#writober

      — Только понял, на? — Хлеб встал из-за стола. — Второй будет. До Нового года вместе, а там уже решим кого оставить.       — Понял, — кивнул Андрей. Хоть так, не сразу отказал.       — К одиннадцати приходи, в полдень открываетесь. Машка будет и Марат, на.       Это он так «нахуй» вежливо не договаривал, быстро понял Андрей. Он и по телефону так говорил «Але, на!».       Мало ли Маратов в Казани, понадеялся Андрей, но это, конечно был тот самый. Суворов. Кивнул исподлобья, выглядело будто подраться вызывает. Тогда Андрей первым руку ему подал. Не стоят старые рамсы этой работы. С деньгами выходила совсем труба и Андрей, наступив на горло своей гордости, пошел на поклон к бывшим. Зима глянул черными глазами и свел с Хлебом. «Дальше сам, впрягаться не буду». Хлебников Василий Семенович был ровно посередине, вроде из пацанов, но управляющим ходил у серьезных людей. Умудрился обойтись без приводов по молодости, потому считался хитрым и полезным. И Андрею помог, хоть и ненадолго. Мама рада была, что у сына работа теперь будет настоящая, ей он конечно не сказал, как он ее нашел. После отсидки, выйдя в новой стране, никак Андрей не мог себя найти и думал уже дворником пойти, чтобы хоть как-то выжить в новых условиях. Да и дворником его не взяли. А Марату какого хуя в задрипанном баре было делать, Андрей не знал. Но сразу принял новые условия. Тот руку пожал, глядя в глаза, и сразу начал с Машкой болтать. Она быстро показала где что и предупредила, что работы дохуя, потому прошлый пацанчик ушел. Не выдержал. Андрей работы не боялся и сразу взялся за метлу. Вымел мусор, нашел ведро, вымыл пол, а, когда развешивал тряпку, Марат уже стаскивал стулья со столов. Машка сидела на телефоне и с кем-то трещала. И совсем уже, когда Андрей подумал, что она просто так кокетничает по личным, добавила «Ну сегодня-то будет кому разгрузить, привози, красавчик!». По делу значит. Сразу же переключилась с кокетливого тона и деловито объявила:       — Сегодня пива свежего привезут, шесть кег перетаскаете. Я пока в меню внесу.       И уселась за столик с папками. Машка оказалась золотая. Объяснила, как толкать дорогое немецкое, и как пьяненьким уже наливать жигулевское, когда они уже не отличат. Сказала также, с кем не прокатит, Хлеб запретил. Показала, как кофемашину заправлять и научила другим всяким премудростям. Андрей сразу обратил внимание на старенький Аккорд у стены. Видимо осталось от предыдущих хозяев, а вытащить поленились. Больше она говорила про бильярдный стол. Кии лежали в подсобке, и выносить их она строго запретила, «Дерутся» — кратко пояснила она. Но, если клиенты приходят со своими, — то можно. «Есть у нас парочка, профессионалы, разводят пацанов, на бабки играют, если че — разборки все у помойки. Но в основном не доходят до разборок, знают, что под Хлебом ходят». В общем указания были ценнейшими, и Андрей старался все запомнить. Марат, удивительно, не выебывался, слушал внимательно. Видимо тоже работа нужна была.       Первую неделю все было нормально, вынесли пару ужравшихся клиентов, Марат даже гасил начинающиеся рамсы. К Андрею не цеплялся, тот тоже хранил статус кво. Только Казань — это Казань. Шел домой, выскочил один, откуда будешь, при делах… история известная. Хорошо из темноты только один еще выскочил, уложили Пальто, отпинали. Неудачно только лицо закрыл, прилетело тяжелым ботинком прямо по пальцу. В травме сказали, перелома нет, вывих. Покой две недели, и все само пройдет. Мама снова плакала, но молча. А вот с покоем дело было хуже. Но все равно попер Андрей в «Полнолуние», трогая руку. Проглотил анальгин, повязку снял, вдруг прокатит? Марат протянул руку, пожал. Продолжил считать мелочь в кассе и не отрывая взгляда от монеток спросил.       — С рукой че?       Андрей быстро спрятал левую за спину, схватил тряпку и хотел было уйти протирать столы.       — Че с рукой, говорю?       — Не твое дело, — буркнул Андрей, чувствуя, как горят щеки.       — Значит так, — отвлекся от пересчета Марат и командным голосом заявил. — Ты сегодня на кассе и коктейли делаешь, понял?       — Чего?       — Коктейли, говорю.       — А че ты раскомандовался тут, самый главный что ли? — Андрей и сам не понимал, чего он взъелся, очевидно же, что Марат помочь хочет. Но старая привычка отвечать дерзостью на приказы вылезла в самый неподходящий момент.       — Пока нет, — хмыкнул Марат. Насколько лучше было, когда он трепался не переставая, мимоходом подумал Андрей.       Вначале шло спокойно, днем всегда так. Два мужика заказали чай и часто курили, что-то обсуждая. Машка меняла им пепельницу и улыбалась, но мужики внимания на нее не обращали. Привезли соки. Марат бросил ему «стаканы протри» и пошел разгружать. Андрей был благодарен ему, но как тут сказать такое, если он и доброе дело делает, будто издевается. Машка заметила только на третий день, когда начало проходить. Их созвали за стол, и Хлеб объявил, что в конце недели у них забронировали весь бар. Днюха у какого-то положенца. Вернее, не у какого-то, а у пиздец важного Мозоля. Потому Хлеб их и собрал, инструктаж раздать. Видно, важно было ему не облажаться. Машка сразу сказала, что подругу позовет на подмогу. Пока в списке гостей уже собиралось человек пятьдесят, а одна она не справится. Тот зарплату ей утвердил. Сказал, работаем не до часу как обычно, а пока не разойдутся, за то тоже денежку добавит.       В курилке Машка кивнула на руку:       — Пройдет до субботы? Так то у меня еще один дружок есть, от шабашки не откажется.       — Пройдет, — заверил ее Андрей. Хорошая у них Машка. И красивая. Умная еще, умеет вывернуть наглые приставания так, что и не обидно потом, когда отшила. Другая бы и не удержалась здесь. Легенда у нее была, муж в Афгане погиб, трое детей дома. Детей у нее не было никаких, но на многих действовало охлаждающе.       — Ну, как знаешь, — кинула она бычок и поправила передник. — Пошли, скоро собираться начнут.       Основу публики в «Полнолунии» составляли бабы, как и везде. Понравилось девкам, что коктейли красивые и не сильно пьяные. И мужики начали заходить за ними. Уже при бабле, серьезно сидели, поляна, водка, бильярд. Из еды было мороженое и орешки. Для Хлеба Машка готовила яичницу, а, когда проводили какие-то мероприятия, как это, еду привозили из столовки по соседству. В этот раз еду заказали в ресторане, и уже само это намекало на статус именинника. Девки жрать не заказывали, и этого вполне хватало для работы бара. Андрей смешивал им коктейли и тоже научился у Машки мягко отшивать особенно настойчивых девчонок. Но глазки они все равно строили, может для того их с Маратом и нанял Хлеб, флиртовать с дамами. На чай потому оставляли щедро, укладывали купюры с номерами телефонов в банку на стойке. В первый же вечер они поровну разделили сумму, и Андрей обалдел от количества. Когда они с Маратом сообразили, как это работает, улыбаться стали чаще и коктейли предлагали все интереснее. Марат приперся однажды в джинсах в обтяг и сорвал кассу. Спецом ходил между столиков и наклонялся к девчонкам, забирая пепельницы. Андрей подобрал слюни и забрал половину денег, договор же. Но на следующий день надел старую футболку, которая уже была маловата. Марат хмыкнул. А в разгар вечера сломался автомат с газировкой. Воду подавал, а сироп застрял, хотя и было его достаточно в контейнере. Колу заказывали часто, и потому починить его нужно было срочно. Марат бестолково дергал, пытался раскрутить, а потом тот брызнул прямо на стоящего рядом Андрея. Тот увидел, что Марат не специально. Вроде бы. Матюгнулся. Хорошо, что без сиропа. Белая футболка вымокла насквозь и охлаждала грудь. Ну снимать ее Андрей не стал, совсем уж. Так и ходил, рискуя прорезать сосками тонкую ткань. В этот день чаевых тоже было хоть жопой жуй. Но симпатичных парней в баре не водилось совсем, не тот контингент. Разве что Марат. Но с ним все понятно, у него и история с девушкой была трагичная. Натурал.       Андрей, когда про себя понял, долго не раздумывал. Там два выхода всего было: в морду дать или разрешить себя целовать. А Тайга классный парень был, терять такого друга в колонии совсем не хотелось. Ну и разрешил. А потом втянулся. Пересматривал потом свои воспоминания и быстро понял, что влюбленности в девушек у него были от того, что вроде как надо, а по-настоящему ему всегда пацаны нравились. Восхищался ими, дружить хотел, только не понимал, что не дружбы ему от них надо. После колонии встретил скрипача из музыкалки, разговорились, пришли к нему в гости. Андрей уже четко понимал, чего хочет от парнишки. А тот и против сильно не был, стонал, как девочка и свою руку в штаны Андрею засунул. Только не вышло у них долго, скрипач переключился на трубача, по которому давно вздыхал. Но Андрейке был благодарен, что так просто разъяснил, что надо делать с красивыми мальчиками. И познакомил со своими друзьями. Среди музыкантов много таких, как оказалось, и найти быстрый перепих Андрею стало совсем просто. Но сейчас нужно было думать о более насущных вещах.       В субботу нарядились в рубашки и сразу же началась суета. Расставить столы и стулья для банкета, освободить сцену для приглашенной певички, шары еще надуть и развесить. Шары-то зачем? думал Андрей, чувствуя, как от усилий начинает болеть голова. Бар их теперь начал напоминать школьную столовую восьмого марта. Но Хлеб остался доволен пошлятиной, только матюгался сильнее обычного. С ночи навалило снега и певичка застряла в своем Хуево-Кукуево. Марат быстро предложил, что можно найти на замену, и Андрей начал обзванивать своих. Одни были заняты, другие наотрез отказывались «Мурку» и «Жиган-лимон» исполнять, третьи тупо не знали, что это за песни такие вообще. Сегодня бар был закрыт на весь день и, увидев табличку со «Спецобслуживанием», посетили разворачивались. В какой-то момент варианты закончились у всех и Марат предлагал позвать знакомых телочек танцовщиц.       — Да ты че ваще, Мозоль с бабой своей придет, а я ему телок показывать буду чтоль? Ты мозги-то включи, на!       — Ладно, — тут же переключился Марат. — А чего, именно Мурку надо? Пусть классику слушают, или че там твои певцы умеют, а, Андрей?       — Ниче не умеют, — буркнул он. Зря он тенору тому позвонил, тот опять уцепился за Андрейку и начал зазывать к себе. Приставучий черт, хорошо песен блатных не знает, а то пришлось бы звать его, а там опять: «Андрюшенька, ты что, не любишь меня совсем?» тьфу, педик хренов, выругался про себя Андрюшенька.       — Слууушай., — вдруг зажегся глазами Марат. — А ты же сам можешь.       — Че?       — Ну «Седую ночь», как минимум. Мурку полюбас сможешь по нотам. А?       Они вдвоем уставились на Андрея.       — Че, правда, могешь? — встал Хлеб. Подошел к Аккорду, и открыл крышку. — Ну-ка, сбацай, на!       Вот сука Марат, думал Андрей. Подставил так подставил.       — Жиган-лимон не умею, — сразу предупредил Андрей, но за пианино сел. Навык не потерял, бывало играли с музыкантами всякие вещи на квартирниках, осталось в пальцах. Хлеб послушал и Машку позвал: «зови пацана своего, за бар встанет, Андрюха теперь музыкант у нас».       Отыграл на ура. Хлеб так и сказал «на высшем уровне прошло». Без драк, спокойно посидели, в начале Андрей наигрывал попурри из блатняка вперемешку с попсой, а потом спел. Мурку заказывали шесть раз. Три из них — Кирилл. Вначале положил на пианино двадцать баксов и сказал:       — Именинник просит, не откажи.       Потом снова, уже расслабленно.       — А че еще умеешь, музыкант? — и стрельнул глазом уже как-то по особенному. Но опасно было с такими, потому на аванс Андрей отвечать не стал, хоть и заметил и чувственные губы и длинные пальцы бандита. Тот быстро облизнул уголок рта и в перерыве поймал Андрея у помойки.       — Бери, Парламент, — открыл он крышечку пачки и, когда Андрей потянулся за сигаретой, коснулся пальцем его мизинца. Смотрел интенсивно. Андрей все понял правильно. Вложил сигарету в рот медленно, не отрывая взгляда. Тоже из своих. Не свои так жадно на мужские губы не смотрят и чужих пальцев стараются не касаться. Тот галантно подкурил.       — Кирилл, — протянул руку.       — Андрей, — пожал он.       — Номер запиши, ща не могу палиться, — круто перешел он к делу.       — Да нечем мне, — отвел глаза Андрей.       — Понял, — не смутился Кирилл. И в следующий раз зеленая банкнота оказалась с цифрами.       В общем, прошло отлично. Но после окончания все равно остался помогать Марату с девчонками убираться. Упахался, пока заканчивали. Марат увязался еще.       — Переночевать пустишь? Не хочу своих будить.       — У меня спать негде, со мной на диване разве что, — попытался отмазаться Андрей.       — Да похуй, хоть на пол упаду у тебя.       А перед сном все равно подколол:       — Не ссы, приставать не буду. Устал слишком.       — И слава богу, — в тон ему ответил Андрей. Тоже мне, очень надо, есть уже кому приставать то. Это раньше было, что Андрей внутренне сжимался от каждого прикосновения Марата, смотрел на него, когда думал, что тот не видит. Чуть не умер от эротического шока, когда вместе ночевать остались. Особенно после незабвенной кассеты. А сейчас — похуй даже, что вместе в одной кровати в одном белье лежат. Ну ладно, не совсем похуй. Но сдерживать себя Андрей научился, еще бы в душе, полном голых пацанов, у него вставал. Поворочался и уснул, устал слишком. Когда проснулся, мамы с Юлькой уже не было, Марата рядом — тоже, в ванной лилась вода. И вот тогда, представив Марата под струями воды в его ванной, в трусах что-то проснулось. Не до этого, пора тоже просыпаться. Не стал туда лезть, в мысли от чего у него на кого-то стоит, стоит только представить, а на кого-то, пусть даже и вживую, совсем голого — нет.       Кириллу позвонил этим же вечером, но трубку никто не взял. И на завтра тоже. На третий наконец сообразил позвонить с утра и тот оказался дома.       — Я по вечерам занят бываю, дела. Хорошо, что застал. Дай лучше свой номер, я сам тебе наберу, как свободен буду.       Андрею только и осталось, что надиктовать свои цифры. Но пересечься не удавалось. По понедельникам они с Маратом договорились в одного за стойкой стоять, пока народу мало, а второй пока отдыхает. Следующий понедельник Андрей был выходной, но Кирилл сказал, что занят будет весь день. Слышно было, что действительно жаль ему. Зато в четверг приехал, выпил кофе, оставил чаевые. После смены, когда Марат закрывал дверь, а Андрей тащил мешки с мусором на помойку, бэха во дворе мигнула фарами. Андрей подошел.       — Это знакомый мой, — успокоил он напрягшегося Марат и протянул руку. — Ну бывай, до завтра!       Тот глянул на машину, ничего не сказал. Ушел. Кирилл сразу полез сосаться, как только Андрей к нему сел. Царапал щетиной и горячо дышал.       — Забыл уже, какой ты… — тихо проговорил он, не отрываясь от шеи Андрея, — сладкий.       По правде говоря, Андрей терпеть не мог, когда его называли сладким, пидорство какое-то. Но на первый раз решил пропустить мимо ушей. Целовался он неплохо, Андрей уже ощутил знакомое нетерпение, но на поглаживание колена с намеком, Кирилл руку остановил.       — Потерпи, мой хороший, давай по-нормальному я тебя приглашу. Бабу свою сплавлю, ты когда можешь?       Только сейчас Андрей стал смутно припоминать, что Кирилл на медляки выходил все время с какой-то девушкой. Красивая, подумал он тогда отстраненно, настоящая куколка, выбеленные кудри, не кричащий макияж, выгодно подчеркивающий и так правильные черты, фигурка — 90-60-90, как говорится. И кому такая краля досталась? Но своя рубашка ближе к телу, и Андрей сказал, что тридцатого у него короткая смена. Кирилл поцеловал еще.       — Что ж ты со мной делаешь, красота? Ладно, прям под Новый год поругаюсь с ней, а будет выебываться — пусть к маме идет праздновать. Это было чересчур, но тридцатое, понедельник, и правда был первым коротким днем в плотном расписании Андрея. Тридцать первого вообще выходной, только забежать надо будет с утра, узнать, кого Хлеб выбрал. А потом уже все равно, либо вообще уволят, либо можно будет попросить выходные, все равно народу меньше.       Тридцатого работали вместе, хоть и понедельник, последний день как никак. А Марату хоть бы хны, ходит такой же, как обычно. Это Андрею жаль было прощаться при любом раскладе, всегда так было. А ему — похуй. А может и знал че заранее, Андрей пока по Хлебу не мог понять, кого он решил оставить. Обоим руку пожал, цепляться по мелочи перестал давно и общался с ними ровно. Машка тоже молчала. И Андрей решил, будь что будет, он старался на все сто и сделал все, что смог.       Бэха Кирилла стояла у помойки, и Андрей сел в нее. Тот опять сразу полез с поцелуями, припекло, наверное. Андрею тоже вообще-то давно не перепадало, и он с радостью ответил. Рука Кирилла обнимала шею Андрея, когда обернувшись к лобовому, он увидел Марата. Боковые были тонированные, потому они так и не палились в машине. А тут впереди машины стоял Марат, и лицо его вытянулось. Кажется, он наблюдал уже какое-то время, и на его выразительном лице четко читалась боль. Не отвращение, как можно было бы подумать, не злоба, боль. Это было странно. В руках он держал забытую шапку Андрея. Он положил ее на капот и развернулся. Уходил быстро. Первым желанием Андрея было побежать за ним. Объяснить. А че объяснять? Попросить, чтобы не палил его перед Хлебом? Наоборот, отличный козырь в руки ему дал. Теперь тот может сказать Хлебу и получить место без проблем. И, может, правильно так будет. И не пошел. Кирилл тоже напрягся:       — Проблемы будут?       Андрей оценил ситуацию с его стороны и быстро ответил:       — Не, я порешаю все завтра. Тебя он не знает, если и скажет, то про меня, ему сейчас это важнее.       Кирилл вроде успокоился. Поехали к нему, потрахались как-то без огонька. Пока Андрей сосал ему, перед глазами стояло лицо Марата с выражением побитой собаки. Кирилл, однако явно был рад, что Андрей к нему поехал, облизал всего, чего-то шептал на ухо. Спросил, как Новый год отмечать собрался, может помурыжить Аленку еще, да снова покувыркаться. Но Андрей твердо сказал, что маме обещал, тот и отстал. Тридцать первого первым встретил Марата у входа. Протянул руку, тот молча пожал. Вроде без подьеба, крепко сжал, не улыбаясь подло.       — Здорово. Ну че там?       — Хлеб на месте уже, заходи.       — Слушай, насчет вчерашнего, — начал было Андрей, на самом деле не зная, как продолжить, но Марат его перебил.       — Это не мое дело.       И вроде по делу сказал, а в глаза не смотрел. Жаль, конечно, на такой ноте прощаться, ну что уж тут, фарш невозможно провернуть назад, как пела Пугачева, подумал напоследок Андрей, и вошел. Хлеб встал из-за стола и протянул руку.       — Ну поздравляю, на!       Андрей руку пожал и посмотрел с недоверием. А Хлеб продолжал.       — Ну че, получил ты место, радуйся. Я вообще обоих вас оставить хотел, тебя музыкантом по выходным, а Маратку барменом старшим, да ушел он чето. Хуй знает че там у него, только расчет получил и сказал, не будет работать. Понял, наверное, папкин сыночка, что не его это. Вот бабки твои, плюс премия за днюху. Держи-держи, заработал. С Новым годом, на!       Андрей половину оставил в гастрономе, закупился на праздничный стол. Маме дал столько же, сколько ее зарплата, а все равно осталось прилично. Новый год отметили радостно, смотрели Голубой огонек, танцевали, наелись до отвала невиданных деликатесов и пошли пускать салюты во двор. Жизнь как будто налаживалась. Теперь работа есть, можно баловать своих и даже любовник у Андрея вроде как постоянный. Жаль, конечно, что с Маратом так получилось, но это уже дело прошлого года.       Но и первого числа, когда открылись с Машкой и ждали постоянников на опохмел, пришел Марат. Уже основательно поддавший. Заказал пива, Андрей ему налил.       — Ну че, где там твой, скоро явится?       — Он не мой, — тихо ответил Андрей. Он хотел спросить его что случилось, почему ушел, но после такого наезда спрашивать уже расхотелось.       — А, — все еще пьяно, но озадаченно открыл рот Марат.       — Ага.       — Ну я ж не знаю, как у вас там принято.       Андрей не знал, что ответить, и отошел. Странно было видеть его с обратной стороны стойки. Марат досидел до конца смены, но пива выпил всего два. Как будто пришел в себя, но разговор не начинал. Трепался о пустяках с Машкой, Андрей к ним не подходил.       Когда выходил, Машка уже убежала, потому дверь он закрывал сам. Услышал звуки ударов у помойки и двинул туда. Если незнакомые, хуй бы с ними, себе дороже влезать, но теперь это его бар и на территории следовало хранить порядок. У помойки стояла бэха Кирилла и он кого-то ожесточенно пинал.       — Кир! Ты че там? Помощь нужна? — крикнул Андрей подбегая. Но тот злобно выплюнул:       — Ты с придурком своим разберись вначале!       Пнул напоследок лежащее тело, сел в машину и уехал. Марат двигался, слава богу. Утер разбитую бровь и приподнялся со снега. Плюнул кровью и сел, смотря наконец Андрею в глаза. Мама с Юлькой укатили к Фариде с ночевой, потому Андрей потащил его к себе. В ванной Марат стоял смирно, хотя Андрей помнил, как тот шипел еще тогда, на заре туманной юности, когда он прижимал ватку со спиртом к его ссадинам.       — Так он же не любит тебя.       Андрей внимательно посмотрел на Марата. Тот казался трезвым. Может сотряс?       — Да причем тут любит-не любит? Смирно стой.       — Я думал, тебе важно, с кем.       Андрей снова не знал, что ответить. Прижал еще раз окровавленную вату к брови Марата.       — Бля, не останавливается. Может в больничку, зашить?       — Так, а че со мной не хочешь, например? Тачки крутой нет?       — Держи так, щас пластырем заклею, но если не остановится, то пойдем в травму, — Андрей продолжил игнорировать слова Марата, занимаясь его раной.       — Андрей.       — Че, Андрей?! Че всегда Андрей-то? — вдруг взорвался он, сам от себя не ожидая. — Это я что ли нажрался и пизды получил? Че, так яйца звенят? Ну давай, если приперло!       Они и так стояли друг напротив друга, близко. Так что Андрей резко и сильно поцеловал Марата. Ему вдруг показалось, что это логично будет после чуши, которой он нес. Ну на, вроде как, влез он языком между губ и сразу же ощутил вкус крови и пива. Ему казалось, это отрезвит его, он поймет, что несет. Но тот отодвинулся немного и посмотрел совсем трезвым и тревожным взглядом:       — Че, правда?       И, не дожидаясь ответа, сам приник ко рту Андрея. Поцеловал медленно, нежно трогая губами рот Андрея. Андрей ни разу не представлял себе, как это будет. Тогда, в детстве, он слишком смущался своих странных желаний, а может и не понимал их, и запрещал себе о таком думать. Сейчас он и не думал, что Марат захочет такого. Потому такой страстный и глубокий поцелуй оказался для самого Андрея полной неожиданностью. Марат обнял его, и Андрей мгновенно зажегся. Он закрыл глаза и отдался поцелую с привкусом крови. Марат тоже прижался к нему и гладил его спину, спускаясь все ниже. Когда он явно провел ладонью по ягодице Андрея и легонько сжал, Андрей не выдержал. Провел руками по бокам Марата и направил ладонь к его паху. Стояло у него крепко. Тогда Андрей оторвался от поцелуя и спросил:       — Сейчас?       Марат с готовностью кивнул:       — Давай. А как? Одновременно или…       — Как хочешь.       — Мм. А с ним как вы?       Андрей не ожидал, что так заведется и тяжело дышал, возбуждаясь от того, что держал в руке тяжелый член, хоть и через одежду.       — Какая разница? Ты как хочешь? Давай я первый тебе, если не понравится, можешь мне не… ну не делать.       — Ага. А целоваться будем? — как-то совсем наивно спросил Марат, взглядом с поволокой следя за губами Андрея.       Андрей закатил глаза.       — Как хочешь.       — Хочу.       Андрей облапал всего Марата, пока стаскивал с него брюки. Добрался наконец до члена и сжал его в ладони. Марат тихонько застонал. Андрей прижался губами к его шее и начал водить рукой по его члену. Марат выдавал тихие звуки горлом, от которых Андрею сносило крышу. Он не ожидал совсем такого окончания вечера, сам он завелся до невозможности от близости тела Марата, от того, какой он горячий и трепетный. Какой он отзывчивый на ласки. Марат кончил очень быстро, даже странно, после выпитого то. Андрей включил воду и смыл сперму с ладони. Марат натянул брюки, не застегивая. И снова поцеловал Андрея. Теперь он расстегнул ему джинсы и сразу же залез в трусы. Надо же, думал Андрей, с чего я решил, что он натурал? Вон с каким удовольствием трогает чужой член. Но как всегда не вовремя, Марат открыл рот.       — А ниче ты парню своему изменяешь? Или как там у вас?       — Ниче я не изменяю, — раздраженно ответил Андрей. Приспичило же ему поговорить сейчас! Но Марат не унимался.       — А что у вас с ним?       — Да ниче, — напряженно ответил Андрей, стараясь сосредоточиться на ощущениях. Ладонь на члене чувствовалась как влитая, плотно и гладко обнимая ствол. Вот так, еще, — пронеслось в голове.       — Потому что я помешал?       — Ниче ты не помешал, отвали, — Андрей наконец понял, как заткнуть этот внезапный фонтан выяснений, и поцеловал его. Марат промычал что-то утвердительно в рот Андрею, но языком двигал вяло, видимо, не удовлетворившись ответом. Тогда Андрей оторвался еще раз.       — Да че ты вообще начал то? Я вообще думал трахну его и разбежимся. Как обычно.       Марат кивнул и снова поцеловал Андрея, теперь уже сам. Перешел на шею, ласкал ее ртом и горячим дыханием, и когда обнял губами мочку уха, Андрей кончил.       В постель все равно лег в трусах. Хрен его поймешь, может это разовая акция по пьяни была. Марат вырубился быстро, но утром Андрей проснулся от ощущения теплого прижавшегося тела. В рот не лез утренним дыханием, ласкал губами шею, и, хоть сильно хотелось в туалет, позволил себя трогать везде. Снова подрочили друг другу и Марат, уже не такой пугающий молчаливостью, сказал, что придет в бар вечером. И правда приперся ненадолго. Сказал, работу новую ищет.       — А с этой-то че ушел? — все пытался с ним поговорить Андрей.       — А че тут с вами, дураками? — отшутился Марат. — Лан, шучу, — улыбнулся он опять так, что самому Андрею захотелось ему на чай оставить. — Машка не дура совсем.       И убежал. Правильно Кирилл про него сказал, придурок, с нежностью подумал Андрей. Что-то у них начиналось интересное. Марат забегал в Полнолуние, поздороваться и пососаться у помойки, звонил часто и вообще вел себя, как будто они вместе давно уже. И так легко это оказалось с ним, Андрей все поражался. Марат будто и не переживал из-за резкой смены ориентации, просто принял это как данность. Наедине был пылок и окутывал таким теплом, что Андрей чувствовал себя особенным. Ничего, кроме рук, они не делали, Марату вроде хватало, а Андрей и не предлагал. Хотелось, но как будто он своими желаниями может сломать то, что у них установилось. Да и не получалось пока. Марат пару раз оставался ночевать, но мама больше никуда не ездила, и к Суворовым домой Андрей заходить боялся. Но однажды он все-таки решился. Марат уже работал водителем-экспедитором, Машка договорилась с поставщиком бухла. Компания только открылась и начала возить в бары и магазины элитный алкоголь. Андрей офигел тогда, за какую-то бутылку люди платили две, а то и три его месячных зарплаты. Но, к счастью, обычное вино и водку торговый дом тоже поставлял, поэтому Марат приезжал в бар часто. А еще график у него был относительно свободный, потому встречаться удавалось. В тот понедельник, так и оставшийся выходным, Андрей позвал Марата домой днем. Намекнул, что Юлька в школе, мама на работе, так что… Марат приехал как договорились, ни минутой позже. Они уже разделись и целовались на не заправленном с утра диване, когда Марат вдруг не стал засовывать руку ему в трусы, как обычно, а продолжил поцелуи ниже шеи. Неужели сам захотел? расслабленно думал Андрей, млея от ласк груди. А он и правда, спускался ртом все ниже, и, хитро глянув снизу вверх, спустил резинку трусов вниз. Широко лизнул и вобрал ртом головку. То ли от того, что он его инициативу перехватил, то ли от какого-то тупого страха, что Марату может не понравиться самому, Андрей сказал:       — Так ты ж не умеешь.       — Ну научи, хуле, — тут же был ответ. Ну что, сам нарвался, надо было помягче как-то мысли свои выражать. Теперь Андрей боялся что-либо говорить, зашипел только, когда Марат задел его зубами. А так все он делал интуитивно верно, в конце концов у него самого член, знает же, что приятно, а что нет. И хорошо было пиздец, от того, что делал Марат и от мысли, что он наверняка первый, у кого он сосет. Марат лег рядом после, двигая челюстью и сказал:       — Ты только сильно не рассчитывай на то, что я всегда буду так.       — Чего? Ниче я не рассчитываю, — не понял Андрей.       — Я серьезно сейчас. Я не могу так, если ты еще с кем-то.       — С кем? — совсем запутался Андрей в логике Марата.       — Ну не знаю, с Кириллом со своим.       — Да я и не видел его с тех пор.       — Аа. Ну ладно тогда. Хочешь еще?       — Давай лучше я тебе покажу, как надо?       И показал мастер-класс. Андрею говорили уже, что он первоклассно сосет, и для Марата хотелось показать свое умение.       — Можешь прям за волосы взять, — положил он ладонь Марата себе на ухо. Тот лежал в полубессознательном состоянии, только ахал от того, когда Андрей надевался ртом особенно глубоко. Кончил он прямо внутрь, и Андрей проглотил все, прекрасно зная, как выглядел в такие моменты. Сам он кончил ему на грудь, вдруг Марату будет неприятно. Но тот из мальчишеского соревновательного «мне тоже надо» склонил голову и поинтересовался:       — А твои скоро придут?       — Часа два еще точно не придут, а что?       Марат не ответил и снова сдвинулся вниз. Ну все, нашел себе новую потеху, закатил глаза Андрей, но кто ж от такого отказывается? В этот раз он сел и усадил Марат на колени перед кроватью, немного направил его рот и придержал голову, в конце уже сам двигая бедрами. Проглотил он нормально, даже облизнулся.       — Так ты трахнул меня, получается?       — Ну, если ты так хочешь называть? — озадаченно ответил Андрей. Все-таки неприятно было? Но Марат мягко прижал губы к еще стоящему члену и поднял глаза. Отвращения на лице не было, доверчивое любопытство, читал как раскрытую книгу он лицо Марата. — А че, ты прямо трахнуться хочешь? — закинул Андрей дальше.       — А ты нет?       — Я — да. А ты?       — Ну давай уже, — пожал плечами Марат и встал с колен.       — Ты серьезно сейчас?       — Ну давай. Че, зассал? — Марат был бы не Марат, если бы не принял брошенный ему вызов так. Потому Андрей решил его притормозить.       — Ты же не готов.       — Да готов я.       — Ну, промыться там надо.       — А? Как?       — Ну клизмой, — юлить смысла не было, да и взрослые они оба.       — Аа… — не смутился Марат, — у меня дома есть. Приходи завтра. Нет, послезавтра. Я буду готов.       — Не пойду я к тебе домой.       — Да не будет там никого, папа в командировке, а маму я к бабушке отвезу. Вечером машина сломается, только к утру починю. А то и днем.       Андрей вообще думал дать ему сам, но если тот так хочет, то ладно.       Послезавтра Марат позвонил, Андрей подумал, что тот хочет все отменить, и готов был уже к этому. Но Марат всего лишь сказал, что все по плану, мама у бабушки.       Дома у Суворовых было так, как помнил Андрей. Пианино в зале, большой портрет над ним. А в комнате — перестановка. Марат никак не комментировал то, как Андрей рассматривал все, сразу потянул к кровати. Целовались в этот раз долго, оба притормаживали себя. Первым, конечно, не выдержал Марат. Достал из-под матраса баночку вазелина и пытался ее открыть. Круглая зараза не открывалась, как вьетнамская звездочка. Момент был упущен и Андрей, хмыкнув, тоже принялся помогать. Они сидели как два голых дебила и боролись с ебаной жестянкой. Стало смешно, и Марат тоже улыбнулся. Ситуация выходила анекдотическая, и не рассказать никому. Наконец банку удалось открыть, подцепив ногтем. К этому моменту у обоих подупал настрой. Но, раз уже все зашло так далеко, Андрей принял управление на себя. Поцеловал Марата, велел лечь и раздвинуть ноги. Прозвучало дико пошло, но отчего-то именно это зажгло Андрея. И то, как послушно Марат выполнил указание. Он лежал голый, порозовевший, с полувставшим членом и раздвинутыми ногами, такой соблазнительный, что у Андрея встал незамедлительно. Он щедро нанес вазелина на сжатую дырку и начал осторожно двигать пальцем пока снаружи. Марат выдохнул и сдвинул ногу еще, открываясь. Андрей все делал так, чтобы максимально расслабить Марата, и первый палец вошел нормально. Со вторым тоже сделал паузу, на третьем Марат напряг живот. Кубики пресса живописно проступили сквозь тонкую кожу. Андрей притормозил еще, наглаживая его член. Поцеловал, успокаивая. Почувствовал пальцами расслабление. Достал презик из кармана брюк, нанес сверху еще вазелина и попробовал вставить. Марат сжался, чего делать не стоило. Шепнул ему расслабиться, но он все равно был зажат. Продвинулся еще немного и понял, что так не пойдет. Вынул. Поцеловал еще.       — Давай не будем.       Марат лежал, жуя губу.       — Ну и все? Ты даже трахнуть меня нормально не смог и все теперь?       — Что — все? — не понял Андрей.       — Ну ты же обычно трахнул — разбежались, так ведь? А меня и трахнуть не смог даже. Нет уж, давай заканчивай.       У Андрея наконец сошлись концы в голове.       — Ты чего, совсем дебил? С чего ты решил-то так? — наехал он на Марата от облегчения. Наконец-то он понял логику Марата. — Я про кого тогда говорил-то? Пацан какой-то. А тут — ты.       — Что — я?       — Погоди, — Андрею вдруг пришла новая мысль. — Ты разбежаться вот так со мной думал? Нихуя ты какой. Все уже. Мой ты теперь, ясно? Совсем. Я же первый твой?       — Пошел ты.       — Ну и все. И последний значит, ясно тебе?       — Ты че ваще? — вяло возмутился Марат.       — А че? Не хочешь больше со мной?       — Хочу.       — Ну и все, — подвел черту Андрей.       — А это? — кивнул Марат вниз, на свой поникший член.       — Ну… ну не подходит жопа твоя для этого, понял, принял, — пожал плечами Андрей. — У меня тоже жопа есть, между прочим.       — Чего?       — Чего-чего! — вскипел Андрей, че такой непонятливый то? — Подрочим на брудершафт на сегодня. А потом по-другому попробуем.       Сверху Марат оказался ебарь-террорист. В следующий раз, прямо на ночевке после очередной смены, залез на Андрея, едва тот успел себя подготовить. Пришлось спуститься с дивана, чтобы не скрипел и не разбудил маму с Юлькой в соседней комнате. Ебал он Андрея качественно, медленно вначале, ускоряясь и сильно вгоняя член после. Андрей едва удерживал себя от всхлипов. Было обалденно ощущать, как ведет Марата от него, как ему хочется выебать Андрея все сильнее. Он, кажется, все же ощущал боль, но на границе с удовольствием, она только добавляла свою нотку в оркестр ощущений, которые овладели Андреем. Все-таки трахаться с тем, к кому чувства, в сто раз лучше самого затейливого секса со случайным человеком. Впервые он кончил снизу прямо во время процесса, а не нагонял позже. Кончить с членом в заднице оказалось одним из первых открытий с Маратом, хотя Андрей и думал, что опытнее его и сам будет вести в этом танце. Но Марат удивлял. Мог молниеносно и зажигательно, или медленно и крышесносно, доводя Андрея почти до точки кипения и попуская. Зато оргазм после такого марафона был сумасшедший. Мог резко шлепнуть по заднице так, что от возбуждения у Андрея сводило внутри, или вдруг начать шептать на ухо «Нравится мой член? Нравится, когда трахаю тебя, как сучку?» Андрей мучительно краснел и только и мог, что кивать. Марат мог начать невинно ласкаться в своем грузовичке, а потом делать такие вещи, от которых уши горели у Андрея, который много чего успел попробовать со случайными парнями. Смысла в презервативе не осталось совсем, Марат залез языком во все места на теле Андрея и казалось, никогда не уставал. Только вырубался спать после всего немедленно. Все-таки работа у обоих была энергозатратная. Только к лету, когда они попробовали все возможные и невозможные позы и способы, Марат начал успокаиваться и начал находить удовольствие в другом времяпровождении кроме секса.       Например, полюбил выпить вечерком коктейль в исполнении Андрея, Машка научила их простому рецепту: лед, виски и немного газировки. «Шепот» называется.