Elevenses

      — Ты задумывалась, куда пропал Фрэнк?       Элиот вздрогнула услышав над собой голос Льюиса. Она протирала столешницу барной стойки и была настолько погружена в свои размышления, что не заметила, как ее напарник подошел к ней. Она подняла на него голову и нахмурилась: со всеми репетициями и личными делами она напрочь забыла об их постоянном посетителе, которого, действительно, давно не было.       — Может он в командировке или еще где, — пожала плечами Монтгомери, — он выглядит как человек, которого не стыдно отправить на переговоры или вроде того.       — А я думаю, твой батя прикрыл его за домогательства до несовершеннолетней, — хихикнул молодой человек.       — Он до меня не домогался! — скривившись, ответила девушка, чуть понизив голос, чтобы не привлекать лишнего внимания к этому разговору.       — Правосудие Лондона научилось действовать на опережение, — улыбка Льюиса стала еще шире, он понимал, что Монтгомери подобные темы не нравились, но не мог удержаться и не подразнить ее.       Девушка замахнулась на него тряпкой, которую держала в руках:       — Еще слово, Льюис, и мне самой придется сесть за убийство в состоянии аффекта.       — Не вздумай, это разобьет сердце мистеру Монтгомери, — Льюис перехватил руку девушки и, аккуратно разжав ее пальцы, забрал тряпку. — Может быть парни были правы. Фрэнк реально что-то свистнул у наших программистов и смылся из Англии. Сидит теперь в Кремниевой долине и ждет, когда ему отвалят кучу денег.       — Ага, чтобы потом нанять на них целый штат рабов-кодеров и запереть их в подвале своего огромного новенького особняка, — с сарказмом отозвалась Элиот.       Льюис присвистнул и улыбнулся еще шире:       — Вот это у тебя фантазии, конечно, Монтгомери, кто бы знал.       Элиот покраснела, сама не понимая, почему, и не стала ничего отвечать Льюису. Она оглядела зал, прикидывая, нужно ли еще что-то убрать или принести кому-нибудь счет, но ее внимание сразу привлек автомобиль припаркованный у входа. Она уже видела его раньше и прищурилась, пытаясь вспомнить, где именно. Ответ не заставил себя долго ждать: входная дверь распахнулась, впуская в зал Кристалл.       Монтгомери тут же юркнула под барную стойку, понимая, что Спаркл пришла сюда не просто так, а встречаться с ней Элиот не хотелось. Льюис непонимающе посмотрел на сидящую на корточках Монтгомери, но не стал отпускать в ее адрес очередные колкие шуточки. Без лишних просьб он понял, что ему нужно подстраховать Элиот и принять заказ у гостьи, которая настолько ее напугала.       — Добро пожаловать, мисс, — Льюис широко улыбнулся Кристалл, которая с выражением крайней брезгливости отодвигала от себя подальше клавиатуру, едва касаясь ее пальцами, — подать вам меню?       — Подать мне вашу гранж официантку, — даже не подняв глаз на Льюиса, сказала Спаркл.       — Боюсь, у Элиот сегодня выходной.       Кристалл покосилась на Льюиса с таким выражением лица, будто его вранье было настолько очевидным, что даже объяснять, почему она не верит, было бы глупо.       — Мальчик, ты меня за дуру держишь? Я в курсе, когда эта замарашка тут торчит.       Слыша каждое слово, Элиот понимала, что выбора у нее нет. Через несколько секунд Льюис зашел за барную стойку и, перейдя на шепот, виновато проговорил:       — Я пытался.       — Спасибо, — кивнула ему Монтгомери и выдохнув, чтобы выглядеть чуть более спокойной, поднялась на ноги.       — А вот и наша капучино-крошка, выходные закончились, пора немного поработать, — весело воскликнула Кристалл, заметив Элиот.       Это прозвучало унизительно, но Монтгомери стиснула зубы, понимая, что она на работе. Она подошла к столику Кристалл и попыталась улыбнуться, как того требовали ее рабочие обязанности.       — Не ожидала тебя тут увидеть, — настолько спокойно, насколько это было в ее силах, проговорила Элиот, — если что, устриц мы не подаем.       Она протянула Кристалл меню. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, когда Спаркл выдернула его из рук Монтгомери и отложила в сторону, даже не открыв.       — Я не собираюсь ничего есть в вашей дыре, — ответила с претензией Кристалл, — пищевое отравление не входило в мои планы.       — Тогда могу предложить американо, — сказала Элиот абсолютно будничным тоном, — так и быть, даже руки помою перед тем, как запущу кофе-машину.       — Ладно, — снисходительно проговорила Спаркл, — но без цианида в нем, если получится.       — Я очень постараюсь, — сухо ответила Монтгомери.       Впервые на памяти Элиот кофе приготовился настолько быстро, заставив ее пожалеть, что ей придется снова возвращаться к Кристалл, но это было, увы, неизбежно. Аккуратно, чтобы не пролить ни капли, Элиот поставила чашку перед Кристалл, надеясь только на то, что Спаркл не придет в голову продолжать и дальше их диалог.       — А что там с ужином у Хорнов? — сладким голосом проговорила Кристалл, — непривычно наверное есть не с пластиковых тарелок?       Все прояснилось и стало настолько очевидным, что Элиот едва сдержала победную улыбку, она и раньше это замечала, но теперь Спаркл сама себя выдала, правда еще не осознавала этого.       — Задело, да? Я не такая простая как Джесс и если ты думаешь, что я не вижу, как ты трешься около мистера Хорна, то меня это даже немного оскорбляет, — Монтгомери заметила, как вытянулось лицо Кристалл. Она сделала вид, что смахивает с глаз невидимую слезинку, — бедняжка, думала, что тебя позовут на ужин с продолжением?       Кристалл побагровела, Элиот на секунду даже показалось, что сейчас она от досады плеснет ей горячим кофе прямо в лицо, но то, что сказала Спаркл дальше, оказалось куда хуже.       — Как удобно, что Джесс не замечает не только это. О твоем маленьком секрете она ведь тоже не в курсе?       Элиот нахмурилась, она не совсем понимала, к чему клонит Кристалл:       — Ты о чем, у меня нет от нее секретов.       — А я думаю, что есть, и еще какой, — Спаркл снова улыбнулась, хищно глядя на Элиот, будто готовясь к нападению, — я видела, как ты посмотрела на Джесс, когда узнала о нашем с ней поцелуе.       Элиот похолодела, несколько долгих секунд она смотрела на Кристалл, чувствуя, как подкашиваются ее ноги. На работу вдруг стало настолько плевать, что Монтгомери с радостью бы сейчас выбежала из кафе не заканчивая смену, лишь бы не продолжать этот разговор. Едва контролируя свои реакции, девушка рассмеялась, ощущая, что этот смех где-то на грани с истерикой.       — Да можете хоть потрахаться, — выдавила из себя Монтгомери, — мне плевать.       — Нет, — довольно протянула Спаркл, придвигаясь ближе к Элиот и глядя ей прямо в глаза, — тебе не плевать. Тебе очень сильно не плевать.       Элиот действительно было не плевать, Джесс была ей дорога и она думала, что это обычное желание защитить ее от бесчестных подлых людей, которые могут ее обидеть. Она так часто думала об этом, что подобные мысли стали больше походить на попытки Монтгомери убедить себя саму в том, что она чувствует по отношению к Джессике. Слова же Кристалл зародили в ее мозгу зерно сомнения. И эта новая мысль пугала, она не укладывалась в голове и вызывала не просто тревогу, а панику. Кристалл все поняла и теперь может использовать это против нее.       — Слышала, твой отец помогал искать кассеты, которые наклепал бывший Джессики, — с едва скрываемым удовольствием продолжала Кристалл, видя, как ее слова влияют на Элиот, — надеюсь он приберег один экземпляр для своей ненаглядной дочурки?       Монтгомери задохнулась от возмущения и стыда, когда услышала подобные предположения. Она не смогла ничего сказать и почувствовала себя еще более униженной. Она даже не нашла в себе сил заступиться за саму себя. Кристалл же продолжала:       — А знаешь, у меня ведь есть одна из кассет, — заговорщически она понизила голос, чтобы следующее слышала только Монтгомери, — я с радостью с тобой поделилась бы, уверена, тебе понравится. Представишь на месте мужика себя, хотя бы в своих фантазиях трахнешь Джессику, хотя, я уверена, ты и так на нее надрачиваешь, пока никто не видит.       — Ты отвратительна!— с презрением проговорила Монтгомери, чувствуя, что еще чуть-чуть и она сама ударит ее.       — Нет, отвратительна тут ты. — прошипела Кристалл, — нищая страшная оборванка, которую никто в здравом уме не захочет, и запись с поревом — это единственное, что тебе светит в твоей жалкой жизни. Так что я тебе отдам кассету по доброте душевной и то, если ты хорошенько попросишь.       — Иди нахер, Кристалл, — едва сдерживаясь процедила сквозь зубы Элиот.       Она понимала, что так нельзя, но слушать оскорбления дальше она просто не могла. Монтгомери развернулась и пошла в сторону подсобки, сил продолжать смену не было. Она едва не сбила Льюиса, который услышав разговор на повышенных тонах, поспешил на помощь Монтгомери.       Довольная собой, Спаркл отпила немного кофе, который ей принесла Элиот и поморщилась:       — Чтобы кто-то пил это дерьмо, нужно еще доплачивать, — она вытянула шею, чтобы понять, слушает ее Элиот или нет. Когда же Кристалл поняла, что девушка ушла, она крикнула так, чтобы даже в подсобном помещении ее было слышно, — но даже этот позорный кофе лучше, чем твои жалкие потуги в музыку. Может быть пора признать, что быть обслугой — это твой потолок.       Забившись в самый дальний угол подсобки, Элиот сползла вниз по стене и закрыла руками голову. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько мерзко. Ей и раньше говорили гадости о ее внешности, но сегодня она чувствовала себя голой, когда то тайное и сокровенное, что она носила в себе, вдруг стало известно тому, кто не посчитал нужным быть более деликатным в выражениях. Она снова и снова слышала слова Кристалл так, будто девушка продолжала нашептывать их ей на ухо. Больше всего Монтгомери хотелось забыть все это, вычеркнуть из своей памяти этот разговор, но вдруг ее будто ударил разряд тока — у Кристалл была запись.       Элиот вскочила на ноги и не думая ни секунды потянулась к телефону. Сняв трубку, она быстро набрала номер Джессики. Она должна была рассказать ей, даже если это был блеф, и у Спаркл на самом деле ничего нет, шутить о подобном низко, и Хорн нужно предупредить, чтобы она не сильно доверяла Кристалл. Теперь дело было не только в личной неприязни Элиот, причины были более весомые.       С первым гудком Монтгомери снова почувствовала дрожь в теле. Она представила, как Джесс, ни о чем не подозревающая, поднимет трубку и будет разговаривать с ней, не зная, какие мысли и чувства рождает в душе Элиот. Монтгомери почувствовала себя еще большей предательницей, чем Кристалл. А еще ей стало страшно, что если она расскажет о Спаркл, та в отместку расскажет и о ней, и, в этом Элиот не сомневалась, в самых грязных и унизительных формулировках.       — Алло, — звонкий голос Джессики вырвал Элиот из ее размышлений.       Она тут же бросила трубку и уперлась лбом в стену.       — Черт… — тихо проговорила Монтгомери и закрыла глаза.       Сердце бешено колотилось в груди, а в голове был полный кавардак. Что она чувствует к Джесс, и чувствует ли вообще что-то, а может быть она путает влюбленность с чем-то еще, а может быть нет…       — Эта ненормальная вылила кофе на клаву, ты представляешь?       Элиот обернулась и заметила Льюиса. У него в руках была клавиатура, с которой на пол стекали капли. Это было плохо, испорченную технику могли вычесть из их премии, а деньги сейчас были очень нужны. Заметив, что девушку его слова расстроили еще сильнее, Льюис попытался подбодрить ее:       — Спокойно, Монтгомери, дыши. Я вовремя выдернул шнур, может еще спасем. Хорошая новость: твоя подружка явно на диете, поэтому сахара в кофе не было. Плохая: она ушла не заплатив, а я не в той физической форме, чтобы за ней гнаться.       — Я заплачу за кофе, — упавшим голосом сказала девушка, — если клавиатура померла, то и за нее, видимо, тоже.       — Эй, ты чего, рано переживать, — молодой человек подошел ближе и положил ладонь на плечо Элиот, — может мне удастся уболтать босса, и мы просто ее спишем. Она все равно старая, свое уже отстучала.       Он усмехнулся, надеясь, что это взбодрит Монтгомери и она тоже посмеется над этой шуткой, но девушка молчала. Она не поднимала на него головы, а потом шмыгнула носом. Льюис сделал еще один шаг к ней и аккуратно обнял, чувствуя, что девушке нужна поддержка. Не до конца понимая, разрешает ли Элиот ему находиться так близко, он неловко похлопал ее по спине. Сначала Льюис хотел погладить, но в последний момент передумал, решив, что Монтгомери может неправильно его понять.       — Что она тебе сказала? — тихо спросил он.       — Что я уродина и нищебродка, ты разве не слышал? — с болью в голосе ответила Элиот.       Льюис вспыхнул почти мгновенно:       — Но ты не уродина, — с жаром возразил он, а потом немного замялся, — у тебя просто… свой стиль и пирсинг классный. Я, конечно, себе такой не сделал бы, но тебе идет.       Элиот усмехнулась таким неуклюжим попыткам Льюиса подбодрить ее.       — Тебя ведь не это расстроило, да? — снова спросил он.       — Не это, — Элиот тяжело вздохнула.       Ей было тяжело носить в себе этим переживания и очень хотелось поделиться хотя бы с кем-то. Льюиса она знала не больше года, но была уверена в том, что болтать лишнего он не станет, особенно если она его попросит об этом.       — Обещай, что не будет шутить тупые шутки и вообще хоть кому-то рассказывать, — сказала Монтгомери, выпутавшись из объятий Льюиса.       Просьба молодого человека немного напрягла, с полсекунды он подумал, а потом уверенно кивнул.       — И еще, что не будешь меня осуждать, — серьезно добавила Элиот.       — Только если не окажется, что это ты дропнуло порно с седьмого компа, — он снова ухмыльнулся, — тогда мне придется пересмотреть свое отношение к тебе.       — Блин, я же просила, без дебильных шуток, — вспылила Монтгомери и легонько ударила молодого человека в плечо, — дело серьезное.       — Прости-прости, — попытался увернуться от ее ударов Льюис, — я слушаю, выкладывай.       — Я не могу понять, что чувствую к своей подруге, — на одном дыхании выпалила Элиот. Она облегченно вздохнула, понимая, что назад пути нет и она смогла это озвучить другому человеку.       — В смысле… — озадаченно протянул молодой человек, серьезно глядя на Монтгомери.       — Да-да, — громким шепотом проговорила девушка, не дав ему озвучить это вслух, — именно в этом смысле.       — Ох, ну… — Льюис выглядел немного смущенным, совсем не таких признаний он ждал от своей напарницы, — а чего тогда она так вспылила? Ты ей призналась?       — Да нет же, — Элиот зарычала от досады, — не про нее речь, а про другую… Эта просто сказала, что знает обо всем и… — ее голос дрогнул и она снова шмыгнула носом, стараясь не заплакать, — я не понимаю, реально ли я чувствую что-то такое или путаю с другим.       — Ну, с другим перепутать довольно сложно, — Льюис почесал затылок и снова серьезно посмотрел на Элиот, думая, что еще он может сказать, — ну, типа, вот ты встречалась с парнями…       — Я не встречалась с парнями, — сразу перебила его Монтгомери, потом добавила, чтобы внести ясность, — с девушками тоже нет, поэтому и не понимаю.       — Хорошо, не встречалась, — Льюис покраснел и тяжело выдохнул, этот разговор давался ему тяжело, — но просто во время поцелуев ты что-то чувствовала?       Элиот закатила глаза и выразительно посмотрела на молодого человека, дожидаясь, пока до него дойдет.       — Иди ты, Монтгомери. тебя держали в институте для благородных девиц, или что? — брови Льюиса от удивления поползли вверх, ему в какой-то момент даже показалось, что Элиот смеется над ним.       — Мне не с чем сравнивать, — тихо проговорила она, — в этом и проблема.       Льюис замялся, не решаясь озвучить то, что теперь прочно засело в его голове. Он отвернулся, делая вид, что его невероятно заинтересовала облупившаяся краска на стене.       — Я… — начал он, но потом неловко усмехнулся, — это, наверное, прозвучит немного странно, но… если тебе правда нужно понять, ты можешь попробовать. Я имею в виду, со мной.       Он чуть прикусил губу и поспешно добавил:       — Но только если ты хочешь. Я не настаиваю, просто по-дружески, чтобы ты не мучилась.       Элиот вздохнула и подняла глаза на Льюиса, он заметил в них благодарность вперемешку с легкой грустью.       — Ты же без приколов это все? — с опаской спросила девушка, — просто если ты потом будешь ржать надо мной или трепаться…       — Да ты чего, — усмехнулся молодой человек, — никому ни слова и тебе потом припоминать не буду.       Элиот кивнула и сделала шаг навстречу Льюису. Он не отрывал от нее глаз и смотрел так пристально, что ей тут же стало не по себе.       — Черт, Льюис, — выдохнула она и зажмурилась, — не смотри так.       — Если хочешь, можем в другой раз, — мягко проговорил он, — или вообще не надо. Я не хочу, чтобы ты потом жалела. Или чтобы со мной потом разбирался твой отец.       Они оба неловко хихикнули и все снова утонуло в тишине. Только из-за двери доносился монотонный стук клавиатуры. Элиот снова посмотрела на Льюиса, в нем было что-то очень простое и чистое. И именно от этого девушке стало немного легче и спокойнее.       Их глаза снова встретились и Льюис приблизился совсем близко. Затаив дыхание, Элиот ждала, что будет дальше. Она надеялась, что молодой человек сам проявит инициативу, потому что ей было невероятно неловко и в какой-то степени даже страшно, что когда она сама попытается его поцеловать, он рассмеется, сказав наконец, что это все была очередная шутка.       Она закрыла глаза и приоткрыла губы, мгновения стали настолько нестерпимо длинными, будто время остановилось. Когда их носы соприкоснулись, Элиот выпалила:       — Только без рук!       — Хорошо, — прошептал Льюис у самых ее губ и в следующее мгновение поцеловал ее.       Почувствовав теплые мягкие губы девушки, Льюис тоже закрыл глаза, он легко касался ее губ, боясь проявлять излишнюю настойчивость, Когда Элиот стала отвечать ему, несмело и осторожно, ему захотелось обнять ее, но он тут же одернул потянувшиеся к талии девушки руки. Монтгомери втянула его нижнюю губу, заставив молодого человека тяжело выдохнуть и ответить ей на этот выпад тем же. Это возбуждало сильнее, чем Льюис рассчитывал, поэтому он поспешно прекратил поцелуй, боясь, что перейдет ту грань, которую обозначила Монтгомери.       Элиот открыла глаза, Льюис смотрел на нее в ожидании, но его взгляд был уже не таким, как до этого. Монтгомери сразу поняла, что его реакция не совпала с ее. Она вообще ничего не почувствовала.