О борьбе с привыканием

Сакура была уверена, не будь в Суне так чертовски жарко, юношеские годы Гаары не были бы и в половину столь же богатыми на россказни о демонах — даже она зверела на такой жаре. Солнце едва ли не плавило кожу, прогретая мостовая обжигала сквозь подошву сандалий, и на светлой, непривыкшей к столь яростному излучению коже появлялся не загар — сразу ожоги. Поэтому большую часть своей командировки Сакура проводила в кафе, рухнув где-нибудь в тени, у вентилятора, обставившись стаканами с прохладительными напитками и укрыв лицо толстенным слоем солнцезащитного снадобья. Девочки из местного госпиталя частенько оставались с ней, приносили бумажки, сделав безлюдное кафе на окраине района самым шумным местом в городе. Сакура мученически вздохнула, собирая волосы повыше, чтобы ни одна прядь не выбивалась из пучка — сейчас ее раздражало все, даже собственная прическа. В номере отеля было невыносимо жарко, в госпитале — и подавно. Анико поглядела с того конца столика с выражением той же невысказанной муки, и Сакуре стало чуть легче — не одна она страдает. А ведь еще тридцать две страницы отчета читать… Послышался цокот каблуков, чей-то приглушенный шепот, и Сакура увидела Манами — медика из родильного отделения Суны. Та с шумом рухнула на стул, отбросила сумку в сторону и уставилась на Сакуру огромными сияющими глазами. — Итак… — начала она, приосанившись и сделавшись отчего-то еще более румяной. — Итак? — устало вздохнула Сакура. — Кто этот красавчик, с которым ты сюда приехала? — Манами кокетливо накрутила на палец прядь волос. — Высокий, и глаза… Он такой… Манами издала странный звук — что-то среднее между стоном и хихиканьем. Сакура уставилась на нее поверх отчета непонимающе. — Ты про Какаши? — пробормотала она растерянно. Манами игриво повела плечом и фыркнула: — Ты мне скажи… Взгляд Сакуры нисколько не прояснился. Манами понравился Какаши? Что ж… Это что-то новое. Внутри как-то неприятно повело — наверное, стоило все-таки с утра нормально позавтракать. Сакура потерла виски и ответила: — Я не уверена, что он заинтересован на самом деле… Она не была уверена, что Какаши заинтересован хоть в чем-то, кроме книг и своих нинкенов. За всю свою жизнь она всего пару раз видела его в компании женщин, и оба раза были чисто случайными встречами, так что… Конечно, она часто думала об этом… Какаши всегда был… Привлекательным. Как минимум. Ни маска, ни эта глупая ребяческая сутулость, превращавшая его в удилище, согнутое под весом борющейся рыбы, ни даже его специфичные читательские предпочтения не могли отвлечь внимания от того, что он выглядел невероятно горячо — все эти мышцы, ленивый взгляд из-под полуприкрытых век, низкий голос, дурацкая улыбка, от которой поджимались пальцы на ногах и спотыкалось сердце… Его руки… — Ну так что? — Манами поиграла бровями. — Представишь нас? — Я… — Сакура покраснела, осознав, куда именно понесли ее мысли. Она отвела от лица таки выскочившую прядь и пробормотала: — Я спрошу, просто… Она не хотела спрашивать. Внутри горело что-то глупое, обиженное, собственническое. В конце концов он был ее сенсеем, а Манами была… Она ведь из Суны, а Какаши из Конохи — такой союз заведомо обречен. И Манами, если уж на то пошло, была несколько глуповата для кого-то вроде Какаши, и… — О, Ками!.. — Манами тонко запищала, щеки ее заалели, и, рвано выдохнув, она прошептала: — Он идет сюда! Сознание Сакуры в панике заметалось. Что сказать? Как ей вообще… Она нахмурилась, когда увидела стройный силуэт Саске, протискивающегося сквозь заслоны из столов и стульев. Он выглядел как обычно хмурым, морщил нос и глядел на уютное убранство кафе так, будто сам воздух заведения оскорблял его. — Сакура… — Манами с писком вцепилась в ее руку, едва не прыгая, как маленькая девчонка. Сакура шумно фыркнула, поняв наконец, о ком все это время говорила Манами. — Так ты о Саске… — пробормотала она, кривя губы в нервной улыбке. Конечно, Саске. Общепризнанно красивый парень ее возраста. Конечно. — Конечно, о нем… — Манами широко улыбнулась, когда Саске все-таки сумел пробиться к ним, замерев истуканом подле столика. — Привет… Ты Саске, верно? Манами едва дышала, заглядывая в его глупое лицо. — Это мое имя, — Саске безразлично пожал плечами, даже не глядя на нее — Сакуре тут же стало стыдно за него, будто это она когда-то провалилась в воспитании этого идиота. Манами, кажется, излишнего холода не заметила, продолжая влюбленного глядеть на последнего Учиха во всей его учиховской красе. Саске же, устало взглянув на Сакуру из-под длинных черных ресниц, сказал: — Какаши укусила змея. — О Ками… — иногда Сакуре хотелось убить их всех. — Он просил не говорить тебе. — За что мне все это… — Я предлагал отсосать яд, но… — Ками-сама… Они сводили ее с ума. Через пару минут они были в отеле. Сакура издалека слышала обеспокоенный голос Наруто, грохот его неугомонных шагов, бормотание Сая. Какие же они… Какаши лежал на футоне у задернутого шторами окна, без кофты, в одних только джонинских штанах, и влажная испарина блестела на его разгоряченном теле, пока сам Какаши пытался делать глубокие, надсадные вздохи сквозь свою глупую маску. Сакура вздохнула, облизав губы и заставив себя сосредоточиться на двух красных точках на его левом предплечье, но никак не на том, как взвиваются вдоль напряженной шеи эти красивые вены и… У нее была работа. Ра-бо-та. Услышав шаги, он поглядел на нее сквозь белесые ресницы. Графитовый взгляд был влажным, каким-то жалко-пьяным — у Сакуры под кожей вспыхнули красным угли стыда, когда этот взгляд коснулся ее лица и сполз ниже, еще ниже… — Сакура… — низко вздохнул Какаши, почти силой заставляя себя отвернуться от нее и вцепиться в футон бледными, увитыми тугими жилами руками. — Я же сказал… Все под контролем. Она покивала для верности, рука зажглась чакрой, энергия заструилась сквозь ее кожу… В конце концов она медик. Она видела все это уже сотню раз. Но каждый раз — как первый.