Elevenses

      Как-то совсем незаметно подошли к концу лагерные дни. Джесс уезжала раньше остальных ребят, таково было желание родителей. Девушка не требовала объяснений, она и без них понимала, для чего такие сложности: она должна была вернуться в Лондон незаметно, перехитрить репортеров, лишить их возможности подкараулить ее у дома или у ворот лагеря.       В чужой неприметной одежде совсем не ее фасона и стиля, с новым, незнакомым ей водителем, на стареньком автомобиле она ехала домой. Даже с Элиот пришлось попрощаться как-то вскользь, чтобы больше никто в лагере не узнал, что она уезжает, и не смог позвонить репортерам. Все это напоминало какую-то шпионскую миссию, с каждым новым пунктом которой Джесс все сильнее убеждалась, что масштабы шумихи вокруг того видео гораздо больше, чем она могла себе представить. Насколько же все плохо, если приходится идти на такие ухищрения.       Джесс провожала взглядом ворота лагеря, вспоминая, как несколько недель назад мечтала уехать отсюда, а сейчас ей было страшно за себя и за то, что ее ждет в Лондоне. Немного согревала мысль о том, что с Монтгомери они прощаются не навсегда и совсем скоро увидятся вновь, создадут свою группу и, как знать, может быть именно с этой группой Джессику ждет оглушительный успех, о котором она так грезила. Успех, который сотрет ее прошлые ошибки и заставит всех вокруг забыть и о снимках, и о видео, и о старой Джесс, неловкой и смешной.       У дома действительно дежурили репортеры, и, завидев их, Джесс инстинктивно сжалась и накинула на голову капюшон.       — Не беспокойтесь, мисс Хорн, — дежурным голосом отреагировал на это водитель, — я проведу вас через сад к запасной двери. Журналисты ожидают вас только завтра, а сейчас, по уже сложившейся привычке, они караулят ваших родителей, стараясь добиться интервью.       Это не сильно успокаивало, но Джессика понимала, что исправить уже ничего нельзя, и придется жить по-новому и надеяться, что привыкнет она к этому достаточно быстро. Хорн сразу же представила лицо крестной и ее коронную фразу «А я говорила». Да, говорила, но кто же знал, что все обернется именно так? Не всем девушкам так «везет» с первыми отношениями, Хорн думала, что подобного рода история ни за что с ней не произойдет, а Сара каким-то образом все поняла, или накаркала. Джессика больше склонялась ко второму варианту.       Родители действительно постарались и спланировали ее возвращение домой так, что Джесс без приключений и сложностей прошла мимо папарацци. Она шла по узкой дорожке к дому, стараясь не издать ни звука, боялась, что как-нибудь выдаст себя и услышит голоса ушлых репортеров, кричащих ей вслед. Но то были лишь страхи. Войдя в дом, девушка тут же захлопнула дверь и заперла ее на замок.       — Наконец-то ты дома! — Мелисса, ожидавшая ее, спустилась со второго этажа. — Мы так скучали!       Она крепко обняла дочь. Джессика не сразу нашлась, как ответить на этот эмоциональный выпад, поэтому просто дала матери возможность быть собой, слишком много переживающей и впечатлительной.       — Ты так меня раздавишь, — пытаясь устроиться поудобнее в объятиях матери, смешно прокряхтела Джессика.       — Узнаю нашу дочь, — послышался голос Джеймса, — все такая же колючая.       Недовольно закатив глаза, Джесс едва подавила улыбку — возможно, впервые в жизни она настолько была рада оказаться дома со своими родителями. Это чувство ее даже слегка пугало. Несмотря на все происшествия, они не только не упрекнули ее, но и делали все возможное, чтобы сгладить поднявшуюся шумиху. Даже вспыльчивый и прямолинейный мистер Хорн старался не говорить дочери ничего, что могло бы ее задеть или обидеть. Хотя после истории с фотографиями, именно его реакции Джесс опасалась больше всего.       Мужчина подошел к Джесс, явно, чтобы обнять ее, но в нерешительности остановился в паре шагов, не зная, как лучше поступить.       — Надеюсь, в дороге не возникло сложностей, — проговорил он, так и не решившись.       — Миссия оказалась выполнима, — отшутилась Джесс и неловко улыбнулась. Она тоже не набралась смелости, чтобы обнять отца.       — Что ж, — чувствуя, что пора разрядить обстановку, Мелисса хлопнула в ладоши, — все самое сложное позади, а впереди только приятные сюрпризы.       Джесс фыркнула, подумав, что сюрпризов с нее хватит, но сердце девушки все равно забилось чаще в предвкушении. Мелисса выразительно посмотрела на мужа, как бы передавая эстафету ему, и тот сразу засуетился. Достав из кармана маленькую подарочную коробочку, он протянул ее Джессике:       — Мы с мамой решили сделать тебе небольшой подарок. Ну, знаешь, ты стойко переживала последние дни и вообще… новая взрослая жизнь…       Он слегка смущался, произносить речь — не было его сильной стороной. Не дав отцу договорить, Джесс выхватила коробочку из его рук. Она надеялась увидеть там до безобразия дорогое украшение или что-то вроде этого, но, открыв подарок, обнаружила лишь маленький брелок в виде микрофона, инкрустированного стразами. На нем не было никаких бирок, он выглядел как милая безделушка, которых у Джессики и так было полно.       — Спасибо... — сказала девушка, внимательно рассматривая подаренную вещь. — Смогу повесить на сумку...       Было видно, что она слегка расстроена, хоть и старалась это скрыть. Если раньше она бы закатила истерику, то сейчас приняла этот подарок с тактичной и не очень искренней благодарностью.       Мелисса едва подавила смешок, именно такой реакции она и ожидала.       — Или на ключи... — добавил Джеймс, не скрывая своей улыбки.       Девушка же не обращала внимания на родителей, все силы были брошены на то, чтобы делать вид, что она ничуть не оскорблена и не расстроена.       — Разве что от дома, — девушка усмехнулась.       — Или на эти, — Джеймс протянул дочери связку ключей, которые были совсем не похожи на ключи от дома или квартиры.       До Джесс не сразу дошло, от чего именно были эти ключи. Несколько секунд она внимательно рассматривала их, а потом ее лицо вдруг переменилось. Она с радостным криком выхватила из рук отца ключи и стремглав побежала к спуску в гараж под домом.       Она перепрыгивала через ступеньки, стараясь как можно скорее убедиться, что догадка оказалась верной. Джессика включила свет и взвизгнула от восторга: в ряде уже знакомых ей автомобилей родителей блестел новый ярко-синий Jaguar ХК 8.       — Вы серьезно? — едва не задохнувшись от восторга воскликнула Джессика, не сводя глаз с машины.       — Более чем, — усмехнулась подошедшая к ней Мелисса. — Мы решили, что поездка в лагерь научила тебя ценить то, что у тебя есть, и сделала более трудолюбивой и ответственной. Считаем, ты заслужила.       — К тому же, так ты сможешь не зависеть от водителя и в любой момент вернуться домой, где бы ты ни была. Мало ли что… — добавил Джеймс серьезно.       — Спасибо! — девушка тут же бросилась обнимать родителей.       — А говорят, счастье за деньги не купишь, — попытался пошутить Джеймс, но тут же поймал на себе укоряющий взгляд Мелиссы.

*      *      *

      Остаток дня Джесс провела не с родителями, а вокруг новой машины. Она рассматривала ее под каждым углом, открыла багажник, забралась в салон, затем села на водительское сиденье, представляя, как будет ездить по дорогам Лондона и собирать восхищенные взгляды. Джесс думала даже остаться в ней ночевать, боясь, что на утро машина исчезнет, и все это окажется лишь сном, но вспомнила, что последние дни мечтала о комфортном сне в своей кровати, которая после узкой лагерной казалась невероятно удобной и необъятно большой.       Хорн поднялась к себе и радостно улыбнулась, оглядев свою комнату. В ней был идеальный порядок, горничная постаралась к ее приезду: убрала все те вещи, которые девушка побросала на пол, пока собиралась в лагерь, поставила в хрустальную вазу милый букетик полевых цветов и натерла до блеска полы. Джесс огляделась повнимательней и ощущение спокойствия начало угасать. Стандартной уборкой все не ограничилось, вместо легкого полупрозрачного тюля, на окнах теперь висели плотные темные шторы, — защита от вездесущих репортеров с длиннофокусными объективами. Но это было еще не все, на прикроватной тумбочке было как-то слишком пусто, Джесс не сразу поняла, чего не хватает, а когда наконец осознала, едва не схватилась за голову: куда-то пропал ее телефон и мало того, что не было самого аппарата, не было и подключенного к нему автоответчика с записями оставленных сообщений.       Кто-то тихонько постучал, Джесс подняла голову и заметила миссис Хорн, которая заглядывала к ней в комнату.       — Можно? - осторожно спросила она.       — Да, заходи, — сказала Джессика.       — А мы уже решили, что ты уехала на своей новой машине подальше отсюда, — с горечью усмехнулась миссис Хорн, — у тебя все в порядке?       — Да, — ответила Джессика.       Она попыталась улыбнуться матери, но та лишь покачала головой, показывая, что ни на секунду не поверила этой улыбке.       — Знаю, что вопрос глупый, невозможно быть в порядке, когда под окнами дежурят репортеры, и все только и обсуждают, что…       — Давай не будем об этом, — спешно проговорила девушка и, устало вздохнув, села на кровать, — хочу хотя бы сегодня делать вид, что ничего не произошло.       Мелисса кивнула и опустила глаза. На месте Джессики, она, скорее всего, вела бы себя также, хваталась обеими руками за краткие мгновения спокойствия, молча переживала катастрофу и надеялась только на то, что все поскорее забуду, в центре какого скандала она оказалась. Ей хотелось поделиться с Джесс очень многим, тем, о чем знали единицы, и что она поклялась рассказать, когда ее дочь станет старше, но чем больше времени проходило в молчании, тем сложнее его было прервать.       — В Лондоне постоянно что-то происходит, — голос Мелиссы звучал как всегда мягко и заботливо, — со временем эти стервятники найдут себе что-то посвежее и эта история перестанет так обсуждаться.       — Да, но ее не забудут, — Джесс резко повернулась к матери, — и что бы я не сделала, для всех я буду просто «девушкой с видео».       — Чего только про меня не писали, ты же знаешь. Но вот она я, — Мелисса чуть раскинула руки и тихонько рассмеялась, — продолжаю давать концерты, записывать альбомы, я не стала изгоем, у меня есть самая лучшая на свете семья и я счастлива. Все рано или поздно заканчивается, так будет и с твоей историей, нужно просто набраться терпения и подождать, когда журналистам надоест обсуждать одно и то же.       — Кажется, им никогда не надоест, — пробурчала Джессика.       — Какая уверенность в том, что ты больше не сотворишь чего-то, что достойно первой полосы газет, — Мелисса усмехнулась, пытаясь разрядить обстановку.       На лице девушки появилась едва заметная улыбка и она подняла глаза на Мелиссу. Этот разговор немного подбодрил ее и она почувствовала, будто делит с матерью свои тяготы, от этого становилось легче.       — Кстати, — Джесс кивнула в сторону тумбочки, — где мой телефон?       Мелисса сразу поникла и нахмурилась:       — Лу опрокинула на него вазу с водой во время уборки, — напряженно ответила женщина, — пришлось убрать.       — А записи с автоответчика?       — И на них тоже, — Мелисса изо всех сил старалась не отводить глаз, — на днях куплю тебе новый. Если хочешь, можем поехать вместе, заодно обновим гардероб. Что скажешь?       — Хорошо, — кивнула Джесс.       Она знала, что мать врет, но не стала устраивать очередную ссору. Было бы обидно, если бы Мелисса, заметив, что дочь не усвоила урок, снова отправила бы ее в очередной лагерь, или забрала назад подаренный автомобиль. Все эти опасения лишь подтолкнули Джессику к решению действовать тайно. Она заняла выжидательную позицию, то и дело прислушиваясь к звукам в доме. Нужно было дождаться, пока родители уйдут спать, а она сможет провести собственное расследование, найти телефон и записи с автоответчика.       В подходящий, как ей казалось, момент, она на цыпочках вышла из своей спальни и направилась к комнате, в которой ее мать хранила отслужившее свое вещи. Мелисса была сентиментальной и ей казалось невыносимым расставаться со старой мебелью, любимой и некогда модной одеждой, милыми сувенирами и прочим. Джесс была уверена, что если ее телефон действительно не был испорчен, как она и думала, он должен лежать там, оставленный миссис Хорн «просто на всякий случай».       Девушка кралась по пустому коридору тихо как мышь. Она проходила мимо приоткрытой двери в спальню родителей, когда недовольный голос Мелиссы заставил ее замереть и обратиться в слух.       — Нет, Рой, это ты меня послушай! Я не прошу, я требую, чтобы ты нашел каждого из этих подонков и призвал к ответу!       Это была будто и не Мелисса вовсе, а кто-то с ее голосом, но с абсолютно несвойственными ей жесткими нотками в голосе. Джесс подошла ближе, чтобы убедиться, что ей не показалось, и это действительно ее мать Она увидела Мелиссу, глаза девушки расширились, когда она заметила, как женщина стряхивает пепел с сигареты, а затем подносит ее ко рту, чтобы сделать новую затяжку. Джесс не знала, что ее мать курит, никогда прежде не видела ее такой и от этого становилось не по себе.       — Ты слышал эти сообщения? Хоть одно? — продолжала Мелисса, крепче сжимая телефонную трубку, — А я слышала! Это не просто гадости, это угрозы. Я никому не позволю безнаказанно пугать мою дочь.       Джесс опешила. Сообщения? Так значит она была права, причина убрать телефон из ее комнаты все-таки была, и, судя по реакции матери, весьма серьезная. Девушка сразу поняла, что просто обязана узнать, что именно было оставлено ей на автоответчике, любопытство одолевало ее, особенно, когда она видела реакцию Мелиссы.       Миссис Хорн резко выдохнула и устало потерла виски, человек на том конце провода тараторил что-то быстро и много, пытаясь ее в чем-то убедить, но женщина оставалась непреклонной:       — Даже не начинай, — она отмахнулась так, будто ее собеседник был сейчас с ней в одной комнате, — ничего выбрасывать я не буду, и делать вид, что все в порядке тоже. Предлагаешь мне просто сидеть и ждать, пока что-нибудь случится?       Рой снова попытался что-то сказать, но Мелисса перебила его на полуслове:       — К черту осторожность, я уже сделала, как ты сказал, и что? Это паршивое издательство напечатало фотографии. Больше я никого жалеть не буду. Пусть лучше все вокруг думают, что я неуравновешенная истеричка, чем моя дочь решит, что мне плевать на нее.       Внутри будто-то что-то надломилось и стало так больно, что Джесс прикусила губу, чтобы не всхлипнуть. Она едва подавила желание броситься сейчас к матери и обнять ее, но выдать себя было никак нельзя, не сейчас. Медленно девушка попятилась, а затем как можно быстрее направилась в сторону кабинета, где хранились все важный документы. Записи с автоответчика могли быть только там, и Джессика во что бы то ни стало должна узнать, что на них.

*      *      *

      Просторный кабинет пах кожей, сигаретами и лимонным средством для мытья полов, резким и куда более неприятным, чем въевшийся сигаретный дым. Джесс поморщилась и тихо, будто не уверенная до конца в том, что одна здесь, прошла к столу, нащупала выключатель на лампе и на секунду задумалась, выдаст она себя так или нет.       Щелчок и пространство скинуло с себя ночную темноту. Джессика оглянулась, решая, с какого шкафа начать свои поиски. Все находилось в идеальном порядке и Хорн сразу же отметила про себя, что в таком же виде все и должно остаться. Она изучала полку за полкой и ящик за ящиком, но не находила ничего кроме счетов и многочисленных копий разных договоров. Где-то на середине этого процесса она решила чуть сменить тактику и посмотреть в сейфе, просто на всякий случай. Код она знала, в их семье это не было особым секретом, а с учетом того. что денег ей всегда давали достаточно, раньше у нее и мысли не возникало о том, чтобы открыть сейф и взять оттуда что-то ценное. Родители это тоже знали и, скорее всего, именно поэтому не видели особой проблемы.       С некоторым трепетом Хорн впервые ввела код и после щелчка открыла небольшую тяжелую дверцу. Вопреки ее ожиданиям денег там не было, не было и драгоценностей, зато была сложенная в несколько раз газета, на первой полосе которой она увидела свою фотографию. Она развернула газету и прочитала заголовок, который был написан таким крупным шрифтом, будто сама статья кричала на нее: «Позор семьи: несовершеннолетняя дочь известных музыкантов в домашнем порно».       Джесс тут же нервно сложила газету обратно, чтобы не разглядывать фотографию и не читать желчный текст. Она собиралась вернуть все на место, но замерла: на полке, с которой она взяла журнал, лежал пистолет, Пока он лежал под газетой, она его не заметила. Джессика не думала, что у них хранится оружие, им это было ни к чему, дома была включена сигнализация и вообще…       Ее тут же прошиб холодный пот, внезапный, как разряд грома. Перед глазами все поплыло, а сама она будто унеслась куда-то далеко отсюда, на несколько лет назад. Она слышала выстрел, давно, в раннем детстве, и это точно не было частью шоу или очередных съемок, это было дома. Точно, она была уверена в этом. Но почему раньше она никогда не вспоминала об этом моменте, вряд ли это было настолько обычным делом.       Джесс закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что же такое она забыла. Выстрел, а потом… будто провал в памяти, темнота, ничего нет. Джесс прокручивала этот момент снова и снова, пока после выстрела не послышался голос, мужской голос. Он кричал что-то, был зол, напуган. Сначала слова звучали издалека, едва различимые, а потом сложились в оглушительное:       «Ты чуть не убила меня!»       Джесс открыла глаза и помотала головой. Чей это был голос? Она судорожно перебирала в памяти знакомых семьи, но никто не подходил. Ближе всех казался только ее отец. Неужели это был он? Она вспомнила Мелиссу несколько минут назад, такую чужую и совсем непохожую на ту милую, простоватую женщину, которая улыбалась ей и гладила по голове, когда хотела успокоить. Может быть она стреляла в Джеймса? От той незнакомой Мелиссы можно было ожидать всего, а если вспомнить, что когда-то давно она принимала наркотики, то становилось совсем не по себе. А знает ли она о своей матери хоть что-то, начала задаваться вопросом Джессика.       Об этом она подумает потом, когда время не будет поджимать. Девушка прикрыла пистолет газетой и достала с другой полки несколько аудиокассет. Они все были без пометок, только на одной она заметила каплю засохшего лака для ногтей, это была ее кассета, сердце забилось в предвкушении.       Руки дрожали, когда она вставляла кассету в магнитофон. Предусмотрительно, она убавила звук и села на пол у самой колонки, чтобы не пропустить ни слова. Джесс нажала на кнопку воспроизведения и услышала тихое шипение, оно длилось несколько секунд, они показались бесконечно долгими. Короткий противный «Бип» и из колонки послышался голос, женский, знакомый, явного кого-то с проекта:       «Привет Джесс, кто бы мог подумать, что ты можешь так стонать, на площадке была такой деревянной, а тут прямо актриса… Но все такая же тупая, даже кольцо свое дебильной не догадалась снять, А еще я в голос смеялась с того, как твоя целюлитная жопа трясется как желе, пока тебя трахают. И вообще, дружеский совет, сходи проверься, говорят у порно-актрис выше риск подхватить какой-нибудь пустячок типа ВИЧ. Чао, жду новых работ!»       Щелчок, голос обрывается. В наступившей тишине, Джесс слышала, как бьется ее сердце, казалось, слышала даже мысли, беспорядочно роящиеся в ее голове. Затем снова сигнал записи и другой голос, незнакомый, раздраженный и едкий:       «Мой сын тебя обожал, не пропускал ни одного выпуска шоу, а вчера я нашла у него в вещах запись с тобой. Ему всего четырнадцать! Надеюсь ты гордишься собой, сука!»       Треск, пауза, щелчок и все по новой. Другой голос, мужской, противный, нарочито игривый, такой, что хочется закрыть уши:       «Сладенькая Джессика, какой поворот, а? Из рекламы хлопьев прямо в это… Я бы засадил тебе по самые гланды, уверен, у такой шлюхи как ты, ротик вполне рабочий.»       Грудь сдавило, как будто в комнате вдруг стало мало кислорода, и начало подташнивать.       «Да никто не удивился, ты всего лишь дочь своей матери, такая же распущенная дрань, которая не стесняется добиваться своего через постель. Но Мелисса хотя бы не снималась в порно, не представляю, как должно быть стыдно Джеймсу, что позволил двум таким шалавам носить свою фамилию.»       Джесс машинально отступила назад. Началась новая запись, было слышно чье-то дыхание, тяжелое, неприятное, а потом звонящий заговорил, но тихо, будто не хотел, чтобы кто-то его услышал:       «Я теперь каждый день смотрю это, каждую свободную минуту, на повторе, пока моей жены нет дома. Говорят, в порно нельзя показать душу, но ты умудрилась. Я чувствую, у нас теперь… связь, особая связь. Ты ведь тоже ее почувствовала, я прав? Мы будем вместе, это лишь вопрос времени. Ты ведь живешь на Кенсингтон роуд, да? В том белом доме с огромными окнами?»       У Джесс потемнело в глазах, она потянулась к кнопке выключения, но рука остановилась. И еще один голос, низкий зловещий, от него мороз шел по коже:       «Гори в аду, дрянь. Подобные тебе не заслуживают жить, без таких грязных щлюх мир станет только чище. Молюсь, чтобы с тобой стало то же, что и с той девчонкой из Кентербери, ты ведь читала, как ее нашли? В мешке. По частям…»       Там было что-то еще, но Джесс не выдержала и резко остановила запись. Паника охватила ее с ног до головы, а от воцарившейся тишины в ушах зазвенело так, будто кто-то невидимый кричал на нее. Даже тишина была против девушки. Она еще долго сидела, уставившись на магнитофон. Светящийся красный огонек над кнопкой выключения было совсем как огонек камеры, которая несколько недель назад запечатлела главную ошибку всей ее жизни.       В лагере она думала, что едва выживает, что это пытка, и стоит ей приехать домой, как она сможет просто переждать бурю. Но возвращение в Лондон показало, что все то время, что Джесс была вне досягаемости репортеров и фанатов, в реальной жизни происходили вещи, о которых Хорн хотела бы и не знать. Она жалела о том, что решила найти эти записи, мать ведь пыталась спрятать их. Нужно было принять это решение и подчиниться.       В лагере все казалось просто фильмом про подростков, неприятным, обидным, но не таким страшным. Сейчас Джесс чувствовала себя в опасности, все стало будто по-настоящему. И этот реализм пугал, он стал плотным и будто прилипал к стенкам горла, когда Джессика пыталась сделать вдох. Ее затрясло, снова накатывала паника. «Только не паническая атака, только не сейчас, когда я одна», — подумала Джессика и тут же встала, готовая бежать.       Бегство отсюда было ближе, чем казалось сначала. Хорн без сомнения двинулась к небольшому мини-бару в паре метров от нее. Она схватила первую попавшуюся бутылку, даже не прочитала, что написано на этикетке и одним резким движением открутила крышку. Глоток и горло обожгло так, что Джесс едва не поперхнулась. За первым глотком второй и третий. Боль в горле перетягивала на себя все внимание, становилось не настолько страшно. Она отняла горлышко бутылки от губ и всхлипнула, едва не взвыв от отчаяния и ужаса, который сковал ее тело.       — Ненавижу вас… ненавижу вас всех! — прохрипела Джесс и снова всхлипнула, но уже с глухим, рвущимся откуда-то изнутри нее звуком. Тихим, но не по своей сути.       В эту ночь она не спала, именно тогда прежней Джессики не стало, как не стало и доброй миссис Хорн, у которой вдруг обнаружились мрачные секреты от собственной дочери.