Elevenses

      С самого утра в лагере кипела работа, шла последняя неделя подготовки, и все дружно доделывали мелкие работы перед открытием смены для школьников, отпущенных на долгожданные каникулы. Красить, строить, чинить и облагораживать территорию уже закончили, и Джесс наконец-то смогла избавиться от боли в мышцах после ежедневного (не самого легкого) физического труда. Но дел оставалось еще полно, поэтому она и еще пара человек мыли пол на летней эстраде. С самого начала Хорн успела нахватать кучу заноз со старых деревянных досок и теперь выжимала тряпку с особой осторожностью. Но даже с ее черепашьей скоростью она успевала сделать больше, чем напарники. В какой-то момент девушке даже показалось, что она одна тут что-то делает, пока остальные только делают вид.       Хорн попыталась отыскать взглядом Элиот, которая тоже была здесь, Джесс стало любопытно, бездельничает она тоже как и остальные, или занята делом. Джессика обернулась, но ее соседки нигде не было видно, хотя девушка явно слышала ее голос где-то неподалеку. Хорн нахмурилась и, поднявшись на ноги, едва сделала шаг, как тут же споткнулась и упала в таз с водой. Она могла бы поклясться, что не оставляла это несчастное корыто так близко от себя и кто-то нарочно придвинул его, пока она не видела. Грохот металла и плеск воды привлек всеобщее внимание. Джесс захотелось провалиться сквозь землю, когда над ней раздался унизительный гогот, а ребята тут же обступили ее, будто все это время только и ждали этого падения.       — Что, Джесс, решила устроить конкурс мокрых маек? — довольно спросил коренастый молодой человек, подошедший к девушке ближе остальных.       Его друг присвистнул и тоже приблизился. То, как они смотрели на нее, Джесс совершенно не нравилось, более того, ее это даже пугало. Стараясь закрыться, Хорн скрестила руки на груди, от холодной воды ее кожа тут же покрылась мурашками.       — Да брось, тебе разве есть, что скрывать? — подхватил второй. — Мы и так уже все всё видели.       Джесс снова почувствовала бессилие, и она бы точно снова расплакалась, если бы спокойный голос Элиот позади нее не отвлек.       — Там еще осталось что-нибудь? — слишком буднично спросила она, показывая на таз, в который упала Джессика, а потом, не дождавшись ответа, схватила его и выплеснула остатки воды на парней.       Их лица вытянулись, они не ожидали, что Элиот, до этого молчавшая, вступится за Джессику, еще и унизит их подобным образом.       — Ты больная, что ли, ты чего делаешь? — выкрикнул первый молодой человек, который как раз и пододвинул таз ближе к Хорн, надеясь, что она упадет в него.       — Решила, что вам тоже надо поучаствовать в конкурсе, но, смотрю, похвастаться-то нечем, — она довольно улыбнулась и добавила, — что, вода слишком холодная?       Разозлившись еще сильнее, молодой человек подскочил к Элиот и схватил ее за край толстовки, чтобы притянуть к себе и не дать уйти.       — Я же не посмотрю на то, что ты телка, и врежу — домой красивая поедешь, — протянул он довольно, наклоняясь ближе к Элиот.       Джесс, наблюдавшая за этой сценой со стороны, оцепенела. Глядя на покрасневшее от злости лицо молодого человека, она поняла, что он не шутит, и что отвечать таким как он и вообще пытаться защитить себя опаснее, чем она думала. Внутри нее все сжалось, когда она подумала о том, что этот парень сейчас действительно ударит ее соседку. Но при всей плачевности той ситуации, в которой она оказалась, Элиот выглядела невозмутимой, ни один мускул на ее лице не дрогнул. Резким движением она перехватила руку молодого человека, сделала шаг вперед и развернулась. Не успел ее противник понять, что происходит, как в следующий момент с глухим стуком рухнул на землю.       Выражение его лица в этот момент было непередаваемым, и Джесс рассмеялась, настолько он сейчас выглядел удивленным, испуганным и жалким.       — Что, не думал, что телка тебя так быстро уложит? — подмигнула Элиот, глядя на своего обидчика сверху вниз.       Парень лежал, растерянно моргая, явно не ожидая такого исхода.       — Найджел, хватит отдыхать, вставай, — из-за угла показалась Хэлен, которая как и всегда широко улыбалась и то ли делала вид, что не слышала перепалки, то ли действительно ничего не заметила.       Найджел побагровел от стыда и нехотя поднялся, бросая в сторону Элиот и Джесс взгляд, полный немой угрозы, но теперь это уже ничуть не пугало Хорн.       — Джессика, я за тобой, — обратилась миссис Томпсон к девушке, — тебе звонит твой отец, так что поторопись, пока он на линии.       Она мотнула головой в сторону здания, где находился ее кабинет, но Джесс уже бежала туда со всех ног. Неужели родители все-таки нашли способ забрать ее отсюда раньше и ей не придется унижаться и просить их об этом самой. Она бежала по лестнице вверх и думала о том, что если ради отъезда отсюда ей придется извиниться и признать, что она была не права, она обязательно это сделает. Главное — чтобы ни Джеймс, ни Мелисса не вздумали снова начать читать ей нотации, потому что если так, никто из них не дождется даже намека на извинения.       Забежав в пустой кабинет, Джессика едва не врезалась в стол, настолько она торопилась вернуться к старой жизни, где все хорошо, благополучно и где в душе есть сколько угодно горячей воды. Она схватила со стола телефонную трубку и поднесла ее к уху:       — Алло! — запыхавшись выпалила она.       — Привет, Джесс. Ты наверно не ждала, что я позвоню?       Улыбка тут же пропала с лица девушки, это был не Джеймс, а Марти, который, видимо, представился чужим именем, чтобы добиться разговора с ней. Но разговаривать им было не о чем. После того, что он сделал, Джессика не хотела его ни видеть, ни слышать.       — Можешь засунуть в жопу свои извинения, — процедила девушка. Она мечтала, что рано или поздно он приползет к ней извиняться, и была невероятно рада, что это наступило так скоро.       — О, ты думаешь, я звоню, чтобы просить прощения? — в голосе молодого человека звучала насмешка.       — Чего тогда ты хочешь? — Джессика проигнорировала его вопрос. — Все, что ты мог, ты уже сделал!       — Я бы не сказал, что прямо все, — с едва скрываемым удовольствием проговорил Марти. — Ты и твой папочка, конечно, молодцы. Ты сдала меня, а он приехал и разбил мне дорогую камеру, которая мне, между прочим, нужна для работы. Но откуда тебе вообще знать, что такое работа, тебе ведь все достается так легко. Но есть кое-что, что не купишь ни за какие деньги, знаешь, что это, Джесс?       — Ближе к делу, хватит парить мне мозги, — скривилась Хорн.       — Я про славу. Ее нельзя купить ни за какие деньги, особенно если нет таланта. Но тебе повезло, у тебя он есть, и я с радостью помогу тебе поделиться им со всем миром.       Джессика почувствовала, что у нее вспотели ладони, а сердце забилось чаще, ей совершенно не нравилось, к чему вел Аткинсон, хотя она до конца и не понимала, что он имеет в виду. Она молчала, и молодой человек решил объяснить ей.       — Надеюсь, ты помнишь то милое домашнее видео, которые мы сняли. Хотя, о чем это я, ты же была под кокаином и ни черта не помнишь. Я просто не могу позволить такой прекрасной работе остаться без внимания.       — Ты врешь! — закричала Джессика и помотала головой не веря тому, что только что услышала, — я сожгла пленку, ее нет больше, не надо меня запугивать.       — Ты сожгла пустую кассету, — рассмеялся Марти, таким ледяным смехом, что Джессика едва узнала его, — я уже даже написал анонимное письмо в газету, где сказал о том, что Джессика Хорн ушла из проекта в преддверии своего совершеннолетия, потому что планирует уйти в индустрию фильмов для взрослых, и ее дебютный фильм можно будет найти в любом крупном прокате. Я позаботился об этом, малышка, копий достаточно, чтобы их легко можно было найти всем желающим. Я даже название придумал, «Little Horny Jess», как тебе, нравится? Мне кажется, это может стать твоим псевдонимом.       — Ты больной ублюдок, ты не посмеешь! — едва сдерживая слезы и срываясь на крик проговорила девушка. — А кто меня остановит? Ты? Твой отец? Я думаю, в следующий раз вы все подумаете дважды, прежде чем портить то, на что ушли месяцы чужого труда!       — Ты пожалеешь об этом, слышишь?       — Возможно, но ты пожалеешь гораздо больше, — сказал Аткинсон и тут же положил трубку.       Джессика сквозь слезы продолжала кричать имя молодого человека в телефонную трубку, но в ответ слышала лишь короткие гудки, которые будто били по голове, сильнее с каждым повтором.       Хлопок двери, раздавшийся довольно громко, заставил Хорн вздрогнуть.       — Джесс... — начала только вошедшая Элиот.       Девушка несмело сделала несколько шагов вперед, не зная, как лучше поступить. С Хорн они были не очень уж близки, было непонятно, как отреагирует Джессика на тот или иной жест.       — Я принесла тебе сухую футболку, — тихо продолжила Элиот, протягивая вещь соседке.       Джесс попыталась незаметно стереть слезы с лица и не оборачиваясь взяла протянутую ей футболку.       — Я могу чем-то помочь? — Элиот будто подменили. Она спрашивала тактично, аккуратно, без насмешек.       Не дождавшись ответа, она продолжила:       — Что-то дома?       От этого вопроса Джесс дернулась, что напугало Элиот, она сразу пожалела о том, что полезла не в свое дело, и перестала вести себя так же отстраненно, как до этого.       — А тебе разве не все равно? — сквозь зубы спросила Хорн, переодевая футболку. — Извини, — тут же осеклась девушка, прикрыв глаза рукой.       В этот раз она и правда пожалела о том, что вот так начала огрызаться, ведь судя по всему, Элиот и правда хотела помочь, вряд ли кто бы то ни было из лагеря побежал за ней с сухой футболкой, чтобы Джесс могла переодеться, не прихватив с собой при этом кучки репортеров.       — Ты можешь не говорить, если не хочешь, я просто думала помочь... — Элиот будто не слышала нападок в свою сторону.       — Дело не в родителях, а во мне. Проблема всегда во мне, — Джессика стукнула ладонью по столу. — Я совершила глупость, и теперь мой бывший рассылает всем видео с тем, как мы... ну ты понимаешь. Вот-вот для всего Лондона я стану не юная поп-звезда, а скорее порно-звезда.       Джессика сама не верила, что рассказывает это кому-то. Но терять было абсолютно нечего.       — Тебе нужно сказать родителям, они помогут, — серьезно ответила Элиот, выслушав Хорн.       Элиот пыталась скрыть свое удивление, хотя и понимала, что это у нее вряд ли получится, Она не была готова к той истории, которую рассказывала Джессика.       — Издеваешься? — Джесс усмехнулась, будто Элиот подшучивает над ней. — До этого этот козел разослал мои фотографии всем газетам, если ты вдруг забыла. Я не могу «порадовать» родителей теперь еще и этим видео. Я лучше повешусь вон на том дереве, — Джессика указала куда-то в окно, — чем буду дожидаться, когда мой отец приедет и задушит меня собственными руками, удивительно, как он еще не здесь.       — Я могу попросить помощи своего отца... — опасаясь реакции девушки, предложила Элиот.       Джесс снова усмехнулась:       — Неужели твой отец сама Елизавета Вторая, которая вышвырнет этого гада из Англии?       — Нет, но... Я уверена, он сможет это решить, — твердо ответила Элиот.       Вспомнив все те слухи, которые ходили вокруг Элиот, Джесска решила, что в сложившейся ситуации все средства будут хороши, даже если отец соседки наркобарон, который подкинет тонну кокаина Аткинсону и пожизненно запрет его в Белмарше.

*      *      *

      — Он скоро будет здесь, — протараторила Элиот, залетая в дом. — Можем идти к воротам.       Джессика поймала новую волну сомнений во всем этом абсолютно ненормальном способе решения проблемы. Она хотела уже было отказаться, но Элиот схватила ее за руку и потащила к выходу из домика.       — Как мне себя вести? — несмело спросила Джесс, находясь практически в ужасе от предстоящей встречи.       Элиот рассмеялась, она тоже слышала все те сплетни, что ходили в лагере, и они ее очень веселили, возможно, именно ради собственного удовольствия она и не стала торопиться развенчивать мифы.       — Да хоть как. Главное — просто не говори ему, ну знаешь… про покер, пирсинг и все остальное, — Элиот пожала плечами, надеясь на понимание новой подруги.       Джессика удивилась такой странной просьбе, хотя, наверно, если бы она была на месте Элиот, она бы тоже не хотела, чтобы Джеймс узнал о чем-то таком.       — Вот и он! — Элиот радостно подпрыгнула на месте.       Джессика начала часто моргать, пытаясь прийти в чувство — полицейская машина, подъезжающая к воротам лагеря, заставила ее усомниться в том, что глаза ее не подводят. Элиот подбежала к автомобилю, и, как только мужчина вышел из салона, тут же кинулась его обнимать.       Такого Джесс точно не ожидала, для нее Элиот была человеком совсем далеким от таких нежностей и хоть какого-то проявления чувств, но, видимо, отец на полицейской машине был еще не всем, что могло ее удивить.       Ярко-голубые глаза мужчины притягивали все внимание. Он, хоть и приехал на служебной машине, не был в форме полицейского: на нем был классический костюм с галстуком, которые немного виднелись из расстегнутого тонкого плаща. Выпрямившись, он поправил кобуру, в которой был отчетливо виден пистолет. Мужчина выглядел достаточно элегантно, точно не так, как Джесс представляла рядовых полицейских, поэтому, мысль о том, что отец Элиот был наркобароном, который просто угнал полицейский автомобиль, никак ее не отпускала.       — Здравствуйте, — робко сказала Джессика, подойдя к машине. — Я Джессика Хорн.       Девушка решила, что представиться первой будет вежливо. Она тут же протянула руку для рукопожатия.       — Детектив Уильям Монтгомери, — ответил мужчина и с улыбкой пожал руку девушке. — Кажется, будто на дворе снова семидесятые, а передо мной стоит молодая Мелисса Хорн.       — Ну пап! — укоризненно, но с улыбкой Элиот толкнула отца плечом. — Понастольгируешь потом, у нас к тебе серьезное дело.       — Ладно-ладно, — усмехнулся Уильям и приобнял дочь.       Джесс наблюдала за их поведением и никак не могла поверить, что такое может быть, чтобы члены семьи так хорошо ладили между собой, а не ругались и не спорили по любому поводу.       — Так что у вас стряслось? — спросил Монтгомери, переводя взгляд то на Элиот, то на Джессику.       Просто не имея сил на новый рассказ, Хорн передала инициативу Элиот, которую лишь изредка перебивала, добавляя деталей. На удивление, девушка пересказала все довольно точно, что явно было следствием того, что она была дочерью детектива.       — Я постараюсь помочь, но тебе нужно обязательно сказать родителям, — сказал Уильям, который к этому моменту был уже намного серьезнее, чем еще каких-то пару минут назад.       Не дожидаясь ответа Джессики, Уильям снова обнял дочь и сел в машину.       Элиот махнула ему на прощание и все смотрела вслед, пока автомобиль детектива не скрылся за поворотом. Потом она снова повернулась к Джесс, на ее лица была улыбка, которую она тут же попыталась скрыть, чтобы Хорн не подумала, что в такой тяжелый для нее момент, она может радоваться.       — Не переживай, он все уладит, он лучший в участке! — с гордостью проговорила Элиот, — знаешь, какая у него раскрываемость… он твоего бывшего найдет на раз-два и кассеты эти долбаные тоже. Все будет хорошо.       Монтгомери заметила, как поникли плечи Джессики, и аккуратно провела ладонью по ее спине. Хорн будто и не заметила этого, она просто стояла, глядя в одну точку перед собой, а в ее глазах стояли слезы. Она моргнула и две тяжелые капли скатились по ее щекам.       — Он ведь не будет их смотреть? Или показывать кому-то? — с опаской спросила Хорн.       — Ты что, нет, конечно, — возмущенно воскликнула Элиот, от таких вопросов ей и самой стало неловко и обидно за своего отца, — если бы я сомневалась в нем, я бы ни за что не позвонила.       Это немного успокоило Джессику, но только немного, она все равно чувствовала себя ужасно, а после ситуации с Марти вообще сомневалась, что когда-нибудь снова сможет доверять людям. Ведь Аткинсон тоже поначалу казался надежным и располагающим к себе, а на деле поступил просто отвратительно.       Девушки шли в сторону столовой, где вот-вот должны были подать обед, и Джессика решила снова вернуться к обсуждению мистера Монтгомери:       — Он что, правда коп?       — А ты думала, он тачку полицейскую угнал? — хмыкнула Элиот.       — Именно так я сначала и подумала, — усмехнулась Джессика, — просто где ты, а где он? Дочка полицейского, серьезно?       — Не полицейского, а полицейских, — с довольным видом поправила ее Элиот, понимая, что это шокирует собеседницу еще сильнее.       — Да ладно… Твоя мать тоже работает в участке? — глаза Хорн расширились, она тут же помотала головой, всем своим видом показывая, что отказывается в это верить.       — Да, она судебный психолог, — и снова в голосе Элиот прозвучали нотки гордости.       — Странно, психолог, а мозги тебе в твою плохо-покрашенную башку не вправила, — подразнила ее Джесс и тут же вскрикнула получив шлепок по пятой точке от Монтгомери.       — Плохо покрашенная башка была у тебя, когда мы красили домик, — ответила Элиот.       Когда они дошли до столовой, настроение у Джесс немного исправилось. Разговор с Уильямом, поддерживающие шутки его дочери и та помощь, которую они оба ей оказывали, заставили Хорн задуматься над тем, так ли она одинока здесь, как ей казалось до сегодняшнего дня.       Впервые за все время, что они жили бок о бок в крошечном домике на отшибе лагеря, Элиот и Джесс сели в столовой за один стол. За обедом они не разговаривали, но молчание это не напрягало, совсем наоборот, оно было поддерживающим и каким-то родным. Поэтому, когда, закончив есть, Элиот убежала дальше выполнять свою работу, Джессика почувствовала себя неуютно и уязвимо. Она снова была одна.       Хорн пыталась отвлечься и полностью погрузиться в дела, но сколько бы она не пыталась сосредоточиться на мутных оконных стеклах, которые пыталась отмыть, или на выискивании сорняков в клумбах, она не могла выбросить из головы голос Марти. Жестокий и холодный, который раз за разом говорил ей одни и те же угрозы. Он добился своего, загнал ее в угол, заставил пожалеть о том, что она пожаловалась родителям, заставил чувствовать себя грязной и, самое главное, заставил усомниться в том, что на свете есть хотя бы один человек, способный ей помочь.       К вечеру Джессика чувствовала мелкую дрожь, сковывающую все ее тело. Она валилась с ног от усталости, от дополнительных заданий, которые взяла лишь бы убежать от навязчивых тревожных мыслей, но и они ей не помогли. Хорн больше не верила, что детектив Монтгомери сможет ей помочь. Он не успеет, заметку в газете опубликуют и толпы людей ринуться в ближайшие прокаты, чтобы отыскать ту запись, и они найдут ее, а потом сделают еще копии, множество копий. Эти записи будут множиться в геометрической прогрессии, и никто и никогда не сможет изъять их все. Насмешки в лагере покажутся ей легкими аперитивом перед основным блюдом, состоящим из публичного унижения и стыда, оставляющим привкус загубленной жизни. Разве не об этом ее предостерегала крестная Сара, она ведь говорила Джессике, что та может очень легко пустить свою жизнь под откос, почему она отмахнулась от нее. А ведь тогда еще был шанс не допустить этого.       Грудь сдавило и Джессика наклонилась, не в силах сделать глубокий вдох и разогнуться. Она была у душевых и схватилась за раковину, чтобы не упасть. Дыхание стало прерывистым, сколько она ни пыталась, она не могла вдохнуть как следует и лишь хватала ртом воздух. Сердце забилось так быстро и так громко, что все вокруг будто утонуло в тишине, оставались только быстрые громкие удары, будто кто-то бил в огромный барабан прямо над ухом. Она больше не слышала ни голосов девушек, ни плеска воды, ничего, только ее хриплое дыхание и стук сердца, которое работало, казалось, на пределе своих возможностей.       Перед глазами все поплыло, стало слишком ярким, ноги подкосились, и она осела на холодный пол, чувствуя, как ее спина покрывается липким потом.       — Нет… нет… нет… — тихо пробормотала Джесс себе под нос, сжимая край раковины все сильнее, она уже не чувствовала своих пальцев. Все увидят. Все будут знать. Это конец.       Джессика почувствовала, что задыхается, от этого стало еще страшнее, и она начала всхлипывать, не в силах остановить то, что с ней происходит.       — Джессика, посмотри на меня!       Чьи-то руки мягко опустились на ее плечи, а свет, слепящий глаза стал не таким ярким. Хорн посмотрела прямо перед собой и увидела Элиот, сидящую рядом с ней на коленях. Джесс попыталась ответить ей, сказать, что все хорошо, но не смогла, лишь схватилась свободной рукой за свою футболку, будто надеясь таким образом помочь себе сделать вдох.       — Ты в безопасности, слышишь? Сейчас это пройдет, — голос Монтгомери звучал спокойно и уверенно, пробиваясь через звон в ушах и учащенное сердцебиение.       Она осторожно коснулась руки Джесс, пальцы которой побелели от того, насколько крепко она вцепилась в край раковины.       — Это паническая атака, такое бывает, ты не умираешь, — Элиот продолжала говорить с ней, — мы справимся, я тут.       Монтгомери удалось ослабить хватку Джессики и взять ее руку в свою. Она аккуратно сжала ее, пытаясь вернуть Хорн в реальность.       — Я не могу… не могу дышать, — прошептала Джесс в перерывах между всхлипами.       — Тогда слушай меня и делай так, как я говорю, ладно? — Монтгомери положила вторую руку на спину Джесс, — вдох через нос… раз, два, три. А теперь медленно — выдох через рот. Раз… два… три…       На последнем отсчете она замедлила темп, чтобы Джесс успела за ней. Хорн старалась изо всех сил, но сбилась и снова начала хватать губами воздух.       — Все нормально, нормально, — Элиот тут же поспешила ее успокоить, — не спеши, попробуем еще раз. Вдох… раз… два… три… выдох…       Элиот чуть приподняла подбородок Джесс и посмотрела в ее глаза, чтобы удержать ее внимание на себе. Хорн увидела перед собой голубые глаза Монтгомери, впервые так близко. Они были глубокими и в этой глубине было столько завораживающего спокойствия, что Джессика не смогла отвести от этих глаз свои. Она слушала голос Элиот, старалась дышать, и ее дыхание начало восстанавливаться. Джесс смотрела в эти глаза, видела каждую ресничку, наполовину стертую темную подводку, серебристую сережку в брови. Она делала вдох каждый раз, когда Элиот моргала, это было ее ориентиром, и это помогало.       — Отлично, Джесс, ты молодец, а сейчас посмотри вокруг. Скажи, что видишь. Какого цвета на мне футболка? — Элиот чуть отодвинулась от Джессики, видя, что той стало значительно лучше и ее дыхание потихоньку начинает восстанавливаться.       — Черная, — тихо проговорила девушка, опустив глаза чуть ниже.       Она чувствовала, что теперь тело слушается ее и она может даже повернуть голову и чуть расслабить напряженные мышцы.       — Супер, ты возвращаешься к нам, — улыбнулась Элиот и медленно потянула Хорн вверх за собой, помогая встать на ноги.       Когда Джесс распрямилась, она заметила испуганные лица девушек, которые столпились вокруг них. Они не смотрели на нее свысока, не шептались. Кто-то был завернут в полотенце и напряженно ждал, что будет с Джессикой, даже не успев надеть теплую одежду.       — Все нормально, пойдем, — Элиот потянула Хорн за собой к выходу, не забыв захватить ее умывальные принадлежности, которые она оставила тут, когда началась паническая атака.       Они вышли на свежий воздух, и у Джесс закружилась голова. Элиот подхватила ее под руку и повела в сторону их домика. Хорн шла, стараясь показать, что с ней все в порядке, но при этом не хотела, чтобы Монтгомери отпускала ее.       — Ты знаешь, что это было? — спросила Хорн, когда они остались в домике одни, — атака страха или как там ее?       — Паническая атака, да, — кивнула Элиот, — в следующий раз постарайся сконцентрироваться на дыхании и предметах вокруг, всегда помогает.       — Надеюсь, следующего раза не будет, — Джессика испугалась, что когда-нибудь снова испытает нечто подобное.       Сердце снова забилось быстрее, и она с опаской посмотрела на Элиот.       — Эй, тебе надо успокоиться, — Монтгомери тут же подошла к ней и села рядом, — если ты опять накрутишь себя, лучше тебе не станет.       — Я не могу, — всхлипнула Хорн и закрыла лицо ладонями, — я весь день думаю об этом уроде и видео. Нужно срочно что-то сделать, поехать в Лондон прямо сейчас и перерыть каждый чертов прокат!       — Стоп-стоп-стоп, — видя, что Джессика снова начинает паниковать, Элиот положила руки ей на плечи, — мы позвонили отцу, он сделает все, что в его силах. Сейчас нужно просто успокоиться и дождаться утра. Он обещал позвонить до обеда.       — Я не смогу уснуть, — помотала головой Хорн и вцепилась в руку Элиот, — мне слишком страшно.       — Придется, — Монтгомери, похлопала ее легонько по плечу и поднялась с постели девушки.       Она подошла к выключателю и выключила свет.       — Постарайся поспать, — раздался ее голос в темноте, — тебе нужны силы и вообще, бессонные ночи еще никогда не шли на пользу нервной системе.       Джессика тяжело вздохнула и забралась под одеяло. Она слышала как поскрипывают половицы под ногами отходящей к своей кровати Элиот. Хорн закрыла глаза и постаралась выбросить из головы все мрачные мысли и страхи. Она старалась считать овец, но снова вспоминала произошедшее у раковин и ей становилось страшно. Раньше с ней ничего подобного не случалось, неужели теперь такое с ней будет происходить периодически. А если никого рядом не будет, она задохнется?       Джессика всхлипнула и прикусила губу, чтобы не издать ни звука и не привлекать к себе внимание Элиот, которая и так за последние несколько часов сделала для нее слишком много. Рыдания рвались наружу, и сколько Хорн ни пыталась их сдержать, она все равно всхлипывала. Холодные противные слезы стекали по лицу и заливались в уши, Джессика морщилась, но не шевелилась, позволяя слезам литься, ей нужно было выплакать всю ту боль и страх, которые скопились в ее душе.       Кровать Элиот скрипнула и Джесс услышала аккуратные шаги. Она тут же перестала всхлипывать и напряглась, ожидая, что ей скажет соседка.       — Эй, — прошептала Элиот, — ты плачешь?       Джесс не ответила, лишь разрыдалась сильнее, почувствовав участие со стороны Монтгомери.       — Слушай, если ты хочешь, чтобы я ушла, я уйду, но если тебе так будет лучше, я могу остаться с тобой сегодня, — аккуратно предложила она.       Джесс затихла и посмотрела туда, где в темноте были видны очертания склонившегося над ней силуэта Элиот.       — Ты точно хочешь? — уточнила она, — я не хочу тебя вынуждать.       — Джесс, ты правда думаешь, что я стала бы делать то, чего не хочу? — в голосе Элиот чувствовалось тепло, прорывающееся сквозь ее вечно насмешливый тон.       Хорн подвинулась на постели, освобождая место с краю. Кровать была ужасно узкой даже для одного человека, поэтому Джесс сдвинулась к самой стене, чтобы Элиот хватило места. Девушка легла к ней под одеяло, Хорн видела, как в темноте блестят ее глаза. Она боялась пошевелиться или сделать что-то не так, что оттолкнуло бы Монтгомери или заставило бы ее смеяться над той сентиментальностью, которая одолевала сейчас Джессику. Она напряженно лежала, чувствуя Элиот так близко, она была благодарна ей за то, что сейчас, когда была наиболее уязвима, Монтгомери помогала ей не чувствовать себя настолько одинокой и всеми презираемой.       Элиот придвинулась ближе и аккуратно обняла Джессику, показывая ей, что беспокоиться не о чем и она рядом. Хорн прижалась ближе к ее груди и уткнулась носом в футболку. От нее приятно пахло мятной пастой и какими-то дешевыми духами, которые раньше заставили бы Джесс морщиться от отвращения, но сейчас этот запах казался таким спасительным и успокаивающим, что девушка вдохнула его и закрыла глаза.       Устраиваясь удобнее, Джесс подвинула ногу и коснулась коленом ноги Элиот.       — Прости… — тихо выдохнула она.       — Не извиняйся, — она придвинулась ближе, так что теперь Джессика чувствовала тепло ее тела.       Сердце Джессики все еще билось быстро, но теперь это было не от паники, а от странного ощущения, которое она испытывала, находясь так близко к человеку, который готов был быть рядом, несмотря на ее слабости. Несмотря на все те конфликты, которые возникали между ними, Элиот не бросила ее на произвол судьбы, когда ей нужна была поддержка, она протянула ей руку помощи, и это растопило сердце Джесс, настроенное враждебно по отношению к ней.       Дыхание выровнялось и Джессика еще раз глубоко вздохнула, ее тело постепенно расслаблялось под тяжестью одеяла и от спокойствия, которое исходило от Элиот. Засыпая, Джесс думала о том, каково это быть такой сильной и уверенной.       «Интересно, бывает ли таким людям больно?» — подумала Хорн. Ей казалось, что только одна она не умеет справляться со всеми теми сложностями, которые встречаются ей на пути, они делают ее слабой и такой жалкой на фоне остальных. Всех тех, кто стойко справляется с любыми ударами судьбы. Элиот казалась ей именно такой: сильной, смелой и благородной, готовой защищать тех, кто слабее ее. Джесс не видела ее слез, не видела страха в ее глазах, даже когда парень выше нее головы на две обещал избить ее. Хотела бы и она быть такой же, как Элиот, или хотя бы просто быть рядом с ней.