Экстра-главы ВРИ

      Бэтси стояла одна на кухне, не видящим взглядом уставившись в кастрюлю с молоком на плите. Она убавила огонь до минимума, когда впервые услышала снаружи машину, беспокоясь, что оно выкипит, как только она отвернется, но, скорее всего, это уже произошло. Ей следовало бы проверить, но ее руки безвольно лежали на пустом полотенцедержателе. Только услышав звук входной двери, она смогла пошевелиться и дотронуться суставом одного пальца до поверхности, чтобы проверить температуру.              Когда несколько мгновений спустя в дверях кухни возник Эндрю, Бэтси приветствовала его с легкой улыбкой. Он остановился, чтобы рассмотреть ее, но все еще оставался в коридоре, как будто не был уверен, хочет ли переступить порог и поддаться ее заботе. Бетси изучала его лицо, пока вновь производила подсчеты, пытаясь угадать, насколько он близок к тому, чтобы отойти от последней дозы, основываясь на времени суток.              — Молоко готово, — сказала она и подняла банку с какао в знак приглашения.              Эндрю не сделал ни шагу, чтобы присоединиться к ней, но Бетси оставалась достаточно оптимистична, чтобы взять две кружки из шкафа. Она положила по ложке в каждую, прежде чем выключить конфорку и снять крышку с банки какао. Она старалась не смотреть на Эндрю, пока была занята делом, предоставив ему возможность остаться или уйти, когда он захочет, и принялась за работу, насыпая горки порошка в обе кружки. Она плотно закрыла банку, когда Эндрю наконец решился и направился к ней. Возможно, это было не столько из-за шоколада, сколько из-за прихода Дэвида; Бэтси вовремя взглянула в сторону Эндрю, чтобы заметить, как Дэвид прошел мимо двери.              — Кофе для тренера! — слишком громко сказал Эндрю, и Дэвид замедлил шаг. Эндрю проверил свою кружку, чтобы убедиться, что она не пожадничала ему какао, прежде чем открыть шкаф, в котором была только стопка коричневых фильтров и банка молотого кофе. Эндрю не стал их доставать, больше интересуясь тем, как размешать какао в густую массу. Когда Дэвид через мгновение прислонился плечом к дверному косяку кухни, Эндрю указал на него и возмущенно посмотрел на Бэтси.              — Рабочая теория: у тренера аллергия на сахар!              — Какой кошмар, — сказала Бэтси.              Дэвид посмотрел на нее в немом вопросе. Шансы получить честные ответы от Эндрю, пока Дэвид находился в комнате, были малы, но не стремились к нулю. Эндрю просто хотел, чтобы он был здесь в качестве страховки от ее любопытства, но Бэтси не выступала бы против чего-либо или кого-либо, кто заставлял Эндрю чувствовать себя в безопасности после случившегося. По ее кивку Дэвид присоединился к ним, собравшись повозиться с кофеваркой. За узкой барной стойкой им троим было негде разместиться, так что Бэтси понесла свою кружку к столу, а Эндрю поплелся за ней. Она во многом ожидала, что он сядет как можно дальше от нее, но он сел на стул рядом с ней и лениво перетаскивал кружку по столу, водя ей по поверхности.              Дэвид вставил фильтр на место, прежде чем наконец ответить на обвинение Эндрю:              — Когда доживешь до моих лет, будешь с чуть большим уважением относиться к диете, хочешь ты этого или нет, — Эндрю рассмеялся и преувеличенно пожал плечами, только чтобы поморщиться и потянуться к своему забинтованному виску.              — Ой, — радостно пожаловался он, за секунду до того, как сильно впиться пальцами в бинт и пластыри. Бэтси предупреждающе постучала по столу перед ним. Он вздохнул, словно ее просьба не трогать руками была невыносимой, но вместо этого ухватился за стул между колен.              Взгляд, который он послал ей, был заговорщическим.              — Би, ты замечала? Тренер — идеалист до мозга костей. Как скучно, как утомительно быть таким дальновидным.              — Шинель поражения тяжелее надежды, — сказал Дэвид, — но ты застрял с нами еще как минимум на десять или двенадцать лет, если хочешь, чтобы Аарон окончил мед академию.              — Не маленькое такое «если» он поступит, тренер! Что за средний балл способен компенсировать обвинение в убийстве?              — Еще есть шанс, что его отпустят, — сказала Бэтси, но Эндрю только рассмеялся. Бэтси сохраняла мягкий тон, словно это каким-то образом сделает ее следующий вопрос менее ужасным: — Ты позволил им себя осмотреть, Эндрю?              — Не было выбора, Би, — произнес Эндрю с напускным вздохом. Его обиженный вид меньше интересовал Бэтси, чем то, что делали его руки: Эндрю водил большим пальцем вверх и вниз по левому предплечью отрывистыми, энергичными рывками. Сила, с которой это происходило, разорвала бы кожу, если бы не рукава, которые принимали на себя основной удар.              Бетси снова постучала по столу, и Эндрю послушно потянулся за кружкой обеими руками. Он выпил половину своего напитка, прежде чем пояснить.              — Ты, может, не замечала, но мы с ним очень похожи! Они посмотрят на него и увидят меня, и мы оба знаем, какого низкого они обо мне мнения. Понадобится как-то подтасовать колоду в его пользу.              Позже им придется поговорить об Аароне, но сейчас Бэтси не сводила спокойного взгляда с лица Эндрю.              — Это был смелый выбор, — тихо сказала она. — Я знаю, насколько неприятной может быть эта процедура, особенно после такого насилия.              И вот оно, наконец: едва заметная трещина в броне, которую с него срывала ломка. За полтора года работы с Эндрю она никогда не видела его таким неподвижным. Он уставился на свой какао с отсутствующим выражением лица, его челюсть сдерживала слова, которым он не хотел давать волю. Будь Бэтси добрее, она бы оставила все как есть, но Эндрю отреагировал бы на эту снисходительность, хуже, чем на то, что она должна была сказать.              — Не думаю, что в прошлый раз ты это позволил.              Это был не совсем вопрос, и не совсем обвинение. Взгляд, которым Дэвид окинул ее через всю комнату, был суровым предупреждением, но Бэтси не ответила ему тем же. То, как отреагирует Эндрю — насколько он признается, насколько он будет доверять ей после такой травмы — было слишком важным.              — О, Би, — сказал Эндрю со смехом, которому она совсем не поверила, — Ты же не считаешь, что они были настолько глупы, чтобы попасться.              Они. И это исключая Дрейка Спира, в этом она была уверена. Но сейчас было не время и не место вдаваться в подробности; это был разговор при закрытых дверях и на удобных диванах, а не на этой голой кухне с Дэвидом в качестве неудобного третьего колеса. Сейчас было достаточно знать, что Эндрю не будет сторониться ее полностью.              — Я могла бы понадеяться, — наконец сказала Бэтси, — но я провела достаточно времени близ системы правосудия, чтобы знать, как часто это не срабатывает.              Кофеварка наконец-то запищала. Дэвид налил кружку и понес ее к ним. Эндрю тут же встал и пошел проверить плиту. Бэтси нагрела молока только на первые пару кружек, но Эндрю снова наполнил кастрюлю и включил конфорку. Бэтси ожидала, что он останется там, пока все не будет готово, но он вернулся к столу, захватив с собой какао-смесь.              Несколько минут они сидели молча, каждый предавался грустным размышлениям, потягивая свой напиток. Эндрю, конечно, закончил первым и засыпал половину кружки порошком, сказав:              — Ты потерял Нила, тренер.              Дэвид выглядел усталым.              — Сбежал на полной скорости.              — Вот так сюрприз, кто бы мог подумать! Пока-пока, скатертью дорога.              — Ты это не всерьез.              — А может, всерьез.              — Вы с Нилом не ладите? — спросила Бэтси. Дэвид бросил на нее взгляд, полный болезненного недоверия, на что она могла только пожать плечами. Эндрю не говорил о Ниле несколько месяцев, но она предполагала, что они сами решили свои разногласия. На одной неделе Нил был предметом каких-то очень грандиозных теорий заговора, а на следующей Эндрю сказал только: «Теперь он проблема Кевина, конец!» и отказался вдаваться в подробности. Бэтси не настаивала, так как во время их еженедельных сеансов всегда было, что обсудить.              — Проклятие моей жизни, — сказал Эндрю и не стал пояснять. — Кстати, о нудных детишках, где Кевин? У него есть кое-что для меня, — он хватающим жестом руки указал на Дэвида, на случай, если его слова остались неясны. — Окажи услугу.              Дэвид посмотрел на часы.              — Как-то поздновато, если ты планируешь сегодня поспать.              Эндрю повторил жест.              — Это не против правил. Не смотри на нее, тренер, твой фаворитизм лезет наружу. Мы оба знаем, что она не имеет права голоса.              Дэвид отставил кофе в сторону и отправился на поиски Кевина. Бэтси подождала, пока не услышала, как открылась и закрылась дверь дальше по коридору, прежде чем пристально взглянуть на Эндрю.              — Я не могу указывать тебе не принимать их, но я все равно прошу. Мы оба знаем, что это не способ справиться с тем, что с тобой случилось.              — Мы слишком много времени провели вместе, если ты такая безрассудная, — сказал Эндрю, снова теребя повязки на лице. — Много глаз, Би, так много глаз. Я не думаю, что их будет волновать бессонница, когда у них наконец появится шанс пригвоздить нас к стене. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, да? Они не смогут его посадить. Я им не позволю.              Бэтси поднесла палец к пластырю на его скуле в безмолвном вопросе, но подождала, пока Эндрю опустит руку, прежде чем попытаться снять бинт. Она медленно втянула воздух сквозь стиснутые зубы, глядя на швы и синяки вдоль его виска.              — Мне даже ничего не осталось, — пожаловался Эндрю. — Жлобство. Я так и не попробовал бренди.              — Он сильно переоценен, — заверила его Бэтси, — и его не следует мешать с твоими таблетками.              — О, но откуда знать докторам?              — Я понимаю, то, что случилось с тобой сегодня, было более чем жестоко, и что смерть Дрейка не отменит того, что он сделал, — Бэтси сложила окровавленный бинт пополам и убрала его на стол рядом со своей кружкой. — Я знаю, что наша система подводила тебя шаг за шагом, и что часть тебя будет нести это недоверие и предательство еще много лет, если не всю оставшуюся жизнь. И я знаю, что ты справился на удивление хорошо, несмотря на все попытки жизни тебя растоптать. Мне жаль, — сказала она, пытаясь и не сумев поймать его взгляд, — И я так, так горжусь тобой.              — Молоко, — сказал Эндрю, вставая со стула.              — Эндрю, — позвала она, и он замер всего в шаге от стола.              Прошла целая вечность, прежде чем он, наконец, посмотрел снова на нее. Она ничего не сказала, выжидающе глядя на него, и, наконец, слова вырвались из него:              — Теперь все в курсе, Би.              И это, подумала она, та суровая правда, которую он был готов запить таблетками, чтобы избежать мыслей об этом. Не предательство его дяди или насилие Дрейка, а то, что против его воли его изнасилование транслировалось семье, которую он не мог отпустить от себя, но и подпустить близко к себе был не способен. В его глазах были тени, когда он смотрел на нее и через нее в будущее, где они всегда будут знать это о нем, и Бэтси подошла бы к нему, если бы не была так уверена, что он отступит.              — Они не станут тебя за это судить, — сказала она с тихой уверенностью.              — Кто станет бояться монстра, познавшего вкус плети? — спросил Эндрю.              — Возможно, уже давно пора отодвинуть монстра, — сказала Бэтси. — Ты мог бы быть их другом, кузеном, братом. Думаешь, ты не заслуживаешь этого?              — О, Би, — сказал Эндрю, немного переутомленный, чтобы это было жалостью. — С ним, наступающим на пятки?              Стук закрывающейся двери был достаточно громким, чтобы нарушить покой. Это стало недвусмысленным предупреждением о том, что Дэвид возвращается к ним, и Бэтси была благодарна за это, но и разочарована несвоевременностью. Выражение лица Эндрю было лишено эмоций, даже когда он отвернулся от нее, и он прямиком направился к плите, чтобы заварить себе вторую порцию напитка.              Дэвид принес его пузырек с таблетками, поставив на стол со стороны Эндрю. Эндрю не стал медлить с тем, чтобы присоединиться к ним, хотя какао, которое он приготовил, было больше похоже на тесто для брауни, чем на горячий напиток. Несмотря на всю любовь к шоколаду, у Бэтси болели зубы, от простого наблюдения за тем, как он его помешивает.              — Теперь, когда ты обречен всю ночь скакать по стенам, какие планы? — спросил Дэвид.              — Сеять хаос и беспредел, — Эндрю проглотил таблетку, запив ложкой этой грязи.              — Я заметила видеопрокат возле супермаркета, — предложила Бэтси.              — Или это, — согласился Эндрю, добавляя еще порошка в свою смесь. Дэвид отобрал у него банку, прежде чем он успел продолжить. — Пчелка что-нибудь подберет, да?              — Возможно, доверить ей выбор — не лучшая идея, — сказал Дэвид, Бэтси прижала руку к груди.              — Дэвид, ты ранишь мое сердце.              — Пчелка любит мюзиклы, — радостно объявил Эндрю, хотя Дэвид уже убедился в этом на собственном горьком опыте. Эндрю не стал объяснять, откуда он это знает, и Бэтси лишь улыбнулась, когда Дэвид бросил на нее проницательный взгляд. Эндрю отодвинул кружку и встал.              — Пчелка что-нибудь найдет. А я в душ.              Дэвид подождал, пока он не отвернется, прежде чем кивнуть Бэтси в знак согласия. Доверившись, что он присмотрит за ее самым драгоценным подопечным, Бэтси собрала ключи и сумочку и вышла из дома. Сев в машину, она дала себе несколько минут, чтобы собраться с мыслями, а затем вытащила свой рабочий телефон из застегивающегося на молнию переднего кармана сумочки. Ей пришлось свериться с заметками, чтобы найти нужное имя, и она прокрутила до номера, которым не пользовалась больше года.              Было неудивительно нарваться на автоответчик в этот час, но Бэтси закрыла глаза и прислушалась к гудкам.              — Мистер Уотерхаус, это доктор Бэтси Добсон из Университета Пальметто...