Elevenses

      За пару дней Джессика успела привыкнуть к тому, что теперь, куда бы она не решила направиться, ее сопровождала охрана. Не то чтобы она много куда могла пойти, отец сдержал обещание и, действительно, отпускал ее только на съемки. А чтобы не оставлять дочь одну дома и не поощрять таким образом ее попытки к бегству, он поставил на паузу все свои репетиции и теперь работал над новым материалом в домашней студии. Больше этого Джесс раздражало только то, что отец с ней демонстративно не разговаривал. Стоило им случайно столкнуться в одной из комнат дома, как он тут же скрещивал руки на груди и насупившись смотрел на дочь, ожидая первого шага к примирению от нее, но девушка была слишком гордой и упрямой, собственно, такой же, как и он сам.       Все шло наперекосяк. Каждый день на съемки Джесс ехала с надеждой, что Марти сможет что-нибудь придумать. Что он скажет, что им делать и как заставить родителей дать ей больше свободы. Но самой большой ее мечтой было то, что Аткинсон предложит ей переехать к нему, и тогда проблема с родителями решиться сама собой. Джесс хотела этого больше всего на свете, ведь Марти был тем самым, и она не сомневалась, что их совместная жизнь будет идеальной. Так она думала, но ее мечты разбивались о реальность всякий раз, как Марти виновато пожимал плечами и говорил, что не придумал ничего толкового, а похищать девушку у ее родителей будет незаконно. Иногда Джесс казалось, что он просто не хочет съезжаться с ней, но эти мысли так сильно пугали ее, что она тут же пыталась найти парню оправдание. Он действительно хочет того же, чего и она, просто подходящее время еще не настало.       Сидеть сложа руки и просто ждать чуда было не в характере Джесс. Она решила, что если Марти не может ей помочь, то придется полагаться только на себя и свою упертость. Не сразу, но ей удалось добиться от отца небольшого послабления. Пусть каждодневными криками и истериками, но все же… Джеймс смягчился и согласился на компромисс, позволив дочери находится на съемочной площадке без сопровождения, в то время как охрана будет ждать ее у выхода из павильона. Этого было ничтожно мало, но явно больше, чем не добиться вообще ничего. Джессика знала своих родителей и отлично понимала, что, спекулируя на их любви к ней, со временем сможет отвоевать чуть больше свободы. Это было не очень честно с ее стороны, она это осознавала, но также нечестно было и отбирать у нее то, к чему она привыкла: деньги и свободу передвижения.       В один из дней Джессика зашла на площадку, где должны были снимать следующую серию реалити, и сразу поняла, что что-то не так. Стоило ей появиться, как все, буквально все, замолчали и судорожно стали делать вид, что заняты важным делом. Никто не встречался с ней взглядом. Первые несколько секунд Хорн просто озиралась по сторонам, ища хоть какого-то намека на то, что случилось. Ответ не заставил себя долго ждать — из громкоговорителя раздалось оглушительное:       — Джессика Хорн, в мой кабинет, живо!       От голоса продюсера у девушки внутри все сжалось. Дейв Рэндалл никогда и никого не вызывал на приятный разговор таким тоном, у Джессики явно были неприятности, и последнее, чего ей сейчас хотелось, это идти разговаривать с Дейвом. Что бы он ей не собирался сказать, Хорн знала заранее, что ей этот разговор не понравится. Люди вокруг стали шептаться, искоса глядя на нее, а другие участники шоу едва могли скрыть злорадство. Чтобы найти хоть немного поддержки, девушка огляделась в поисках Аткинсона, но как назло его нигде не было видно.       Стараясь не показывать своего замешательства, Джессика направилась в сторону кабинета продюсера. Она чувствовала себя приглашенной на казнь и старалась идти как можно быстрее, чтобы мистер Рэндалл, не дай бог, не решил снова обратиться к ней через громкую связь, но на этот раз уже озвучив все свои претензии.       Джесс остановилась у самой двери кабинета, она медлила, ей нужно было восстановить дыхание и немного успокоиться. Повернув голову, она заметила движение за углом, будто кто-то из особо любопытных участников готовился подслушать, что будет происходить в кабинете продюсера. Такая низость разозлила Джесс еще сильнее, она едва сдержалась, чтобы не пойти и прямо сейчас не высказать все тому, кто решил добыть свежих сплетен. Но решила не испытывать терпение Дейва и разобраться с этим всем позже. Девушка вошла без стука и бесшумно прикрыла за собой дверь.       Грузный лысеющий мужчина, с лоснящимся от пота лицом поднял свои глаза на Джесс, и эти глаза тут же налились кровью.       — Хорн! — крикнул он, подскочив со своего места. — Ты совсем страх потеряла?       Джессика остолбенела, не зная, что говорить и, самое главное, о чем вообще идет речь. Она судорожно помотала головой, сама не понимая зачем, а когда заметила, что продюсер, пыша злобой, идет на нее, попятилась назад.       — Что случилось? — стараясь сохранять невозмутимость, спросила девушка.       —Что случилось?— Дейв передразнил ее и рассмеялся. — Она хочет знать, что случилось! Случилось то, что вся наша работа пошла псу под хвост. На, полюбуйся!       Он сунул девушке в руки свежий выпуск «The Sun». Хорн расправила хрустящие страницы и ощутила, как почва уходит у нее из-под ног. На огромном, во всю страницу снимке, была она в баре, куда после ужасного интервью они с Марти приехали, чтобы немного отдохнуть. На снимке Джессика была в компании тех мужчин, которые приставали к ней, все выглядело так, будто она просто проводила время с ними.       — Это что за выпады?! — от криков мужчины закладывало уши. — Целевая аудитория нашего проекта — это дети и подростки. Ты хоть представляешь, что будет с нашими рейтингами, если одна из участниц на экране будет корчить из себя недотрогу, а в жизни будет появляться в таком виде?       — Это все папарацци, — попыталась оправдаться девушка, — на этом снимке даже нет ничего ужасного. Да много у кого есть такие снимки, взять даже Мадонну.       — Но ты не Мадонна, — закричал еще громче разгневанный продюсер. Он ударил ладонью по столу так, что Джесс вздрогнула, — ты даже рядом с ней не стоишь. Да если бы не мой проект…       — Да из-за этого проекта я не могу записывать нормальные песни! — Хорн тоже не выдержала и повысила голос в ответ. — Если бы ты меня не ограничивал ни в чем, если бы я сама могла выбирать, что мне исполнять и как выглядеть…       — Ты просто избалованная дрянь, которая ни черта не ценит, — перебил ее Рэндалл.       Девушка замолчала на полуслове и насупилась. Она отвернулась от мужчины, надеясь только на то, что ей хватит выдержки не расплакаться прямо сейчас при нем. Она чувствовала, как слезы подступают к ее глазам, но старалась сдержаться изо всех сил. Дейв тем временем продолжал:       — В тебя вбухали столько денег, сил и времени, но все бестолку. Если бы не твои родители, никто бы посредственность вроде тебя и до отборочного тура не допустил.       — Заткнись, Дейв… — тихо процедила сквозь зубы девушка, поворачиваясь обратно к Рэндаллу. Ей уже было все равно, что он заметит ее слезы, проглотить подобное она просто не могла.       — А вместо благодарности ты подставляешь нас всех! — мужчина не услышал последние слова Джесс и продолжал давить на больное. — Да без этого проекта про тебя через неделю уже никто не вспомнит, будешь снова просто бездарной дочкой известных музыкантов.       Терпение Хорн лопнуло и она с силой швырнула газету в лицо продюсеру.       — Да иди ты в задницу со своим проектом! — девушка чувствовала, как от крика у нее першит в горле. — Мне никто из вас не нужен, я сама всего добьюсь!       — О, удачи, — продюсер рассмеялся, заставив Джессику рассвирепеть еще сильнее. — после этого, — он кивнул в сторону лежащей на полу газеты, — мы все равно не собираемся больше с тобой сотрудничать. Подобное поведение запрещено контрактом, который ты подписала. Сегодня твой последний день на проекте, поэтому отснимем прощание и уматывай на все четыре стороны.       — Нет, — твердо сказала девушка и самодовольно улыбнулась, глядя собеседнику в глаза, — я ухожу прямо сейчас, а этим сраным контрактом ты можешь подтереться. И прощание снимайте без меня, как хотите.       Она резко развернулась и, игнорируя возмущенные возгласы Рэндалла и попытки ее остановить, выбежала из кабинета. На секунду в ее голове даже возникла мысль, что она обязательно пожалеет потом, что все так бросила. Это был ее первый проект, других предложений не было, и она просто уходила в никуда. Без плана, без собственных песен или хотя бы каких-то наработок. У нее не было ничего, стало страшно, что ничего и не получится, и Рэндалл был прав, говоря, что одна она ни на что не способна.       Хорн уже собиралась было вернуться, но подумала, что так сделает все еще хуже. Она не хотела, чтобы ее воспринимали как какую-то тряпку, чтобы думали, что ею можно так просто манипулировать. Джесс пришло в голову, что Джеймс на ее месте поступил бы точно так же, ушел бы громко хлопнув дверью. От этой мысли ей стало еще хуже. Все время, сколько она себя помнит, она пыталась не быть похожей на своих родителей, быть лучше, пресечь все разговоры о том, что Мелисса и Джеймс протоптали ей дорожку к славе, но сейчас она была точной копией своего отца, и ее это злило.       Джесс бежала к выходу, не замечая ничего на своем пути. У турникетов проходной она бросила пропуск на стол охранника. Увидев его удивленный взгляд, она с вызовом сказала:       — Больше вы никогда меня здесь не увидите.       Ей казалось, что звучало это сильно, как в кино, а сама она ушла с гордо поднятой головой. Но даже это не могло исправить ту бедственную ситуацию, в которой она оказалась: ее заперли дома, отняли карманные деньги, а сейчас она лишилась и карьеры тоже. Когда родители узнают об этом, они точно посадят Джесс под домашний арест до конца ее дней. Но злость, которая переполняла сейчас Джессику, придала ей смелости. Она не собиралась сдаваться, не собиралась сейчас послушно ехать домой с водителем. Девушка набросила на голову капюшон и спрятала кудрявые локоны, чтобы никто не смог ее узнать.       Водитель не должен был покидать свой пост около студии, но и вряд ли он старательно высматривал Джесс, зная, что сейчас она должна быть на съемках. Девушке оставалось только надеяться, что он не обратит на нее внимания и не узнает. Перепрыгнув ступеньки у входа, Хорн ринулась в противоположную от машины сторону. Она старалась не оглядываться, боясь, что как только обернется, то увидит спешащего за ней водителя.       Поймав первый попавшийся кэб, Джесс запрыгнула на заднее сиденье.       — Черч стрит 65, — скомандовала девушка, немного изменив свой голос, чтобы водитель ее не узнал.       Таксист поприветствовал Джессику стандартной фразой и девушка тут же поморщилась от его кокни акцента, который находила отвратительным и едва понятным даже для себя, человека, который родился и вырос в Лондоне и слышал много разных произношений от приезжих из разных уголков света.       Несколько кварталов спустя Джесс наконец убедилась в том, что за ними нет хвоста, она практически расслабилась, зная, что сейчас ее уже вряд ли поймают, она свободна. Мужчина ворчал что-то о правительстве и бесчеловечных налогах, пытаясь вовлечь девушку в диалог, но Хорн упорно игнорировала его, закатывая глаза каждый раз, когда водитель после недолгого молчания предпринимал очередную попытку вытянуть из Джесс хоть словечко.       Как только машина остановилась у нужного дома, Джесс запустила руку в карман и поняла, что забыла о том, что денег у нее нет.       — Двадцатка с тебя, мисс, — сказал водитель.       Понимая, что договориться она вряд ли сможет, Джесс рывком распахнула дверцу и едва не споткнувшись о бордюр, выбежала из текси.       — Я за деньгами, — крикнула она, не оборачиваясь, — сейчас принесу, честно!       В ту же секунду, Джесс услышала, как позади нее хлопнула дверь, а потом послышались тяжелые шаги.       — Ага, конечно! — послышался недовольный голос водителя. — Я таких сказочниц достаточно повидал!       Джесс попыталась ускорить шаг, но тяжелая рука схватила ее за запястье. Мужчина резко дернул Джесс на себя, отчего девушка недовольно вскрикнула:       — Отпусти меня!       — Ты думаешь, я дурак? — рассмеялся водитель и не дал Джесс высвободить руку. — Пойдем, проверим, есть ли вообще у тебя деньги. Если нет, прокатимся до полицейского участка.       Только этого сейчас не хватало для полного счастья. Джессика очень надеялась, что Марти окажется дома и выручит ее. Не так, конечно, она хотела появиться на пороге его квартиры, но сейчас это уже точно никак нельзя было исправить.       — Джессика? — удивленно спросил Марти, открыв входную дверь и заметив сурового мужчину, держащего Хорн под руку. — Что случилось?       — Твоя подружка хотела убежать не заплатив, — пробурчал мужчина.       — Неправда! — раздраженно отозвалась Джессика. — Я бы вынесла деньги.       — Так, сколько? — решив, как можно скорее закончить этот неприятный разговор, устало проговорил Марти.       — Двадцать фунтов за доставку и пять за непредвиденные трудности, — заметив, что молодой человек отсчитывает купюры, водитель чуть смягчился.       Как только Аткинсон протянул деньги мужчине, тот сразу отпустил руку Джессики. Девушка облегченно вздохнула и зашла в квартиру Марти.       — А ты не должна быть на съемках? Родители все-таки отпустили тебя? — аккуратно спросил молодой человек, закрывая за ней дверь.       — Разве не очевидно, что нет? — огрызнулась девушка. Она бросила сумку на пол и тяжело вздохнула, плюхнувшись на кресло в коридоре. — Я больше не принимаю участие в реалити.       Аткинсон не знал, что сказать, он даже не мог сформулировать хоть один вопрос из всех, что крутились у него в голове.       — Я ушла, — сказала Джессика, заметив смятение на лице молодого человека. — И мои родители не знают, где я, пусть так и остается, я не хочу сейчас никого видеть и тем более слушать их нравоучения.       — А они точно не будут…       Не успел Марти договорить, как девушка его перебила:       — «А они точно не будут», — передразнила она его, едва сдерживая раздражение, — Только ты не начинай, а? Хватит с меня на сегодня разборок и тупых вопросов!       Аткинсон приподнял руки будто показывая, что он сдается.       — Пойду поставлю чайник, — как можно более нейтрально сказал молодой человек и отправился на кухню.       Джессика тяжело откинулась на спинку кресла и попыталась успокоиться. Посидев в таком положении пару минут, она сняла обувь и прошла вслед за Марти, который к тому времени уже сидел за столом и ждал ее.       — Извини, — прошептала девушка. — Меня просто все достали, я не должна была на тебе срываться.       Марти устало улыбнулся и взял Джесс за руку:       — Все в порядке, я рад, что ты приехала ко мне. Ромашки?       — Ну я же просила даже не заикаться про эту чертову ромашку! — снова повысила голос Джессика.       — Хорошо, хорошо, только не спали меня своим огненным взглядом, — усмехнулся Марти, пытаясь разрядить обстановку.       Джессика и без того была вся на нервах, но в этот момент ей еще и показалось, что Марти, единственный человек, которому она могла доверять, тоже не воспринимает ее всерьез. Он пытался быть заботливым, но будто заботился о ней, как о ребенке. Девушке же хотелось, чтобы он считал ее равной себе, такой же взрослой и самостоятельной. Хорн даже подумала, что после чашки травяного чая он попытается уговорить ее вернуться обратно на реалити и вообще позвонить родителям, чтобы сказать им, где она и что с ней. Очень остро Хорн почувствовала себя настолько всеми непонятой, что ей захотелось во что бы то ни стало заглушить это давящее чувство. А с учетом того, что вероятнее всего по приезде домой ее ждет не самый приятный разговор, девушка поняла, что сейчас ее последний шанс успеть пожить, прежде чем ее запрут дома навсегда.       — Может быть устроим вечеринку? — не очень уверенно предложила Джесс, ее голос звучал так, будто она расплачется, если Марти откажет в ее просьбе.       Она хотела было предложить и альтернативный вариант в виде бара или клуба, но вдруг вспомнила про папарацци, из-за которых ей пришлось уйти из проекта, и решила, что из дома она выходить не хочет.       — Я думал, мы просто побудем вдвоем, — мягко произнес Аткинсон, — ты успокоишься и уже на свежую голову…       Он подошел ближе к Хорн, чтобы обнять ее, но девушка зарычала от досады и громко топая ушла в гостиную, даже не дослушав молодого человека. Марти бросился за ней, испугавшись, что она сейчас уйдет, но облегченно вздохнул, заметив, что Джесс свернула в сторону гостиной. Ему не хотелось все портить и он решил пойти на уступки, только бы поднять настроение Джессике и дать ей то, чего она так яростно требовала. Ну почти то.       — Хочешь вечеринку? — Устроим! — молодой человек попытался улыбнуться, показывая Джессике, что согласен на все, лишь бы порадовать ее, — закажем пиццу, я могу открыть бутылку хорошего вина.       — В жопу твое вино, Марти, — раздраженно отозвалась девушка, даже не посмотрев в сторону Аткинсона, — ты не понимаешь что ли, что как только я вернусь домой, моя жизнь будет кончена? Я хочу нажраться в хлам, оторваться как в последний раз. Потому что он для меня реально будет последним.       Марти замер в нерешительности, не зная, как реагировать на слова Джессики. Он снова вспомнил тот вечер, когда она осталась у него и легко согласилась на барбитураты, возможно, сейчас настал момент, удачнее которого в ближайшем будущем не представиться, главное не испортить ничего своим напором.       — Ладно, будем пить скотч, — будто бы нехотя протянул он, а потом указал пальцем на Джессику и поднял вверх бровь, как бы предостерегая ее, — но немного. Не хочу, чтобы тебе стало плохо.       — Хуже, чем сейчас, уже вряд ли будет, — отмахнулась девушка, но наконец-то улыбнулась, понимая, что добилась своего.

*      *      *

      Пока Марти суетился, пытаясь решить вопрос с едой и убрать небольшой бардак, Джесс то и дело бросала на него взгляд, она решила, что слишком расстроена, чтобы вызываться помогать ему с уборкой или, не дай бог, готовкой. Ко всему этому она чувствовала отторжение и отсутствие таланта, к тому же, по ее собственным представлениям, человек искусства подобным заниматься не должен. Сколько она себя помнит, в их доме все хлопоты подобного рода выполняла прислуга, и Хорн было удивительно, что Аткинсон делает все сам и не понимает, что подобные занятия можно поручить тем людям, которые на что-то большее просто не способны.       Когда молодой человек удалился на кухню и оттуда послышался плеск воды и звон посуды, девушка решила пройтись по гостиной и поискать, чем бы себя занять. Она подошла к развешенным на сушку фотографиям и принялась их рассматривать. Марти явно питал какую-то особую любовь к черно-белой пленке, и все снимки, которые видела у него Джесс, были такими. На новой партии фотографий была запечатлена девушка, которая с первого взгляда показалась Хорн невероятно красивой. Она была квинтэссенцией представлений Джессики о том, что такое изящество: с блестящими и идеально прямыми волосами, длинными худыми ногами, точеными скулами и отсутствием хоть какого-то намека на жир в области живота и бедер.       Джессика потянулась к одной из фотографий и, сняв ее с прищепки, поднесла ближе, чтобы рассмотреть еще внимательней. Чем дольше она рассматривала ее, тем хуже себя чувствовала. Ее глаза будто спотыкались о различия между ней самой и девушкой с фото. Она тут же вспомнила все колкие слова, которые слышала на интервью или съемках о своем лишнем весе и ей стало стыдно за саму себя. За отсутствие силы воли и то, что все вокруг легко и непринужденно могут похудеть, но не она, даже ее мать была худой в начале своей карьеры, а быть хуже нее было еще более невыносимо. И почему она не может быть такой же красивой, как девушка на снимке? Джесс пригладила свои непослушные волосы и раздраженно отдернула руку, решив, что завтра же начнет выпрямлять ненавистные кудри, может быть, хоть это ей немного поможет.       Но больше всего ее расстраивали не эти фото, а то, что их сделал Марти. Работая фотографом, он каждый день смотрел на красивых женщин, и Джессика жутко ревновала его к каждой. Ей вдруг стало страшно, что когда-нибудь он поймет, что она уродлива и бросит ее ради кого-то из них, особенно если она продолжит устраивать ему сцены и чего-то требовать.       — Понравилась, что ли? — смеясь поинтересовался вернувшийся в комнату Марти.       Заметив вопросительное выражение на лице Джессики, он кивнул на снимок в ее руке. Хорн тут же фыркнула, решив изобразить максимальное пренебрежение, на которое только была способна:       — Смеешься? — скривилась девушка. — Она такая худая, что похожа больше на вешалку. Скорее всего еще и тупая, ни разу не встречала умных моделей.       Джесс вернула фото на место, бросив на него последний взгляд полный отчаяния.       — Не удивительно, — пожал плечами Аткинсон и едва сдержал довольную улыбку, он был рад, что Джесс увидела эти снимки, — они там все сидят на кокаине, поэтому такие худые.       Последние слова эхом прозвучали в голове Хорн, заставив ее чуть задуматься. Джессика снова подняла взгляд на фотографии и подумала о том, что, должно быть, в этом и есть главный секрет, и она, думая, что перепробовала все, на самом деле не заметила наиболее действенный способ. По привычке Хорн снова вспомнила Мелиссу, и ее осенило, почему ее мать была такой худой, по слухам до рождения Джесс она тоже принимала наркотики. Сама она не признавалась в этом дочери, но это и не было удивительным, миссис Хорн пыталась подавать ей хороший пример, а правда о ее бурной молодости только бы все испортила.       За окном стало уже совсем темно, Марти, пытаясь создать более уютную и успокаивающую атмосферу, зажег свечи и включил на фон ненавязчивую музыку. При других обстоятельствах Джессика оценила бы этот романтический жест, но не сейчас. Она никак не могла выбросить из головы мысли о том волшебном средстве, которое могло бы разом решить все ее проблемы.              Попивая маленькими глотками виски с колой, девушка смотрела в одну точку и думала, как и где ей достать наркотики, чтобы просто попробовать. Может быть заметный эффект будет почти сразу, а потом она легко сможет отказаться, ей бы только скинуть килограмм пять, а дальше, она как-нибудь сама. Главное увидеть положительные изменения в зеркале, они-то точно смогут ее замотивировать, она уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что к чему и вовремя остановиться. К тому же, все кругом принимают что-то, и все живы, совсем все плохо у тех, у кого есть деньги только на героин. Но она-то не из их числа.       — Ты знаешь, где достать его? — серьезно спросила Джесс, наблюдая, как в стакане плавает кусочек лайма.       — Еще скотча? — переспросил молодой человек, не понимая, о чем именно говорит девушка.       — Да нет же, кокаин, — закатила глаза Джессика, раздражаясь тому, что Аткинсон не смог с первого раза угадать то, о чем она думала последние часы.       — Ты же говорила в тот раз, что против такого, — Марти начал издалека, решив проверить, насколько девушка уверена в том, о чем говорит. Он не просто так оставил эти фото и знал, что Хорн весь вечер думала о той фотосессии, но и представить не мог, что она сама заведет этот разговор.       — Да, но я подумала, что не будет ведь ничего страшного, если просто попробовать, — Джессика то ли объясняла, то ли оправдывалась, — к тому же, если меня запрут дома, выйти я смогу, когда уже буду старой, лет в двадцать пять.       Марти рассмеялся услышав возраст, который Хорн считает уже достаточно почтенным. Девушка строго посмотрела на него, дав понять, что не сказала ничего смешного, а потом повторила свой вопрос:       — Ну так что, у тебя есть что-нибудь?       — Да, — уверенно кивнул Марти, решив не ходить вокруг да около, — но только обещай, что ты просто попробуешь один раз и больше не будешь.       — Конечно, не буду, — ответила Джесс с таким лицом, будто Аткинсон говорил о том, что само собой разумеется.       Молодой человек еще раз посмотрел на нее, он хотел убедиться в том, что девушка понимает, о чем его просит. Он принес из спальни пакетик с белым порошком и, высыпав немного на стеклянный столик, разделил порошок на две тонкие дорожки. Хорн внимательно следила за каждым его движением, предвкушая то новое, после чего ее жизнь перестанет быть скучной и неинтересной, в ней наконец-то появится хоть что-то, что она решила для себя сама. Она понимала, что глупо гордиться подобным, но не могла справиться с ощущением, что она по-настоящему классная. Она послала к черту продюсера, который посмел повысить на нее голос, ушла из ненавистного проекта, сбежала из дома не сказав об этом родителям. А теперь еще и попробует то, что запрещали все те, кто просто не умеет хорошо проводить время и получать от жизни все.       Джессика склонилась над поверхностью стола и увидела свое отражение, а чуть выше отражение лица Марти, который затаив дыхание следил за ней. Он не пытался ее отговорить, и за это девушка вновь была ему благодарна. Она вдохнула одну из дорожек и замерла, почувствовав, как защипало в носу. Морщась и потирая нос, она ощутила, как внутри все начало неметь.       — Ну как? — спросил Марти, — жива?       Он провел ладонью по спине девушки. Она чувствовала его прикосновения, но все никак не могла распрямиться и показать ему, что в порядке. Жжение стало отпускать, но ему на смену ничего не пришло, эффекта Джесс не чувствовала. Это ее расстроило: день настолько плох, что даже кокаин не оправдал ее ожиданий.       — Это что, все? — недовольно спросила девушка, повернувшись к Марти.       — Потерпи немного, — смеясь сказал Аткинсон.       Он наклонился к ней ближе и, закусив губу, внимательно посмотрел в лицо девушки, будто ожидая чего-то. Боковым зрением Джесс заметила, что на столе осталась вторая дорожка, которая, как она думала, предназначалась для Марти, но которую он не торопился принимать.       — А ты почему не… — начала было девушка, но Марти впился в ее губы поцелуем, не дав договорить.       Она попыталась оттолкнуть его, чтобы договорить, но Аткинсон лишь сильнее прижал ее к себе. Почти сразу он углубил поцелуй, проникая языком в рот девушки, делая невозможными любые ее попытки разговаривать с ним. Совсем скоро Джессика ощутила легкое головокружение и отступилась, позволяя Марти целовать ее так, как ему нравится. Она даже забыла, что именно хотела у него спросить, в данный момент это ей показалось неважным.       Почувствовав прилив сил, Джесс попыталась перехватить инициативу, и теперь уже она проявляла бо́льшую активность: прикусывала губы Марты во время поцелуя, водила руками по его широкой спине. Запах его парфюма был таким дурманящим, что от него у девушки закружилась голова и она еще острее почувствовала, что ни на сантиметр не хочет отпускать его сейчас от себя. Ей казалось, что именно его запах, такой обволакивающий и манящий, был всему виной, а не что-то еще.       Молчаливое согласие Джесс, которое пришло на смену ее попыткам оттолкнуть, показалось Марти знаком, что можно пойти дальше. Он с нажимом провел от талии девушки к покатым бедрам, в приятную мягкость которых тут же впился пальцами. Джессика недовольно простонала в его губы и отстранилась, чтобы посмотреть в лицо Аткинсона.       — Прости, — тут же хрипло произнес он, — буду нежнее.       Он снова потянулся к ней, но девушка прижала указательный палец к его губам. Раньше она боялась задавать этот вопрос Марти, но сейчас она чувствовала небывалую легкость, особенно в том, что касалась чего-то настолько просто реализуемого.       — Скажи честно, — начала она и сама не зная почему рассмеялась, ее собственный голос показался ей смешным, — скажи честно, ты считаешь меня красивой?       Аткинсон улыбнулся:       — Дурочка, конечно, считаю, — он легонько щелкнул по носу Джесс и потянул ее на себя, усаживая на свои колени, — ты очень красивая, жаль только ты не можешь увидеть себя моими глазами.       Произнесенная фраза была слишком закрученной для понимания девушкой и она нахмурилась, пытаясь ее переварить.       — Хотя, знаешь, есть один способ, — продолжил Марти и кивнул на снимки неподалеку, — давай я устрою тебе фотосессию. Прямо сейчас.       Джессика посмотрела в ту сторону, куда кивнул Аткинсон, и снова увидела там прекрасную модель, на которую хотела быть похожа больше всего на свете. Мысли путались, но она решила, что раз Марти так уверенно говорит о ее красоте, то ему как фотографу виднее, и на его снимках Джессика просто не может получиться плохо.       — Давай, — кивнула Джессика и, переполняемая воодушевлением, поднялась с Аткинсона, позволяя ему сходить за камерой.       Уговорить Хорн было легче, чем Марти думал с самого начала, все получалось само собой. Очень быстро он принес камеры и освещение. Пока он настраивал свое оборудование, Джесс подошла к музыкальному центру, пытаясь сменить компакт-диск. Она едва попадала пальцами по нужным кнопкам и не сразу смогла остановить ту песню, которая сейчас играла. Поставив альбом «Promise» у Sade, девушка сразу перемотала к «Is it a Crime», той песне, которая ей казалась самим определением слова «чувственность». С первых нот Хорн не смогла удержаться от того, чтобы не начать слегка покачивать бедрами в такт. Она пыталась подпеть голосу на записи, но получалось неважно, и девушка снова рассмеялась от невозможности совладать даже со своим голосом.       Очень незаметно Марти подошел к ней сзади и мягко обнял, обвивая руки вокруг талии девушки.       — Я готов, — прошептал он на ухо Джесс, отчего поверхность ее кожи покрылась мурашками. Джессика даже не сразу поняла, что именно он имеет в виду, а возможно, наоборот очень хорошо поняла.       — Я тоже, — тихо проговорила она ему в ответ.       Аткинсон потянул девушку за собой в сторону дивана, бросив как бы невзначай:       — Я оставил камеру, ты ведь не против? Снимем бэкстейдж с фотосессии на память.       Девушка кивнула, даже не посмотрев в сторону штатива, в данный момент ей было все равно на такие мелочи, Марти даже показалось, что она едва поняла, что он сказал, а потом и вовсе забыла.       — Как мне встать? — спросила девушка, когда молодой человек взял в руки камеру и отошел от нее на пару шагов.       Щелчок затвора и яркая вспышка ослепила Джесс, она зажмурилась, возвращая своим глазам возможность видеть.       — Просто будь собой, — ответил Марти и подошел ближе, чтобы чуть взбить кудрявые локоны на голове девушки, делая их пышнее.       Джессика не успела ничего понять и придумать, что ей делать, как новая вспышка опять ослепила ее. Пошатнувшись, Хорн упала на диван и потрясла головой, пытаясь собрать разрозненные мысли. Она чувствовала, что Аткинсон снова подошел к ней и на этот раз для того, чтобы снять с нее футболку.       — Так красивее, — послышался его успокаивающий голос.       Он склонился над ней и сделал еще несколько снимков. Джесс почувствовала, как Марти провел пальцами по застежке ее джинс и расстегнул пуговицу. Девушка тут же поднялась на локтях и обвила руками шею молодого человека. Пока она проводила языком по его мягким губам, он стягивал с нее джинсы. Оторвавшись от губ девушки, он сделал еще пару снимков.       — Хочу видеть тебя всю, — проговорил он и расстегнул на Джесс бюстгальтер.       Девушка не помешала ему, она чувствовала, как внизу живота тянет так нестерпимо, что невозможно противится этому чувству и тому, на что оно ее толкает. Джесс смотрела в лицо Марти, но он будто не видел ее. С азартом он делал фотографии, одну за другой, пока Джесс надеялась разглядеть в его напряженном лице хотя бы намек на то, что он считает ее красивой. Но Марти сосредоточенно смотрел в объектив, стараясь поймать как можно больше удачных кадров.       — Ты ведь любишь меня? — в каком-то отчаянии спросила Джесс, на понимая, какой на самом деле ее видит Аткинсон.       — Конечно, люблю, — не задумываясь ответил он и наклонился для очередного поцелуя.       За его губы Джессика цеплялась как за спасательный круг, целуя его как в последний раз, она пыталась убедить себя в том, что если бы она ему не была нужна, он ни за что не стал бы заходить так далеко. Его сбивчивое дыхание и поцелуи, от которых внутри становилось все горячее, казались ей самым правдивым доказательством, невозможно было обманывать так убедительно, только не ее.       Почувствовав ягодицами холодную поверхность кожаного дивана, Джесс поняла, что теперь на ней не осталось ничего из одежды. Марти чуть развел ее ноги и с нажимом провел ладонью по животу девушки. Хорн не смогла сдержать стон, когда почувствовала, как теплые пальцы движутся от ее пупка вниз, туда, где она так хотела, чтобы до нее дотронулись. Джесс расставила ноги еще шире, надеясь, что ощутит пальцы и там тоже, но снова услышала щелчок камеры. А потом еще.       Хорн потеряла им счет. Все, о чем она могла сейчас думать, это о том, что никогда прежде никто не доводил ее до такого состояния, до состояния, когда кажется, что она сгорает изнутри, и терпеть это дальше было просто невозможно.       Она застонала, когда наконец почувствовала такие желанные прикосновения. Аккуратно надавливая на ее половые губы, Марти проникал в нее, не очень глубоко, но и одного этого Джессике было достаточно, чтобы забыть обо всем.       Марти жадно смотрел на обнаженную девушку, лежащую перед ним. Он сделал достаточно снимков и отложил камеру в сторону, понимая, что Джессика согласится на все, что он ей сейчас предложит.       — Ты позволишь мне? — спросил он, проникая в нее пальцами на пару сантиметров.       — Да, — громкий стон Джесс заставил Марти улыбнуться.       Он расстегнул свои брюки и высвободил уже эрегированный член. Расположившись между ног девушки, он прижался головкой к ее промежности, готовясь проникнуть в нее. Джесс широко раскрыла глаза, понимая, что случится в следующую секунду.       — Ты ведь помнишь про защиту? — не очень настойчиво спросила она. Сама стыдясь того, насколько неуместным кажется ей этот вопрос. Она даже испугалась, что это оттолкнет Марти.       — Не переживай, все будет в порядке, — проговорил он и двинул бедрами навстречу девушке.       Когда Джессика раньше представляла себе свой первый раз, она ожидала чего-то другого, не такого спонтанного, не в гостиной на неудобном диване и не тогда, когда она едва понимает, что с ней происходит. Ее успокаивало только то, что она хотела разделить этот момент с любимым человеком, так в итоге и получилось. Небольшая боль первых движений сменилась приятными ощущениями, она была настолько возбуждена долгой прелюдией, что была максимально подготовлена к этому. Смесь алкоголя и кокаина тоже оказала свой эффект.       Аккуратные движения Марти становились все более быстрыми. Он смотрел вниз, туда, где его член входил все глубже в девушку, растягивая ее. Он не хотел, чтобы было много крови, поэтому старался быть настолько нежным, насколько это возможно. Убедившись, что все идет по плану, он вышел и услышал недовольный стон Джессики, которой было мало.       — Встань на четвереньки, — проговорил он, помогая девушке подняться.       Он развернул ее к стоящей на штативе камере и, взяв за волосы. заставил поднять лицо.       Джесс прогнулась в спине, открывая полный доступ к себе. Марти потянулся к оставшейся на столе дорожке кокаина и, собрав ее пальцами, поднес их к половым губам девушки. Стараясь ничего не просыпать, он вставил эти пальцы в ее влажное лоно, предвкушая, насколько податливой Джессика станет после этого. С силой шлепнул ее по ягодице, он резко вошел, заставив Хорн вскрикнуть.       Стоны Джесс становились все протяжнее, но Аткинсону этого было мало, он снова бросил взгляд на мигающий красный огонек камеры и почти полностью выйдя из девушки, резко вошел в нее сразу во всю длину. Решив, что под кокаином Хорн вряд ли почувствует боль, а ему было приятно заниматься сексом именно так.       — Нравится, когда тебя трахают как шлюшку? — достаточно громко спросил молодой человек, не сбавляя скорости.       — Да, — простонала Джесс, чувствуя, что никакого другого ответа в ее голове сейчас нет.       Она слышала, какой влажной была сейчас, и чувствовала, насколько сильно растянул ее Марти. Джесс двигала бедрами ему навстречу, пытаясь насадиться на его член как можно глубже, казалось, она едва может остановиться.       — Кто ты, Джесс? — ухмыльнувшись, спросил Марти, двигаясь все грубее, ощущая, как бьется яйцами о мокрые половые губы девушки.       — Твоя шлюшка, — простонала Хорн.       — Я не слышу, — снова шлепнул ее по ягодице Аткинсон, — скажи громче.       — Я твоя шлюшка, — почти срываясь на крик, простонала девушка.       Марти чувствовал, что он близок к тому, чтобы излиться в нее, но это был совсем не тот финал, который он запланировал. Сделав еще пару толчков, он развернул Джессику к себе и приблизил бедра ближе к ее лицу.       Затуманенный взгляд Джесс дал ему понять, что девушка совсем перестала понимать, что с ней происходит. Он взял ее руку и положил ее на свою плоть, помогая таким образом самому себе кончить. Марти двигал рукой Джессики по своему члену, пытаясь приблизить момент разрядки. Запрокинув голову, он застонал и остановился. Струя горячей спермы брызнула на грудь и шею девушки, отчего та тоже застонала и закрыла глаза.       Немного придя в себя, Аткинсон снова посмотрел на камеру — она продолжала снимать.