Ревность

***

— Почему ты тогда сбежал? — спрашивает вдруг Сынмин, уперевшись щекой в руку и лениво разглядывая Чанбина. Они сидят в столовой компании и ждут Феликса с Хенджином, ускакавших за напитками. С того момента, как Чанбин застал Сынмина и Чана целующимися, прошло несколько месяцев, и он, честно говоря, уже выкинул эту ситуацию из головы, потому что по его наблюдениям Чан с Сынмином не разговаривали вовсе. Только на записях или съемках, исключительно по рабочим вопросам. И хоть Чанбин и жил с Сынмином в разных общагах, в последнее время они настолько привыкли строить свой день так, чтобы все свободное время проводить друг с другом, что у Чанбина даже не возникало мысли, что Сынмин может с кем-то еще видеться, общаться вне расписания. У него просто не может быть такой возможности. Чанбин вообще думал, что все случившееся забылось, Чан решил взяться за ум, а Сынмин выкинул его из головы. Но, оказывается, поведение Чанбина все еще интересует или беспокоит его. — Нууу… — тянет он, судорожно пытаясь придумать правдоподобную причину, потому что громкие признания в столовой Джупа он точно делать не планировал, — наверное, у меня случилось эмоциональное выгорание. Ну знаешь, все накопилось, а тут еще и вы мне под руку попались, и Чан со своими нравоучениями о том, что надо думать мозгами, вдруг сам решил пуститься во все тяжкие. Короче, все наложилось друг на друга и выстрелило. Сынмин хмурится и чешет шею, разглядывая людей позади Чанбина. — Не помню, чтобы у тебя хоть раз такое было. Да и ты же не просто выругался на кого-то, а реально исчез. Такой выкрутас мог навредить и группе, и тебе, и причем нехило так. Ты уверен, что ты сейчас в порядке? — Что, прости? Чанбин чувствует, как потеют ладошки и трясется нога. Сынмин думает, что у него проблемы и переживает из-за этого? Круто, конечно, но единственная его проблема — это язык Чана во рту у Сынмина, но этим, к сожалению, поделиться не получится. — Я имею в виду, может, ты хочешь обсудить? Ну знаешь, в последнее время ты был нормальным и даже казался счастливым. Я старался проводить с тобой как можно больше времени, чтобы ты мог почувствовать мою поддержку, но я не знаю, делаю ли я достаточно? Скажи мне, Бин. Теперь Чанбин холодеет. Он-то думал, что Сынмин делает это просто потому, что хочет, а не потому, что чувствует ответственность за настроение близкого друга и устраивает ему терапию. — Так это были попытки меня подбодрить? — горько усмехается Чанбин. — Почему ты расстроен из-за этого? — Сынмин непонимающе моргает и тянет руку, чтобы накрыть ею ладонь Чанбина, но тот ее отдергивает. — Понятно, откуда такая щедрость, а я-то думал, что ты просто… Рядом с ним валятся на свои места Феликс с Хенджином, громко и почему-то на английском что-то выясняя, расставляют напитки и полностью сбивают случившийся у них с Сынмином разговор.

***

У них не получается поговорить в тот день, а потом как будто становится поздно. Не выяснив все сразу и до конца, они расходятся по углам, чтобы на следующий день Сынмин вновь начал штурм Чанбина своим вниманием. Чанбина хватает ровно на неделю изображать поджатые губы и демонстративно Сынмина избегать. Он признается сам себе, что ему глупо корчить из себя попранную невинность, потому что он-то точно не такой. Он жаждет Сынмина, хочет все его внимание себе, и если тот под любым предлогом и хоть с каким-то обоснованием готов это внимание отдавать, то Чанбину грех жаловаться. Они вновь превращаются в пельмешек, вновь не отлипают друг от друга, а на начавшихся концертах дают жару, постоянно друг друга хватая и дергая. У Сынмина вообще нет других тем для разговора, кроме как о Чанбине, и мрачный злобный взгляд Чана дает Чанбину понять, что у него все хорошо и переживать ему не стоит. Он самый любимый хен Сынмина, самый близкий друг, и неважно по какой причине Сынмина к нему тянет. Даже если это попытка утешить, Сынмин все равно искренен в своих стремлениях, а значит, Чанбин будет благодарно купаться в его заботе и не будет ныть.

***

Чанбин чувствует себя беспрецедентно счастливым, тихо переругиваясь с Сынмином и занося сумки в его общагу. Они только что приехали с выходных, которые провели в загородном доме родителей Сынмина. Его дедушка возил их играть в гольф, и Чанбин чуть не лопнул от переполнявшей его гордости, когда старший Ким учил его правильно обращаться с клюшкой, а младший лениво и мягко смеялся и подбадривал. Чанбину казалось, будто он провел уикенд с родителями своего бойфренда. Потому что никто и слова не сказал из-за того, что они приехали вместе, родители Сынмина обхаживали его и принимали как родного. Старшая сестра Сынмина так вообще дважды обозвала их парочкой, и никто и бровью на это не повел, в том числе и сам Сынмин. Даром что они не спали вместе. Хотя в первую же ночь Сынмин влез к нему в окно, чуть не заставив поседеть от испуга, и повел на крышу смотреть на звезды. Наверху было прохладно, но Сынмин захватил с собой пледы, а в установленный на крыше телескоп показал Чанбину Юпитер и Сатурн. Чанбину хотелось верещать от восторга. Внутренне он только этим и занимался. Теперь же он тащил вещи Сынмина и гостинцы от его родителей в его общагу и продолжал спорить. Он утратил нить разговора еще минут двадцать назад, но продолжал подзуживать Сынмина, просто чтобы слышать его разглагольствования. Сынмин возмущался, приводил какие-то доводы, все время подталкивал Чанбина, щипал его за плечо, пихал корпусом, всем своим видом выражая праведный гнев. А Чанбин просто млел от его прикосновений и растворялся в голосе. Он поймал возмущающегося Сынмина и, встав на цыпочки, чмокнул, его в макушку, едва ощутимо улавливая запах шампуня и парфюма. — Ты с темы-то не соскакивай, Со Чанбин! — Какие же вы шумные, — недовольно протянул Чонин, встречая их на пороге, — что, медовый месяц закончился и вы вдруг осознали, что семейная жизнь не такая уж и сладкая? Сынмин уставился на Чонина ровно на пять секунд, а потом отмахнулся, обошел по дуге и продолжил Чанбину что-то втолковывать. Чанбин смущенно улыбнулся фыркающему макнэ. Он, в отличие от Сынмина, подмечал каждую подобную шуточку, и для него все они имели значение. Также в отличие от Сынмина. С другой стороны, Чанбин был просто рад, что тот не злится и не отшатывается от него после выслушивания очередных намеков.

***