Elevenses

      Джессика не думала, что она вообще когда-нибудь сможет привыкнуть к подобным условиям, что вообще хоть кто-то может так жить. Половину ночи она не могла устроиться на неудобном тонком матраце, а другую половину отбивалась от жужжащих над ухом комаров. В душевые Джесс ходила только после отбоя, это было запрещено, но она с ужасом думала о том, чтобы мыться с кем-то еще, и выбирала рисковать, но зато не испытывать стыда. Теплой воды к ночи не оставалось, и приходилось стоять под холодными струями. Казалось, что ужаснее ничего нет, пока в одну из ночей и холодной воды тоже не осталось, и Джессике пришлось стирать мыльную пену с себя полотенцем.       Все тяготы Джесс стойко переносила, думая лишь о том, что рано или поздно этот кошмар кончится и она вернется обратно в дом родителей, который теперь воспринимался почти как Риц. Ведь там она могла находиться в ванной комнате в одиночестве и столько, сколько душе угодно, а еще выбирать блюда на каждый прием пищи, спать до обеда и главное — не выполнять кучу поручений от кураторов лагеря.       Дорогие платья и туфли почти сразу отправились на самое дно дорожной сумки, уступив место простым футболкам и джинсам. И дело было даже не в том, что в них удобнее работать, а в том, что только их Джессика разобралась как стирать вручную. Стиральной машинки в лагере не было, и за своей одеждой ребята ухаживали самостоятельно. Джесс даже испытывала что-то отдаленно напоминающее зависть, когда видела, насколько легко все вокруг справляются с тем, что у нее вызывает трудности. Она вдруг почувствовала себя хуже остальных, особенно сейчас, когда не могла выделяться на их фоне своим безупречным внешним видом. Ее волосы без укладки и привычного ухода выглядели уже не так красиво, и она просто собирала их в небрежный пучок. На макияж ж не оставалось ни времени, ни сил.       «Неужели, я такая же как они», — часто задавала себе этот вопрос Джесс, когда подолгу наблюдала за ребятами, которые ее окружают. Ответ был однозначный и совсем неутешительный.       Первая неделя тянулась настолько долго, что, казалось, прошло не меньше месяца. Джессика так и не успела толком ни с кем подружиться. Не считая Фиби, Аманды и Маргарет, которые теперь всюду сопровождали ее, она не пыталась контактировать с кем-то еще. Первые дни некоторые ребята предпринимали попытки с ней познакомиться, но вечно недовольное выражение лица Джессики отпугивало их. С каждым новым разом желающих перекинуться с ней даже парой фраз оставалось все меньше, а потом их количество и вовсе свелось к нулю.       Джессика и сама не горела желанием находить тут друзей, даже своих новых знакомых она скорее терпела, понимая, что без их помощи она в мире простых людей просто не выживет. Чувствовали ли такое отношение к себе девушки, Джессика не знала. Она в целом плохо чувствовала других людей, зачастую понимая, что что-то не так, только если человек ей говорил об этом прямо. А Фиби, Маргарет и Аманда большую часть времени только улыбались и хихикали, перешептываясь между собой.       Несмотря на большое количество людей вокруг и невозможность хотя бы на пару минут уединиться от всей этой толпы, Джессика чувствовала себя невероятно одинокой и всеми оставленной. Родители не звонили и не приезжали, хотя девушка и надеялась, что они осознают свою ошибку и заберут ее через пару дней. Она думала о том, что хотя бы кто-нибудь им скажет, что она изо всех сил старается быть милой и не показывает свой характер. А Джеймс и Мелисса как никто знали, каких титанических трудов ей это стоит.       Больше приезда родителей Хорн ждала только звонка Марти. Она слабо себе представляла, как именно он узнает, где она, но Джесс искренне верила, что когда по-настоящему любишь, способен и не на такое. Ни к кому прежде она не испытывала настолько глубоких чувств. Марти был ее судьбой, первой и единственной настоящей любовью, которую она рассчитывала пронести через всю свою жизнь. И за которую, если потребуется, собиралась бороться до конца. Именно поэтому, Джесс в очередной раз решила взять все в свои руки и попытаться самой позвонить молодому человеку.       Дождавшись перерыва между уборкой территории и ужином, Хорн обратилась к Маргарет, которая стояла неподалеку и складывала срезанные ветви в холщовый мешок для мусора.       — Слушай, ты вроде говорила, что вы с Хэлен родственники? — начала издалека Джессика,       Маргарет тут же переглянулась с Амандой и они обе почти одновременно прыснули, но постарались сдержать смех.       — А что такое, Джесс? — прищурилась девушка и посмотрела на подруг, будто бы следующий слова она говорила им, а не Джессике. — Хочешь договориться, чтобы в лагерь все-таки привезли рукколу?       Аманда и Фиби засмеялись, отчего Хорн стало не очень комфортно, но она не поняла, почему. Она тоже попыталась изобразить беспечный смех, чтобы поддержать шутку Маргарет, но это у нее получилось не очень убедительно. Впервые в жизни она не могла воспользоваться связями своих родителей, и это было неприятно, вдвойне неприятно это было еще и из-за того, что ей приходилось так унижаться и просить о чем-то того, кто имел чуть больше, чем она сама.       — Мне нужно позвонить кое-кому, — понизив голос, чтобы никто не услышал, сказала она, — а телефон есть только у директора лагеря и в комнате кураторов.       — Так иди сразу к директору, это же дело первой важности, — сказала Фиби, но улыбка почти сразу исчезла с ее лица, стоило ей поймать на себе серьезный взгляд Маргарет.       — Можем пойти прямо сейчас, не проблема, только… — Маргарет хитро прищурилась, — только скажи, кому именно ты будешь звонить.       Джессика помотала головой и виновато улыбнулась:       — Прости, не могу сказать, это личное.       — Раз так, я не смогу тебе помочь, — изобразив грусть, пожала плечами девушка.       Она взяла мешок с ветками и направилась в сторону мусорных баков. Хорн закатила глаза, ее убивало то, что не она диктовала правила, и Маргарет вынуждала ее говорить то, о чем она не хотела.       — Ладно, — крикнула ей вслед Джесс, — только обещайте, что никому не скажете.       — Ты чего, Джесс, мы же друзья, как можно, — Маргарет вернулась обратно к Хорн, чтобы наконец-то узнать правду.       — Мне нужно позвонить своему парню, — нехотя призналась Джессика и только договорив поняла, что могла бы и соврать, но было уже поздно.       — О, у тебя есть парень? — тут же выпалила Фиби, и ее глаза заблестели от едва скрываемого интереса. — Он с проекта? Мы его знаем?       — Ну… — замялась Хорн, — он работает на проект, но не снимается в нем.       — Нихрена, — протянула ошарашенно Фиби, — он что, взрослый?       — Сколько ему? — тут же подключилась к разговору Аманда.       — 26, кажется, — тихо проговорила Джессика, уже жалея, что вообще заикнулась о Марти.       Глаза девушек расширились и они снова переглянулись, но в этот раз не рассмеялись.       — Вы уже…? Ну, ты понимаешь… — Маргарет озвучила главный вопрос, который волновал собравшихся.       — Ты о чем? - непонимающе нахмурилась Хорн.       — Как там у вас в Штатах говорят «дошли до второй базы»? - хихикнула Фиби, нарочно изобразив американский акцент, будто они в сериале про старшую школу.       Девушки так смотрели на нее, что Джессика даже сделала шаг назад, чувствуя, как на нее наседают. На этот вопрос она не хотела отвечать, но отказ от ответа точно раскрыл бы ее, поэтому она помотала головой, стараясь быть максимально убедительной. Она надеялась, что соседки поверили ей, потому что по выражению их лиц она снова не смогла ничего понять.       

***

      Джессика держала у уха телефонную трубку и слушала гудки. Она старалась согнуться над столом как можно ниже, чтобы со стороны улицы ее не было видно. Соседки очень любезно согласились оставить Хорн одну и сейчас, как выразилась Аманда — «стояли на стреме». Джессика слышала их тихий разговор из коридора, он отвлекал ее от монотонных гудков в трубке.       — Алло, — раздался бодрый голос Марти, заставивший Джессику подскочить от неожиданности.       — Марти, это я, Джесс, — выпалила девушка и улыбнулась, на в силах сдерживать свою радость.       — Алло, — снова сказал Аткинсон, но уже громче, — говорите, Вас не слышно.       — Это Джесс, — повторила Хорн, — я только хотела сказать…       — Ничего не слышу, кто это? — перебил ее молодой человек.       Девушка собралась с силами, чтобы повторить свое имя громче, но тут же услышала короткие гудки. Джессика мысленно выругалась на плохую связь, ее пальцы нащупали на корпусе телефона кнопку — одно нажатие и гудки опять стали длинными. Уверенно Джесс второй раз набрала номер Аткинсона, надеясь, что сейчас он сидит у телефона и ждет, когда ему перезвонят.       Гудки продолжались, но никто не торопился снимать трубку. Переминаясь с ноги на ногу Джессика все ждала, когда снова услышит голос Марти, но ни вторая, ни даже пятая попытка так и не увенчалась успехом.

***

      — Ну что там? — шепотом спросила Аманда у Фиби, которая в этот момент приложила ухо к двери в кабинет миссис Томпсон.       — Пока ничего, — ответила девушка и разогнулась, чтобы размять спину       — Да бред это все, — ехидно заметила Маргарет. — Спорим, она этого парня выдумала? Ну реально, нет у нее никого, просто хотела выпендриться.       — А я сразу поняла, что она ни о чем, — поделилась своими мыслями Аманда.       — Да? — протянула с усмешкой Маргарет. — А автограф зачем просила, или собираешь коллекцию ничтожеств?       Аманду это задело, и она прикусила губу, стараясь не показаться ущемленной. Она знала, что главное прятать свои слабости, иначе в следующий раз она станет слабым звеном компании и обсуждать будут уже не Джесс, а ее.       — До сих пор смеюсь над тем, как ты в нее ящерицу кинула, — отозвалась Фиби и бесшумно рассмеялась, перетягивая все внимание с Аманды на себя.       — Ты специально в меня кинула ее! — Маргарет изобразила голос Джессики и карикатурно растопырила пальцы, пытаясь скопировать движения Хорн в тот момент.       — Что ты, что ты, она выскочила сама! — поддержала ее не менее театрально Фиби, а потом все трое дружно рассмеялись.       — Не понимаю, как можно быть такой дурой, честное слово, — сказала Аманда, чувствуя, что она снова может реабилитироваться в глазах подруг за счет Джессики.       Из-за двери послышался топот ног, и Фиби отпрянула от двери. Хорн вылетела из кабинета и чуть не сбила Маргарет и Аманду, стоящих у нее на пути. Она ничего не сказала им, просто пробежала мимо.       Марти так и не ответил ей, и, раздираемая противоречиями, Джессика бежала вниз, чтобы скорее вернуться в свой домик и дать волю слезам. Она надеялась, что девочки не будут задавать лишних вопросов и она сможет привести мысли в порядок. На долю секунды она задумалась над тем, что Аткинсон намеренно не брал трубку, но Хорн почти сразу отмела этот вариант. Марти, такой заботливый и внимательный, просто не мог с ней так поступить.       Не замечая ничего вокруг, Хорн шла быстрым шагом сквозь спортивную площадку. У нее не было никакого желания обходить ее вокруг, поэтому она шла напрямик, чтобы сократить свой путь.       — Мяч!       Громкий возглас заставил Джессику повернуть голову в сторону источника звука, но в ту же самую секунду она почувствовала удар по лицу. Хорн не смогла устоять на ногах и упала на траву. Место удара горело, и Джесс сразу же растерла его рукой, чтобы было не так больно.       Игра в волейбол остановилась и ребята из обеих команд обступили Джессику, которая и не думала подниматься. Она терла свою щеку и надеялась только на то, что не расплачется сейчас на глазах у стольких людей. Ей не было больно, это просто стало последней каплей.       Кто-то из толпы подошел совсем близко. Приоткрыв один глаз, Джессика увидела худые ноги, на одной из которых была набита татуировка китайского дракона, а затем протянутую ей небольшую ладонь.       — Ну, долго валяться тут собираешься? — раздался над ней насмешливый голос.       Джессика задрала голову и узнала девушку, которую увидела в первый день в столовой. Все тот же пирсинг и темная подводка на глазах, только длинные черные волосы были убраны в хвост.       — Нехрен было на площадку заходить, коза, скажи спасибо, что мозги не вышибла, — продолжила незнакомка.       Она протянула руку чуть ниже, продолжая настаивать на своей помощи. Теперь Джессика могла с легкостью рассмотреть облупившийся черный лак на ее ногтях. Почувствовав себя в максимально дурацком положении, Хорн ощутила прилив злости. Злости, которая копилась в ней все эти дни и которую она душила в себе. Она была обижена и на родителей, и на ребят из лагеря, и на Марти, словом, на всех, кто был глух к ее страданиям.       Джессика с силой отшвырнула протянутую ей руку и сама поднялась на ноги. Ее лицо пылало от гнева. Она расправила плечи и с удовольствием заметила, что девушка, которой сейчас предстоит отдуваться за всех, была, по меньшей мере, на полголовы ее ниже.       — Твоя подача? — прошипела Хорн, глядя сверху вниз на свою собеседницу, которую явно недружелюбный настрой Джессики будто и не напугал.       — Ну моя, и что? — с вызовом спросила она. — Тут спортивная площадка, а не подиум, так что будешь знать в следующий раз.       Девушка потянулась за лежащим неподалеку мячом, но Джессика его пнула, едва не ударив ногой по ее рукам. Насмешливая улыбка тут же пропала с лица незнакомки, она нахмурилась и подошла ближе к Хорн.       — У тебя какие-то проблемы? — в ее голосе теперь звучала угроза. — С головой, например.       — Элиот, да оставь ее, пусть идет, куда шла, — крикнул кто-то из команды, Джессика же улыбнулась, получив отличный шанс для издевки.       — Элиот это ты, что ли? — Хорн постаралась сказать это максимально пренебрежительно. Ее всю буквально распирало от невысказанных претензий, и она не могла себя остановить. — А почему имя как у мужика?              — Потому что имя как у стриптизерши уже забили твои родители, — с довольной улыбкой сказала девушка и тут же дала пять молодому человеку, стоящему рядом с ней.       Джессика потеряла дар речи от такой наглости, с ней впервые разговаривали в подобном тоне. Она собиралась хлестко ответить, но только задохнулась от возмущения. Кровь стучала в висках, а смех, доносящийся со всех сторон, дезориентировал ее еще сильнее. Не придумав ничего лучше, она с силой толкнула девушку рукой в плечо.       — Извинись! — крикнула Джесс.       — За что? — Элиот двинула плечом, в которое получила удар. — За то, что мозгов не хватило выучить, где здесь прогулочные дорожки.       Она повысила голос и теперь тоже с ненавистью смотрела на Джесс, показывая всем своим видом, что готова держать удар, если придется.       — За то, что… — начала было Хорн, но тут же решила сменить тему, посчитав, что в ней у нее будет больше шансов задеть девушку, — а это что на тебе, одежда из секонд-хэнда?       — Да, — уверенно и громко ответила Элиот. Она подняла брови вверх, как бы спрашивая, что Джессика собирается делать дальше, ведь она явно ожидала, что Элиот смутится и начнет отпираться.       — Ты что, даже не отрицаешь? — скривилась Хорн, понимая, что единственный шанс взять реванш она упустила и теперь выглядит еще большей дурой.       — А смысл? — с нахальной улыбкой поинтересовалась Элиот. — Чтобы тебе понравиться, что ли? У тебя вон, штат подсосок уже набран.       Она кивнула в сторону Аманды, Фиби и Маргарет, которые как раз в этот момент подбежали к площадке и стояли позади Джессики. Хорн поняла, что продолжать этот разговор дальше себе дороже и чем больше она позволяет Элиот говорить, тем глубже та ее закапывает. С громким криком, Джесс набросилась на девушку и повалив ее на землю тут же попыталась ударить. Реакции Элиот можно было позавидовать, она увернулась от кулака Джессики, который летел прямо в ее лицо. Боль пронзила костяшки пальцев Джесс, и она сдавленно застонала от боли. Ее соперница рассмеялась, чем еще сильнее разозлила Хорн.       — Очень метко, что, твои родители не научили тебя отбиваться от фанатов? — с довольной улыбкой произнесла Элиот. — Или их так мало, что и отбиваться не от кого? Ничего не ответив и выгадав нужный момент, Джесс, почти не размахиваясь с силой ударила Элиот, в этот раз попав ей в районе глаза. Это было неожиданно, и Элиот опешила, потеряв на какое-то время координацию в пространстве. То, что Джессика попробует ее ударить снова и так быстро, она не предугадала. Она в целом не ожидала чего-то подобного от поп-принцессы, которой окрестили Джесс местные ребята.       Джесс торжествующе смотрела на поверженную обидчицу, в лице которой она ответила всем, кто портил ей жизнь последнее время. Она определенно почувствовала себя значительно лучше, а голос совести, который мог бы устыдить ее в этом, пока что не проснулся. Придя в себя, Элиот наконец открыла пострадавший глаз и, не дав Джесс выйти из драки победительницей, тут же схватила ее за волосы одной рукой, а другой спихнула с себя так, что в следующее мгновение оказалась сверху.       — Ну что, теперь ты не такая смелая? — спросила она сквозь зубы. Силы были явно на ее стороне. Джесс зажмурилась, понимая, что следующий удар будет по ее лицу. Оставалось только надеяться, что Элиот ничего ей не сломает. Помощи ждать было явно неоткуда — собравшиеся вокруг них ребята просто смотрели, не пытаясь их разнять.       — Что тут происходит? Вдалеке послышался голос одной из кураторов. Джесс попыталась спихнуть Элиот, чувствуя, что у нее еще есть шанс спастись, но девушка грубо прижала ее плечи к земле, возвращая на место.              — Только попробуй настучать, тогда нам обеим конец, — прошипела Элиот, наклонившись к самому лицу Джесс. Она собиралась сказать что-то еще, но Хорн истошно закричала, привлекая к себе больше внимания. Она начала размахивать руками, норовя снова ударить Элиот. Девушка пыталась схватить ее за руки, чтобы как можно скорее успокоить, но было уже слишком поздно.       — Девочки, вы с ума сошли? — расталкивая собравшихся, Хэлен подбежала к лежащим на земле девушкам. — Элиот, слезь с нее! Элиот не стала испытывать судьбу и поднялась на ноги. Пока она отряхивала свою одежду, она все смотрела на Джесс. Она надеялась, что Хорн понимала, что ударив первой, она нарушила основное правило этого лагеря, и в ее же интересах все замять. Но Джесс, явно об этом забыла, или просто не знала. Ее лицо было красным и она с бешенной скоростью переводила затравленный взгляд с одного человека в толпе на другого.       — Что случилось? — строго спросила мисс Томпсон, обращаясь к Элиот.       — Совсем ничего, Хэлен, все хорошо, — ответила она, стараясь звучать непринужденно и убедить куратора в истинности своих слов.       — Да, конечно! — закричала Хорн и попыталась снова дотянуться до Элиот, но на этот раз ее оттащили ребята из волейбольной команды, — эта имбицилка чуть не убила меня, пока эти, — она указала пальцем на толпу, — стояли и смотрели.       — Вообще-то ты первая ее ударила, — крикнул кто-то из толпы, вслед за этим послышался одобрительный шепот, никто не собирался вставать на сторону Джессики и это разозлило ее еще сильнее.       — Да вы все просто тупое стадо, невежественные отбросы общества, — закричала Хорн, — она бросила мне в лицо мяч, а потом начала оскорблять!              — Здесь спортивная площадка, — подала голос Элиот, — и у нас шел матч! Никто не обязан был его останавливать просто потому что тебе вздумалось прогуляться.              — Так, я не собираюсь разбираться, кто первый затеял драку, — рявкнула Хэлен, — вы обе должны извиниться друг перед другом сейчас же!       — Я тут ни при чем! — возмутилась Джессика. — Я воспитана в отличие от некоторых.              — Тогда ты можешь проявить великодушие и извиниться, — Хэлен скрестила руки на груди, поочередно поглядывая то на Элиот, то на Джесс.       — Да, Джессика, не хочешь извиниться? — язвительно поддержала вожатую Элиот.       — Я скорее умру, чем буду извиняться перед этой… — Джесс сделала паузу, — Элиот, — с пренебрежением проговорила она.       Элиот с каждой секундой злило все сильнее, что Джесс вертелась как уж на сковородке, лишь бы обелить себя. А учитывая, что она тут явно не наравне со всеми, у нее было гораздо больше шансов выйти сухой из воды.       — Элиот? — Хэлен обратилась к девушке.              — Что такое? — будто ничего не произошло, спросила Элиот.       — Может быть, ты хочешь извиниться перед подругой?       Элиот фыркнула:       — Убейте меня, если она станет моей подругой! Мне не за что извиняться.       Томпсон тяжело вздохнула, она надеялась, что хотя бы эта смена пройдет гладко, ведь все собравшиеся здесь уже не дети, да и общее дело должно объединять, но вышло совсем наоборот.       — Тогда Джесс, Элиот, — обратилась к ним Хэлен, — на вашем примере придется показаться всем остальным, что правила лагеря для всех одни, и не важно, кто ваши родители, наказания провинившемся не избежать. Собирайте свои вещи, вы переезжаете в домик одиннадцать. Будете жить там, пока не приведете его в порядок. Начнете сегодня же, чтобы точно все успеть.       — В смысле? — тут же возмутилась Элиот. — Уже поздно, и вообще я не буду жить с этой…       — И я, — поддержала ее Джесс.       — А вот и первая точка соприкосновения, так держать, — победно улыбнулась Томпсон. — Надеюсь, это научит Вас соблюдать правила.       Джесс бросила полный ненависти взгляд на Элиот. Именно из-за ее невоспитанности и отвратительного характера они обе оказались в этой ситуации. Джесс едва сдержала довльную улыбку, когда заметила, как покраснело место удара. Хорн надеялась, что хотя бы так она дала знать всем вокруг, что может постоять за себя, если потребуется.       Элиот закатила глаза. Ее тоже переполняла злость за то, что не реши Джесс прогуляться по спортивной площадке, все было бы нормально. Выругавшись, девушка бросила мяч в сторону и пошла к себе в домик собирать вещи.       Но каким бы приятным ни было ощущение победы в драке, Джесс понимала, что проиграла, а с этим мириться ей не хотелось. Она догнала Хэлен, в надежде, что переговорив с ней один на один, сможет смягчить свое наказание:       — Мисс Томпсон, Вы же пошутили, да?       — Джессика, конечно, нет, — ответила Хэлен, широко улыбнувшись, — вот тот домик теперь твой, — мисс Томпсон показала вдаль, где окруженный травой по пояс стоял дом, мало похожий на место, в котором можно было бы жить.       — Это? — с явным отвращением спросила Хорн. — Да в него же просто зайти опасно, как я там спать буду?!       — Ты преувеличиваешь, — Хэлен махнула рукой. — В любом случае у вас есть время и возможность привести домик в порядок, дерзайте! Я как раз приберегла его для нарушителей спокойствия, но не думала, что одним из них окажешься ты.       Довольная своей идеей женщина отправилась дальше, оставив Джесс позади.       Джессика же не могла поверить, что этот день с каждой секундой становился все хуже и хуже, а будь у нее выбор — остаться здесь или на веки уехать в богом забытую деревню, она бы выбрала второе, лишь бы не видеть всех тех, кто окружал ее. Джессика развернулась и направилась к своему домику, из которого теперь ей нужно было выселяться. Девушка знала наверняка, что она совершенно точно не собирается жить вместе с Элиот.       Хорн с ноги открыла хлипкую дверцу домика и сразу направилась к своей кровати. Она нервно вытащила из под нее одну из своих дорожных сумок и одним движением смела туда все, что стояло на ее прикроватной тумбочке. Она впервые не переживала, что ее палетки теней и бутыльки с парфюмом разобьются, ей вообще в данной ситуации на все было плевать, главное было собрать вещи и уехать из этого места.       Джесс не знала, в какой стороне Лондон и как она вообще будет искать дорогу домой. Это все было неважно. Закидывая в сумку свою одежду она думала о том, что пусть с ней вообще что-нибудь случиться по дороге, чтобы ее родители наконец-то поняли, насколько чудовищную ошибку совершили, отправив ее сюда. Она ярко представляла, как будет лежать в гробу, в шикарном платье из последней коллекции Вивьен Вествуд а вокруг будет столько цветов, что для того, чтобы убрать их потребуется целая толпа прислуги. Мама с папой будут проливать над ней слезы и говорить, насколько были жестоки и как же они сожалеют о том, что их любимую и единственную дочь больше не вернуть. О, Джессика не сомневалась, что они будут страдать всю свою оставшуюся жизнь. Марти тоже будет на ее похоронах, он прибежит сразу, как только обо всем узнает. И тоже будет сокрушаться, что не отвечал на ее звонки, пока еще была такая возможность. Там же он признается Джеймсу и Мелиссе, что их дочь была его единственной настоящей любовью и смыслом всей его жизни, и с ее смертью он потерял желание жить.       Джесс так расчувствовалась, что даже сама заплакала от подобной картины, настолько это было трагично и прекрасно одновременно.       — Ты уже переносишь вещи? — послышался голос Фиби.       Хорн быстро стерла слезы и обернулась, в дверях стояли ее соседки, теперь уже бывшие.       — Нет, я сваливаю отсюда, — раздраженно процедила Джессика сквозь зубы, — ни дня больше не буду жить в этой дыре.       — Но Хэлен сказала… — начала было Аманда.       — Срать я хотела на то, что сказала ваша Хэлен, — скривилась Джессика, — я себя не на помойке нашла, ясно? Хватит уже того, что я мучилась столько дней в этом свинарнике.       Она попыталась застегнуть сумку, но вещей было так много и они были так небрежно свалены в одну кучу, что молния отказывалась застегиваться даже наполовину. Зарычав от досады, Хорн дернула собачку сильнее и выдернула ее.       — Дерьмо! — крикнула она и отпихнула от себя сумку с таким остервенением, будто это она была виновата во всех бедах девушки.       — Ну что, побег отменяется? — ехидно заметила Маргарет и хихикнула.       Джессика замерла и прищурилась. Ей вдруг показалось на долю секунды, что Маргарет издевается над ней, что все эти дни они все втроем постоянно отпускали в ее адрес якобы безобидные шутки, но на самом насмехались. Хорн почувствовала себя еще более несчастной. Ей захотелось накричать еще и на своих соседок, но вместо этого она лишь сжала кулаки и бросила через плечо:       — Заткнись, Маргарет, тебя никто не спрашивал.       — Ой понятно, — протянула Фиби, — стали не нужны и сразу же можно нас послать. Молодец, Джесс, так держать!       — А я, кстати, слышала, что эта Элиот ненормальная, — довольно протянула Маргарет, глядя в упор на Джессику, она надеялась, что ее слова окажут на нее нужный эффект и она сможет уколоть Хорн побольнее в ответ.       — Да-да, — поддакнула ей Аманда, — ее постоянно забирают в полицейский участок, а сюда отправили, потому что в исправительный лагерь для трудных подростков ее отказываются брать, зная, чем это может обернуться.       — Даже в лагерь ее привезла служебная полицейская машина, наверное, прямиком из колонии для несовершеннолетних, — закончила Фиби.       Джесс похолодела, она собиралась было с опаской уточнить, правда ли это, но решила, что девушки вряд ли признаются во лжи. Хорн было тяжело понять, рассказывают они ей все это назло, или пытаются предостеречь. Она сразу вспомнила, как ударила Элиот, девушка точно не останется в долгу, особенно, когда они начнут жить вдвоем и тогда уже точно никто не встанет на защиту Джесс. Селиться с Элиот в один домик стало еще страшнее.       Ничего не ответив, Джессика схватила сумки и вышла на улицу. Испытывать судьбу она не собиралась, даже после всех ее мрачных фантазий о похоронах, погибать по-настоящему хотелось не очень сильно. Хорн шла в сторону главных ворот и все думала о преступлениях, которые совершала Элиот. Успокаивало одно — если бы девушка кого-то убила, вряд ли ей позволили бы оставаться на свободе, поэтому Джесс решила для себя, что скорее всего Элиот мелкая воришка или хулиганка из школы. Сама Джесс в школе ни разу не была, но решила. что школьные хулиганы вполне могут выглядеть именно так. Она снова вспомнила татуировку на ноге, пирсинг и цветные пряди, по мнению Джессики в благополучных семьях родители вряд ли разрешили бы своему ребенку так себя уродовать.       Как только девушка вышла за ворота, она облегченно выдохнула — сбежать оказалось даже проще, чем она думала. Но не успела она отойти и на десять метров, как услышала голос мисс Томпсон:       — Покидать территорию лагеря без разрешения запрещено!       Джессика сразу же рванула с места, понимая, что ни за что не хочет возвращаться обратно. Сумки били по ногам, мешая увеличивать скорость, и в целом они были такие тяжелые, что девушка едва тащила их, когда шла спокойно, а сейчас тем более, но Хорн изо всех сил старалась бежать, как можно быстрее.       Она чуть не упала, когда догнавшая ее женщина, схватилась за лямку одной из сумок и дернула ее на себя, останавливая Джесс.       — Я не собираюсь возвращаться, — сквозь зубы проговорила Хорн.       Девушка развернулась и дернула на себя сумку, чтобы вырвать ее из рук Хэлен, но ткань предательски затрещала и в следующее мгновение ручка оторвалась. Вещи из незакрытой сумки высыпались на дорогу, поднимая в воздух клубы пыли.       — Довольны?! — крикнула Джессика и от досады побросала на землю и оставшиеся сумки.       — Нет, буду довольна, когда ты вернешься обратно, — спокойно, но серьезно проговорила куратор.       — Да никогда! — едва дав женщине договорить, отрезала Хорн. — Я не хотела сюда приезжать, не хотела оставаться тут и батрачить. Но я, черт возьми, старалась все эти дни, я была милой и никому даже слова не сказала! И хоть бы кто-то это оценил.       Джессика почувствовала, что слезы обиды и негодования подступают к ее горлу и договорила почти шепотом. Она всхлипнула и стерла слезинку, которая покатилась по ее щеке. Она чувствовала себя слабой и ей было до слез стыдно за это.       — Я оценила, — мягко проговорила женщина и подойдя ближе, положила свою ладонь на плечо Хорн, — но ты ведь не думала, что за одно это мы должны были начать рассыпаться перед тобой в благодарностях. Ребята, которые живут с тобой бок о бок, делают все это каждый день и вряд ли считают это каким-то подвигом.       — Да, но… — Джессика помотала головой, не зная, как ответить.       — А если они могут, то чем ты хуже? — спросила Хэлен.       Джесс задумалась и посмотрела на куратора, чтобы понять, пытается та манипулировать или говорит от чистого сердца.       — Ладно, — Хорн начала поднимать брошенные вещи, — но только потому, что я не из тех, кого можно так легко сломать.       Собрав все, она повернула обратно к воротам, едва удерживая в руках сумку с оторванной лямкой. Миссис Томпсон усмехнулась, подумав о том, что за всю свою педагогическую практику, еще ни разу не встречала подростка, который не хотел бы кому-то что-то доказать.