Тишина Посвящённая Меланхолии

      Эйрин лежала в своей спальне, обдумывая случившееся. Она отдавала себе отчёт — Северус готов был предоставить ей своё тело, но он ничего не знал. Он просто привычно жертвовал собой, загоняя её в ловушку. Она любила его. Любила длинные чёрные волосы, чёрные глаза с пронизывающим глубоким взглядом, белую кожу, усыпанную шрамами. Он по привычке читал её мысли. И их границы дозволенного были предельно ясны.       Сегодня Северус остался в своей спальне. Чердак снова был полон магических книг. Эйрин заглядывала туда, пока его нет. Её детское укрытие от всего мира теперь служило ему.       Она задумчиво натирала химическим средством против ржавчины шестерёнки столетних часов. Северус недавно ушёл. Они тихо беседовали о чём-то с её отцом всю ночь, но Эйрин не хотелось слушать.       Эбонвальд хотел осмотреть её, но не показывать же ему россыпь засосов по всему телу. Эйрин наотрез отказалась, на что тот сморщил обиженное лицо. Издал плаксивый звук, и когда это не помогло, ушёл в старую часть дома — свой подземный замок.       Хотя Эйрин никогда не знала, куда он уходил по-настоящему, передвижения отца подчинялись своей собственной логике. Он изучал подземелья и заброшенные поместья по всей стране, записывая их и подготавливая к обживанию вампирами и магами, создающими свои собственные новые магические семьи. Он искренне считал что магические замки не должны быть заброшенными. Сочувствовал всей этой магии в разрушаемых временем стенах.

***

             Следующей ночью, словно из сна, Эйрин почувствовала, как сердце дома зовёт её. Она не любила эту часть своего жилища. Но ей пришлось пройти на кухню, открыть люк в башню похороненного под землёй замка и спуститься в мерцающую тьму. Эта магия ещё никогда не тревожила её просто так. Возможно, дело в том, что теперь в Эйрин появилось немного магии.

***

      Северус привычно вернулся в домик Эйрин посреди леса. Этим утром он был раздражён сильнее обычного. Маглы как назло допытывают, что происходит в его лаборатории. Ещё вся эта ситуация с полукровками его изрядно нервировала. Он случайно заставил симпатичного ему человека посвятить себе свою жизнь. И это даже звучит как какая-то злая шутка. Но он слишком хорошо знал, что чувствуешь, когда тебя заставляют чем-то жертвовать.       Северус прошёл через весь сад. Зашёл на кухню, заварил себе кофе. Успокаивая себя, до вечера вёл теоретическую часть расчётов. Записывая формулы и стирая их, чтобы снова переписать. Когда солнце окрасило библиотеку в рыжий, Северус понял, что здесь чего-то не хватает. В этом доме оказалось неожиданно пусто. Он не сразу распознал дискомфорт.       Желая успокоить себя, он принял вечернюю ванну. Переоделся в японский костюм, что использовал как домашний. Ещё раз обошёл весь дом. И решил заглянуть в мастерскую. Ему хотелось поговорить с этой чуткой, меланхоличной девушкой. Возможно, показать ей немного волшебства.       Северус уже придумал, как наполнит маленькими звёздами всю мастерскую и как Эйрин будет впечатлена его работой. Но не смог найти её следов.       Все покоящиеся тут механизмы, с которыми она работала, были сложены и подготовлены на завтрашнее рабочее утро. Северус ещё раз обошёл каждый уголок этого места и с досадой заглянул в яму, которой Эйрин пользовалась для ремонта машин.       Спустившись, на дне ямы он обнаружил старую деревянную дверь, у которой стояло множество коробок. Дверь покрылась мхом, медная ручка полностью закрылась паутиной, так что сложно было сказать, какие именно листья изображал на ней кузнец.       Возможно, Эйрин просто куда-то ушла и скоро вернётся. С другой стороны двери постучали.       Голос Эбонвальда был сильно приглушён. Но это всё равно не оправдывало ожиданий Северуса в его желании провести с Эйрин ещё хоть немного времени. — Эйрин! Я знаю, что за дверью кто-то стоит! Выпустите меня!       Северус подумал над тем, удовлетворять ли прозьбу просившего. Посмотрел на коробки и попробовал их отодвинуть. Они оказались тяжелее, чем он рассчитывал. И всё же ему удалось вытянуть на себя рассохшуюся дубовую дверь. Эбонвальд, засыпанный песком, землёй и паутиной, практически вывалился в объятия Северуса. Впрочем, маг сразу вампира уронил. И отряхнул руки. Только же вышел из ванной! Вампир постонал на полу, но, осознав, что это не производит желанного эффекта, быстро поднялся на ноги. И помрачнел. — Судя по твоему виду, ты тоже не смог дозваться Эйрин…       Вампир с силой почесал полный земли затылок. Его яркие волосы выглядели почти чёрными, но какое Северусу до этого дело? Он спросил, беспокоясь только о ней: — Если Эйрин куда-то уходит, она оставляет возможность с ней связаться?       Эбонвальд кивнул, выглядя ещё более расстроенным. — Значит, записки она не оставила…       Эбонвальд достал старый кнопочный телефон и набрал номер: «Любимая Дочурка». Звук её телефона был неподалёку. И методом обследования они нашли телефон на прикроватной полочке главной спальни. — Северус, тут такое дело… Эйрин не оставляет постель разобранной. А в особенности она не оставляет свой плед в пододеяльнике. Она всегда отдыхает в нём после рабочих дней… И это её бзик, если хочешь…       Северус в отчаянии попытался заткнуть Эбонвальда. — Я понял!.. — Да, друг мой, всё плохо, — Эбонвальд скорчил печальную мину, ещё более выводя Северуса из себя.       Маг прикрыл глаза на долю секунды — ему нужно было успокоиться. Переключиться от раздражения в режим «Спасти свою бедную полукровку», куда бы она ни делась.       Пока Северус отчаянно пытался что-то придумать, Эбонвальд быстро взмахивал пальцами, словно набирал номер на невидимом планшете. — О. Эйрин захватило сердце замка.       Северус перевёл на вампира мрачный взгляд. — Какого замка?       Эбонвальд посмотрел на него показательно невинно. — Нашего. Тут недалеко.       Он сделал несколько шагов и остановился. Только сейчас Северус разглядел странный артефакт в виде маленького шарика, которого вампир касался пальцами. Если бы он не чувствовал магию, эта деталь осталась бы незамеченной его взглядом. Шарик словно пульсировал от каждого касания. — С замком что-то не то… — Эбонвальд вздохнул, словно кому-то очень сильно сочувстовал.       Северус напрягся. С этим вампиром никогда не знаешь, о чём он заговорит в следующий момент.       Эбонвальд прошёл на кухню и открыл незаметный люк в полу. Вниз шла длинная лестница. В смеркающемся вечере люк выглядел чёрным провалом или колодцем. — Это чёрный ход? — голос мага прозвучал неестественно ровно. У Северуса внутри шевельнулся страх. Он ненавидел тайные тёмные тоннели. А особенно то, как вампир «дружелюбно» пропускал его внутрь первым. — В данный момент тебе там находиться безопаснее. Замок не понимает, кто его хозяин. Видимо, это из-за инициации… Эйрин получила частицу твоей магии — и всё! — вампир издал чпокоющий звук. — Она словно стала другим существом для нашего дома.       Чем дольше вампир говорил, тем больше у Северуса было вопросов. Почему он говорит «замок» и показывает на люк в глубокий колодец? Почему он говорит, словно защита дома и замка — одно и то же? Северус всё меньше понимал, что сейчас происходит, а значит, всё больше злился. На вампира, себя, Эйрин. На весь чёртов мир. С трудом принимая напрашивающийся вывод: замок — этот люк под землёй…       Северус снял короткую мантию, оставшись в одной рубашке и просторных брюках. Посмотрел на вампира. Тот преувеличенно-подбадривающе улыбнулся. — Вперёд, Северус! Я прямо за тобой!       И этот голос, и этот тон сидели у мага в печёнках. Но он подошёл к люку и начал спуск вниз.