Последствия ночи на Хэллоуин

Тэхён проснулся первым. Он даже не сразу понял, где находится — стены, потолок, всё казалось смутно знакомым, но не из его обычной жизни. Вчера они просто рухнули на кровать, обессиленные, почти не перекинувшись словом. Сон накрыл их мгновенно, как тяжёлое, плотное одеяло. Теперь Чонгук спал рядом — на его кровати, в его доме, пусть снаружи он и выглядел как обычная заброшка, но внутри стал для Тэхёна самым тёплым местом на свете. Воздух в комнате был прохладным, утренним, но Тэхёну казалось, что рядом с Чонгуком всегда чуть теплее. Он лежал, не двигаясь, глядя на лицо Чонгука. Тот спал спокойно, ровно дыша, губы были чуть приоткрыты, ресницы отбрасывали мягкие тени на щёки. Волосы, слегка растрёпанные, спадали на лоб, и Тэхён вдруг поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Он любовался им. Каждая черта казалась идеальной — от линии челюсти до лёгкого изгиба бровей. Его хвост, который выскользнул из-под одеяла, лениво и довольно махал по воздуху, как у довольной кошки. Он даже не сразу это заметил. Сердце в груди тихо билось, наполняясь теплом, будто это не обычное утро, а что-то важное, очень личное. Но вдруг хвост замер. Вместе с этим всё внутри Тэхёна тоже будто застыло. А что если всё это закончится? Что если Чонгук однажды скажет: «Наигрался. Больше не хочу. Не трогай меня, Тэхён»? Они ведь соседи. Он не исчезнет. Он будет ходить мимо, может — с кем-то другим. А Тэхён… останется с пустым домом, в котором когда-то спал Чонгук. На кровати, где он сейчас так мирно лежит. А если всё это — просто иллюзия? Если Чонгук останется человеком, а Тэхён всегда будет «не совсем»? С хвостом, крыльями и странной родословной, с которой не живут долго рядом, а только играют. Тэхён прижал руку к лицу. Слёзы подступили неожиданно, горлом ком. Он не хотел разбудить Чонгука, не хотел показаться слабым. Но слёзы текли сами. Он вытирал их ладонью, грубо, по-детски, будто это могло остановить чувства. — Глупо, — шепнул он себе, стараясь сдержаться, — хватит… Он медленно выскользнул из-под одеяла, стараясь не потревожить Чонгука. Тот лишь тихо вздохнул во сне и повернулся на бок. Тэхён задержал на нём взгляд ещё на секунду и вышел из комнаты. В душе он включил холодную воду. Не потому что хотел — потому что нужно было проснуться. Очнуться. Очиститься от всех этих нежных, страшных чувств, которые распирали изнутри. Быстро вымылся, вытерся и оделся. На автомате. Слои одежды — футболка, свитер, пальто — всё, чтобы спрятаться и согреться одновременно. Он надел шарф, натянул шапку и вышел во двор. Морозный воздух щипал щеки, но в груди всё ещё пульсировала боль. Сев в машину, он включил приложение с заказами. Экран засветился привычной картой, маршрутом, точками доставки. — Так, куда ехать… — пробормотал он, стараясь сосредоточиться. Но перед глазами всё ещё стояло лицо Чонгука. Его дыхание, его рука, лежавшая на подушке. И вопрос без ответа: А что, если он действительно уйдёт? Тэхён прикусил губу и нажал «принять заказ». Пусть работа отвлечёт. Пусть хоть что-то будет под контролем. Вечером Тэхён вернулся с работы. Он вышел из машины, усталый, но с внутренним предвкушением — может, Чонгук приготовил ужин, может, просто будет рад его видеть. День прошёл тяжело, но мысль, что он снова окажется рядом с Чонгуком, немного согревала. Он подошёл к дому Чонгука. Свет внутри горел — тёплый, золотистый. Из окна пробивалось мягкое свечение, будто там кто-то был. Тэхён слегка удивился, но не насторожился. Он повернул ручку двери, как всегда — тихо, как будто входил в своё собственное пространство. И замер. Внутри, посреди комнаты, стоял какой-то парень. Высокий, уверенный, с чуть вздёрнутым подбородком и курткой в руке. Он осматривался, как будто чувствовал себя тут вполне уместно. Парень, услышав звук, обернулся. Их взгляды встретились. — А ты кто? — спросил он, без тени вежливости, скорее с лёгким раздражением. Тэхён сглотнул. Горло пересохло. Внутри вдруг всё похолодело. — Я… Я сосед, — выдавил он, — просто… в гости зашёл… Парень кивнул, будто его это удовлетворило, но через мгновение, прищурившись, уточнил: — Сосед. Хм… — он слегка усмехнулся. — А ты, случайно, не тот, кто сейчас часто бывает у Чонгука? Тэхён не знал, что ответить. Он чувствовал, как будто всё внутри сжалось, и сердце стало колотиться, будто в клетке. Парень подошёл ближе, взгляд был оценивающим, почти надменным. — Я вот жду его. Мы должны поговорить. Обсудить… ну, кое-что важное. Тэхён прошептал: — А ты… ты кто? Парень вдруг улыбнулся. Очень спокойно, уверенно. — Я его парень. Мы встречаемся. Просто я уезжал на учёбу — долго. Но вот теперь вернулся. Парень. Я его парень. Эти слова врезались в Тэхёна, как лезвия. Словно хлестнули по лицу. По сердцу. В живот. В спину. Он почувствовал, как отнимается дыхание. Всё в груди затряслось, внутри всё оборвалось. Мир замолчал. Свет, звуки, всё отдалилось и стало глухим. Он не помнил, как вылетел за дверь. Он не закрыл её. Он даже не успел надеть обувь. Снег хрустел под босыми ногами, но ему было плевать. Совершенно. Он бежал. Мимо своей машины. Мимо фонарей. Мимо, как сквозь дым. Улица размывалась от слёз, которые жгли глаза, но он не остановился. И только подойдя к своему дому, он не выдержал — ноги подкосились. Он рухнул на колени перед порогом, ладони ударились о холодный камень, дыхание сбилось. Он не заходил внутрь. Просто остался лежать там, на снегу, прижавшись лбом к земле, сжимающий себя руками, будто пытаясь сдержать эту всепоглощающую боль. «Почему я пришёл в тот Хэллоуин? Почему вообще тогда остался?» Снег медленно ложился на его плечи и волосы, но он не двигался. Чонгук подошёл к дому с тяжёлыми пакетами в обеих руках. Продукты едва не вываливались — он старался взять всё за раз, чтобы не ходить по два круга. Он хотел удивить Тэхёна ужином. Тем более, тот целый день работал — уставший, голодный, возможно, снова мёрз. Чонгук даже заранее вытащил мясо, чтобы сделать рагу. Хотелось уюта. Тихого вечера. Может, даже посмотреть с ним фильм, зарывшись в пледы. Но ещё с подъезда что-то пошло не так. Дверь была распахнута. Чонгук остановился, сердце сжалось. Он бросил взгляд на замок — его не взломали. Но Тэхён всегда закрывал дверь. Особенно в этом районе. Всегда. Он шагнул внутрь. Первое, что он увидел — обувь Тэхёна. А рядом… ещё одна пара. Но не чужая. Узнаваемая. Тонкие серые ботинки. Чонгук замер, а его лицо мгновенно изменилось. Лицо потемнело, челюсть сжалась. Он закрыл за собой дверь и медленно пошёл вперёд, через прихожую. И как он и боялся — в центре комнаты на диване вольготно сидел Джейн. — Ты что здесь делаешь? — резко бросил Чонгук, поставив пакеты на пол. Его голос был холоден, полон раздражения. Джейн встал, будто готовился к сцене заранее. Он прижал руку к груди, как бы искренне, и сделал несколько шагов к нему. — Я… Я думал. Всё это время. Я уехал — да. Переехал в другой штат, потому что тогда испугался. Испугался того, как всё складывается между нами. Но я понял, что сделал ошибку. Я встретился с другими людьми, но никто из них не был даже близко к тебе, Чонгук. Он говорил мягко, стараясь звучать раскаявшимся. Чонгук слушал, но взгляд его был резким, тяжёлым. — Где Тэхён? — спросил он вдруг. Джейн пожал плечами: — Убежал. Пришёл, увидел меня. Я сказал ему, что мы с тобой… что я твой парень. Чонгук резко шагнул ближе. Его глаза вспыхнули гневом. — Что ты сказал? — Я сказал, что я твой парень. Просто уехал, но вернулся. Я думал, ты будешь рад, — с легкой улыбкой сказал Джейн. — Нет, — отрезал Чонгук. — Это неправда. Ты не мой парень. Ты был. Пять месяцев назад. И когда ты уехал, даже не сказав, когда вернёшься, не написав ни слова — всё закончилось. Тогда и там. Точка. Джейн открыл рот, но Чонгук не дал ему вставить ни слова: — Ты не имеешь права приходить сюда. Не имеешь права открывать дверь. У тебя не должно быть ключей. Я их не давал. Ты их украл. Он шагнул вперёд, вплотную. — Убирайся отсюда. Немедленно. Пока я не вызвал полицию за незаконное проникновение. — Чонгук, ну я же… — начал Джейн, но Чонгук резко поднял руку и указал в сторону двери. — Убирайся. Сейчас же. И не вздумай появляться снова. Ты не разрушишь то, что у меня есть сейчас. Не разрушишь его. Голос его дрожал от злости. Парень замер, увидев, как резко и яростно изменился Чонгук. Он впервые увидел его таким. Ни тени прежнего доброго взгляда — только ярость, обида. — Ладно, — сказал он сдавленно, пятясь назад. — Я тогда… просто заберу кое-что из своих вещей. — Вперёд. — Чонгук указал рукой. — И на выход. Парень быстро метнулся в спальню, собрал небольшую сумку и, подходя к двери, натолкнулся на Чонгука. Тот протянул ладонь вперёд: — Ключи. Несколько секунд тишины. Потом — лёгкий металлический звон. Джейн вытащил связку из кармана и положил прямо в ладонь Чонгука. Глаза его были опущены. Он ничего не сказал. Просто выскочил за дверь и скрылся в темноте. Чонгук раздражённо закрыл дверь и с грохотом повернул ключ. Его сердце колотилось, словно готовое выскочить. Он рванулся к выходу, в одной рубашке, с хлопающим от ветра воротом — и побежал к дому Тэхёна. Он добежал за минуты. Дверь была распахнута настежь. Чонгук остановился. Дыхание перехватило. Резко влетел внутрь. — Тэхён?! — голос его был сдавленным. Но ответа не последовало. Он шагнул вглубь дома — и замер. На полу, прямо посреди комнаты, лежал Тэхён. Без сознания. Его щёки были бледны, дыхание еле уловимо. А рядом стоял незнакомый парень. Высокий, хмурый. Смотрел на Чонгука с холодной усмешкой. В его руке блеснул нож. — Кто ты, чёрт возьми?! — глухо спросил Чонгук, сделав шаг вперёд, грудью преграждая доступ к телу Тэхёна. — Я его парень, — усмехнулся парень. — Мы кое о чём договорились. Он поднял нож, лениво, словно предупреждая: — Думаю, ты не против свалить отсюда? Вместо страха, Чонгука накрыла волна гнева. Руки дрожали. Глаза налились яростью. — Что за чёртов день сегодня такой?! — прошипел он. — Один лезет в мою жизнь, другой — в его. Один врет, что мой парень, второй стоит с ножом, пока он лежит вот так! Он сделал шаг. Потом ещё один. — Отойди от него. — А если нет? — холодно бросил парень, направляя лезвие ближе. Чонгук не отступил. Он сделал третий шаг, и взгляд его стал убийственно спокойным. — Я тебя спрашивать больше не буду. Чонгук, не отводя взгляда от парня с ножом, чуть попятился назад. Его пальцы нащупали что-то тяжёлое на шкафчике — бронзовую статуэтку. Он схватил её, и в следующий миг — ударил изо всех сил. Металл со звоном врезался в кисть парня, нож с глухим стуком отлетел в сторону. Парень зашипел от боли, отшатнулся, но Чонгук уже был рядом — в бешенстве, с трясущимися от злости руками. А потом он увидел шприц. Тот валялся в паре шагов от Тэхёна. У Чонгука всё похолодело внутри. — Что ты, чёрт тебя побери, с ним сделал?! — взорвался он, нависая над тем. Парень, держась за ушибленную руку, выпрямился и проговорил, почти спокойно, но с какой-то болезненной убеждённостью: — Ты вообще знаешь, кто он такой? Это же не человек. Он полукровка, Чонгук. И я… я хочу ему помочь. Я исследователь. У меня лаборатория дома. Он нуждается в коррекции — чтобы его тело стабилизировалось. Чтобы… не мутился, как сейчас. Это не лечится просто любовью. Чонгук не дал ему договорить. Он схватил его за ворот и с яростным рыком швырнул на пол. Парень упал тяжело, ударившись боком о ножку стола, но продолжал, захлёбываясь своей одержимостью: — Он не идеальный. Ты что, не понимаешь? Если бы его крылья были нормальные — с переливами, как у чистокровных, если бы хвост не был таким тусклым… — его губы дёрнулись в улыбке. — Было бы красиво, правда? Как жаль, что он сбежал, до того как мы начали лечение. — Замолчи! — взревел Чонгук. Его глаза горели. Он навис над ним, дыша тяжело. — Тэхёну не нужно лечение. Он не должен быть похожим на других. Он… он и так идеальный. Понимаешь? Он перевёл взгляд на Тэхёна. Он лежал без движения, и в груди Чонгука разрасталась паника. — Ты сломал ему голову. Ты один из тех, кто заставил его ненавидеть свои крылья… свой хвост… себя самого. — Чонгук сжал кулаки. — Вот почему он каждый раз вздрагивал, когда я прикасался. Вот откуда это всё. Он отступил от парня, но его голос остался жёстким: — Ещё раз подойдёшь к нему, и я тебя размажу. Исследователь ты или демон из преисподней — мне плевать. Он наклонился к Тэхёну, осторожно приподнял его голову и прошептал: — Тэхён, милый… я здесь. Всё в порядке. Слышишь? Ты в безопасности. Но Тэхён не отвечал. Чонгук поднял его на руки, прижимая к себе, как самое дорогое, что у него есть. Чонгук уже собирался уходить, держа Тэхёна на руках, как вдруг услышал движение за спиной. Его инстинкты сработали мгновенно. Он резко обернулся — и увидел, как тот псих с ножом уже летит к ним, с искажённым лицом и яростью в глазах. Но Чонгук не растерялся. — Ты…! — только и выдохнул он и, не выпуская Тэхёна, со всей силы ударил нападавшего ногой в живот. Парень отлетел назад, глухо ударившись о стену, а затем с хрустом обрушился на пол, задев виском деревянный шкаф. Его тело резко обмякло. — Чёртова мразь… — прорычал Чонгук, прижимая Тэхёна к себе, чувствуя, как у него дрожат руки от адреналина и страха. Он вынес Тэхёна из дома, дверь захлопнулась за его спиной. Чонгук побежал так быстро, как только мог, словно от этого зависела его жизнь. Он чертыхался: — Блин! Я же запер дверь! Твою ж… — сдавленно выругался он, подбегая к своему дому. Торопливо уложив Тэхёна на диван, он проверил его дыхание и пульс — медленно, но был. Лоб у него был холодный. — Потерпи… потерпи, малыш. Сейчас всё будет… Чонгук вскочил и пулей метнулся обратно к дому Тэхёна. Дверь он захлопнул, но ключ остался с собой, и он быстро вошёл внутрь. Там, как он и боялся, тот парень рылся в вещах Тэхёна, выкидывая одежду, документы, ища что-то. — ТЫ… — с рёвом Чонгук подлетел к нему, схватил за воротник и со всей силы швырнул на пол, а затем ударил кулаком в челюсть. — Ты сдохнешь, если ещё раз ТЭХЁНА тронешь! Парень застонал, попытался встать, но Чонгук встал над ним, вдавил коленом в грудь и, не сводя с него взгляда, прохрипел: — Сейчас вызываю полицию. Дёрнешься — я тебя тут и прикончу. Ты понял меня?! Я тебя в подвал затащу, у Тэхёна он есть. И никто сюда не приедет тебя искать. Парень дёрнулся, ярость на лице, но в его взгляде промелькнул страх. Чонгук достал телефон, вызвал полицию, держа его одной рукой, а другой всё ещё удерживая нападавшего. Через несколько минут полицейская машина остановилась у дома. Двое офицеров вышли, ворвались внутрь и увидели, как Чонгук держит незнакомца прижатым к полу. — Он напал на Тэхёна. Я пришёл домой, он был без сознания… — Чонгук запнулся, — и рядом валялся шприц. Этот вот тут. Я не знаю, кто он. Офицер надел перчатки, поднял шприц и аккуратно положил в пластиковый пакет. И тут парень на полу начал вопить: — Вы не понимаете! У него крылья! Он не человек! Он мутант, он дефектный! Я пытался ему помочь! Я могу доказать — я его лечил, я могу показать анализы, у него хвост! Вы мне должны поверить! Полицейские переглянулись. Один из них повернулся к Чонгуку: — Где сейчас находится пострадавший? — У меня дома, я перенёс его. Он был без сознания. Мне было страшно оставлять его тут. Один из офицеров достал наручники и, скрутив сопротивляющегося парня, рявкнул: — Всё, достаточно. Ещё одно слово — и тебя отправят в дурку без возможности выйти. — Проводите нас к нему, — попросил второй полицейский. Чонгук кивнул и повёл их через улицу, где в его доме на диване лежал Тэхён, всё так же без сознания. Один из офицеров присел рядом, проверил пульс. — Нужно вызывать скорую. Немедленно. — Уже вызываю, — сказал Чонгук и с дрожащими пальцами нажал нужный номер. Он обернулся к Тэхёну, прижал его ладонь к своей щеке. — Я рядом… не отпускай меня, Тэхён. Пожалуйста… не сейчас. Из дома Тэхёна продолжали раздаваться истошные крики. — «Вы тупые! Вы не понимаете! Он мутант! У него чёрные крылья! Я лечил его, я могу сделать его идеальным! Я знаю, как!» — доносилось на всю улицу, будто там не человек, а бешеный ворон сорвался с цепи. Полицейские переглянулись и один усмехнулся: — Ну, голос у него, конечно… ему бы на футбольном поле орать, или в мегафон — командовать толпой. — Или в цирк, — буркнул второй. В этот момент подъехала скорая помощь. Из машины быстро вышли двое медиков с чемоданом, направились к Тэхёну. Один из полицейских передал им герметичный пакет со шприцем. — Проверите, чем его накачали. Пациент — на диване, без сознания, — коротко сообщил офицер. Медики склонились над Тэхёном. Один понюхал край шприца, второй вынул из чемодана ампулу и шприц. — Это вещество нестабильное, но мы знаем, как нейтрализовать. Повезло, что не большая доза. Вскоре препарат был введён, и буквально через минуту дыхание Тэхёна стало ровнее, лицо чуть порозовело. Он ещё не пришёл в себя, но уже не выглядел как будто на грани. Полицейские снова переглянулись. Один смущённо опустил глаза: — Простите… мы даже не сняли обувь. Чонгук, сидящий на полу рядом с Тэхёном, не отводя от него взгляда, горько усмехнулся: — Та плевать… Если вы его спасли — я хоть тапочки ваши отполирую. Потом уберусь. Сейчас не до ковров… Через пару минут Тэхён медленно открыл глаза. Его ресницы дрогнули, взгляд был ещё мутным, но он сразу заметил знакомый потолок, мягкий свет, и — Чонгука рядом. Потом — медиков и полицейских. Он резко вдохнул, губы дрогнули, и слёзы ручьём побежали по щекам. — Я… дома?.. — прохрипел он, и вскрикнул всхлипывая, прижимаясь к Чонгуку. — Ты… ты рядом… — Я тут. С тобой. Всё хорошо. Ты в безопасности, малыш, — прошептал Чонгук, аккуратно обнимая его. Один из полицейских подошёл ближе и тихо спросил: — Тэхён, вы знакомы с тем человеком, которого мы нашли в вашем доме? Тэхён сжал губы, его голос был слабым, но чётким: — Это… это мой бывший. Полицейский кивнул: — Это первый раз, когда он напал на вас? И… начал говорить такие странные вещи? Про крылья, хвост и прочее? Тэхён медленно покачал головой: — Нет… не первый. Я… я ушёл от него именно из-за этого. Он… он одержим. Считает, что я испорчен, что нужно меня… «починить». Полицейские взглянули друг на друга, и в голосе одного из них появилось сочувствие: — Тогда вам нужно будет подать заявление. Лучше сейчас, чтобы начать дело. Мы его не выпустим. Тэхён обессиленно прикрыл глаза, мотнув головой: — Я… голова… кружится сильно… пусть за меня напишет… Чонгук… — Конечно. — Один из офицеров кивнул. — Можем продиктовать, а он запишет. Главное, чтобы вы подтвердили. Чонгук крепче обнял Тэхёна за плечи, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась напряжённая злость: — Пишите. Я скажу всё, как было. И если этот псих ещё раз приблизится — поверьте, я не стану звать полицию. У меня подвал — побольше, чем кажется. Полицейские сдержанно усмехнулись. Один из них уже достал планшет, второй проверял пульс Тэхёна. — Всё хорошо. Он стабилен. Мы отвезём этого «друга» в участок. А завтра с вами свяжутся по поводу дела. — Спасибо, — прошептал Тэхён, уткнувшись лицом в плечо Чонгука. А Чонгук просто гладил его по голове Полицейские, перекинувшись с Чонгуком парой последних слов, вышли из дома. Один из них на прощание сказал: — Если ему станет хуже — вызывайте скорую, и в больницу, не ждите. Сейчас он в порядке, но пусть вы поспокойнее сегодня побудет. — Спасибо, — кивнул Чонгук, закрывая за ними дверь. Медики уехали чуть позже, проверив, что Тэхён стабилен и может остаться дома. Когда улица снова опустела и в доме воцарилась напряжённая тишина, Тэхён медленно огляделся. Он тяжело дышал, слабость ещё держала, но сознание уже прояснилось. Он обвёл комнату затуманенным взглядом и вдруг прошептал, почти не веря: — А… где твой парень?.. Голос дрогнул, и глаза с тревогой метнулись к Чонгуку. Тот вздохнул и опустился рядом на диван. — Это не мой парень, Тэхён. Это мой бывший. Он бросил меня пять месяцев назад, уехал в другой штат. Без объяснений. А сегодня… просто появился. Оказывается, он украл запасные ключи. Я понятия не имел. Тэхён недоверчиво прищурился, губы дрожали. — Правда?.. — Правда, — твёрдо сказал Чонгук. — Я сам был в шоке. Ты можешь пройтись, убедиться… хотя нет, — он посмотрел на Тэхёна и быстро добавил, — ты пока не можешь вставать. Подожди. Он аккуратно поднял Тэхёна на руки, как ребёнка, прижимая к груди. — Сейчас я тебе сам всё покажу. Он прошёл с ним по комнатам, приоткрывая двери, чтобы Тэхён сам мог видеть — никого в доме не осталось, всё было тихо, спокойно. Когда они вернулись в гостиную, Тэхён уткнулся в его шею — и всё рухнуло. Он зарыдал. Не просто плакал — он рыдал, срываясь в бессвязные всхлипы, судорожно хватая воздух, сжав пальцы в кулаки и трясясь всем телом. Слёзы потоком лились по его щекам, скапливались в уголках губ, пропитывали ткань Чонгуковой рубашки. Чонгук посадил Тэхёна на диван. Слёзы катились по щекам Тэхёна. Его плечи дрожали, и вдруг из-под штанов показался хвост — гладкий, тёмный, и он весь вибрировал от страха. Он плотно обвился вокруг его бедра, будто ища защиты. Тэхён съёжился и закрыл лицо ладонями. Чонгук присел перед ним на корточки, положив ладонь на хвост, но не гладил. — Эй… Тэхён… — шёпотом позвал он. — Что случилось, а? Расскажи мне… Тэхён всхлипнул ещё сильнее, но, глотая слёзы, заговорил: — Я… Я увидел его… Он сказал, что он твой парень, и… Я подумал, что… всё… ты просто играл со мной, что это всё… просто так… потому что я не человек… И я побежал домой, даже дверь нормально не закрыл… Только один замок. Он чуть задохнулся, глотая воздух, но продолжал: — Я… сидел в гостиной и плакал, не мог остановиться. А потом… вошёл Рейл. Он просто… зашёл. Я даже слова не успел сказать, он… вколол что-то в плечо… — Тэхён всхлипнул. — Только потом начал говорить. Говорить, что я неправильный, что нужно меня лечить, и что мои крылья не идеальные, и хвост… всё… всё не то… Он всхлипнул с силой, вцепившись пальцами в рукав Чонгука. — Я… думал, что умираю, Чонгук… Я… я правда думал, что он убьёт меня, а ты… даже не узнаешь… Чонгук медленно и очень крепко обнял его, прижимая к себе. Его сердце грохотало от злости и боли. Он тихо сказал: — Никто. Никто больше не тронет тебя, Тэхён. Не в моём доме. Не в твоём. Не вообще нигде. Чонгук продолжал прижимать его к себе, ощущая, как слёзы Тэхёна пропитывают его футболку. В груди всё сжималось — от боли, от вины, от желания защитить и никогда больше не допустить даже намёка на сломанное сердце перед ним. И вдруг он понял, что именно так же думал раньше сам. Что Тэхён — инкуб. Что для таких, как он, прикосновения, поцелуи, постель — это не про любовь. Это может быть просто телом. Просто потому, что приятно. И когда он впервые увидел его… в той одежде на Хэллоуин, он был уверен — это просто игра. Просто лёгкий интерес. А теперь перед ним сидел Тэхён — взахлёб плачущий, дрожащий от одной только мысли, что оказался для Чонгука развлечением. Что он не важен. Что он — ошибка. И что Чонгук уйдёт. Отвернётся. Оттолкнёт. Чонгук выдохнул, сжал кулаки, пытаясь сдержать собственное волнение, и тихо спросил, заглядывая ему в глаза: — Я… тебе нравлюсь, Тэхён? Тэхён резко вскинул на него взгляд. На долю секунды его зрачки сузились от паники, губы дрогнули. Он дышал прерывисто, как после бега. Казалось, он вообще забыл, как это — дышать. Его плечи дёрнулись, хвост за спиной вздрогнул и прижался к дивану. В глазах мелькнул ужас — почти первобытный, искренний, обнажённый до боли. — Я… — голос у него сломался. Он покачал головой, будто не верил, что услышал вопрос правильно. — Что?.. Он глотнул воздух, судорожно, будто тонул — и вдруг всхлипнул. Сначала один раз. Потом другой. Слёзы снова хлынули, срываясь с подбородка. Он зажал рот рукой, будто боялся, что закричит. — Я… да… — выдохнул он, и кивнул. Он замолчал, судорожно всхлипывая, пальцы вцепились в подлокотник так, что побелели костяшки. Чонгук обомлел от силы этой реакции. Он никогда не видел, чтобы чьи-то чувства были такими яркими, такими настоящими — как буря, как шторм. Он осторожно коснулся его щеки, вытер слёзы пальцем. — А ты мне… нравишься с первого взгляда, Тэхён. С самой первой секунды. И с тех пор… ты не выходишь у меня из головы. Ни на минуту. Он провёл рукой по его щеке, убирая прилипшие пряди волос, и мягко добавил: — Я был бы самым счастливым, если бы ты согласился со мной встречаться. По-настоящему. Не просто… телом. Сердцем. Тэхён замер. Как будто внутри него всё остановилось. Он смотрел на Чонгука широко распахнутыми, блестящими от слёз глазами, в которых сначала мелькнула тень надежды — а потом, будто на него обрушилась волна. Он не просто заплакал — его прорвало как дамбу. Он всхлипнул с силой, захлебнулся воздухом, схватился за себя руками, обхватил плечи, будто пытался удержать себя от распада на куски. Грудная клетка судорожно сжималась, дыхание сбилось в резкие всасывания, а из горла вырывались почти беззвучные, рваные всхлипы, от которых сотрясалось всё тело. Слёзы катились безостановочно — тяжёлые, горячие, солёные, будто выплёскивали всю боль, сдерживаемую годами. Чонгук дёрнулся к нему, но на секунду застыл — он испугался. В груди всё похолодело от страха: а вдруг он ранил его? Сказал что-то не так? — Тэхён?.. — дрогнувшим голосом позвал он. — Эй… ты… я… тише, милый, прошу… Он опустился рядом, но Тэхён только сильнее сжался, закрыл лицо руками, издавая сдавленные, пронзительные рыдания, будто что-то в нём ломалось и вырывалось наружу. — Эй… — Чонгук, сбивчиво дыша, обнял его, испуганно — как будто боялся, что ещё одно неверное движение может разрушить хрупкую душу перед ним. — Я сейчас… воды… подожди, хорошо? Он вскочил и побежал на кухню, но, когда вернулся со стаканом, Тэхён уже стоял. Шатаясь, как будто ноги подкашивались, весь дрожащий, он подошёл, и в следующую секунду схватил Чонгука за рубашку с такой силой, будто от этого зависела его жизнь, и уткнулся лбом в его грудь. Слёзы продолжали литься, смачивая ткань, и он судорожно всхлипывал, сжимая пальцами грудь Чонгука, как будто просил: «Не отпускай… не исчезай…» — Это правда?.. — выдохнул он, хрипло, срываясь на шёпот. — Ты… ты не врёшь?.. Ты не жалеешь меня просто?.. Я не… игрушка для тебя?.. Не ошибка?.. Чонгук с шумным вдохом поставил стакан на стол и обхватил лицо Тэхёна ладонями, заставляя его поднять взгляд. Его собственные глаза были мокрыми, полными злой нежности — к себе, к Тэхёну, ко всему, что позволило такому существу чувствовать себя недостойным любви. — Никогда. Слышишь? Никогда я тебе не врал, милый. Ни разу. И не собираюсь начинать. Тэхён всхлипнул, сглотнул, и вдруг — с надрывом: — Тогда… давай встречаться. Пожалуйста. Я хочу быть с тобой. Я… правда хочу. Очень… Чонгук выдохнул и вдруг засмеялся — не громко, а облегчённо, сквозь слёзы, сквозь ком в горле. Его улыбка была до боли в щеках, искренняя, счастливая, тронутая всей этой бурей. Он медленно наклонился и поцеловал его. Не страстно. Не жадно. А бережно, почти благоговейно, как будто поцеловал не губы, а самое хрупкое на планете. Как будто боялся, что Тэхён исчезнет, если коснётся слишком резко. Он чувствовал, как губы Тэхёна дрожат, как он всё ещё подрагивает от всхлипов, но не от страха. От чего-то нового. От радости. От надежды. — Мы уже вместе, Тэхён, — прошептал Чонгук, не отрываясь от него. — С этого самого мгновения. И я не отпущу тебя. Ни за что. Ни за кого. Только если ты искренне попросишь. Тэхён чуть не упал от того, как внезапно — резко, как ток — по телу прошлось облегчение. Будто с плеч кто-то сорвал оковы. Ноги подкосились, и он пошатнулся вперёд. Чонгук среагировал мгновенно он подхватил его, крепко обнял и медленно опустился с ним на диван, не разжимая рук. Поставив рядом стакан воды, он мягко прошептал: — Дыши… просто дыши, Тэхён. Тот, всё ещё всхлипывая, сделал несколько глубоких вдохов, прислушиваясь к голосу Чонгука как к спасению. Он взял стакан, сделал пару глотков, дрожащими пальцами утирая слёзы с подбородка. — Теперь всё хорошо? — тихо спросил Чонгук, глядя на него внимательно. Тэхён кивнул. Медленно, немного неловко. Как будто боялся поверить в правду до конца. Чонгук не удержался. Он мягко взял его на руки и посадил себе на колени. Его ладони легли на талию Тэхёна, а грудь — к его спине. Он притянул его ближе, уткнулся носом в его волосы и вдохнул. Тонкий аромат ванили коснулся разума — тёплый, родной, успокаивающий. — Ммм… — выдохнул он. — Ты пахнешь… как дом. Нос скользнул по макушке Тэхёна, оставляя лёгкий след дыхания. Тэхён чуть вздрогнул и захихикал сквозь остатки слёз. — Щекотно… — прошептал он, утыкаясь щекой в плечо Чонгука, а хвост, расслабленный, лениво обвился вокруг бедра. — Терпи, — улыбнулся Чонгук, коснувшись губами его волос. — Привыкай. Я теперь твой, и буду нюхать тебя, пока ты не сбежишь. — Я не сбегу, — прошептал Тэхён. — Не теперь. Он позволил себе обмякнуть в объятиях, тихо дыша, чувствуя себя в безопасности, нужным, любимым. Словно сердце, до этого зажатое ледяной ладонью страха, наконец начало биться ровно и спокойно. Тэхён, уютно устроившись на коленях Чонгука, чувствовал, как его тело понемногу сдаётся — веки тяжелеют, дыхание становится ровным. Он почти уснул, чувствуя на себе тёплые объятия, когда вдруг его живот громко заурчал. — Угрх-р-р-р… Тишина. И в следующее мгновение Чонгук рассмеялся громко, искренне, от души, откинув голову назад, как будто это был самый светлый момент за весь день. — П-прекрати!.. — Тэхён вспыхнул, стукнув его локтем в бок. — Чонгуккк! Это не смешно! — возмутился он, краснея до ушей. Хвост Тэхёна резко дёрнулся из-под пледа и взбешённо взмахнул, стукнув Чонгука по бедру, а затем сердито заёрзал из стороны в сторону. Но Чонгуку от этого стало только веселее. — Боже, даже хвост против меня! — сквозь смех проговорил он, прижимая руку к животу. — Всё, сдаюсь! — Он просто выражает моё недовольство! — фыркнул Тэхён, вздёрнув носик. — Ты сам просил честности в отношениях! — И она прекрасна, — с нежной улыбкой ответил Чонгук, глядя на него так, словно не существовало в мире ничего важнее. — Даже твоя обида — самая милая на свете. Он наклонился ближе, тёплым взглядом ловя его глаза, и прошептал: — Ты даже ворчишь красиво. Тэхён не выдержал — улыбнулся, хоть и старался сохранить надутый вид. — Прекрати быть таким… — начал он, но не закончил. Потому что сердце сжалось сладко от того, как Чонгук смотрел на него. — …таким ты. Мне сложно на тебя злиться, идиот. — Значит, мне повезло, — сказал Чонгук, легко коснувшись его щеки. — Ладно, хватит мучить тебя. Надо срочно спасать мир… вкусным ужином. Он осторожно пересадил Тэхёна на диван, заботливо укутал его в плед, и прежде чем отойти, мягко поцеловал в макушку, чуть дольше, чем просто «по привычке». В этом прикосновении было всё: тепло, признание, забота и обещание — быть рядом. — Сиди тут. Сейчас будет спасение в виде еды. — Это угроза или обещание?.. — пробормотал Тэхён, прижимаясь к подушке и всё ещё не сводя с него взгляда. — Это кулинарная миссия, — Чонгук подмигнул, отправляясь в коридор, где всё ещё валялись забытые пакеты с продуктами. Он поднял их, по пути сортируя, проверяя, не повредилось ли ничего, и направился на кухню. — Ну что, рагу? — сказал он себе вслух, разложив ингредиенты. Как и планировал до этих событий. Чонгук закатал рукава и начал резать овощи, проверяя мясо, ставя кастрюлю на огонь. Двигаясь по кухне уверенно, но неторопливо, он улыбался сам себе, вспоминая выражение лица Тэхёна, когда тот прятал смущённую улыбку под пледом. А на фоне в гостиной Тэхён, завернувшись в плед, ворчливо вздыхал, а его хвост всё ещё подрагивал от обиды. Но в глубине души он улыбался — потому что знал: этот дом снова стал местом, где его любят. И человек, который это делает, стоит сейчас на кухне и готовит для него еду. С любовью. Чонгук заглянул в кастрюлю, аккуратно убавил огонь и вытер руки о полотенце. А потом — как будто и не было всех тех бурь — вернулся в гостиную, к Тэхёну, уютно устроившемуся в пледе, как большой уставший кот. — Ну что, — мягко сказал он, подходя ближе, — нам надо досмотреть сериал. Мы остановились на седьмой серии, помнишь? Тэхён приподнял голову с подушки, глядя на него глазами, в которых ещё оставался след слёз, но уже не боли, а обычной, человечной усталости. — Сейчас, что ли? — хрипло пробормотал он, моргая. — Нет, — Чонгук рассмеялся. — Завтра. Сегодня ты и так пережил целый сезон драмы в реальной жизни. — Ага… — протянул Тэхён, прижимаясь к подушке сильнее. — Мне срочно нужна маска для лица. А то оно у меня опухло так, что я похож на испуганного хомяка. — Всё равно красивый, — без тени шутки сказал Чонгук, сев рядом и обняв его за плечи. Тэхён, покраснев, опустил глаза. — Когда ты в меня влюбился?.. — тихо спросил он, не поднимая взгляда. Чонгук чуть улыбнулся и не стал ни юлить, ни шутить. Он просто кивнул: — С первого взгляда. Когда ты стоял на пороге, в том наряде на Хэллоуин. Ты выглядел таким сексуальным но и милым. А чего только стоит то что ты начал тогда убираться. Он сжал его ладонь в своей, глядя прямо в глаза. — И если бы это было не так — я бы не предложил тебе остаться у меня на год. Тэхён посмотрел на него долго. В его глазах что-то дрогнуло, растаяло. И он прошептал: — Мы можем завтра пойти за моими вещами?.. Мне страшно… после всего, что сделал Рейл. Я не хочу туда один. — Не пойдёшь, — твёрдо ответил Чонгук. — Я сам всё принесу. И кровать тоже — ту, с верёвками с потолка. Помнишь? — Нет, не надо, — поспешно отозвался Тэхён, глаза расширились. — Там верёвки уже старые… Да и ремонт у тебя здесь красивый, не для того, чтобы потолок дырявить. Чонгук прищурился, наклонив голову с лукавой улыбкой: — Но ты же позавчера сам показывал, как взлетаешь и ложишься туда. Обязательно нужно будет её сделать. — Я просто… ну, показал… — замялся Тэхён, но в уголках его губ уже затаилась улыбка. — Не думал, что ты это запомнишь. — Я вообще всё запоминаю, что связано с тобой, — честно ответил Чонгук. — Особенно, если это связано с полётом. Потому что ты, Тэхён, — моя самая настоящая звезда. Тэхён склонился к нему ближе и уткнулся лбом в его плечо, глядя в пол и улыбаясь, хоть и старался этого не показывать. — Тогда… пусть в следующий раз кровать будет на потолке. Но крепления надо хорошие. — Обещаю, — рассмеялся Чонгук. — Сделаю тебе летающий трон, твоя инкубская милость. — Дурак, — фыркнул Тэхён, и хвост, довольный, высунулся из пледа и лениво качнулся в воздухе. И в этот момент кухня заполнилась ароматом готовящегося рагу — густым, пряным, домашним. А в гостиной было так тепло, как бывает только там, где тебя любят.