Ты покоришься мне?

      Амен… дети….       Слова Эвтиды эхом прошлись в голове, вызвав неподдельный страх Эпистата. Ранее сильный воин что не боялся ничего и никого, сейчас от одной мысли, что Эве или детям сделают больно впадал в ужас.       Первой мыслью было бежать к ним, пока слуги не начали действовать, однако он не мог в таком виде оставить Эвтиду, но и брать с собой тоже было опасно.       В преисподнюю все!       Мысленно выругавшись Амен, кое-что вспомнив, направился к стенке и нажав на скрытый от чужих глаз рычаг открыл потайной тоннель, о котором известно было лишь ему, затем подойдя к Эве и взяв её на руки, мужчина поспешил к своим детям, молясь Богам и прося их сохранить крохам жизнь.       Прекрасно ориентируясь в темном проходе, Амен шел к своей цели, а именно в покои Джахи и Мии.

***

      Тем временем       Хоть Мия и сделала все, чтобы слуги их не услышали, однако избежать напасти ей все равно не удалось. Недруги, что скрывались в тени, едва увидев, что Эпистат вместе с ребёнком направились в заброшенную часть дома, тут же поняли, что он нашёл Эвтиду, а это значило им более скрываться смысла не было.       После того как малышка вернулась в покои, враги Амена тут же начали наступление. Горя жаждой мести братья, друзья, отцы черномагов которых Эпистат погубил начали свой план по уничтожению Амена и всех дорогих ему людей…       — Где ты была? — обеспокоено спросил Джахи, едва увидев сестру.       — С папой, — ответила она, однако не стала говорить зачем ходила к нему, ведь лишь она поняла, что Эвтида в беде, Джахи был не осведомлён об этом, Мия же не хотела его зря волновать. Ведь все равно мама нашлась и они с папой скоро придут к ним.       — Точно все хорошо? — чутьё малыша начало бить тревогу и он задав вопрос, встал с кровати, попутно доставая из ножен небольшой кинжал.       Не успела Мия удивиться и спросить в чем дело, как дверь покоев резко отворилась и на пороге появились слуги, глаза которых горели огнем ненависти. Служанок же на удивление не было. Будто все исчезли, оставив в доме лишь мужчин.       — Мы вас не звали, — твёрдо проговорил Джахи, направляясь в сторону сестры. Спрятав ее за спину, он с вызовом посмотрел на мужчин.       Оскалившись, слуги, что так долго ждали мести не церемонясь напали на детей.       Увидев как мужчины достав ножи направились к ним, малыш Джахи резко оттолкнув сестру в сторону, принял удар на себя. Стиснув зубы, он подобно истинному воину бился как мог, да только не справился маленький ребёнок со взрослыми мужчинами… Поранив нескольких из слуг, Джахи крикнул от боли, когда один из мужчин схватив его за горло, просунул кинжал в живот.       Отбросив ослабленное тело Джахи, они оскалившись, стали окружать Мию.       Из глаз крохи текли слёзы, губы же задрожали. Хотелось броситься к брату, обнять, защитить и сказать, что все будет хорошо, однако…       Прекрасно зная, что времени у них мало и полагая, что Амен сейчас занят Эвтидой, мужчины перекрыв все пути малышки, напали на беззащитного ребёнка. Один из них схватив брыкающую Мию за шею поднял над полом, после чего поставив кинжал к животу несчастной, со злорадством спросил:       — Ну, и где твой отец?        — Обернись и увидишь! — громогласно заявил Эпистат от голоса которого слуги замерли.       Вход который они сторожили от Амена не пригодился, ведь Эпистат появился из «стены», что неожиданно отворилась.       Страх тут же сковал тело мужчин, ведь взгляд с которым на них смотрел Амен не сулил ничего доброго. Едва Эпистат увидел окровавленное тело сына и Мию, которую держали за шею, он озверел. Глаза мужчины налились кровью, руки тут же потянулись к хопешу и кинжалу.       Он не оставит нас в живых, — подумал каждый из слуг.       Несмотря на то, что их было больше, страх за жизнь давил с невероятной силой. Они знали Эпистат силен, в гневе же непобедим. Потому и хотели сделать все быстро и тихо. Уничтожить Амена без боя, лишив самых дорогих людей.       Не вышло…       — Убью! — эхом прошёлся по покоям шёпот Амена, вызвав ещё больший ужас у слуг.       Они не были опытными бойцами, охотниками и убийцами, лишь желали мщения, за что и поплатились…       Тяжело дыша, Эпистат, что оставил бессознательную Эвтиду в тоннеле, где ее бы никто не нашёл бросился к тому, кто держал Мию.       Моментально среагировав, слуга крепче прижал к себе брыкающуюся малышку, после чего велел Амену не двигаться.       — Стой, или убью ее! — руки слуги дрожали, выдавали его страх и неуверенность.       — Зря, — оскалился Амен.       Эпистат знал, что быстрее и сильнее, потому напал!       Поняв, что бежать смысла нет, мужчины синхронно накинулись на Амена надеясь победить.       Тот слуга, что держал Мию, решил, послать все в Исфет и свалить. Пользуясь тем, что Амен борется с другими, он направился в сторону двери, желая убежать живым вместе с крохой.       После же убив, послать тело Мии Амену, таков был его план…       Ничего не вышло!       Не сводя пристального внимания с Амена, что сражался как разъярённый лев, слуга пятился назад, пока не почувствовал…       Со всей силы ударив мерзавца по голове бронзовым подсвечником, Эвтида, которая только пришла в себя, прижала к себе трясущуюся Мию, затем перешагнув вместе с дочерью, через мертвого слугу, из головы которого сочилась кровь, несчастная мать подбежала к Джахи.       Закрыв ладошкой рот, Эвтида истерично завопила. Ее бравый сын, храбрый Джахи лежал в луже крови. Глазки малыша были закрыты, дыхание же…       — Дышит! Мама, он дышит! — радостно завопила Мия, однако Эва не слышала. Истерика охватывала сознание. Слёзы текли ручьём, руки же тряслись. Схватив сына, она прижала его к груди и истошно закричала.       Нет! Боги, нет! Она не могла потерять сына! Джахи! Милый Джахи, нет!       Сильные руки, что легли на плечи Эвтиды, заставили её вздрогнуть.       — Он будет жить, Эва, — тяжело дыша, проговорил Амен тело которого было пропитано кровью врагов.       Он их всех перебил. Убил. Уничтожил…       — Амен, я боюсь, а вдруг? — дрожащим голосом спросила Эва, продолжая прижимать сына к груди.       — Он будет жить, клянусь! Я не дам ему умереть! — уверено проговорил Эпистат, обнимая любимую и Мию, что прижавшись к отцу горько плакала боясь за брата.       Клянусь… — прозвучали в голове слова Эпистата.       — Верю, — прошептала она, зная, сын проснётся!