Elevenses

      Элиот продолжала думать о том, что сказал ей Алекс. Его слова действительно придали девушке сил, и она шла на следующую репетицию, твердо уверенная в том, что положение самого слабого звена в команде — это не приговор, а временная трудность, которую можно исправить, что стиль еще толком не выбран и на него тоже можно повлиять, а если нет, то свет клином не сошелся на группе Джессики Хорн. Элиот в любом случае набирается опыта, а это никак нельзя считать простоем.       Монтгомери постучала в дверь и, услышав шаги в прихожей, тут же расправила плечи. Открывшая ей дверь Джесс хмуро посмотрела на нее и, не говоря ни слова приветствия, оставила дверь открытой, а сама пошла в репетиционную. Начало было многообещающим, но Элиот это не напугало. Подхватив кейс с басом, она ничуть не тушуясь пошла за Джессикой, готовясь держать удар, если придется.       Кристалл была здесь и уже разогревалась перед общей репетицией. Сегодня она будто бы и вовсе не скрывала пренебрежение во взгляде, когда посмотрела в сторону Монтгомери. Ее губы растянулись в улыбке, и Элиот поняла, что ничего хорошего она сейчас не услышит.       — Элиот, честно, я тобой восторгаюсь, ты такая смелая. Я слышала, что одежду в секондах часто снимают с трупов, — она кивнула на бесформенную рубашку на плечах Элиот, которую она действительно купила на днях на барахолке, — но чего не сделаешь, чтобы сэкономить и показать всем, что ты не такая как все, да?       Монтгомери подавила желание послать ее далеко и надолго, но вместо этого ответила спокойно и с легкой ухмылкой:       — Ага, но ты не волнуйся, если вдруг решишь помереть, твою одежду я и из экономии покупать не стану.       — Мудрое решение, — улыбка Спаркл стала еще шире, с удовольствием Элиот заметила, что девушку задели ее слова, — ведь мои джинсы не будут сидеть на твоей тощей заднице. Ты, кстати, не думала, чуть-чуть поправиться или заняться спортом?       — А ты не думала, что мне интереснее искать себя и экспериментировать со стилем, а не просто спускать все деньги на то, что сейчас модно? — Монтгомери не выдержала и ответила прямо.       Ей хотелось закончить эту перепалку и наконец приступить к репетиции, но у Кристалл на это были явно другие планы. Она хихикнула так, как обычно это делала перед тем, как озвучить очередную колкость.       — Хотя, знаешь, — голос Кристалл смягчился и стал приторно-сладким, — экспериментировать — это вообще сейчас модно. Ты — со стилем, Джесс вот — на вечеринках…       Повернувшись, она многозначительно посмотрела на Джессику. Хорн похолодела, понимая, что болтливость Кристалл сейчас зацепит и ее саму. Она судорожно помотала головой, как бы умоляя Спаркл не развивать эту тему, но Кристалл лишь шире улыбнулась и продолжила наигранно невинно.       — Да ты чего, брось стесняться, кто из нас после пары коктейлей не целовал подругу, да?       Дыхание перехватило и Джесс поняла, что ей срочно нужно что-то ответить и как можно быстрее. Она не умела придумывать хлесткий ответ также хорошо, как это делала Элиот, и чувствовала, что молчанием делает себе только хуже. Она перевела взгляд с довольного лица Кристалл на Элиот, в глазах которой читалось непонимание. Она явно не ожидала услышать то, что услышала и будто ждала хоть каких-то объяснений от Хорн. Но их не было, а видя, как на нее смотрит Монтгомери, Джесс стало еще хуже. Она не понимала, осуждает она ее или нет. И теперь именно это стало важным, про поиск ответа для Кристалл она забыла.       — Чего? — ошарашенно протянула Элиот, переводя взгляд с Кристалл на Джесс, когда пауза чуть затянулась.       — Ну же, Джесс, расскажи, это было даже мило. Мне польстило, что ты выбрала именно меня, — сказала Спаркл и, послав Джесс воздушный поцелуй, рассмеялась.       Взгляд Элиот прожигал, и Джессика не понимала, почему ей стало настолько стыдно и захотелось сохранить лицо хотя бы перед Монтгомери. Она все еще была зла на нее и не хотела показаться слабой и уязвленной. Собрав остаток моральных сил она немного фальшиво рассмеялась и откинула волосы:       — Да, поцеловала, и что? Это ничего не значит, просто мне так захотелось. Я же не монашка.       Она отвернулась от Элиот, понимая, что не хочет встречаться с ней взглядом. Всю репетицию Джесс старательно избегала Элиот, она боялась повернуться к ней и заметить осуждение или усмешку на ее лице. Она перебирала пальцами по струнам и все вспоминала глаза Монтгомери, когда Кристалл рассказала ей про поцелуй. Хорн снова пожалела, что не умеет читать людей, как это делали многие. Она не понимала, что было во взгляде Элиот такого, что ее так напугало. Осуждение ли, пренебрежение, или вообще разочарование. Выяснять было страшно.       Даже когда Кристалл стала довольно открыто критиковать игру Монтгомери, Джессика не могла заставить себя сказать ни слова. Она молчала, но очень остро чувствовала, насколько Элиот было неприятно выслушивать подобное от барабанщицы, настолько остро, будто критиковали саму Джессику, а не другого человека. Она впервые чувствовала нечто подобное по отношению к чужому ей человеку. А может быть, Монтгомери уже перестала быть ей чужой.       Но это все было настолько невыносимо, что Джесс то и дело поглядывала на часы, ожидая лишь момента, когда репетиция закончится, и Элиот наконец уйдет домой. С содроганием и какой-то странной надеждой, Хорн думала о том, как было бы прекрасно, если бы Монтгомери вышла из себя, ушла хлопнув дверью и больше никогда не возвращалась, ни в группу, ни к ней домой. Только бы не видеть ее голубых глаз, за которыми скрывалось то, что Джесс не могла разгадать.       — Так, если продолжу слушать эту лажу, я свихнусь, — за пять минут до конца репетиции заключила Кристалл, — Элиот, тебе срочно нужно завести роман с метрономом и не руинить нам песню хотя бы в первые десять секунд.       — Предлагаю устроить двойное свидание: я — с метрономом, а ты — с тактичностью, — Элиот старалась говорить спокойно, но едва сдерживалась. — Только пожалуйста дай ей шанс, на этот раз постарайся не ограничиваться сексом на одну ночь.       Элиот отвернулась, торопясь поскорее собрать свои вещи и уехать наконец домой. Позади нее послышался смех Кристалл:       — Это ты, секонд-хэнд принцесса, будешь давать мне советы по поводу свиданий? Ты сама-то на них хоть раз была?       — Представь себе, — буркнула Элиот.       — Жрать бургеры в Макдональдсе с прыщавым одноклассником — это не свидание, — тут же ответила Кристалл, а потом посмотрела на Хорн, будто ожидая от нее более активной реакции.       Джесс вся сжалась. Она надеялась, что в очередную перепалку ее не втянут. Впервые за пару часов она снова посмотрела на Элиот. Монтгомери была хмурая и уставшая, она тоже подняла глаза на Хорн. Она ждала, что Джесс скажет хоть что-нибудь. Джессика тут же вспомнила, как ее травили в лагере, а Элиот отмалчивалась. Тогда это казалось ужасным предательством, сейчас же Джесс ощутила, насколько тяжело сказать хоть слово в защиту того, кто оказался в слабой позиции.       Она судорожно подбирала слова, чтобы угодить всем: не оттолкнуть Кристалл, чье мнение для нее было важным, и не сделать Элиот еще хуже. Нервы были на пределе и внезапно открывшаяся дверь заставила Джессику вздрогнуть. Девушка не думала, что когда-нибудь настолько сильно обрадуется появлению своего отца.       — Услышал, что Вы уже закончили, — было видно, что он немного волновался, — как репетиция?       — У нас с Джесс все супер, — сразу же ответила Кристалл, — Элиот. а ты как оцениваешь свой вклад?       Монтгомери закатила глаза и не стала отвечать, чтобы не выставлять себя в дурацком положении еще и при мистере Хорне. К облегчению Элиот, с появлением Джеймса Кристалл потеряла к ней интерес и полностью переключилась на мужчину.       — Мистер Хорн, вам так идет эта рубашка, — сладко проговорила она, подходя ближе к нему, — оттеняет цвет ваших глаз, они сразу становятся такими… — она мечтательно закрыла глаза, — рехнуться можно, какими.       — Спасибо, Кристалл, это подарок жены, — мужчина чуть кивнул в знак благодарности, — она, кстати, отправила меня к Вам, чтобы я узнал, присоединитесь ли вы к нам за ужином. Мы будем очень рады.       — Это так мило, — протянула Спаркл, но тут же изобразила сожаление, — но именно сегодня нас пригласили на потрясную вечеринку. Такое бывает раз в жизни, мы никак не можем ее пропустить       — Джессика не говорила ничего о ваших планах, — Джеймс перевел взгляд на дочь и нахмурился, ожидая объяснений, но Кристалл положила свои ладони ему на плечи, перетягивая внимание обратно на себя:       — Под мою ответственность, мистер Хорн, обещаю, что привезу вашу дочь обратно и прослежу за ней, — затараторила Спаркл, уговаривая Джеймса, — она заслужила немного отдохнуть после тяжелой репетиции.       Джеймс вспомнил, что один раз Спаркл уже забирала Джессику в гости к своим друзьям и действительно довезла ее до дома. В тот вечер не было никаких происшествий. Мужчина не хотел отпускать дочь так поздно, но решил, что, возможно, ему не стоит быть настолько строгим и нужно пойти на уступки, особенно сейчас, когда отношения в семье стали как будто бы налаживаться. Он снова перевел взгляд на Джессику и сдался:       — Ладно, но чтобы была дома к двенадцати.       — К двум! — выпалила Джесс, пытаясь выторговать себе чуть больше времени.       — К часу и это мое последнее слово, — чуть уступил ей Джеймс.       Джессика бросилась на шею отцу и, чмокнув его в щеку, начала рассыпаться в благодарностях. Она не часто была такой дружелюбной с ним, и мужчина рассмеялся. Не дожидаясь пока мистер Хорн передумает, Джессика выбежала из репетиционной.       — Что ж, тогда, девочки, повеселитесь и за меня заодно, — сказал Джеймс обращаясь к оставшимся в комнате Кристалл и Элиот. Он посмотрел на Монтгомери и добавил, — чтобы не таскаться с басом, можешь оставить его здесь, для сохранности.       — Нет необходимости, Элиот надо репетировать, а не по вечеринкам шляться, — не дав ответить Монтгомери, сказала Кристалл, а потом похлопала ее по плечу, — к тому же ехать далеко, твой велик развалится пока ты туда доедешь.       Элиот смерила ее холодным взглядом и сильнее сжала ручку кофра. У нее не было никакого желания ехать на дурацкую вечеринку дурацких друзей Спаркл, но то, что девушка ее так грубо отшила и снова унизила тем, что Элиот не вписывается в их элитарный клуб, больно ударило по самооценке.       — Я пожалуй пойду, — почти сквозь зубы проговорила Элиот, но Джеймс вмешался:       — Оставайся, должен же хоть кто-то составить нам компанию за ужином, — он ловко выхватил кейс с басом из рук Монтгомери, не давая ей уйти, — а до этого я могу тебе подыграть, если ты не против советов от старого музыканта.       То, как исказилось лицо Кристалл, было бесценным, Элиот улыбнулась, видя, с какой ненавистью на нее посмотрела Спаркл. Ответ был очевиден и даже несмотря на усталость и желание скорее поехать домой, Элиот сказала:       — Буду рада, мистер Хорн.

*      *      *

      Вынимая обратно свой инструмент, Элиот чувствовала, что волнуется больше обычного. Джеймс Хорн был не просто музыкантом, он был живой легендой британского рока конца 70х — середины 80х годов. Тогда он рвал мировые чарты и был буквально идолом, игру и стиль которого пытались копировать другие музыканты, которые, находясь в тени Джеймса, могли только мечтать о такой же оглушительной славе.       В сравнении с ним Элиот чувствовала себя никем. Она подключала к усилителю свой бас мысленно отсчитывая секунды до презрительных замечаний мужчины, который пока что даже не догадывался о том, насколько Монтгомери плоха.       — С чего начнем? — тихо спросила Элиот, смущенно улыбаясь.       — Можем поджемить немного, — ответил Хорн.       Он надел на плечо гитару и почти не глядя выставил настройки на комбике. Монтгомери понимала, что времени до ее позора осталось не так много. Она внимательно следила за движениями музыканта. чтобы успеть поймать тот момент, когда она может наконец признаться в том, что она не то что сходу импровизировать, но даже просто играть выученную партию может с трудом.       — Я, вроде это… — робко начала девушка, но затем прокашлялась, чтобы самой себе не казаться жалкой, — новичок и все такое.       — А, не проблема, — услышанное как будто и не расстроило мужчину, — можем поиграть то, что тебе уже знакомо, какая там очередность аккордов?       — C, G. Am, Em, F, — не задумываясь отчеканила Монтгомери, эта последовательность вот-вот начнет снится ей в кошмарах, настолько долго она упражнялась в этой песне.       — Ага, понял, — Джеймс тут же наиграл аккорды, а потом снова обратился к Монтгомери, — а по ритмическому рисунку что?       Элиот растерялась, это было по части Кристалл, а она музыкальные дела обсуждала исключительно с Джессикой, Монтгомери же в основном оставалась та часть разговора, где были собраны насмешки и придирки.       — Я не очень знаю, — вздохнула Элиот, чувствуя себя дурой, — но могу наиграть… если получится…       — Да, давай, я постараюсь подстроиться, — энтузиазм Хорна казалось ничего не способно убавить.       Вот он момент позора. Элиот выдохнула и начала играть. Первая же нота мимо, но девушка продолжила, понимая, что если она сейчас остановится, то больше никогда сыграть не сможет. Она не отрывала глаз от грифа, поднимать их на мистера Хорна было стыдно. На каждой неправильной сыгранной ноте девушка морщилась и все сильнее хотела провалиться сквозь землю.       После более-менее сыгранного квадрата Элиот подняла наконец свое покрасневшее лицо на Джеймса, Она пристыженно улыбнулась, готовая к комментариям в духе Кристалл, но Хорн как будто даже не удивился тому, что услышал.       — Твоим рукам надо помочь догнать голову. Дай-ка сюда бас, я кое-что покажу, — он снял свою гитару и протянул руку к инструменту Элиот.       Без лишних возражений она отдала ему бас. Джеймс чуть подкрутил колки и сыграл те же самые ноты, что играла девушка, но в разы лучше. У него это получалось так легко, будто в этой партии не было ничего сложного и с ней справился бы даже ребенок. Монтгомери снова стало стыдно.       — Слушай, а откуда вообще этот бас? — закончив играть, Хорн начал придирчиво рассматривать инструмент, верча его в руках, — какой-то кастом или лимитка? Явно не из дешевых.       — Нет, что Вы, — отмахнулась Элиот, — взяла с рук почти за даром. Вон он какой неказистый. Мне даже кейс в подарок отдали, лишь бы я забрала этот бас.       — Сказочная удача, — присвистнул Хорн, — видимо, тот, кто тебе его продал, не знал, какой зверь скрывается под слоем краски.       Он снова оглядел инструмент, пытаясь найти логотип, но его нигде не было. Рассмотрев бас как следует и еще раз убедившись в своей правоте, музыкант сыграл несколько партий и подозвал Элиот ближе к себе:       — У тебя не получается играть ритмично из-за неправильного звукоизвлечения, Если над ним поработать, тебе станет гораздо легче. Вот, посмотри.       Он сразу подкрепил свои слова примером. Его объяснения немного отличались от того, что показывала Джесс, и когда Монтгомери попробовала сама, она с удивлением отметила, насколько легче ей стало играть. Ноты, над которыми она мучилась последние недели, теперь звучали будто сами собой.       — Кайф, — довольно улыбнулась Элиот, — спасибо, мистер Хорн. Я даже не думала, что это может быть так легко.       — Не за что, теперь наконец-то сможем сыграть что-то вместе, — улыбнулся ей в ответ Джеймс, — но сначала разберемся с барабанами, без них не то.       Он опустился на корточки у небольшой коробки, стоящей рядом с усилителем, включил ее и устройство начало издавать мерное жужжание.       — Сейчас настрою, — пробормотал мужчина, прокручивая ручку темпа и затем нажимая несколько кнопок.       Из коробки послышался стандартный бит с акцентом на хэте и мягким звуком бочки. Джеймс снова прокрутил ручку, снизив темп, а затем зациклил бит, чтобы ему не нужно было стоять около этого устройства всю репетицию и он смог играть на гитаре.       — Это метроном? — спросила Элиот, вспоминая слова Кристалл.       — Лучше, — усмехнувшись сказал Хорн, — это драм-машина. Удобная штука, когда нет барабанщика или он перебрал и не может держать ритм.       — А она может полностью заменить барабанщика в группе? — мысль пришедшая в голову Элиот, заставила девушку воспрять духом.       — Да, — кивнул Джеймс, а потом чуть прищурился, — но я сделаю вид, что ты не задавала этот вопрос.       Элиот рассмеялась и взяла в руки свой бас, готовая играть. С улучшенной техникой, постоянными советами Джеймса и отсутствием едких комментариев Кристалл, Элиот начала получать удовольствие от репетиций. Они сыграли те несколько песен, которые она учила с Кристалл и Джесс, а потом Джеймс, выяснив, что именно слушает Монтгомери, сходу подобрал партию гитары к ее любимым песням, дав девушке возможность сыграть именно то, что она всегда хотела.       — У тебя даже глаза загорелись, — подбодрил ее Джеймс, когда они разобрали припев одной из песен, — а что по любимым музыкантам? Может быть попробуешь скопировать их фишки, отличный фундамент, чтобы потом сформировать свой неповторимый стиль.       — Честно? — прямо спросила Элиот, — я не то чтобы вслушивалась в басовые партии отдельно. Слушаю музыку всю целиком.       — Ага. Ну, это лечится, — рассмеялся Джеймс и задумался, перебирая в своей голове имена тех музыкантов, которых мог посоветовать Элиот, — ну, начать можно с Джона Дикона, без лишних нервов, спокойно, но при этом с запоминающейся мелодией…       Он наиграл басовую партию на своей гитаре и Элиот тут же заулыбалась, узнав «Another one Bites the Dust».       — Классный парень, тихий, но бесспорно талантливый, — Джеймс тепло улыбнулся, вспоминая былые времена, — мы как-то пересеклись с ним и ребятами из «Queen» у «Trident Studios», а потом завалились в ближайший паб.       Лицо Джеймса вмиг изменилось, Элиот заметила, что ему, несмотря на то, что он известный музыкант, все равно по-мальчишечьи приятно, что у него есть настолько легендарные знакомые и он может об этом рассказать, особенно когда его слушают так внимательно, как это делала Монтгомери.       — Так о чем это я, — осекся Хорн, — да, басисты. Если хочется чего-то мрачного и темного, то можно посмотреть в сторону Питера Хука. Ты похожа на тех, кого я видел на концертах «Joy Division».       — Я знаю их, да.       — Вот! У меня глаз наметан, — Джеймс показал на Элиот, — ну и, конечно, не забудь бунтаря Пола Симонона. Каждая нота как удар в челюсть.       — Звучит мощно, — отозвалась Элиот немного смущенная тем, насколько Джеймс буквально дышит музыкой.       Джесс никогда особо не спрашивала у него совета, поэтому разговор с Элиот был невероятно приятным для Хорна. Он хотел бы и дальше продолжить его, но ему не хотелось показаться ей ностальгирующим стариком, который готов травить одни и те же байки по второму кругу, лишь бы снова почувствовать себя молодым.       — Он тоже мучает тебя этой адской машиной?       Элиот обернулась на голос Мелиссы, вошедшей в репетиционную. Женщина подошла к мужу и тут же обняла его, чмокнув в щеку.       — А вот и нет, это не метроном, а драм-машина, — попытался оправдать себя Джеймс.       — Названия разные, а смысл один, — заключила миссис Хорн, а потом повернулась к Элиот и улыбнулась ей, — твои родители вряд ли обрадуются, если домой мы тебя отправим голодной, поэтому закругляйтесь, будем ужинать.       Спорить с женщиной Элиот не стала, она действительно была голодна и даже из вежливости не стала бы отказываться.       — Если хочешь, могу дать тебе пару пластинок, — предложил Джеймс, отключая драм-машину, — послушаешь, проникнешься шармом крутых басовых партий.       — Спасибо, но мне не на чем слушать винил, — стыдливо призналась девушка.       — Ты чего, у него ведь такой звук, лучше чем… — попытался объяснить ей музыкант.       — Это дорого, — остановила его Элиот, — и сам проигрыватель, и пластинки к нему. Это не для меня, я слушаю музыку с кассет или по радио, мне хватает.       Хорн понял, что сказал не подумав. Из лучших побуждений, конечно, но тем не менее, объяснять это девушке, которую он мог обидеть своими словами, казалось бессмысленным. Он и сам когда-то мечтал о дорогом проигрывателе и целой коллекции винила, но до определенного момента это все действительно было недостижимой роскошью. Он понимал Элиот, но почему-то забыл о том, как сам жил до того, как стал известным музыкантом.       — Давай я запишу тебе подборку самого-самого на кассету? — Хорн попытался реабилитироваться, — так будет даже удобнее, не придется таскаться с пластинками, и кассету потом возвращать не придется, оставишь себе.       — Это можно, — кивнула Элиот и улыбнулась.

*      *      *

      Мелисса планировала устроить приятный семейный ужин, пригласить к столу подруг дочери и таким образом чуть лучше наладить отношения с Джесс, познакомиться с ее группой. Женщина даже отпустила прислугу пораньше и сама занималась готовкой, но, к ее большому сожалению, у Джессики на вечер были другие планы.       Она убирала тарелки, предназначенные для Кристалл и Джесс, когда в столовой появились Джеймс и Элиот.       — Жаль, что девочки уехали, — грустно улыбнулась Мелисса, — но ничего, нам больше достанется.       От запахов, наполняющих кухню, у Элиот тут же заурчал живот. В воздухе витали ароматы сочного мяса, трав, картофеля и какой-то сладкой выпечки.       Джеймс отодвинул стул Монтгомери, приглашая девушку сесть. Она тут же оглядела великолепного вида посуду с тонкой золотой линией и нежным, едва различимым узором. Именно так Элиот и представляла себе сервизы из которых ест Елизавета II. Несмотря на ужасный голод, Элиот не решалась притронуться к еде, из такой красивой посуды есть было немного страшно. Она выглядела так хрупко, будто была создана просто для того, чтобы ей любоваться через стекло серванта.       — Что тебе положить? — оживился Джеймс, заметив, как Элиот оглядывает стол. Он приподнялся со своего места и взял в руки одно из блюд, — очень советую попробовать запеченного с картофелем цыпленка, ничего лучше, ты в жизни не пробовала.       — Опять он за свое, — усмехнулась Мелисса, — боюсь, Элиот, сегодня ты окажешься втянута в наши обычные споры на тему того, какая кухня лучше, американская или английская. А пока давай я положу тебе техасский фрайд-чикен, начнешь с него.       Миссис Хорн рассмеялась, заметив, как замер от ее наглости Джеймс с подносом того же самого цыпленка, но приготовленного по английскому рецепту. Элиот тоже это заметила и попыталась угодить всем, чтобы не раздувать даже шуточного конфликта:       — Я такая голодная, что попробую все, но по чуть-чуть.       Такой ответ удовлетворил и Мелиссу, и Джеймса, а тарелка девушки до краев наполнилась разными видами салатов, печеным картофелем и пюре, запеченным цыпленком и жареным цыпленком во фритюре.       — Между прочим, британские рецепты оттачивали веками, и существуют они дольше, чем цивилизация на твоей родине, — явно желая поддеть жену, сказал с ноткой гордости в голосе мистер Хорн.       — Это не важно, — максимально безразлично отмахнулась от него Мелисса, — посмотрим, что скажет наша гостья, когда попробует пюре по рецепту моей тети, она всегда говорила, что вся соль в сливках.       — Так оно превращается в какой-то десерт, — запротестовал Джеймс, — вкус картофеля надо чувствовать, а с душистыми травами он раскрывается лучше всего!       Элиот снова усмехнулась и, попробовав всего по чуть-чуть, решила положить конец всем спорам и вынесла свой вердикт:       — Все очень вкусно, но больше всего мне понравилось пюре по американскому рецепту и цыпленок по-английскому.       Мелисса и Джеймс переглянулись, решая, устраивает ли их такой ответ.       — Ничья? — спросил Джеймс.       — Не дождешься, Хорн, — лукаво улыбнулась женщина, — впереди еще десерт. К тому же все равно все готовила я, так что участвовать будешь, когда приготовишь что-то сложнее чая.       Глядя на родителей Джессики, Элиот почувствовала, насколько теплыми кажутся их отношения, даже когда они пытаются соревноваться друг с другом. Они были больше похожи на взрослых детей, которые с годами не растеряли задора и какого-то азарта.       — Я думала, что вся эта история с Вашим переездом из Штатов в Англию, это пиар-ход, — сказала Элиот.       — О, нет, это правда, — опровергла ее слова Мелисса, — но это было так давно, что я уже и не могу представить, что когда-то жила на другом континенте.       — Вы наверное очень скучаете по родным?       — Да, но сейчас мы часто ездим друг к другу в гости. Обычно по большим праздникам, вроде Рождества или дней рождений, — ответила миссис Хорн, — мои дядя с тетей должны были приехать и ко дню рождения Джессики, но намечается вечеринка только для друзей, поэтому в другой раз. Ну ты, в курсе, наверное.       — В курсе чего? — непонимающе нахмурилась Монтгомери.       — Вечеринки по случаю восемнадцатилетия Джесс, — немного неуверенно ответил Джеймс, — Кристалл взяла на себя организацию, мы думали, ты в курсе…       Элиот помотала головой и ее лицо сразу стало печальным. Она поняла, что не знала о дне рождении Джессики не просто так.       — Может быть она просто забегалась и забыла тебе сказать, — попыталась успокоить ее Мелисса, — у нее такие грандиозные планы, уверена, она не со зла. Если что, праздновать будем день в день, 25 июля.       — Хорошо, — Элиот кивнула. Она уже мысленно начала подсчитывать свои траты на подарок для Джессики, ей хотелось чего-то по-настоящему классного.       Все было настолько вкусно, что Элиот, в попытках попробовать всего по чуть-чуть в итоге наелась так, как никогда в жизни. Последний раз такое было в гостях у ее бабушки, которая, каждый раз когда видела Монтгомери, начинала причитать, что ее внучка слишком худая и ей срочно нужно поесть.       Мелисса и Джеймс рассказывали интересные истории с концертов и записей альбомов, делились разными интересными закулисными сплетнями, удивительным образом не компрометируя при этом своих коллег по цеху и не пытаясь представить кого-то из известных людей в дурном свете. Вечер был теплым и таким по-семейному душевным, что Монтгомери снова и снова убеждалась в том, что Джесс невероятно повезло, и то, что она предпочла своим родителям компанию Кристалл, это какое-то безумие. Но как и всегда в такие моменты, Элиот одергивала сама себя, говоря, что она может не видеть всей картины целиком и судит только по ее наиболее приглядной части. На самом деле все могло быть не так уж и просто, но в одном Монтгомери была уверена точно, ей бы очень хотелось, чтобы Джессика рано или поздно (но лучше все-таки пораньше) нашла со своими родителями общий язык. Еще ей очень хотелось повторить этот вечер, но только так, чтобы и Джесс тоже принимала в нем участие.       — Чуть не забыл! — воскликнул Джеймс, когда отодвинул от себя пустую тарелку, — я же хотел записать тебе сборник.       Едва не сбив с ног Мелиссу, которая как раз несла свежезаваренный чай и персиковый кобблер, Джеймс выбежал из столовой.       — Почуял, что победа за мной и решил смыться до оглашения результатов, — миссис Хорн подмигнула Элиот, — типичный Джеймс.       Она поставила пустую чашку перед девушкой и закатала рукава своей блузки, чтобы ей было удобнее разливать заварку и раскладывать кусочки пирога по тарелкам. Монтгомери сразу заметила на ее руке татуировку, которую прежде видела только на фото:       — О, обожаю олдскульные тату, можно посмотреть? — Монтгомери, смахнула крошки со своих пальцев и потянулась к руке Мелиссы, не дожидаясь ее разрешения, — такие четкие контуры, ни одного расплывшегося края.       Элиот наклонилась ближе, рассматривая темные линии:       — Я бы наверное никогда не решилась на рукав, но, черт, это выглядит просто великолепно, — Монтгомери аккуратно провела пальцем по поверхности кожи и нащупала странные полосы, — а это что?.. подождите-ка…       Она замолкла и замерла. Под рисунком, почти от самого запястья до сгиба локтя тянулись светлые полосы шрамов. Заметив их, Элиот похолодела. Она продолжала держать руку Мелиссы в своих руках, не зная, что сказать и как поступить.       Элиот подняла глаза на миссис Хорн и заметила, что та тоже напугана. Она даже не одернула руку, просто смотрела на Монтгомери, едва дыша.       — Мастер постарался, — только и смогла выдавить из себя Элиот, — он еще работает? К нему можно записаться?       Она попыталась сделать более непринужденное лицо, понимая, что Мелиссу нужно убедить в том, что она ничего не заметила. Женщина убрала руку и тут же натянула на татуировку рукав.       — Не знаю, — женщина выглядела растерянной, — скорее всего уже нет.       Голова Элиот продолжала гудеть от догадок, она не могла перестать думать над причинами по которым на руках Мелиссы были такие шрамы. Она быстро поняла, что татуировкой женщина пыталась их закрыть и было это очень-очень давно. Она снова посмотрела на миссис Хорн и заметила, что та испытующе смотрит на нее, почти не моргая. Она знала, что Монтгомери все видела и все поняла.       — Мама наверное уже обзвонила все морги, пора бы ее расстроить, — попыталась пошутить Элиот и встала из-за стола, — можно я наберу ей и скажу, что задерживаюсь?       — Да, телефон в гостиной, — махнула рукой Мелисса.       Женщина проводила ее взглядом и в страхе закрыла рот рукой. Ее бил озноб, и она чувствовала, как дрожат ее губы. Сидя в тишине столовой и слыша голос Элиот доносящийся из гостиной, Мелисса сокрушалась что потеряла бдительность и так нелепо открыла свою тайну перед чужим человеком. И перед кем? Перед подругой дочери, которая точно все скажет Джесс или начнет выспрашивать. Пока Мелисса ждала девушку, она все думала, как попросить Элиот не рассказывать об увиденном ни одной живой душе.       Услышав в коридоре шаги девушки, Мелисса постаралась быстро взять себя в руки и улыбнуться ей. Как начать такой сложный разговор, она так и не придумала. Элиот тоже выглядела немного бледной и встревоженной.       — Мама против, чтобы я одна возвращалась домой так поздно, — Монтгомери начала первая, — сказала, что сама меня заберет. Вы ведь не против, если я задержусь у Вас еще немного?       — Нет, конечно, нет, — мягко проговорила миссис Хорн, — все правильно, мне следовало бы самой предложить тебя отвезти.       — Не нужно, она уже выезжает, — отмахнулась Элиот.       Она продолжала стоять в дверном проеме, не зная, что еще сказать. Мелисса тоже молчала. Эта угнетающая атмосфера уничтожила всю теплоту, которая так понравилась Элиот. Ей хотелось уйти прямо сейчас и она даже пожалела, что не соврала и не ушла дожидаться свою мать на улицу.       — У меня ведь тоже есть тату, — выпалила девушка, найдя наконец повод немного разрядить обстановку.       Она попыталась закатать штанину, но этого едва хватило, чтобы показать только нижнюю часть татуировки.       — Ну, раздеваться я не планировала, — неловко рассмеялась девушка, — но вот тут немного видно, не знаю, можете ли вы разобрать, но это дракон.       Она подошла чуть ближе к Мелиссе и показала ей небольшую полоску кожи над коленом.       — Родители были в шоке, когда я им показала, — Элиот продолжила, понимая, что пусть лучше ее сочтут болтуньей, чем снова повиснет та гнетущая тишина, — папа сказал, что слава богу ее можно закрыть штанами.       — Твои родители, наверное, и пирсинг не одобрили? — Мелисса решила продолжить разговор и также как и Элиот сделать вид, что все в порядке.       — Ну да, — протянула Монтгомери, — но мама сказала, что лучше переболеть всем этим сейчас, чем в тридцать начать сбегать от самой себя. Она вроде даже обрадовалось, что я набила всего лишь дракона, а не, ну не знаю, инициалы бойфренда на лбу, — Элиот усмехнулась, — хотя добавила, что самовыражение это круто, но это не повод превращать свое тело в личный дневник.       — У тебя очень мудрая мама, — улыбнулась Мелисса, заметив с какой теплотой о ней рассказывает девушка.       Сославшись на то, что ее мать уже скоро будет здесь, а она еще не собрала инструмент, Элиот убежала в репетиционную. Мелисса же решила завернуть Монтгомери с собой половину пирога. Она думала над словами девушки и размышляла, что ее проницательная мать сказала бы о татуировках и шрамах Мелиссы. Насколько же точным показалось ей сравнение с личным дневником, ведь каждый след значил для нее слишком много и действительно был своеобразной отметкой решающего события в ее жизни.       За окном раздался сигнал машины, миссис Хорн приоткрыла шторы и выглянула в темноту. У дома стоял автомобиль, принадлежавший, по всей видимости, матери Элиот. Миссис Хорн собралась было позвать девушку, но ее шаги уже послышались по коридору. Надевая на ходу куртку, Элиот спешила покинуть дом, как показалось Мелиссе, как можно скорее и ни с кем не прощаясь.       — Это за мной, — коротко сказала она, увидев Мелиссу.       — Я поняла, — кивнула женщина, — я провожу.       Она открыла дверь, пропуская Элиот вперед. Девушка подхватила велосипед, оставленный у дома, и покатила его по дорожке к проезжей части. На улице уже было прохладно и Мелисса поежилась от холода, жалея, что не накинула ничего сверху. Но она и не планировала оставаться снаружи слишком долго, всего лишь хотела убедиться, что их гостья в целости доберется до автомобиля.       Когда до машины оставалась пара метров, женщина, сидящая за рулем, вышла под свет фонаря, и Мелисса остановилась как вкопанная. Сначала ей показалось, что она бредит и такого просто не может быть, но потом женщина подняла на нее глаза и поздоровалась:       — Здравствуй, Мелисса, рада встрече.       Мелисса не знала, как реагировать, она смотрела на Мию, психиатра, которая несколько лет назад буквально чудом вернула ее к нормальной жизни. Она не видела ее без малого 19 лет и думала, что и не увидит никогда больше, но сейчас она стояла перед ней во плоти. Даже несмотря на то, что женщина стала старше, Мелисса без труда ее узнала.       — Миссис Хорн, это моя мама — Миа Монтгомери, — Элиот представила Мелиссе свою мать, после того, как положила бас на заднее сиденье машины.       — Монтгомери? — Хорн не думала, что в сложившейся ситуации что-то еще ее может удивить, — твой отец Уильям Монтгомери?       Элиот нахмурилась и посмотрела на Мию, ожидая объяснений от нее, но миссис Монтгомери молчала.       — Вы знаете моего отца? — брови Элиот удивленно искривились.       Мелисса посмотрела на Мию с опаской, пытаясь понять, что ей делать и как отвечать на вопрос. Да, она была знакома с Уиллом, но не хотела, чтобы подруга ее дочери знала, при каких обстоятельствах она познакомилась с детективом Монтгомери. И, очевидно, девушка не знала, раз задавала такой вопрос.       — Эй, погодите, не уезжайте!       Сам того не осознавая, на помощь к Мелиссе пришел Джеймс. Он выбежал из дома, подняв вверх кассету, которую обещал записать для Элиот. Миа хмыкнула, понимая, что сейчас повергнет в шок и Джеймса, и поспешила отвлечь свою дочь, чтобы та не задавала неудобных вопросов. Миссис Монтгомери обошла машину, открыла багажник и достала оттуда гаечный ключ.       — На, — она протянула его Элиот.       — Не-не, в этот раз я его точно запихну так, отвечаю, — отказалась девушка и, подняв велосипед, начала примеряться к багажнику.       Миа прислонилась к машине и скрестила руки, наблюдая, как заднее крыло велосипеда стукается о край багажника. К тому моменту к ним уже подошел Джеймс и его лицо вытянулось, что заставило миссис Монтгомери усмехнуться.       — Какого черта? — громким шепотом спросил он, обращаясь то ли к своей жене, то ли к Мие, — Элиот что…?       Миа кивнула, понимая, о чем именно собирается спросить музыкант. Элиот была слишком увлечена попытками запихнуть свой велосипед в автомобиль и не слышала вопроса мистера Хорна.       — Еще совсем чуть-чуть…… — пробормотала девушка, продолжая свои попытки, — он почти влез…       — Он «почти влезает» туда который год, — отозвалась Миа и снова протянула дочери ключ.       Элиот сдалась и все-таки забрала инструмент из рук матери, хоть и немного нервно. За пару движений она открутила переднее колесо и наконец-то смогла захлопнуть багажник.       — Упрямый, — отряхнула ладони девушка, а потом, заметив Джеймса с кассетой в руках, подошла к нему, — а, я и забыла про нее, спасибо, мистер Хорн.       — Пожалуйста, — даже не посмотрев на девушку протянул мужчина, он продолжал смотреть на Мию, не зная, как реагировать.       Забрав заодно и пирог у Мелиссы, Элиот коротко попрощалась с ними и села в салон, откуда сразу послышались песни, которые Джеймс записал ей на кассету несколько минут назад.       — Ни у меня, ни у Уилла нет привычки обсуждать дома работу, даже старые дела, — зная, что Элиот их не услышит, сказала Миа, понизив голос, — если у Элиот возникнут вопросы, я что-нибудь придумаю.       Она подмигнула им на прощание и, сев в машину, повела ее к дому. Джеймс и Мелисса какое-то время еще продолжали провожать ее взглядом.