Elevenses

      Холод утра заставил Джессику проснуться и плотнее укутаться в одеяло. Девушка поморщилась, думая о том, что ей пора вставать. Выбираться из теплой постели хотелось сейчас меньше всего. Она не сразу вспомнила о том, что засыпала не одна, а когда подумала про Элиот, сразу же открыла глаза. Монтгомери не было ни здесь, ни в своей постели. Ее вообще не было в домике, и, осознав это, Хорн испытала нечто похожее на разочарование. Когда именно ушла Элиот, когда Джесс уснула или ближе к утру? Это было мелочью, которая ни на что не влияла, но именно эта мелочь была так важна для Джессики.       Обстановка вокруг не располагала ко сну: за окном уже было достаточно светло, назойливо щебетали птицы, а занавески на окнах сбились в сторону и солнечный свет заливал большую часть подушки, на которой лежала голова девушки. Поворочавшись немного и смахнув с себя остатки сна, Джессика наконец поднялась с постели, чтобы пройтись до озера и уложить в голове произошедшее вчера.       Было на удивление спокойно и тихо, ребята спали, казалось, только одна она не спит. Она и Элиот, которая рано утром нашла себе очередное дело. Джессика посмеивалась, думая, что, должно быть, Элиот опять играет в покер или забирает партию шоколада с кухни, а может быть вообще играет в покер с поварами, пытаясь выторговать скидку.       Джесс поднялась на пирс и посмотрела под ноги, где в просветах между деревянными досками поблескивала гладь озера, подернутая рябью. Вода была чистая, можно было рассмотреть камешки на дне и колыхающиеся туда-сюда водоросли. Как завороженная Хорн наблюдала за их движением. Никогда раньше она не ощущала такого спокойствия и умиротворения. Совсем скоро она уедет отсюда, но навсегда запомнит эти мягкие синевато-зеленые стебли в толще воды. И вообще это утро после тяжелой ночи.       — Эй, припадочная, ты хоть записку предсмертную оставила?       Джессика обернулась и на ее лице тут же появилась улыбка. К пирсу со всех ног бежала Элиот, Хорн была рада ее появлению, даже несмотря на то, что оно разрушило хрупкую идиллию тихого утра.       — Не очень похоже на профессиональную работу психолога, вчера было лучше, — хмыкнула Джесс, когда Монтгомери подошла ближе. — И вообще, я что-то пропустила, мы опять враги?       Элиот в ответ лишь рассмеялась:       — Птичка напела, что после панической атаки у тебя появилось много прозвищ, а твои подружки, — Монтгомери изобразила кавычки, немного скривившись от того, насколько ей противно думать о тех девушках в таком ключе, — решили, что ты заразная и разнесли эту сплетню по лагерю, прямо как крыски чуму в средневековье. Так что можешь выдохнуть, никто и на милю к тебе теперь не подойдет.       — Веришь или нет, я даже рада. Быть местной достопримечательностью мне надоело, — хмыкнула Джесс.       Она замерла и замолчала. Обе девушки чувствовали, что между ними что-то уже совсем не так как прежде, из-за ночи ли проведенной вместе или чего-то другого. Каждая из них в этот момент вспоминала вчерашний вечер, но боялась напоминать об этом другой.       — Отец звонил, — проговорила Элиот понизив голос, — он нашел тринадцать копий той записи. Были ли еще и сколько, он не может предположить даже примерно. Наверное никто кроме твоего козла-бывшего не знает точное число.       — А сам Марти, его нашли? — упавшим голосом спросила Джесс.       — Нет, он уволился со студии пару дней назад и уехал из города. Папа считает, что он позвонил тебе в последний момент, когда все копии были записаны, а дела улажены. Возможно он уехал сразу после звонка, а может быть вообще звонил из телефона-автомата, чтобы точно ничем не рисковать.       — Понятно, почему он не позвонил сразу после того, как мой отец приехал к нему, ему нужно было время все подготовить, — Джессика снова почувствовала безысходность после погружения в эту историю.       Она тяжело вздохнула и отвернулась обратно к воде. Жизнь прежней больше не будет и нужно с этим смириться. Хорн хотела бы собрать все то, что тяготило ее сейчас и утопить в этом озере, жаль, что это были всего лишь мечты. Она нащупала кольцо на безымянном пальце и усмехнулась. Теперь оно ей было ни к чему, образу правильной девочки больше никто не поверит. Да она и сама из него выросла и в чем-то была даже рада наконец сбросить с себя то, что тянет ее на дно и не дает выбрать собственный путь. Впереди была новая жизнь, и Хорн оптимистично надеялась, что несмотря на сложности, она сможет со всем справиться. Она была готова.       Приложив усилие, она сняла кольцо. Его пленительный блеск не смягчил Джессику, она сжала ладонь, мысленно пожелала забрать с собой все плохое, и, размахнувшись, бросила кольцо в воду. Хорн уже собиралась развернуться и уйти прочь, позвав с собой Элиот, но Монтгомери пронеслась мимо нее, едва не сбив с ног. Она прыгнула в воду, заставив Джессику вскрикнула от неожиданности. Озеро поглотило Элиот, но Хорн все равно видела ее сквозь прозрачную воду. Длинные волосы Монтгомери колыхались в воде как у русалки, пока она шарила руками по дну в поисках выброшенного украшения. Песок поднимался со дна и в замутненной воде было сложно найти кольцо, но на ощупь Элиот его все-таки обнаружила и тут же поспешила всплыть на поверхность.       Держа кольцо в вытянутой руке как трофей, Элиот вынырнула из воды и тут же уцепилась за край пирса. Она кашляла оттого, что наглоталась воды, но все равно выглядела довольной.       — Будем считать, что душ я уже приняла, — сказала она, заставив Джессику рассмеяться, а потом показала ей кольцо и едва сдерживая смех добавила, — ну что, Хорн, поженимся? Мне кстати плевать, сколько мужиков у тебя там было до меня.       — Мои родители не одобрят, — продолжила шутку Джесс и, подойдя к краю пирса, помогла Элиот выбраться из воды.       — Ну и хорошо, — выжимая волосы ответила Монтгомери, — тогда я его продам. Только представь, сколько можно выручить за кольцо непорочности Джессики Хорн.       Элиот торжественно надела кольцо на свой палец и картинно начала им любоваться.       — Ты неисправима, — покачала головой Хорн, — только дай слово, что не продешевишь.       — Обижаешь, — подмигнула ей Элиот и улыбнулась.

*      *      *

      По дороге на завтрак и правда никто не донимал Джессику глупыми вопросами или навязчивыми разговорами. Большинство просто проходило мимо, некоторые же шарахались от нее как от прокаженной, что очень веселило и Джесс, и Элиот, которые чувствовали себя будто на театральной сцене.       В столовой все было как всегда, разве что наиболее неприятные особы, с которыми ни Джесс, ни Элиот не хотели бы встречаться, самоизолировались и оказались за самым дальним столиком от них, это не могло не радовать. День становился все лучше и лучше.       Всю первую половину дня Джессика занималась тем, что приводила в порядок газоны с немногочисленными полуумирающими цветами, которые вряд ли могли бы рассчитывать на долгую жизнь. Девушка почувствовала, что ей стало даже как-то грустно без Элиот, которая постоянно что-то рассказывала, а иногда и сводила с ума своими идеями. Хорн не могла дождаться, когда они снова окажутся в домике вдвоем и смогут обсудить все сегодняшние сплетни лагеря.       Прошло уже достаточно времени, но Монтгомери все никак не появлялась. Джесс начала волноваться, хоть и понимала, что из лагеря деться буквально некуда, разве что тебя какой-нибудь волк в лесу съест, и то это настолько маловероятно, что в особо тяжелые моменты может стать серьезным поводом для сожаления.       — А вот и я! — послышался радостный голос Элиот из-за открывшейся двери. — На!       Девушка, не успев сделать и шага внутрь комнаты, протянула Джесс гитару.       — Что это? — удивленно спросила Джессика.       — Ты впервые видишь гитару? У вас в Голливуде они какие-то другие или что? — Элиот тыльной стороной ладони убрала прядь, которая лезла ей в глаза. — Бери уже.       — Такую гитару вижу впервые... — протянула Джессика, рассматривая инструмент. — И в Голливуде я никогда не была, а у этой гитары нет струны.       Элиот усмехнулась:       — Так всего одной же, вон еще куча есть, тебе мало что ли?       Девушка прошла вглубь комнаты и плюхнулась на кровать, наблюдая за тем, как Джесс внимательно рассматривает пыльную гитару.       Хорн провела рукой по паре струн и поморщилась:       — Она еще и расстроенная.       — Ты бы тоже расстроилась, если бы валялась в местной кладовке, — ответила ей Элиот, все еще удивляясь тому, что Джессика не прыгает до потолка от восторга.       — А зачем вообще ты ее вытащила? — Джесс была в замешательстве. — Или это подарок такой?       — Ты дурочка? — Монтгомери тяжело вздохнула, но продолжила с улыбкой, — Ты же сама сказала, что у тебя нет денег.       — И? — Джессика все еще не понимала, к чему ведет Элиот.       — Что и? Скоро придут ученики, я разве не сказала? Тех, кто не верит в твое бешенство не так уж и много, поэтому разбрасываться потенциальными клиентами никак нельзя.       Элиот говорила обо всем будто между делом, а у Джесс от каждого куска новой информации глаза становились все больше и больше.       — А что мне делать с ними? — ошарашенно спросила Хорн, так и не сдвинувшись с места.       — Как что, учить. 15% от урока мне, по рукам?       Элиот весело соскочила с кровати, подбежав к соседке и протянула ей руку для рукопожатия.       — По рукам... Но где мне шестую струну взять? Музыкального магазина я тут не видела.       — Ну, сделай скидку.       Джессика рассмеялась, ее поражала та легкость, с которой Элиот подстраивалась под обстоятельства. Казалось, если сейчас в Британии вспыхнет смертельный вирус, из лондонской подземки полезут зомби (ну серьезно, кто удивится, что они возьмутся именно оттуда), а «Арсенал» вдруг официально прекратит свое существование, Элиот и глазом не моргнет, для нее это будет обычный вторник, просто с некоторыми неурядицами, на которых зато можно удачно заработать. И пока все будут в панике метаться по городу в поисках спасения, Монтгомери будет искать целевую аудиторию для своего бизнеса. Встанет на Оксфорд-стрит с самодельным плакатом: «Горячий чай и экстренная психологическая помощь всего за £9.99. Торопитесь, завтра может и не наступить», а внизу будет надпись мелким шрифтом «Скидка студентам, членам королевской семьи и всем тем, кто еще верит в светлое будущее “Арсенала”».       — А вообще... — Элиот подошла к Джесс и неумело дернула нижнюю струну. — Есть же гитары с четырьмя струнами? Так убери лишнюю, это же проще, чем найти новую.       — И получится бас… Элиот Монтгомери, ты гений! — восторженно обратилась к ней Джесс, начиная снимать струну.       — Я всегда это знала, — в шутку ответила Элиот, театрально откинув назад свои длинные волосы.       Джессика никогда прежде никого ничему не учила, это у нее были преподаватели по всем необходимым ей дисциплинам, начиная от школьных предметов и заканчивая хореографией и актерским мастерством, всем тем, что было нужно для проекта. Ожидая ребят, с которыми договорилась Элиот, Хорн, сама того не замечая, начала трясти ногой. Несколько раз она перепроверила строит ли гитара и не забыла ли она случайно расположение нот на грифе.       — Хочешь открою тебе небольшой бизнес-секрет? — заметив волнение соседки, сказала Монтгомери, — пусть они переживают перед встречей с тобой, а не наоборот. Люди легче расстаются с деньгами, если их убедить, что это действительно того стоит, и им страшно повезло. Так что даже когда лажаешь, делай это уверенно, и они ни за что не подумают, что зря пришли.       — Какая умная, — бросила Джесс.       Она оторвала взгляд от струн и посмотрела в сторону Элиот. которая читала, удобно устроившись на кровати. Прищурившись, Хорн рассмотрела надпись на обложке и вспомнила момент их первой встречи в столовой, эту же самую книгу Элиот читала тогда.       — «Цветы на чердаке» это вообще о чем? Про оранжерею или типа того? — спросила Хорн, чтобы убить двух зайцев одновременно: утолить свое любопытство и немного отвлечься от переживаний о предстоящем уроке.       Элиот посмотрела на Джесс немного нахмурив брови:       — Не… тут про детей, — она на секунду задумалась, будто решая, как кратко передать то, что она уже прочитала, — они живут в огромном богатом доме, но вынуждены прятаться на чердаке. Им, конечно, покупают все, что они захотят, но выходить никуда нельзя.       — Если бы я так жила, я бы и не захотела никуда выходить, — ответила Джессика, мечтательно подняв глаза и рисуя в своем мозгу дивные сказочные картины,— только представь: богатый дом, подарки и цветы. Звучит как мечта, разве нет? А цветы какие?       — Бумажные, — коротко бросила Элиот, не отрываясь от текста.       — Лучше бы настоящие, — заключила Хорн и мечтательно закрыла глаза, продолжая представлять, как бы она жила, будь у нее это все.       — Не проблема, — хихикнула Монтгомери, — просто надо умереть. Тогда вся комната будет в цветах, еще и внимание, слезы, новое платье — полный пакет, короче.       — Ты рассуждаешь прямо как моя мать, — скривилась Джессика, — она терпеть не может цветы, особенно белые розы. Говорит, они выглядят жутко. Если кто-то дарит на концерте, она их сразу выбрасывает. Даже мне не разрешает приносить их домой, хотя они такие красивые.       Элиот ничего не ответила на это, лишь пожала плечами и вернулась обратно к чтению. Джессике же наоборот не хотелось заканчивать этот разговор, в голове появлялись все новые вопросы и она снова спросила:       — Но дети ведь счастливы, что у них все есть?       — Конечно, так ведь это и работает. Ну и что, что в клетке, зато вокруг роскошь, богатство и дорогущие обои, по цене маленькой африканской страны, — немного снисходительно улыбнулась Элиот, а потом добавила уже серьезнее, — Представь, что нельзя выйти вообще никуда и ни при каких обстоятельствах. Как тюрьма…       Джессика вдруг подумала о том, как сама сбежала от охранника, чтобы не возвращаться домой, где она была под домашним арестом. А ведь дома у нее действительно было все, что она пожелает, но этого было мало.       — … я бы никогда не продала свою свободу, — закончила Элиот.       — Ты бы и не продала? — язвительно поинтересовалась Джесс с ухмылкой.       Элиот громко цокнула языком и, в шутку показав Джесс средний палец, вернулась обратно к чтению. Ничто не могло ее отвлечь, даже пришедшие к Хорн на занятие ребята.       Они не пытались поддеть Джессику, казалось, что они переживают больше нее. Это заставило Джесс вспомнить о словах Элиот, и, пересилив свое волнение и страх, она постаралась сама себя убедить в том, что она хороший учитель и всем тем, кто отдает ей деньги за занятие, невероятно повезло. Чем чаще она себе это повторяла, тем легче ей было в это поверить и тем уверенней она выглядела со стороны.       Элиот изредка бросала короткие взгляды в сторону Джесс и ее учеников. Очень быстро она запомнила простую басовую партию, которой Хорн пыталась обучить каждого, кто к ней приходил. Еще через пару повторений Монтгомери была уверена, что сыграла бы эту мелодию с закрытыми глазами и раз в десять лучше. Ей было непонятно, почему те, кто хотел научиться играть, никак не могли не то что попасть в ноты, но даже элементарно держать ритм. Ей тоже захотелось попробовать и узнать, так ли это на самом деле просто, как кажется со стороны, или стоит ей взять в руки импровизированный бас, и она тоже будет фальшивить как и остальные, или еще того хуже.       Когда за последним учеником Джесс закрылась дверь, Хорн тут же бросила гитару в сторону и схватила горсть монет, которые ей оставили ребята. Пока она с азартом пересчитывала их, Элиот поднялась с постели и направилась в сторону соседки.       — Можешь не пересчитывать, там 13 фунтов, — усмехнувшись сказала она, а затем, заметив удивление на лице Джесс, добавила, — я следила, чтобы никто тебя не облапошил.       Хорн пропустила это едкое замечание мимо своих ушей. Она вся светилась от счастья. Сумма была для нее смехотворной, но это были первые деньги, которые она заработала сама. Без помощи родителей или продвижения агента. Слова продюсера, который говорил ей о том, что она ни на что не способна, тут же показались ей жалкой манипуляцией. Они больше не задевали ее, ведь теперь она поверила в то, что это только начало, и в будущем она вполне сможет зарабатывать сама. Начало было положено и это ее невероятно воодушевило.       — Приятное чувство, да? — довольно протянула Элиот, видя радость на лице Джесс.       — Не то слово, — выдохнула она и улыбнувшись посмотрела на Монтгомери, — теперь я тебя понимаю.       Джесс попыталась убрать заработанные деньги в карман, но Элиот прокашлялась, снова привлекая к себе внимание:       — 15 процентов мои, помнишь? — деликатно напомнила она и протянула ладонь, — 1 фунт 95 пенсов, но предлагаю округлить до двух, чтобы тебе не таскаться с мелочью.       — Хитрая, договор был другим, 15 процентов от платы за урок, а 3 фунта я получила за автографы, так что с меня полтора фунта и ни пенни больше, — она положила на ладонь Элиот две монеты и, аккуратно закрыв ее ладонь, похлопала по ней.       — А ты быстро учишься, — улыбнулась ей Монтгомери, а потом прыснула от смеха и показала подбородком на гитару, — не то что эти… Ничего запомнить не могли с первого раза, там же играть нечего.       — Думаешь, это так легко? — прищурилась Джесс, — попробуй сама.       Она взяла с кровати гитару и протянула ее Элиот, та отступила и тут же замахала руками:       — Отличная попытка, Хорн, но я платить за занятие не буду, — попыталась отшутиться Элиот, ей не хотелось показывать, что на самом деле, она очень даже хочет попробовать, но боится узнать, что окажется хуже остальных.       — Да брось, — Джесс сморщила нос и заставила Элиот все-таки взять гитару в руки и сесть, — кого ты стесняешься, меня что ли? Ты и так слишком много всего знаешь, должен же быть и у меня компромат на тебя.       Эта шутка немного разрядила обстановку, и Элиот, собравшись с духом, все-таки поставила пальцы на нужные лады на грифе. Она не торопилась играть, стараясь вспомнить последовательность нот. Туго натянутые струны зажимались с трудом, и Элиот снова пожалела, что согласилась на это, но отступать было поздно. Поддев пальцами правой руки струну, она извлекла свою первую ноту, которая была такой слабой и дребезжащей, что девушка сразу же сжалась.       — Нормально-нормально, — затараторила Джесс, видя напряжение на лице соседки, Элиот впервые выглядела так неуверенно и уязвимо. Джессике сразу захотелось ее подбодрить,— просто попробуй поиграть одну ноту, пока не добьешься чистого звука, а потом переходи к следующей.       Монтгомери была благодарна за такую поддержку и сделала именно так, как советовала ей Хорн. С каждым новым щипком нота звучала уверенней, только пальцы казались слабыми и не могли прижимать струну к грифу с нужной силой. Элиот взяла вторую ноту, а за ней и третью, очень быстро она собрала из этих трех нот простую басовую партию, которую на уроке показывала Джесс. Все оказалось не так просто, как сначала думала Монтгомери, но ее исполнение действительно было лучше, чем у других ребят. Не намного лучше, конечно, но это было неважно.       Видя небольшие успехи Элиот, Джесс проговорила:       — Мои родители так познакомились. Папа учил маму играть, они готовили совместный номер на выступление.       — Хорн, полегче, — усмехнулась Элиот, перестав играть, — подкат очень милый, но я не по девочкам.       — Да иди ты, — рассмеялась Джесс и ее лицо тут же залилось краской, — я просто к тому, что музыка сближает.       — Конечно-конечно, очень сближает, — саркастично заметила Элиот.       Хорн засмеялась вместе с ней. Несмотря на шутки, от которых почему-то становилось так неловко, девушка чувствовала себя хорошо. Настолько хорошо, что даже забыла об истории с кассетами. Совсем скоро ей предстояло вернуться обратно в Лондон, но ни о какой старой жизни и речи быть не могло. Из реалити ее выгнали, нового проекта у нее не было, а ждать, пока родители найдут ей что-то на свой вкус, она категорически не хотела. Сегодня она убедилась в том, что все они были не правы, и она в состоянии сама заработать деньги, значит и решать сама она тоже может. Идея появилась быстро и неожиданно, Джесс даже закрыла рот рукой, когда поняла, насколько она в восторге от того, что же ей пришло в голову.       — Давай соберем группу! — выпалила она.       Элиот перестала играть и нахмурилась. Она с непониманием посмотрела на Хорн:       — А я тут при чем?       — Ну как же, ты будешь играть на басу, с меня партия гитары и песни, найдем барабанщика, порепетируем немного и соберем «Уэмбли».       — Я играю на ущербной гитаре примерно пять минут, это даже не настоящий бас, — покачала головой Элиот, а потом усмехнувшись добавила, — и вообще, играю, это сильно сказано.       — Ты потренируешься! Я помогу! — тут же начала уговаривать ее Джессика, — давай, Элиот, я же вижу, что у тебя талант, будет глупо зарывать его в землю. К тому же, ты что, хочешь всю жизнь проработать в кафе? Или где ты там подрабатываешь после школы?       — Но потом я собиралась в колледж и вообще… — засомневалась Элиот.       Монтгомери старалась убедить себя в том, что это все не для нее и она не считает идею с группой серьезной, но что-то в ее душе дрогнуло. Она посмотрела на плакаты на стене, которые повесила сама и вспомнила все та часы, что она проводила в наушниках, слушая свою любимую музыку. Может быть она не просто так ощущала странный трепет, когда думала о концертах, когда, проходя мимо музыкального магазина, останавливалась, чтобы посмотреть на блестящие гитары сквозь стекло витрины. Что если просто попробовать, раз подвернулся такой шанс. Вдруг это ее судьба и все это время она хотела в группу, но боялась себе самой в этом признаться.       — Ты правда думаешь, что у меня есть талант? — голос Элиот звучал тихо, а сама она вдруг показалась Джессике такой открытой и сомневающейся.       — Да, — уверенно кивнула Джесс не раздумывая ни секунды.       Только перед самым отходом ко сну, когда Хорн лежала в своей постели, она испытала нечто похожее на укол совести. Она приукрасила действительность, Элиот играла как человек, который впервые в жизни взял в руки инструмент. Джесс убеждала себя, что она не соврала Монтгомери, говоря про то, что поможет. Ей очень нужна была эта группа, ей хотелось опередить родителе и, вернувшись из лагеря, просто поставить перед фактом. Показать, что она повзрослела за эти недели и изменилась. К тому же, она даже позволила девушке из простой семьи завести с ней дружбу. Хорн решила про себя, что делает Элиот огромное одолжение, вряд ли у Монтгомери есть известные и богатые друзья, а сейчас будет Джессика. Самой себе Хорн казалась по меньшей мере невероятно благородной и сострадательной. Она позвала Элиот в свою группу, хотя та едва может и две ноты сыграть, но Джессика дала ей шанс, ей, простой девчонке, а не профессиональному сессионному музыканту, с которым не придется возиться на репетициях. Успокоив свою совесть, Хорн начала было засыпать, но тихий голос Элиот, доносящийся из темноты, разбудил ее:       — Джесс, — настороженно и будто извиняясь проговорила Монтгомери, — у меня ведь нет бас-гитары. Сколько они вообще стоят?       — За тысячу фунтов, я думаю, можно будет что-то найти, — ответила она.       — Нифига… — как-то обреченно протянула Элиот, — а если купить с рук?       — Про это не знаю, — ответила Джесс и добавила не подумав, — это же ты любишь донашивать за других одежду и прочее, но я бы не стала покупать чужой инструмент. Лучше свой, к тому же, что на косарь можно купить? Пару туфель?       Хорн усмехнулась и вспомнила об испорченных туфлях, которые лежали на дне ее сумке. Она решила, что сразу после возвращения в Лондон купит себе новую пару на замену. А может быть и не одну. В конце-концов она заслужила и просто обязана себя таким образом порадовать. Представляя, как выглядели бы туфли ее мечты, девушка не заметила, как провалилась в сон.