касаясь губ Тэхёна, почти невесомо. — Я… я не остановлю тебя… — прошептал Тэхён с едва слышным стоном. Его голос был неуверенным, прерывающимся от волнения, но в нём слышалась отдача. — Продолжай… Он вновь закусил губу и прикрыл глаза, не в силах выдержать этот взгляд — слишком открытый, слишком близкий, слишком настоящий. Его тело дрожало не только от желания, но и от той новой, пугающей силы, которую он чувствовал рядом с Чонгуком. Это не просто страсть. Чонгук замер, всматриваясь в его лицо. В этих трепещущих ресницах, в горячем дыхании, в дрожащем голосе — он видел, как Тэхён тает, как его смущение становится частью этой близости. Он осторожно прижался губами к его щеке, к виску, к уголку губ. Затем — к губам, нежно, медленно, с такой бережностью, будто целовал всё самое уязвимое в Тэхёне. Хвост тем временем покачивался в воздухе — то медленно, то порывисто, как будто отражая каждый скачок пульса. Когда его язык коснулся члена внизу, Тэхён громко застонал, его голос дрожал от нахлынувшего удовольствия. Хвост резко дёрнулся, выгнувшись в воздухе, а затем прижался к кровати, как будто пытаясь спрятать переполняющие его ощущения. Он дрожал, то подрагивая, то резко вздрагивая в такт ласкам, оставляя на простыне едва заметные следы движения — будто выражал всё то, что Тэхён не мог сказать словами. — Чонгук… — прошептал он, голос срывался, звучал почти умоляюще, как будто каждая ласка была слишком, слишком хороша. Чонгук вздрогнул от этой интонации, возбуждение пронеслось по его телу горячей волной. Он наклонился ниже, взял его в рот, медленно провёл языком вдоль чувствительного участка, чередуя нежные облизывания с более глубокими, влажными движениями. Реакция Тэхёна только подстёгивала его — его бедра непроизвольно дёргались, грудь тяжело вздымалась, а стоны становились всё громче, хриплее. Одной рукой Чонгук осторожно провёл вниз, по внутренней стороне бедра, вызывая мурашки, и затем, мягко раздвинув ноги, аккуратно ввёл один палец внутрь. Он сразу почувствовал, как Тэхён сжался — было немного туго и тесно. Легкий дискомфорт отразился в выражении его лица, но почти сразу сменился сладким, покалывающим наслаждением. — Ха… — выдохнул Тэхён, выгибаясь, его хвост резко дернулся и с глухим шлепком ударил по кровати, потом обвился вокруг его левого бедра, подрагивая от чувств. Чонгук задержал дыхание, ощущая, насколько Тэхён тёплый внутри, как его мышцы откликаются на каждое движение, обхватывая палец с трепетом. Он чувствовал каждую дрожь, каждую пульсацию, и его член болезненно ныл от возбуждения. — Чонгук… быстрее, — прохрипел Тэхён, подаваясь бёдрами навстречу его руке. Его голос был не просто страстным — в нём сквозила потребность, жажда близости. — Шшш, — Чонгук прошептал, провёл языком по чувствительной головке и поднял взгляд, полный нежности и желания. — Я хочу, чтобы ты прочувствовал каждую секунду. Чтобы потом дрожал от одной мысли обо мне. Тэхён запрокинул голову, губы приоткрыты, дыхание резкое и прерывистое. В этот момент его глаза вспыхнули алым — как будто что-то внутри сорвалось с цепи. Его хвост отреагировал мгновенно: окрасился в тот же насыщенный красный, кончик задрожал, и он забился по кровати с новой силой, будто не знал, как выразить всё, что творилось внутри. Чонгук замер на мгновение, наблюдая эту трансформацию, и сердце его пропустило удар. Затем на его губах появилась тихая, завораживающая улыбка. — Ты такой красивый, — выдохнул он, поглаживая внутренние стенки пальцами, продолжая ласкать губами извне. Он чувствовал, как Тэхён весь пульсирует от наслаждения, как будто внутри него всё живёт и зовёт его глубже. Чонгук осторожно ввёл второй палец, его движения были медленными и ласковыми, растягивая Тэхёна, который тяжело дышал, поддаваясь нарастающему удовольствию. Естественная смазка, которую выделял организм Тэхёна, делала проникновение мягким и гладким — пальцы буквально скользили внутрь с влажным звуком, наполняя пространство между их телами тихими, неприлично соблазнительными звуками. Тихие стоны становились громче, пока Тэхён не закрыл глаза, наслаждаясь каждой секундой. Его хвост бился о кровать в ритме его дыхания, подрагивая от переизбытка чувств. Вскоре Чонгук добавил третий палец, продвигаясь глубже. Внутри было горячо, влажно и приятно туго, а смазка делала движения плавными, почти шелковистыми. Он продолжал ласкать его член губами, языком и ртом — то втягивая его глубоко, так, что самому приходилось бороться за воздух из-за создаваемого давления, то отпускал, проводя языком по стволу, обводя чувствительную головку по кругу, заставляя Тэхёна дрожать. Но стоило ему надавить глубже пальцами, словно нащупав нужную точку, как Тэхён вдруг резко открыл глаза и зло посмотрел на него исподлобья, облизнув губы, чуть выгнувшись вперёд. — Да сколько можно тянуть? — проворчал он, его голос дрожал от желания, а кончики ушей покраснели, выдавая смущение, несмотря на нетерпение. Чонгук усмехнулся, приподняв бровь, его глаза вспыхнули озорным светом. — Торопишь меня, малыш? — прошептал он с вызовом, медленно вытаскивая пальцы. Влажный чмокающий звук и реакция Тэхёна — тихий, болезненный стон от внезапной пустоты — чуть не свели его с ума. Он провёл ладонью по внутренней стороне бедра Тэхёна, размазывая оставшуюся смазку, кожа под пальцами была горячей, трепетной. Затем Чонгук легко развёл его ноги шире, уверенно удерживая его в этом положении. Хвост Тэхёна снова дёрнулся, чуть обвившись за край бедра, словно цеплялся за любую опору. И тогда Чонгук медленно, аккуратно вошёл, позволяя Тэхёну прочувствовать каждый миллиметр. Смазка, изобильно выделяющаяся из тела инкуба, сделала проникновение гладким, будто приглашающим — но Тэхён всё равно был тугим, тесным, его внутренние стенки плотно обхватили Чонгука, не отпуская. — Ты такой тугой… — выдохнул он, голос срывался от напряжения, от удовольствия, которое сдавало его дыхание. Он наклонился, чтобы соединить их губы в поцелуе — жарком, влажном, голодном. Их языки слились в танце, дыхание смешалось, а тихие причмокивания звучали громче, чем стоны. Тэхён не ответил словами — только обвил руками его шею, притягивая ближе, сильнее, как будто хотел раствориться в нём. Его хвост судорожно обвился вокруг бедра Чонгука, словно не желая отпускать ни на секунду. Чонгук начал осторожно двигаться, втягивая и выходя медленно, давая телу привыкнуть. Но стоило ему замедлиться, как ноги Тэхёна крепко обвили его талию, прижимая к себе, заставляя остаться внутри глубоко. — Быстрее… Чонгук, прошу… — выдохнул Тэхён, его голос дрожал от желания, затуманенный, срывающийся. Его глаза снова сверкнули алым, а хвост забился, дёргаясь в такт движениям. Эти слова окончательно сорвали с Чонгука последние остатки сдержанности. Он вжал Тэхёна крепче, приподнял его бёдра и начал двигаться быстрее, глубже, каждый толчок отдавался эхом в их телах и стонах, заставляя комнату наполняться звуками влажных хлопков, сдавленных вдохов и сладостных шепотов. Чонгук увеличил темп, его движения стали более резкими и уверенными. Он входил глубоко и мощно, каждый толчок сопровождался влажным звуком и тихим стоном, а мышцы под его руками напрягались и вздрагивали. Тэхён закрыл глаза, позволяя телу раствориться в этих движениях — его внутренние стенки обволакивали Чонгука плотно, словно хотели оставить его внутри навсегда. Тело Тэхёна отозвалось сильнее, как будто инстинкты выходили на поверхность — на кончиках пальцев выросли когти, острые и блестящие. Он не сдержался: впился руками в плечи Чонгука, оставляя на коже длинные, глубокие царапины. Из них тут же выступила кровь, но Чонгук лишь тихо зашипел, и это, казалось, не ослабило его пыла — наоборот, только раззадорило ещё сильнее. — Ты просто зверь, — хрипло выдохнул он, опуская взгляд на плечи, откуда медленно стекали алые капли. — Только с тобой, — голос Тэхёна был обволакивающе тёплым, хриплым от возбуждения. Он снова выгнулся навстречу Чонгуку, подставляя тело, полное огня и желания. Его хвост обвил ногу Чонгука, крепко и плотно, как змея — горячий, гладкий, скользнувший по коже так, что по телу Чонгука прошла дрожь. Это прикосновение было инстинктивным, животным и интимным. Чонгук застонал, ощущая, как хвост давит, скользит, как будто хвост — это продолжение страсти Тэхёна, его молчаливый зов. Он наклонился и прижался губами к шее Тэхёна, оставляя горячие, влажные поцелуи. Вскоре на их месте появились засосы — яркие, алые, как отметки притяжения. Он прикусывал кожу, чувствуя, как тело под ним дрожит и подаётся вперёд. — Ты знаешь, как свести меня с ума… — выдохнул Чонгук, зубами задерживая кожу на шее, чуть сильнее вдавливаясь, чтобы оставить след. — Тогда не отпускай, — прорычал Тэхён, и его когти снова впились в спину Чонгука. Он тянул его ближе, как будто хотел слиться с ним в единое существо. От каждого толчка Тэхён стонал громче, его тело жарко пульсировало изнутри, а хвост стягивался вокруг ноги Чонгука сильнее. Темп стал почти яростным. Тела сталкивались с глухими, влажными хлопками, дыхание обоих было рваным и срывающимся. Чонгук был на грани — мышцы напряжены, руки вжались в бёдра Тэхёна, оставляя сдавленные красные отпечатки пальцев. И вдруг он замедлился, собираясь выйти. — Не вздумай! — простонал Тэхён, обвивая его талию ногами, приковывая к себе. Его хвост тоже сжался крепче, не давая ни шанса отдалиться. Он буквально удерживал его внутри — горячий, нетерпеливый, алчущий. Глаза Чонгука сверкнули. Он не стал спорить — просто вошёл до самого конца, глубже, чем прежде, в одно резкое движение, от которого Тэхён выгнулся дугой, издав крик, почти вопль. Его хвост дёрнулся, будто захлестнул ногу Чонгука, и оставался там, подрагивая от перенапряжения. — Ты… просто невероятный, — прошептал Чонгук ему в ухо, его голос дрожал от нарастающего оргазма, тело ходило ходуном. И он больше не мог сдерживаться — жарко, резко, до самого основания — он кончил, выпуская своё семя глубоко в Тэхёна. Его тело содрогнулось, дыхание сбилось, но он не спешил выйти. Остался внутри, тяжело дыша, продолжая ощущать, как пульсирует влажное, тёплое нутро Тэхёна. Он протянул руку и нежно провёл по хвосту — медленно, успокаивающе. Его ладонь скользнула по гладкой, тёплой поверхности, и хвост тут же отозвался — задрожал, обвился вокруг его запястья. Волна экстаза накрыла Тэхёна. Он вскрикнул, ноги дрожали, мышцы внутри сжались в сладкой агонии, вторая волна оргазма накрыла его с головой. Глаза засияли ярко-красным, хвост засветился насыщенным алым, как будто стал живым огнём. — Чонгук… — только и смог прошептать он, обнимая его, прижимаясь к его телу, всё ещё дрожа. Всё вокруг будто затихло — остались только тёплые тела, тяжелое дыхание и неотступное ощущение, что они в этот миг стали чем-то большим, чем просто двое. Чонгук медленно вышел из Тэхёна, и тонкая, тёплая струйка спермы потекла вниз по внутренней стороне бедра. Тэхён заёрзал, почувствовав, как капли скользят по чувствительной коже, оставляя липкий, горячий след, — и тут же густо покраснел. Это выглядело настолько откровенно, что он инстинктивно попытался сжать ноги, чтобы скрыть от Чонгука происходящее. Но тот не шелохнулся. Он просто смотрел, затаив дыхание, не отрывая взгляда, с каким-то странным благоговением и живым интересом. Тэхён потянулся за одеялом, желая хоть как-то скрыться, но на нём всё ещё сидел Чонгук, нависая сверху, мешая укрыться. — Не спеши, — сказал он с лёгкой ухмылкой, в которой читалось желание дразнить. Но стоило ему заметить, как по-настоящему смущён Тэхён — красные щеки, прижатые к подушке уши, взгляд в сторону — и выражение на лице Чонгука смягчилось. Он поднялся, позволяя Тэхёну натянуть одеяло, и сам бережно помог укрыть его, заботливо поправив края, будто прятал самое драгоценное. — Тебе не нужно в душ? — спросил он мягко, оставаясь на коленях, всё ещё изучая выражение его лица. Тэхён отвёл взгляд и чуть тише обычного пробормотал: — Моё тело… оно с лёгкостью впитает твою сперму. Эта фраза будто зависла в воздухе. Чонгук замер, удивлённый и возбуждённый одновременно. Его взгляд невольно скользнул вниз — на хвост Тэхёна, который всё ещё подрагивал, выдавая остаточное возбуждение. Ярко-красный, он казался живым продолжением эмоций, словно светился изнутри. — Ты слишком милый, знаешь? — хрипло сказал он с улыбкой, в которой боролись нежность и неукротимое желание. Но Тэхён тут же заметил этот взгляд, и, едва не фыркнув, резко спрятал хвост под одеяло, будто стыдливо отодвигая его как можно дальше от Чонгука. Тот лишь рассмеялся — тихо, мягко, тепло. Без издёвки. Его смех был будто объятие — лёгкий, искренний, как вечерний ветер. Он лёг рядом, поверх одеяла, обняв Тэхёна за талию, прижимаясь к нему всем телом. — Отдыхай, — прошептал Чонгук, закрывая глаза и уткнувшись носом в его волосы. — А твоя спина?.. — тихо спросил Тэхён, едва слышно, будто с ноткой вины. — Потом… когда проснёмся, — лениво выдохнул Чонгук, убаюканный теплом момента. Тэхён чувствовал, как от него исходит жар — он тёплый, надёжный, спокойный. Даже через одеяло тепло Чонгука передавалось коже, обволакивая, заставляя сердце стучать быстрее. Он не стал ничего говорить. Только чуть подался назад, чтобы почувствовать его плотнее. Перед тем как заснуть, он уловил, как губы Чонгука коснулись его макушки. Нежный, почти невесомый поцелуй. Ночь накрыла их мягкой тишиной. Где-то далеко тикали часы, ветер шумел за окном, но внутри комнаты всё было неподвижно, как будто даже время решило затаиться, не мешая им. Тэхён уже почти провалился в сон, убаюканный ровным дыханием Чонгука, его тёплым телом рядом, теми объятиями, в которых он чувствовал себя впервые по-настоящему защищённым. Он лежал лицом к стене, Чонгук — за спиной, обняв его поверх одеяла, носом уткнувшись в волосы. И в какой-то момент, уже во сне, Чонгук крепче сжал его — будто инстинктивно. Его рука прошла под Тэхёном, прижала за живот, вторая обняла за плечи. Ноги чуть сдвинулись ближе, скользнули вдоль его ног. Он крепко держал его — будто боялся, что тот исчезнет. Тэхён вздрогнул от неожиданного движения, но не испугался. Наоборот. Его грудь наполнилась теплом. Неосознанным, до слёз трогательным. Сердце билось где-то в горле. А хвост, забывший о смущении, тоже начал двигаться. Медленно, будто осторожно пробуждаясь. Он выскользнул из-под одеяла и мягко, почти застенчиво, обвил талию Чонгука. Не сразу. Сначала — только лёгкое касание, словно пробное. А потом — плотнее. Надёжнее. Словно дополняя объятие. Он лежал так — с хвостом, замкнувшим кольцо между ними. Полностью окружённый, полностью прижатый. Тэхён открыл глаза на мгновение. Темнота. Тишина. Лишь мягкое дыхание Чонгука и тёплый след его губ на своей макушке. Он тихо выдохнул, закрывая глаза вновь. А хвост, всё ещё держащий Чонгука, покачнулся один раз.