Elevenses

      Стиснув зубы, Джесс тащила свои вещи в сторону домика номер одиннадцать. Она прищурилась, когда заметила, что по дорожке навстречу ей с небольшой сумкой на плече идет Элиот. Она чуть замедлилась, заметив Хорн, но потом почти сразу со всех ног бросилась в сторону домика. Только когда девушка пронеслась мимо нее и зашуршала по нескошенной траве, до Джессики дошло, что Элиот сейчас попытается занять лучшее спальное место. С тем количеством вещей, которые тащила на себе Джесс, у нее не было ни единого шанса на победу, но она все равно побежала вслед за своей новой соседкой. Ожидаемо, Хорн ввалилась в домик последней и первое, что она увидела, — это довольную Элиот, развалившуюся со своей сумкой на самой дальней от двери кровати.       — Не очень-то и хотелось, — буркнула Джесс и бросила сумки на свободную кровать.       — Да-да, а чего тогда бежала? — на лице Элиот появилась насмешка. — Или это фитнес?       Джессика скорчила недовольную гримасу и отвернулась, не найдя слов для хлесткого ответа. Она оглядела комнату и тяжело вздохнула — ее старый домик действительно был одним из лучших, и зря Хорн не ценила его, пока была такая возможность. Этот же был больше похож на сарай, куда стаскивали ненужные вещи, только пустой и намеревающийся вот-вот рухнуть: из щелей в оконных рамах дуло, пол под ногами скрипел с каждым шагом, да и все вокруг было таким отталкивающим и грязным, что прежде чем начинать жить здесь, хотелось сделать генеральный ремонт, а еще лучше снести этот домик и на его месте построить новый.       Едва дотрагиваясь до свернутого матраса, Джесс расстелила его на узкую кровать и поморщилась. Она сразу подумала о том, что в следующий раз возьмет спальный мешок вместо кучи одежды, которую тут так и не надела. Поймав себя на том, что думает о каком-то «следующем разе», девушка испугалась сама себя, ведь никакого следующего раза нельзя было допустить ни в коем случае.       — Ни за что, — тихо проговорила она, пытаясь осадить сама себя. Но тут же прикусила язык, вспомнив, что находиться в комнате не одна.       — А вот мне интересно, — протянула Элиот, которую всю так и распирало от негодования, — а что ты вообще забыла здесь? Я думала у тебя есть дела поважнее, там вон в «Spice Girls» народу маловато, могла бы к ним попроситься.       — А ты сама тут что делаешь? — скривившись задала встречный вопрос Джессика. Она вдруг вспомнила про то, что рассказали ей соседки и замолчала. Хорн стало немного страшно, что своим вопросом она может только разозлить Элиот и тут же выпалила, — хотя, знаешь, мне не интересно.       — А тебе вообще интересно что-то кроме шмоток в блестках и парней, заднее сиденье чьих тачек постоянно занято тобой, — девушка усмехнулась, попыталась изобразить нарочитую серьезность и добавила, — кстати, вот я всегда думала, что там не очень удобно трахаться, не поделишься опытом?       Джесс пыталась максимально абстрагироваться, чтобы не выдать, насколько сильно язвительные комментарии Элиот ее задевают, тем более, что она не знала чем ответить.       — Думаю, тебе лучше знать, — максимально безэмоционально сказала Джессика, — недаром же тебя на полицейской тачке возят, наверно, уже устали вытаскивать из всяких притонов.       Джесс понимала, что перегнула палку и звучала максимально грубо, но забирать свои слова назад даже под страхом смерти не стала бы. Она готовилась к тому, что Элиот сейчас побагровеет от злобы и даже попытается что-то ей сделать, поэтому готовилась броситься бежать на улицу, но Элиот лишь громко рассмеялась. Это поставило Джесс в тупик, она смотрела, как ее новая соседка, согнувшись пополам, смеется над ней, и не понимала, как вообще реагировать. В голове даже промелькнула мысль, что Элиот не очень в себе, это заставило Джесс вновь испытать страх.       — Все так, — проговорила Элиот, когда наконец перестала смеяться, — наркопритоны, полицейские участки, специализированные школы. А ты думала, как живут простые люди?       Джессика была в немалом шоке, она, конечно, понимала, что дети из обычных семей живут не так, как она, но не до такой же степени.       — Так это правда? То, что о тебе говорят, — Джесс хотелось убедиться.       — Все до последнего слова, — уверенно кивнула Элиот и довольно улыбнулась.       Она взяла с кровати кассетный плеер, прошла мимо Джесс к дверям, подняла с пола банку с краской и кисть и, ничего не говоря, вышла из домика. Дверь хлопнула, заставив Джесс вздрогнуть. Ей тоже нужно было идти и красить домик, но она понятия не имела, где еще одна кисть и банка с краской. Сначала она даже хотела просто отсидеться здесь, и пусть Элиот отдувается одна, но потом очень быстро вспомнила про Лизу и Хэлен, которые могли бы сжалиться над ней, если бы увидели, что она не противится назначенному наказанию и честно выполняет порученную работу.       — Эй ты, — обратилась Джесс к новой соседке, выходя на крыльцо, — а мне чем красить?       Она не сразу заметила Элиот, девушка стояла на земле, а ее голова едва доходила до площадки крыльца, куда сейчас вышла Джессика. Элиот водила кистью вдоль неровных деревянных досок, из которых был сделан домик. Она качала головой в такт музыке, доносившейся из ее наушников, и даже не поворачивала головы в сторону Джесс.       — Эй! — крикнула Джесс и замахала руками, надеясь, что на этот раз обратит внимание Элиот на себя. — А мне что делать? Где краска и все остальное?       Ни один мускул на лице Элиот не дрогнул, она полностью была погружена в музыку, которая заглушала все вокруг. Не поднимая глаз на Хорн, почти демонстративно, она обмакнула кисть в банку с краской, стоящую на крыльце над ее головой и продолжила свое дело, только на этот раз отвернувшись от Хорн.       Джесс скрестила руки на груди и пробурчала:       — Идиотка.       — Кто из нас идиотка, так точно не я, — с улыбкой проговорила Элиот. Наушники были надеты, и в них явно играла музыка, но в этот раз девушка услышала то, что было сказано гораздо тише, чем до этого.       — Так ты все слышишь... — задохнулась от возмущения Джесс, замечая очень подозрительное несоответствие. — Тогда лови!       Она пнула краску, стоящую у ее ног. Банка перевернулась, разливая содержимое вниз. Не успела Элиот отреагировать, как по ее волосам, будто вода из душа, полилась вязкая субстанция. Когда она достигла плеч, девушка наконец осознала, что на нее вылили целую банку краски.       — Ты совсем охренела?! — Элиот не могла поверить, что все это происходит наяву.       Не теряя времени, она тут же запрыгнула обратно на крыльцо и собирая пальцами краску со своих волос, измазала в ней и волосы Джесс. Элиот рассмеялась, видя, что Джесс растеряна настолько, что даже не особо сопротивляется и не кричит.       — Из-за твоих дурацких выходок я теперь могу остаться без волос, — Элиот прошла обратно в домик, не забыв задеть плечом Джесс.       — Эти пакли ты называешь волосами? — крикнула ей вслед девушка и надрывно рассмеялась, чтобы задеть Элиот еще сильнее, — считай, я оказала тебе огромную услугу.       Хорн провела пальцами по своим волосам и вздрогнула, почувствовав в них липкую краску в большем количестве, чем ей казалось. Элиот снова появилась на крыльце, так внезапно, что Джесс вздрогнула, ей на секунду показалось, что девушка сейчас ее ударит. В руках у нее было полотенце и обшарпанные баночки с едва читаемыми этикетками, девушка усмехнулась, заметив, что Джесс вся сжалась и напряглась, когда она подошла к ней.       — И себе заодно, — сказала Элиот, показав подбородком на измазанные в краске кудри Джессики, — если не смоешь их сейчас, придется стричь под мальчика.       Джессика судорожно замотала головой, отказываясь верить в подобное развитие событий. Своим внешним видом она дорожила сильнее, чем чем бы то ни было и перспектива лишиться своих волос, жутко напугала ее. Она бросилась в домик за своим полотенцем, но тут вдруг вспомнила, что до этого дня никогда не принимала душ вместе с кем-то из лагеря и всегда дожидалась отбоя, чтобы чувствовать себя более комфортно в одиночестве. Но сейчас у нее не было такой возможности, нужно было выбирать между чувством стыда, которое продлится несколько минут, и чувством стыда, которое будет длиться долгие месяцы, пока отрастают волосы.       — Это из-за тебя все, — чуть не плача проговорила Джесс.

*      *      *

      Когда Джессика вышла на улицу, Элиот нигде не было видно, Хорн сразу поняла, что девушка уже ушла в сторону душевых и отправилась за ней следом. Она надеялась, что кроме них двоих там больше никого не будет, так что она сможет дождаться, пока Элиот уйдет, и спокойно примет душ. В голове даже промелькнула мысль о том, что можно было бы попросить новую соседку постоять у двери в душевые, чтобы никто посторонний не зашел, но Джесс тут же отмела эту мысль — ей не хотелось так унижаться.       Джесс открыла дверь в душевые и сразу услышала множество голосов. Она разочарованно выдохнула, но, оглядевшись, заметила Элиот, которая склонилась над одной из раковин, расположенных в преддверии душевых кабинок. Здесь обитатели лагеря обычно умывались и чистили зубы.       Глядя на Элиот, Джессика чуть ли не впервые в жизни испытала чувство признательности и восхищения. И почему она сама не додумалась до этого? Могла бы мыть голову в любое время и не бояться обнажаться надолго в душе. Но вместо того, чтобы озвучить свои истинные мысли, Джесс сказала:       — А что, принимать душ не в наручниках и без охраны не так прикольно?       Элиот резко подняла голову, нарочно обрызгав мокрыми волосами Джессику, которая тут же взвизгнула и отскочила в сторону.       — Конечно нет, охранники обычно шампунь подают, — хохотнула Элиот и, блаженно прикрыв глаза, протянула, — чистый кайф.       Она наклонилась к зеркалу и придирчиво осмотрела свои мокрые волосы, пытаясь понять, отмыла она их от краски или еще нет. Когда Элиот наконец-то поняла, что волосы чистые, она довольно улыбнулась, а потом поймала на себе взгляд Джессики, и улыбка тут же пропала с ее лица:       — Чего уставилась? — скривилась она. — Ждешь, когда краска высохнет?       Она замотала волосы в полотенце и начала собирать все то, что у нее было с собой. Девушка бросила короткий взгляд на Джесс, которая в нерешительности продолжала стоять рядом с раковиной, и заметила в ее руках дорогой шампунь.       — Ты этим мыть собираешься? — хмыкнула она.       — Ну явно не той дешевой хренью, которую используешь ты, — ответила Джесс раздраженно и подошла к раковине, — я, слава богу, могу позволить себе качественный уход.       — А, ну ясно — с издевкой сказала Элиот. — Только краску ты этим не смоешь.       Она шумно поставила на край раковины одну из банок, которые у нее были с собой, и добавила:       — Если краска не смывается, ее можно попробовать размягчить маслом.       — Ага, как же, думаешь, я совсем дура и поведусь на это? — сказала Джесс.       Не дождавшись ответа, Джессика выкрутила вентиль крана и намочила волосы. Она не собиралась продолжать этот разговор. Элиот же, к ее счастью, тоже не стала ничего говорить и просто ушла. Когда за ней закрылась дверь, Джесс почувствовала себя спокойнее. Она выдавила немного своего шампуня на волосы. Пены совсем не было. Хорн нанесла средство второй и третий раз, но краска так и не отмывалась. Джессика представила себя с короткой стрижкой, и ее охватила паника. Решив, что терять все равно нечего, она потянулась к бутыльку, который оставила Элиот, щедро полила маслом свои волосы и стала ждать.       Когда нерафинированный запах стал вызывать тошноту, девушка смыла масло. К ее огромному удивлению, краска действительно сошла. То, что волосы стали жирными, пугало куда меньше, потому что с этим теперь мог справиться и обычный шампунь.       Запах никуда не делся, но Джесс все равно была счастлива, что у нее получилось решить свою проблему, а еще она с удовольствием отметила для себя, что узнала такой полезный трюк. Главным для нее сейчас оставалось ни в коем случае не показывать Элиот, что она справилась со всем только благодаря ей.       На лагерь опустились сумерки, и, когда Джесс вышла из душевых, она поняла, что этот непростой во всех смыслах день наконец-то подошел к концу. В мышцах ощущалась тяжесть и хотелось как можно скорее лечь в теплую кровать, под тяжелое мягкое одеяло. Когда-нибудь она снова вернется домой, пусть не сегодня вечером, но когда-нибудь это все равно произойдет. Эта мысль успокаивала.       В окнах домиков, мимо которых проходила Джесс, горел свет. Можно было разглядеть ребят, готовящихся ко сну, услышать их голоса и смех. Хорн не понимала, почему только одна она попыталась отсюда сбежать и почему им всем тут нравится. Она чувствовала себя лишней, неудачницей, хотя обычно все было наоборот. Это она была тем, кто вытащил при рождении счастливый билет, тем, кто свысока смотрел на обычных людей, но сейчас она оказалась за бортом и не знала, как подступиться к тем, кто ее окружал.       В ее домике горел свет, она поднялась по ступеням, чувствуя, что не хочет входить внутрь, но это пришлось сделать. Стоящая к ней спиной Элиот даже не обернулась. Девушка вся была поглощена украшением своей части комнаты. На стене рядом с кроватью теперь были развешаны мелкие вырезки из журналов, пара карандашных рисунков и постеры с какими-то людьми, как подумала Джессика, с любимыми исполнителями Элиот.       Хорн снова испытала странное чувство восхищения, но в этот раз той смелостью и уверенностью в себе, которая исходила от ее новой знакомой. Элиот, даже в условиях явной конфронтации и неприветливости, все равно не боялась заявлять о том, кто она есть и чем она живет. Джесс знала, что ни при каких обстоятельствах не стала бы рассказывать кому-то здесь о том, что ей по-настоящему нравится.       Лица на постерах были ей незнакомы. она только что-то отдаленно слышала о «Soundgarden» и «Alice in Chains», но ни за что не узнала бы участников группы, если под их фото не было бы написано название. Элиот приклеила последний плакат, и Джесс радостно воскликнула, когда поняла, что узнала светловолосого мужчину:       — О, это же Курт Кобейн!       Элиот обернулась, и Джессика увидела ее снисходительную насмешливую улыбку, она тут же пожалела, что не смогла скрыть своей радости.       — Не думала, что ты вообще о нем что-то слышала, — бросила Элиот, а потом аккуратно провела рукой по фото музыканта, — не мужчина, а мечта. Подарила бы ему свою девственность, если бы могла.       — А не можешь, потому что подарок просрала по дороге к своей мечте? — хихикнув спросила Джесс.       — Нет, тупица, потому что он застрелился, — ответила Элиот и тяжело вздохнула, а потом снова повернулась к Хорн и оглядела ее с ног до головы, — судя по всему, маслом ты все-таки воспользовалась.       — Еще чего, — фыркнула Джессика и поправила волосы.       — Да-да, а пахнешь ты как недожаренная картошечка просто потому, что это модный парфюм, — рассмеялась она.       Элиот еще какое-то время любовалась своим декором, явно довольная результатом, а потом принялась убирать журналы, ножницы и кнопки.       — Тут, кстати, были какие-то певички в блестках, — обратилась она снова к Джесс, поднимая вверх кипу журналов, — но, сорри, я вырвала эти листы и оставила их в сортире, на случай, если там кончится туалетная бумага. Или если ты вдруг решишь что-то почитать.       — Какая прелесть, — саркастично заметила Джесс и, дойдя до выключателя, погасила свет, — а теперь спать, отбой через пять минут.       Хорн было плевать на то, что Элиот не успела убрать вещи, более того, она хотела лишний раз показать ей, что не собирается подстраиваться под нее, особенно после всех колкостей в свой адрес.       Джессика легла в постель и закрыла глаза. Стараясь не обращать внимания на шорох со стороны половины Элиот, она начала размышлять над событиями сегодняшнего дня, но то и дело возвращалась к тому, что Элиот помогла ей оттереть краску с волос. Она была уверена, что ее бывшие соседки и пальцем бы не пошевелили, хотя не были и в половину такими же желчными и неприятными, как Элиот. Она была такой противоречивой, что вызывала непреодолимый интерес, но признаваться в этом даже самой себе Джессика не собиралась.

*      *      *

      — Элиот, какие нахрен проценты, ты в своем уме?       Недовольный громкий шепот разбудил Джессику, и она вздрогнув открыла глаза.       — Карточные долги — это святое, ты что не знал? — ответила Элиот. — Это не просто деньги, это кодекс чести, так что давай плати и не выделывайся.       Хорн повернула голову в сторону половины Элиот. От того, что она там увидела, ее брови поползли на лоб. Сидя по-турецки на своей кровати, Элиот в одной руке держала ручку, а в другой фонарик, которым освещала небольшую тетрадь, из которой что-то вычеркивала. Около девушки собралась целая толпа, человек шесть, не меньше. Каждый из них пересчитывал в руках купюры, которые явно собирался отдавать Элиот.       — Что тут происходит? — спросила Джесс, поднимаясь с кровати и пытаясь наощупь найти ногами свою обувь. — Вы что тут все делаете?       — Спи, принцесса, — ответила ей Элиот, — это тебя не касается.       — Это я и пытаюсь делать, а они, — Хорн показала на группу ребят, — мне мешают. И вообще, собирайтесь где-нибудь в другом месте!       Пришедшие лишь рассмеялись, а одна девушка из толпы подошла к Джессике и, сев на край ее кровати, аккуратно спросила:       — Слушай, раз ты все равно проснулась, может, дашь автограф?       — Вы чего, блин, — задохнулась от возмущения Хорн, — пошли вон!       — Завтра проценты накапают еще! — поспешила предупредить молодых людей Элиот.       Эти слова подействовали на ребят, и если каких-то пять минут назад они рассчитывали на то, что уговорят Элиот простить им если не сам долг, то хотя бы проценты по нему, то теперь легче расставались со своими карманными деньгами. Стопка купюр на покрывале девушки становилась толще, а монетки мелодично позвякивали, каждый раз, когда кто-то подходил к ней.       Очень быстро численность фигур, обступивших Элиот, сокращалась. Джессика же провожала недовольным взглядом каждого, кто проходил мимо нее к выходу.       — Ни за что не играй с ней на деньги, — тихо проговорил один парень, наклонившись к Хорн.       Он произнес это тихо, но Элиот все равно услышала и сказала достаточно громко:       — Джо, закрой рот и вали, она взрослая девочка и сама разберется.       Когда все ушли и девушки вновь остались одни, Элиот сгребла в кучу купюры и принялась их пересчитывать. На ее лице была такая искренняя улыбка, что Джесс удивилась, что ее недовольное лицо вообще способно принимать такие нетипичные для себя формы.       — Ты что, играешь на деньги? — спросила Джессика. — А разве это не запрещено?       — А ты думаешь, они просто по приколу сюда ночью притащились? — спросила Элиот и рассмеялась.       — И не стыдно тебе их дурить? — Хорн вдруг стало гадко от осознания того, что Элиот обманывала во время игры всех этих доверчивых ребят.       — Я играю честно, — положа руку на сердце сказала девушка, а потом вернулась обратно к пересчету денег, — просто я знаю, когда стоит остановиться, а они — нет. Вот и залезают в долги.       — Ты же врешь — фыркнула Джесс, — мне можешь даже не предлагать играть, я вижу тебя насквозь и не поведусь.       — Я и не собиралась, — сложив полученные деньги в жестяную коробку, ответила Элиот, — смысл с тобой играть, у тебя все равно денег нет. А чеки я не принимаю, извини, только наличка.       Недовольно взбив подушку и отвернувшись от Элиот, Джесс шумно выдохнула и укуталась в одеяло. Она снова почувствовала себя так, будто все вокруг приглашены на вечеринку, а ее не пускают, потому что ее имени нет в списке.