Кошмарного Хэллоуина!

Перед глазами расстилалась чужая Вселенная. Чернильная и пропитанная злобой. Пугающая и до невозможности манящая. Она звала в неизвестность, в крепкие объятия, что смогут согреть и подарить душу, осознанную и успешную. Которая не боится перемен, детских страхов, неизбежных неудач, что с каждым разом оставляют кровоточащие раны и ожоги. Которая нашла себя в столь необъятном и погрязшем в вязкой грязи ненависти мире…  Миллионы звёзд, напоминающие одиноких светлячков, медленно меркли и рассыпались на тысячу осколков, приливающих к лицу и холодным ладоням, стоило только слегка прикоснуться.  Парень натягивает широкие вельветовые штаны, застёгивает предпоследнюю пуговицу на рубашке, накидывает на плечи лёгкую однотонную кофту и медленно на цыпочках крадётся в незакрытому зашторенному окну. Тишина, звенящая и неприятно давящая на плечи, раздражала. Хочется сбежать отсюда, далеко-далеко… в чащу леса, где нет проблем и навязчивых мыслей, бесчисленных вопросов и людей, чьи сердца и души заключили в твёрдое стекло из тьмы и ненависти; содрав колени в кровь о высокую траву и море заострённых каменных выступов, вернутся туда, где его ждут. Хочется увидеть карие, цвета тёмного шоколада и горькой правды, глаза, схватить бледную ладонь и прыгнуть в бездну тайн, фантазий и… — Саш?.. Ты к-куда? — Чужой тоненький голос сзади заставил коротко вздрогнуть и вцепиться окаменевшими пальцами в деревянную раму окна. — Сейчас же ночь, все спят и-и…  — Тише, Лиан! —  Чересчур резко и грубо перебивает застрявшую меж сном и реальностью девочку парень и прижимает указательный палец к губам. В темноте вдруг показалось на короткий миг, что лазурные глаза незримо блеснули на фоне восходящей луны.  — Прости, — перешла на шёпот Лиана и свесила ноги с постели, чуть-чуть не доставая до пола носочками. — Так… к-куда ты собрался?  — Погулять. Как обычно, просто погулять рядом с лагерем, а потом вернуться, — без дрожи в голосе отвечаешь Саша и перекидывает одну ногу на улицу. — П-подожди!  Лиана срывается со скрипучей кровати, подбегает к парню, чуть не споткнувшись о разодранный на полу плакат, цепляется за свою футболку одно рукой в районе беспокойно бьющегося сердца и второй тянется к окну.  — Вдруг тебя п-поймают?..  — Я уже делал так… много раз, — осторожно сказал Саша, прищурившись.  — А вдруг… вдруг!..  Девочка не находила себе места. Воздуха критически не хватало, паника, липкая и грязная, закапывающая здравый смысл живьём, накрыла сокрушительной волной.  Мозг истошно кричал схватить друга за футболку и вернуть обратно, привести в чувства и забыть очередной побег как страшный сон.  Но сердце… шепчет об обратном. Ломким и еле слышным голосом просит отпустить. Дать волю тому, кто нашёл счастье, свет в непроглядной тьме в чужой. Чьи ясные глаза сверкают при виде другого, а душа тянется к неизвестному в сиреневой ночи… Смириться с простой участью остаться одной.  С зыбкими и постепенно угасающими мечтами, десятью кошками в пустой однокомнатной квартире и собственным, унылым, осунувшимся и серым, отражением в зеркале…  Лиана тянется дрожащей рукой к чужой футболке, цепляется за неё, словно кошка, поднимает через силу голову и заглядывает в голубые глаза своими — мокрыми от слёз и не до конца потухшими, с неясной надеждой:  — Б-будь осторожнее, прошу…  Саша сжимает тонкие губы в линию, сглатывает вставший вдруг поперёк горла ком и, кротко кивнув, спрыгивает с окна на небольшую веранду, теряясь в ледяной ночи и мерцании далёких звёзд, пока девочка продолжает стоять на одном месте, точно вкопанный крест на могиле, чувствуя как по щеке скатывается горькая слеза, а душа раскалывается на миллион осколков.  Под сиянием полной луны лес обретает зловещую красоту, а потерянные души снова оживают, прячась среди деревьев. Ветви, переплетаясь друг с другом, создают кривые силуэты, что танцуют на фоне серебристого света, а шорохи листвы наполняют ночное пространство таинственным шёпотом. Каждое шуршание, каждая трещина напоминает предвестников необъяснимого, искушающего страх и любопытство одновременно. Туманы, клубящиеся у самых ног, обвивают стволы деревьев, словно призрачные руки, пытающиеся утащить любого, кто осмелится проникнуть в бездонные и холодные глубины. Мелкие существа, обитающие в тени, издают тоскливые звуки, напоминающие о невидимом, завуалированном мире, скрытом от чужого взгляда.  Позади остался спящий лагерь, заливистый смех, косые взгляды и люди без чувств, приятных и искренних, трепещущих истерзанную душу и возвращающих к жизни.  Парень бежал, не оглядываясь. Не желая возвращаться снова туда, где ему плохо. Где каждая улыбка и наигранная радость порождала ненависть и слепое презрение. Где за малейшую ошибку наказывали, как за злосчастное преступление, пока с губ не начнёт стекать тёмно-алая кровь, а на спине затейливыми узорами не будут вырисовываться кровоточащие шрамы…  Он бежал, долго и до изнеможения, до гудения в ногах и звона в ушах. Таинственный лес притягивает к себе невидимой силой, обещая раскрыть секреты, которые должны остаться в чаще неизвестности, позволяя страху и ожиданию переплетаться в ночном воздухе…  Впереди виднелся слабо горящий свет. Парень, царапаясь об острые ветки, минует небольшой овраг под ногами, спотыкается и падает, после чего быстро отряхивается и бежит дальше, чувствуя как сердце трепещет, а спящие бабочки в животе оживают снова. Переполняющие через край чувства дарили свободу, нестерпимое желание снова увидеть его, — свою мечту, жизнь, сжирающее изнутри горе и мимолётное счастье, искрящееся и ясное, подобно солнцу. Свою первую и последнюю любовь… Мелкие камни под ногами осыпались и падали вниз, перемешенные с грязью и грунтом песчинки засыпались в поношенные кроссовки, а ярко-красный галстук, до того небрежно поливающийся на шее, слетел под порывом ветра и полетел вниз, в приятную неизвестность. Поднявшись и пробравшись сквозь полчищу зарослей, Саша судорожно откашливается, откидывает назад непослушные, доходящие до плеч волосы и поднимает голову, встречаясь с непривычным уютом в небольшой, покрытой свисающими лианами, редко растущими по углам грибами с травой и разных размеров капельниками пещере. Посередине догорал костёр, чьи искры испарялись в воздухе. Сглотнув, парень поправил помятую и слегка промокшую от пота рубашку, стряхивает со штанов невидимую пыль с паутиной и проходит тихо вперёд, снова невольно осматриваясь и подмечая неизменность в их месте. — Ты сегодня как-то поздно, я уже заждался, — вдруг прерывает звенящую и приевшуюся тишину томный, с долей нежности и наигранной обиды голос откуда-то сверху. Саша вмиг поднимает голову и невольно дёргается, стоит встретится один на один с карими, изредка переливающимися в алый глазами. На чужих треснутых губах расплывается довольная улыбка, появляются ямочки на щеках, во взгляде читается скрытая радость и неутолимый голод… «Красивый… до невозможности красивый.» Дыхание спёрло, а сердце беспокойно забилось, с каждым ударов попадая по рёбрам. — Прости, я… Миллион дешёвых оправданий и постыдных желаний вертятся на кончике языка, но внезапно подступившая сзади тревога мешает выронить хоть слово. На душе так хорошо, приятно и тепло, что хочется кричать, но беспокойство и душащая слегка вина мешают, портят атмосферу и разрывают вуаль желанного покоя… — Ничего, ничего, главное, что сейчас ты пришёл, — перебивает вмиг парень, приземляется на землю и, поправив взъерошенные волосы, с улыбкой на лице протягивает руку. Саша сглатывает горькую слюну и, потоптавшись на месте пару секунд, наконец протягивает подрагивающую от переизбытка чувств и еле ощутимого холода ладонь, переплетая пальцы с чужими. Плечи сами по себе расслабляются, а сердце со временем успокаивается, предпочитая отдаться бесконечной любви и воцарившейся гармонии между потерянными душами в нескончаемом водовороте навязчивых мыслей и идей, эмоций и чувств… — Как твои дела? Что нового произошло? Парни садятся в дальнем углу пещеры. Саша упирается спиной к мягким камням и чувствует невесомое соприкосновение их плеч. Щёки заливаются неярким румянцем, искры в глазах плескаются в море чувств, а бабочки в животе мечтают вырваться на свободу, щекоча внутренние органы и вновь беспокойно бьющееся сердце. — Да ничего особенного… Всё как обычно: утро началось с зарядки, потом планирование дел на оставшийся день, завтрак, уборка мусора… — Хм-м, как ты не умираешь там со скуки? — Тянет его первая любовь, слегка приближается к раскрасневшемуся лицу и начинает наматывать на палец прядь вьющихся волос, намокших от не до конца ушедшей росы. Сердце замирает на долю секунды, а потом снова начинает отбивать бешеный ритм. Волна эмоций, океан трепета и разливающейся по телу, подобно мёду, нежности, что со временем перетекала в желание. Несвойственное и неконтролируемое. Животное и неутолимое. Как желанный глоток свежей воды в пустыне. Как цветок, не видящий солнца на протяжении нескольких лет. Как, как… — Н-не знаю… Слова застревают в горле, голос предательски теряется в бушующем море голосов в голове, стоит только почувствовать на коленях чужое тело, а губах мягкие и ледяные кончики пальцев. — Знаешь… я ведь сегодня даже не обедал. Как смотришь на совместный поздний обед, м? Голос, томный и тихий, отдающей едва слышной хрипотой, пленил каждый раз. Касания, осторожные и наполненные сплошным контролем, кружили затуманенную голову. А взгляд… из раза в раз, с каждым чёртовым днём хотелось снова встретится с карими глазами. Внимательными и порой пугающими. Серьёзными и наполненными нечитаемой насмешкой. — Й-я… не против… Его любовь тихо усмехается, отстёгивает верхние пуговицы мятой рубашки и наклоняется к шее, приоткрывая губы и несильно впиваясь в неё острыми клыками. Волна боли сменяется слабой страстью. Саша щурится и тянется дрожащей рукой к чужим, прямым и грубым, волосам, сминая в ладони и заставляя прижаться сильнее, прокусить плоть и зализать кровоточащие раны. Унести снова в мир фантазии, слепой любви и спокойствия, где нет проблем и косых взглядов, ненависти и скорби по ушедшим дням. Где есть только они. — Сладкий… Шепчет Любовь, отстраняется от шеи и, облизнувшись, смотрит на парня, чьи щёки горели адским пламенем, а в голубых, словно небо, глазах искрились огни нестерпимого желания и надежды на большее. Расплывшись в насмешливой и нежной улыбке, он проводит большим пальцем по щеке, обхватывает ладонью разгорячённую кожу и, наклонившись, невесомо целует во влажные губы, порождая оглушающий взрыв внутри души и миллионы эмоций, что разбежались в разные стороны, словно светлячки. Закрыв глаза, Саша разжал напряжённую руку, медленно спустился к чужой шее, нащупывая чокер, потом к плечу, ребру и остановился на талии, несильно прижимая к себе, желая снова почувствовать тепло Любви и зыбкого счастья, что растворялось в руках каждый раз, стоило им расстаться. Но сейчас в этом жалком мире больше никого нет. Никого, кроме них, мерцающих звёзд, приторно-сладкого, с едва ощутимым привкусом крови поцелуя и пары любопытных глаз, что наблюдали из-за кустов с окончательно потухшим огнём внутри и противоречивыми мыслями и чувствами.