О борьбе с привыканием

На самом деле Сакуре не стыдно. Нисколько. Даже если после этого всего, когда Ино услышит историю от начала и до конца и будет изводить ее своими глупыми насмешками, к которым к двадцати четырем годам у Сакуры выработался иммунитет — даже после этого стыдно не будет. Потому что ей хорошо, ей тепло и комфортно, и ее холодный нос тычется в горячую шею Какаши, и руки его прижимают ее к груди, и сопит он куда-то в ее макушку совершенно глупо, наверняка пуская слюни, и Сакура рада тому, что миссия пошла не по плану. Туда и обратно. Дойти до деревни, доставить снадобья и свитки, заглянуть в горячие источники чуть севернее, у гор, и все — делов-то. Только на обратном пути их застала снежная буря, и решение заночевать в пещере в небольшой расщелине показалось абсолютно логичным. Пещера оказалась неглубокой, с небольшой выемкой сбоку, но и этого было достаточно. По пути к ней Какаши успел набрать веток, умело сложил их в самом углу пещеры и разжег небольшой костер. Алые блики плясали на серых стенах, искры выжигали точки на камнях, и под размеренный треск просыхающих полешек Сакура начала засыпать. — Ма-а, Сакура, я планирую вернуть тебя в Коноху в целости и сохранности, — Какаши осуждающе нахмурился и щелкнул ее по носу. Сакура сонно фыркнула на него. Хотелось спать. И холодно было ужасно, даже костер не помогал согреться. Чакру же использовать не хотелось — всегда может настать момент крайней нужды. Какаши недовольно закатил глаза. Отполз чуть подальше, сложил спальники вплотную, так, чтобы ткань плотно прилегала к земле, не обнажая ее, и вернулся обратно. Сакура зевнула и тут же тихо вскрикнула, когда Какаши сорвал с ее плеч плащ, пропитанный влагой растаявшего снега, бросил его на землю подле костра и снова щелкнул ее по носу, бормоча: — Нужно было сделать это раньше, не думаешь? У нее не было сил думать. Сакура затряслась ещё больше, жалобно глядя на него из-под спутанной челки. — Руки вверх, — тихо скомандовал Какаши. Сакура послушно вскинула руки, и вскоре ее жилет, тяжелый, холодный, неприятно колющий по бокам, присоединился к плащу. — Как кофта? — Какаши подцепил кончиками пальцев край ее водолазки, огладил ткань самыми кончиками, проверяя на наличие влаги, и когда Сакура покачала головой, удовлетворенно хмыкнул. Он тоже был сонным, с прищуренными от усталости глазами, мокрыми волосами, облепившими лоб, и вымокшей водолазкой — сдуру несколько раз покидал пещеру в поисках головешек — чтобы не околеть к утру. Сакура жалобно шмыгнула носом, жалея и себя, и его, и с тоской вспоминая то, как нежилась в горячих источниках всего сутки назад, и пробормотала: — Снимай, простынешь. Кофта Какаши разлеглась подле ее плаща и жилета. Сакура почувствовала, как щеки налились жаром и кровь быстрее заструилась по венам — в свете костра торс Какаши выглядел невероятно. Интересно, как бы он отреагировал, если бы она протянула к нему руку… Сакура облизала сухие губы и вздохнула — сама напросилась. Могла бы выбрать в напарники Наруто. — Не засыпай пока, — Какаши пробормотал сквозь зевок, растягивая наверняка отсыревшую маску. — Поздно, — прохныкала в ответ Сакура, с трудом разлепляя глаза. Хотелось смотреть на Какаши, но ещё сильнее хотелось спать, и оба эти факта вызывали у нее желание расплыться по полу пещеры бессильной лужицей. — Штаны, Сакура, — ответил Какаши, почесывая щеку сквозь ткань. — Давай, к утру успеют просохнуть. — Мне лень, — покачала она головой. Какаши вскинул бровь и поглядел на нее из-под полуопущенных ресниц, позволяя рассмотреть глупые смешливые морщинки в уголках глаз: — Тебе помочь? Сакура хотела было согласиться, но, представив, как часто потом он будет напоминать ей об этом на командных встречах, пробормотала недовольное «обойдусь» и, чертыхаясь и поджимая обиженно губы, кое-как стянула прилипшие к ногам штаны. Обнаженные ноги тут же покрылись мурашками, и Сакура готова была лечь поверх костра, чтобы избавиться от этого мерзкого въедливого холода. Какаши кивнул за спину, туда, где в закутке виднелось гнездо из спальников, и Сакура благодарно запыхтела, пробираясь к теплу и мягкости… Спальник был холодным. Зашипев, Сакура обиженно уставилась в свод пещеры — она так устала… Какаши издевательски засмеялся у костра. Он ещё несколько минут продолжал шуршать, раскладывая мокрую одежду по полу вокруг огня, шумно зевал, напевал под нос что-то полузнакомое и подкидывал в кострище новые головешки, потолще и посуше. Когда он решил присоединиться к ней, Сакура почти спала. Свернувшись в клубок, она спрятала лицо в одеяле, подвернутым под верхнюю часть спальника, и медленно вдыхала и выдыхала горячий воздух, пытаясь согреть продрогшие ладони. Какаши приблизился почти бесшумно, только дыхание было чуть громче обычного от усталости и частоты подавляемых зевков. В полусне Сакура сдвинулась к стене и пробормотала: — Сними маску, не буду смотреть. Пусть тоже просохнет. — Уже, — ответил Какаши. Сакура сжала губы в молчаливом ожидании и едва не всхлипнула, когда его горячая грудь вжалась в ее малость продрогшую спину. Надо было солгать и сказать, что ее водолазка тоже промокла… Какаши довольно вздохнул, обволакивая ее своими глупыми большими руками, притягивая ближе, тыкаясь носом куда-то в ее макушку и бормоча глухое «Спокойной ночи, Сакура». Спокойной ночи. В самом деле. Она чувствовала, как гулко и размеренно ударяется о клетку ребер его сердце, как дыхание щекочет ее волосы, а пальцы, длинные, узловатые, нервные пальцы бездумно отбивают на коже ее живота рваную дробь. Оставалось только надеяться на то, что он устал достаточно сильно, чтобы не распознать то, как изменился ее запах — Сакуре было бы стыдно за реакции своего организма, если бы не было так хорошо в объятиях Какаши. Ками-сама, она обожала его в этот момент. К утру Сакура проснулась раньше. Кончик ее носа касался шеи Какаши чуть выше ключицы, и она наслаждалась каждой секундой этого: от Какаши пахло можжевеловыми ветками, мускусом и топленым молоком — и пробуждал он в ней абсолютно неприличные гастрономично-анатомические желания. Сакура шумно вздохнула, притираясь чуть ближе и стараясь игнорировать тот факт, что ее колени упирались ему в пах и что было утро, и что… Она ведь медик. Медик. Нужно держать себя в руках. Сакура зажмурилась. Какой же он хороший… Осторожно выпрямив ноги, она перекинула через его талию руку, оправляя съехавшее в сторону одеяло, обнажавшее его спину сквозняку, и удобно уложила лицо в выемку между подушкой спальника и плечом Какаши. — Спи, рано ещё, — пробормотал он сквозь сон. Рука его подтянула одеяло чуть выше, укрывая Сакуру почти с головой, огладила ее взъерошенный затылок и так там и осталась. Сакура послушно засопела, думая о том, что Ино не обязательно знать все подробности о том, что случилось на обратном пути. В конце концов… Ничего ведь нового.