Ревность

***

Сынмин хохочет, прикрыв рот рукой, глядя на бестолковый вид Чанбина. — Что с тобой, Бин-и? Призрака увидел? Сынмин ухмыляется и специально крутится, чтобы показать себя со всех сторон. Его сценический образ так шикарен, что Чанбин очень громко и не стесняясь сглатывает слюну. Наблюдающий за ними Чонин хихикает и отпускает язвительные комментарии. Чанбину плевать. — Вау, — выдает он, качая головой и наконец отворачиваясь. На Сынмине юбка, под полурастегнутым пиджаком сетка, и весь он такой горячий и самоуверенный, что Чанбин сдается и просто отползает подальше в угол, чтобы забиться там и не отсвечивать. На пути в другом углу он видит молча зыркающего на них Чана. — Эй, ну ты чего? Чанбин внутренне ликует, когда немного успокоившийся Сынмин идет следом за ним, игнорируя всех остальных. Игнорируя Чана. Он садится рядом прямо на пол и укладывает свою голову Чанбину на плечо. — Я же несерьезно. Ты расстроился? — Конечно же нет, Сынмин-а, — Чанбин говорит тихо, и внезапно его голос понижается на пару октав, — ты потрясающе выглядишь, правда. Тебе очень-очень идет. Ты чертовски красивый. Оказывается, говорить это вслух, не прикрываясь шутками, довольно просто и приятно. Чанбин плечом чувствует, как Сынмин улыбается. — Извини, если моя реакция слишком странная или смешная… — Она не смешная, — перебивает его Сынмин, отодвигаясь и заглядывая в глаза, — я рад, что тебе нравится. Он улыбается, и Чанбин с легким уколом в сердце разглядывает искорки в его глазах. Он вдруг понимает, что его рука по-хозяйски лежит на талии у Сынмина и он абсолютно не помнит, как и когда ее туда положил. Но поразительно другое — Сынмин ни слова не сказал о том, чтобы Чанбин держал руки при себе. Когда после финальной примерки у стилистов юбку все же решают убрать, Сынмин выдыхает с видимым облегчением. — Она классная, но, пожалуй, лучше без нее, — объясняет он удивленному Феликсу, а потом закидывает руку на плечо Чанбину, — тем более хен тут бледнел, краснел и потел при виде меня. Надо сохранить его рассудок. Чанбин возмущенно бьет Сынмина по плечу и рычит вслед убегающей от него хохочущей занозе.

***

Чанбин думает, что на него сошло какое-то благословение. Его собственная жизнь кажется ему какой-то нереальной. Он два дня провел с Сынмином на Чеджу только вдвоем, в тишине и вдалеке от стаффа, мемберов и суеты. У них просто выдался выходной, а Сынмин просто предложил куда-нибудь сгонять. На пару дней. И вот они вместе покупают билеты на самолет, лежа в кровати Сынмина, когда тот, закинув ноги на Чанбина, играет в телефон и раздает комментарии, что место ему надо бронировать исключительно у окна. А потом они летят в самолете, в одних наушниках смотря какой-то забористый боевик, а по приезде заселяются в номер гостиницы (почему-то один на двоих). На самом деле Сынмин просто равнодушно еще в Сеуле роняет: — А смысл нам разные номера покупать? Мы там всего два дня будем и скорее всего не вылезем из моря, а вечером ты все равно припрешься ко мне смотреть дораму. Мы три штуки начали, между прочим, хоть бы одну уже досмотреть! Поэтому они живут в одном номере, с двумя кроватями, разбросанными вещами и запахом кофе и булочек по утрам, потому что Сынмин неизменно встает раньше Чанбина и идет покупать им завтрак. Они действительно не вылезают из моря, для надежности обмазавшись кремом от загара с ног до головы, а сверху надев полностью закрытые плавательные костюмы. Вечером они не смотрят дорамы, а идут в ресторан, заказывают просто царский ужин и, смеясь, болтая и попивая соджу, сидят почти до ночи. Чтобы потом пешком медленно идти в отель, растягивая этот день, не желая его заканчивать и расставаться друг с другом. И неважно, что спустя почти часовую прогулку, они возвращаются в один номер, принимают душ и уже собираются ложиться спать каждый на отдельной кровати, но Чанбин неожиданно для самого себя грустно вздыхает. Он не хочет уходить, не хочет расставаться с Сынмином, хоть формально он всего лишь будет спать в метре от него. — Чего сопишь? Иди уже сюда. Надо было номер с кинг-сайз кроватью бронировать, все равно ты от меня ни на шаг отходить не желаешь. — Я просто по тебе скучаю, — тихо, стараясь скрыть серьезность в голосе, говорит Чанбин. — Я буквально тут, чего по мне скучать? — Просто так. Спи. Чанбин заматывается в плед и максимально близко придвигается к Сынмину, чтобы почувствовать тяжелую руку у себя на талии и провалиться в счастливый спокойный сон. Чтобы утром проснуться от запаха кофе и булочек. Два совершенно счастливых дня. Чанбин настолько преисполнился, что ни разу даже не использовал телефон, чтобы с кем-то пообщаться — только делал фото. Себя, природы и Сынмина. Сынмин же радостно строчил мемберам, отправлял голосовые и записывал совместные язвительные видео в общий чат. Чанбин не особо хотел делиться с остальными своими моментами счастья, но его успокаивала мысль, что эти их совместные видео с Сынмином будут существовать, поэтому разрешал Сынмину развлекаться по полной программе. Второй день был похож на первый как две капли воды, и Чанбин был бы просто счастлив застрять в нем как в дне сурка. Но время пришло, и они вернулись в Сеул, чтобы продолжить работать без продыху. И вот спустя пару дней после возвращения Чанбин, который все еще ходит окрыленный и воздушный, как всегда залетает в студию Чана без стука. Он застает Сынмина и Бан Чана, целующихся посреди комнаты, жадно обнимающих друг друга. Чан вновь подскакивает и дергается, а Сынмин вновь смотрит спокойно. Чанбин считает до пяти, разворачивается и уходит.