О борьбе с привыканием

Генма определенно старел — иначе почему в этот его день рождения им с Ирукой не приходилось вылавливать его из реки или отбивать от Анко, Какаши объяснить не мог. Они собрались в баре на окраине Конохи сразу после возвращения именинника с миссии, Гай притащил торт, Райдо — саке. Сам Какаши решил, что с него достаточно и присутствия, поэтому пришел самый последний и без подарка. Пили долго, со вкусом, как будто не пьянея, маринуясь в бесконечных разговорах, ностальгии и мыслях о приближающейся старости. Гай пару раз плакал, утирал лицо о его рукав, и Какаши только горестно вздыхал, как настоящий друг и отличный носовой платок. Ближе к ночи в баре стало громче, жарче — народу набилось много, загалдели чужие голоса, потянуло запахом пота, сладких напитков, пролитого саке. Какаши поморщился, косясь на часы — стоило уйти, пока речь не зашла о счете. И нинкенов пора было покормить… — Ширануи-семпай! — у столика внезапно материализовались трое мальчишек — из новой смены, двумя миссиями в АНБУ, с еще румяными лицами и чистой кожей. Какаши вмиг потерял к ним интерес, зато Генма расплылся в довольной ухмылке — ему нравилась роль наставника, и мальчишки были как раз из его нового отряда. Тот, что повыше и вроде даже постарше, вышел вперед, поклонился и сказал, расплываясь в улыбке: — С днем рождения, семпай! Они протянули через стол длинноватый деревянный короб, от которого несло гвоздикой и сталью — подарок, который Генма явно не ожидал. Анко почти силком заставила того парня, что стоял ближе к ней, рухнуть на стул, а Ирука позаботился об остальных двух. Минута — и перед ними стояли отеко с саке, а Генма едва ли не молился на набор метательных ножей, утопавших в черном бархате. Какаши улыбнулся, незаметно отпивая саке. Стало быть, можно уйти попозже. Прошел час, потом еще один… Гай спал, ткнувшись лбом в его плечо, сокрытый тенями в самом углу дивана, Анко покинула их, сославшись на раннюю миссию, а сам Какаши погрузился в молчаливое созерцание происходящего, граничащего с усталым полусном, пока Генма рассказывал Ируке и Ямато о недавней миссии, заручившись поддержкой юных фанатов. Прикрыв глаза, Какаши в очередной раз отпил саке из своего отеко, тихо вздохнул и тут же содрогнулся, почувствовал удар чуть ниже колена. Поглядел осуждающе на Генму, потому что ну в самом деле… Сколько лет человеку… Только Генма ухмылялся отчего-то слишком довольно, и подбородок дергался как-то… Какаши вслушался в разговор, и сонливость словно смыло. — Да попробуй, — подначивал мальчишка повыше своего светловолосого приятеля. — Просто подойди, спроси как у нее дела, сделай комплимент, а там уже вольешься в разговор и… — Да я не могу, — вымученно бормотал в ответ бедолага с алыми щеками. — Это же… Блин… Посмотри на… И я тут… Парень жалобно скривился, и Какаши невольно последовал за его взглядом. Глаза зацепились за знакомую розовизну волос, громкий смех… Сквозь маску, впитавшую запахи алкоголя, табака и рыбы, пробился знакомый аромат зеленого чая и пионов. Внутри все натянулось, в спине что-то хрустнуло от того, как резко он выпрямился, и по коже побежал холодок. Сакура?.. Она стояла на другом конце бара, у столика, где сидели Ино и Хината, громко рассуждала о чем-то, размахивала руками, гневно топала, а он не мог отвлечься от того, что на ней было это странное платье — прозрачнейший голубой шелк, едва прикрывавший кожу, а под ним — что-то вроде купального комбинезона, который вроде бы как должен был оставаться скрытым одеждой — или он ничего не смыслил в современной моде. Драпировки едва прикрывали ягодицы, впрочем, мало оставляя воображению, и ткань ниспадала с одного плеча, и волосы, закрученные на самых кончиках, струились по бледной коже, отбрасывали ажурные тени, и… — Давай! Иди! — мальчишку снова подтолкнули, под ним взвизгнул стул. — Хотя бы попробуй! Это же Сакура, она добрая… Светловолосый угрюмо отбился от своих приятелей, вздохнул полузадушенно и таки встал. — Удачи, Керо! — Генма расплылся в широкой ухмылке, сенбон звякнул по зубам. — Не посрами нас! Какаши на самом деле хотел, чтобы этот сенбон встал у него поперек горла, а мальчишка по пути к столику Сакуры сломал обе ноги, но сегодня день рождения был не у него и не его желания должны были исполниться. Стиснув челюсти, он проследил за трусоватой походкой Керо, почти ненавидя то, как Сакура, увлекшись рассказываемой историей, оперлась на столик, вставая на носочки — икры напряглись, пальцы в изящных сандалиях изогнулись, вся она была такая гибкая, мягкая, теплая… И это платье… Ноги Керо все-таки не переломились пополам. Он неловко улыбнулся, запуская в растрепанные волосы пальцы, замер около столика, уставившись на Сакуру глупыми щенячьими глазами, и Какаши раздраженно поморщился, залпом осушая отеко. Смотреть туда не хотелось. Хотелось поскорее уйти и все-таки впихнуть в Генму его проклятые сенбоны, и… — О-хо-хо… — Генма даже выпрямился. Какаши обернулся, и взгляд его тут же встретился со взглядом Сакуры. Она широко улыбнулась, завидев его, помахала рукой и, потянув Керо за локоть, пошла в сторону их столика, заставляя петляющего позади мальчишку сносить стулья и пьяных гостей. — Генма, с днем рождения! — воскликнула Сакура, падая на соседний стул и оглушая внезапно ароматом чая, цветов и вишневого эля. Какаши сделал настолько глубокий вдох, что легкие едва не схлопнулись. Генма польщено кивнул, делая вид, будто не сдерживает смех от созерцания поверженного, позабытого Керо, втиснувшегося в стену позади Сакуры с таким видом, будто его разбил паралич. — Давно вы здесь? — с широкой улыбкой, сияющими глазами, чертовым обнаженным плечом и покрытыми мурашками голыми ногами, Сакура повернулась к Какаши. — Я даже не заметила… — Часов пять, — пожал он плечами, склоняя голову на бок, погружаясь в молчаливое созерцание ее бледной кожи, укрытой нежным румянцем, и теней, что роняли на щеки розоватые ресницы. — А вы? — Только пришли, — Сакура фыркнула. — Работала допоздна, а завтра консилиум вечером, поэтому решили собраться сегодня. Кстати, я оставила Ича-Ича в своем кабинете — как будешь идти мимо, забери. — Уже прочитала? — Какаши не мог сдержать дразнящей ухмылки. — За день? — Ты видел шрифт? — закатила глаза Сакура. — Там читать-то нечего… — Для моих престарелых глаз — самое то, — улыбнулся Какаши. — И все равно… За день? — Я напишу для тебя рецензию, — Сакура толкнула его плечом, на губах — смущенная улыбка, и на щеках осыпавшиеся с век блестки. Какаши тяжело вздохнул. — Буду ждать, — пробормотал он. Сакура улыбнулась чуть шире, оглядывая его из-под завесы ресниц, и… — День рождения у меня, кстати, — Генмы ухмыльнулся припадая локтями на стол. Потом кивнул в сторону мальчишки, все еще маячившего у стены, и бросил: — А это Керо… Он хочет познакомиться. Парень стал на пару тонов бледнее. — Мм? — Сакура обернулась, глаза ее устремились на мальчишку, и у Какаши возникло почти непреодолимое желание схватить ее за щеки и развернуть обратно. Сакура широко улыбнулась, увидев поклонника, и неожиданно сказала: — А, Керо! Как твое ранение? Получше? Керо растерянно промямлил: — М-мое ранение? — Я проводила операцию дня три назад, — Сакура покивала. — Спасибо тебе — самая легкая операция за последний месяц. Если бы у всех на миссиях страдали только ягодицы, я бы смогла уйти в отпуск. Керо стал белым, как стена, в которую он вжимался — видимо, личность врача, выручившего его зад, стала для него новостью. Какаши глухо откашлялся, пытаясь скрыть смешок, и Генма снова пнул его под столом, впрочем выглядя так, будто сам же смехом и подавится сейчас. — Ох, мне Ино машет, — Сакура оглянулась на подругу, оправила волосы. — Мне пора идти. Хорошенько отдохните тут! Генма, еще раз с днем рождения! Она встала, оправляя платье так, будто это могло хоть чем-то помочь — Какаши все еще мог видеть мякоть ее бедер там, где они встречались с тем местом, о котором даже думать не стоило. Несчастно вздохнув, он поглядел Сакуре в лицо и с улыбкой бросил: — Не засиживайся допоздна. — Еще пару часов, — Сакура отмахнулась, оправляя его съехавшую с затылка маску так, будто это было обычным делом. Какаши стиснул челюсти, чтобы не издать никаких постыдных звуков, и кивнул. Сакура умчалась, оставляя за собой шлейф из запаха духов и тупого возбуждения. — Я просто выпью за этот вечер, — вздохнул Генма с довольной ухмылкой, не глядя хватая Керо за рукав и роняя бедолагу на диванчик. Мальчишка выглядел несчастно (как и должно). Какаши молча подставил свое отеко, делая вид, будто Ирука не смотрит на него так, будто он предал весь род человеческий. Несчастный взгляд Керо почему-то грел душу.