Часть 3
2 октября 2024 г., 16:49
Убедившись, что весь ужин, который принесли слуги в покои, был съеден, Эвтида велела малышам пойти спать.
Обычно они после трапезы выходили гулять в сад, порой встречали Кеба и игрались с ним, но не в этот раз…
Еще утром, заявив, что что чувствует себя дурно, Эва игнорируя удивлённый взгляд Амена, немедля вернулась в свою комнату вместе с детьми, пока перед глазами мелькали обрывки прошлого, которые она столько лет пыталась забыть.
Весь день девушка не выходила из своих покоев и детям запрещала, Джахи и Мия же, лишь переглядываясь соглашались.
Малыши чувствовали — что-то не так.
Эвтида никогда так себя не вела. Всегда улыбчивая, веселая Эва сейчас замкнувшись в себе, сидела возле окна и с пустым взглядом смотрела на сад, где никого более не было.
— Мама, все хорошо? — несколько раз за день спрашивали двойняшки, на что девушка улыбаясь фальшивой улыбкой, заявляла, что просто устала.
Знали бы дети что на самом деле произошло…
— Я хочу к Кебу, — воспротивилась Мия не просьбу матери лечь, на что Эва, нервы которой были на пределе, впервые повысив голос, велела ей не перечить и пойти спать.
Исфет. Что же я наделала? — совесть и жалость к дочери захватили ее, стоило Эве увидеть слезинки на глазах малышки.
Тяжело вздохнув, Эвтида присела на край кровати, после чего обняв дочурку, поцеловала её в носик.
— Мы завтра обязательно с самого утра выйдем гулять. Обещаю.
Обиженно кивнув, малышка обняла маму, предвкушая завтрашнюю прогулку, в то время как Джахи с несвойственной для его возраста наблюдательностью понимал, что все будет хуже, если тот загадочный мужчина не уйдёт.
Он был не глуп и прекрасно видел, как изменилась мать в лице, стоило ей увидеть незнакомца.
Но, почему? Мальчишка понять не мог.
— Ты тоже ложись, — обратилась к Джахи Эва, и он не желая расстраивать маму, послушно исполнил её волю, хоть и не хотел спать.
Накрыв детей, Эвтида, руки которой тряслись от нервов, всеми силами пыталась отвлечься, да только выходило это у неё плохо.
Сказать по правде, ещё утром у Эвы была надежда и она верила, что Амен в скором времени уедет, однако узнав от слуг, что Эпистат изъявил желание погостить, она поняла — просто так он не уйдёт…
Будто бы в подтверждение её мыслей в дверь тихо постучались.
Дети тут же вскочили и присели на кровати.
Амен, — прекрасно поняла Эва кто за дверью.
— Это наверно Кеб, — солгала она, — Вы ложитесь, я же с ним поговорив, вернусь.
Переглянувшись, Мия и Джахи легли обратно, ощущая тревогу, Эвтида же собрав волю в кулак, подошла к двери (благо кровати детей были расположены так, что они не видели пришедшего) и отворив встретилась взглядом с Эпистатом…
Жестом попросив его не говорить, Эва вышла полностью из покоев и закрыв за собой дверь, чуть отошла, не желая, чтобы дети её слышали.
Стараясь держаться безразлично, она с болью в глазах смотрела на мужчину, которого безумно любила и из-за которого прошла множество трудностей.
Эва до сих пор помнила, как не сказав даже Ливию о своём положении скиталась будучи беременной по Египту. Старалась работать за гроши и жила в небольшой комнатушке, которую купила за те деньги, что успела взять с собой, когда уходила от Амена.
Ей так нужна была поддержка…
Забота…
Несчастная часто просыпалась в поту, когда видела во сне свои роды.
Начались они прямо во время работы в доме известного купца.
Увидев, как она испачкала дорогой пол своими «водами», пожилой купец прогнал её. Корчась от боли, Эва еле доползла до своего дома, где двое суток, одна, без чей-либо поддержки справлялась со схватками.
Благо соседка, с которой Эва нередко общалась в свободное время, случайно заглянула к ней и увидев, Эвтиду всю в крови и агонии, тут же ринулась помогать.
Так через двое суток несчастная родила двух прекрасных детей…
— Эва, — голос Амена оторвал девушку от ужасных воспоминаний.
Несколько раз моргнув, она взглянула на Эпистата, до сих пор не веря, что видит его. А может это вовсе мираж? Плод её воображения?
— Что Вам нужно? — старалась придать она голосу уверенности.
— Джахи и Мия, они мои… — начал Амен, сам до сих пор не веря в происходящее.
— Уже не имеет значения! — прервала его Эвтида.
Ощущала, что злость и обида готовы вырваться наружу.
— Имеет, — попытался возразить Эпистат, да только девушка вновь не позволила. Горько усмехнувшись, она проговорила:
— С каких пор, господин? — Эва целенаправленно не обращалась к мужчине по имени, показывая, что более их ничего не связывает. Будто не было чувств, признаний, боли от расставания. Ни-че-го! — Помнится Вы прогнали меня, даже не дав сказать важную новость.
В глазах Амена лишь на миг отразилось раскаяние, после же он вернул себе спокойное выражение лица, правда внутри сгорал от досады.
Неужели она об этом хотела сообщить? Я же не дал ей даже слово сказать.
Сердце болезненно сжалось, стоило Амену представить как беременная девушка бродила одна, искала пищу и кров. Родила сразу двоих и без помощи смотрела за ними, одна, пока не встретила Кеба.
— Выслушай меня!
— Выслушать? — едкий смешок сорвался с уст Эвтиды.
Истерика начинала брать верх над разумом, тело же трястись.
— Нет! Я не выслушаю Вас, Эпистат! Не хочу ни видеть, ни слышать, потому попрошу оставить меня и моих детей!
Заявив, Эва хотела уйти, да только Амен не позволил. Схватив её за руку, он развернул её к себе лицом, правда не успел ничего сказать, как ощутил холодный, острый метал на своей коже возле спины.
Обернувшись, Амен увидел Джахи, который будучи маленьким и тихим, подкравшись незаметно, прижал острие своего кинжала к Эпистату.
— Я рядом, мама, не беспокойся, — произнес мальчик, который во имя матери без капли страха пошёл против Амена. Ему было все равно на разницу в возрасте, весе и мастерстве, Джахи знал лишь одно — нужно защитить мать любой ценой.
От слов юнца, на глазах Эвтиды тут же выступили слёзы, в сердце же Амена поселились противоречивые чувства, с одной стороны ему было больно от того, что родной сын воспринимал его как врага.
Сам виноват!
А с другой, Эпистат возгордился бесстрашным сыном. Хоть внешне Джахи был похож на мать, однако характер унаследовал от Амена.
— Все хорошо, сын, — придала Эва голосу уверенности, — Господин Эпистат мой давний знакомый. Он не опасен, — с этими словами девушка вырвала руку из цепкой хватки Амена, после чего подойдя к сыну, обняла его и попросила опустить оружие.
Сам же Амен ничего не предпринимал. Лишь с сожалением смотрел на Эву и ребёнка, в котором видел себя.
— Прошу прощения, — опустив руку, произнес мальчик, после чего вместе с Эвой удалился…
***
Всю оставшуюся ночь Амен не сомкнул глаз. Сон пропал, а вместо него дурные мысли лезли в голову. Эпистат не мог даже словами описать, как сильно был зол на себя. Если бы он только дал Эве возможность сказать хоть слово, то сейчас Джахи с улыбкой обнимал бы его, а не кинжал приставлял к спине, защищая мать. Эпистат ни в коем случае не злился на сына. Знал ведь, что сам бы так поступил на его месте, однако все равно душа рвалась на куски. Исфет! Он должен был быть рядом с Эвой, когда она была в положении. Обязан был держать за руку и поддерживать во время родов, ну а после также как и она ночами не спать укладывая беспокойных крох. Он столько всего пропустил… Их первые шаги, слова… Мысль о том, что дети росли не зная отцовской любви сводила Эпистата с ума. Глупец! Глупец! Глупец! Сам лишил себя всего: любимой женщины и детей… Встав с кровати, Амен, которому было душно, подошёл к окну и вдохнул свежий запах. Небо понемногу начинало светлеть, а это значило что настал новый день и новые возможности. Да, Амен понимал, что многое упустил, однако он не собирался более держаться в стороне. Это была его семья и он сделает все, чтобы заслужить их прощение!***
Из-за того, что ночь прошла без сна, голова Эпистата сильно разболелась, правда несмотря на это, он вышел из покоев и направился в основной зал, где слуги уже накрыли на стол. — Доброе утро, господин, — вежливо поздоровался Кеб, который вчера услышав желание Амена погостить у него, безмерно обрадовался . Охотник уважал и ценил Эпистата, и считал его нахождение рядом честью. — Доброе, — ответил Амен, сев за стол. Взяв приборы в руки, мужчина у которого совершенно не было аппетита, стал делать вид, что ест, при этом молясь всем Богам, чтобы Эва и дети сегодня вышли из покоев. Он хотел их видеть! Возможно звучит это странно, однако Амен с одного взгляда полюбил детей и более не мыслил без них жизни, точно также как не хотел жить отныне и без… — Эва! — радостно произнес Кеб, встречая девушку. Стараясь выглядеть бодрой, Эвтида у которой были круги под глазами, вместе с детьми вошла в гостиную и даже не взглянув на Амена поздоровалась с ним, только ради установленных правил. Негоже игнорировать Верховного Эпистата. Не обращая внимания на пронизывающий взгляд мужчины, Эва села рядом с Кебом и принялась есть. Сказать по правде, опечаленная Эвтида не собиралась и сегодня покидать покои. Будь ее воля, она бы вовсе сбежала отсюда, дабы не видеть Амена, однако ради малышей вынуждена была играть роль прежней матери. — Сегодня обучим новый прием? — наклонившись к Кебу, спросил Джахи восторженным голосом. От вида счастливого мальчика Амена бросило в ярость. Это он должен был обучать сына! Радовать, хвалить и баловать своих детей! Исфет… Амен и сам не заметил как невольно сломал ложку, которую держал в руках. Увлечённая разговором с охотником Эва и Джахи не заметили этого, точно также как и не видели, очи Эпистата, которые горели огнем ревности. Лишь сейчас Амен заметил как Кеб бережно касался руки Эвтиды. Пытался за ней ухаживать и влюблённо смотрел. Новая ложка, которую Амену только что дали слуги, тоже сломалась под натиском чувств Эпистата. В глазах потемнело, в груди же образовалась ярость и если бы не нежный голосок, что раздался рядом, Амен… — Красивые волосы, — пересев от матери, ближе к Амену, проговорила Мия, обратив внимание на себя, — У меня тоже есть белая прядь, — продолжила беззаботно говорить малышка, отрезвляя Эпистата. Переведя взгляд с Эвы на дочь, Амен сам не заметил как расплылся в улыбке. Красивая девочка с бледной кожей, отодвинув копну чёрных волос, демонстрировала ему свою светлую прядь. — Очень красиво, — проговорил Амен, любуясь красотой дочери. Хоть внешне была похожа она на него, зато чуял, характер унаследовала от матери. — Мия! — голос Эвы разрушил их идиллию, — Иди сюда! — Но! — Хотела возразить девочка, однако увидев гневный взгляд матери, надув губки пересела от Амена, в очередной раз ему напомнив, что он чужд для своей же семьи. Ничего! Это ненадолго!
