Elevenses

      Подходя к дому, Джессика теребила в руках ключи. Разговор предстоял непростой, и меньше всего на свете ей хотелось его начинать, но он непременно должен был состояться. Девушка очень надеялась, что ее отец будет дома, в вот Кристалл — нет. С Мелиссой Джесс тоже не готова была разговаривать. По крайней мере, прямо сейчас.       Хорн обернулась — автомобиль Лиама еще стоял у обочины, но заметив, что Джесс смотрит на него, молодой человек завел мотор и уехал. Девушка все держала в голове его слова о презумпции невиновности. Она представила себя судьей, а Джеймса обвиняемым и вдруг почувствовала странный азарт: впервые ей хотелось докопаться до сути, а не просто обвинять.       Ключ почти коснулся замочной скважины, когда Джессику осенило: какое же настоящее расследование без помощи полиции? Одних только слов Джеймса будет мало, нужно было нечто большее, и она знала, к кому обратиться.       Джесс засунула ключи в сумочку и зашагала прочь от дома. Через несколько минут она дошла до телефонной будки на углу: старомодной, красной, с мутными стеклами. На фоне безупречных фасадов домов в этом районе она казалась инородной, будто маленькая часть шумного и вечно спешащего Лондона ворвалась в этот размеренный мир.       Джессика захлопнула за собой дверь и, подняв трубку, принялась искать в сумочке нужную монетку. Она не часто пользовалась подобным способом связи и не до конца была уверена, что это сработает, но когда из трубки послышались гудки, она обрадовалась — значит она все сделала правильно и ничего не напутала.       — Алло?       Джесс повезло и к телефону подошла именно Элиот, а не кто-то из ее семьи. Хорн едва смогла сдержать улыбку, услышав голос подруги:       — Эл, это я.       — Господи, Джесс! Ты где? Дома?       — Почти, — ответила Джессика и облокотилась на стенку будки, — у меня к тебе срочное дело.       — Какое к черту дело? Тебя все потеряли! Мистер Хорн звонил нам, спрашивал про тебя. Отец даже объяснял ему, как и когда подать заявление о пропаже.       — Я в норме и в двух шагах от дома, все правда в порядке. Выслушай.       — … да, она… — было слышно, как Элиот, отняв трубку от уха, разговаривает с кем-то дома, — … сейчас узнаю, не гони… говорит, все хорошо…       — Видимо, я только что расстроила свою спасательную операцию, — устало хохотнула Джессика.       — Да, поэтому готовься к воспитательной операции при следующей встрече, — ответила Монтгомери уже ей, — так нельзя, Джесс, мы же все за тебя беспокоимся.       — Я знаю-знаю, просто тут столько всего произошло… — Джесс вздохнула и затем продолжила с новыми силами, — в общем, если кратко, мне нужен детектор лжи. У твоего отца он точно должен быть.       — Джесс, мы по-твоему в «The Bill», какой нахер детектор лжи? Для чего? — насмешливый голос Элиот заставил Джессику закатить глаза.       — Я хочу, чтобы мой отец прошел проверку, доказал, что не изменял маме.       В трубке повисла тишина, потом послышался сдержанный смешок, в котором явно было больше растерянности, чем насмешки над проблемами Джессики.       — Джесс, я, правда, была бы рада помочь, — мягко проговорила Элиот, — но так не делается. Полиграфы не используют для того, чтобы решать семейные разборки.       — Почему нет? — упрямо возразила Джесс, — ведь они же для этого и нужны! Если человек говорит неправду, то аппарат пищит… или бьется током, да? Или как там?       — Для использования полиграфа нужны веские причины, мой отец не согласится, — попыталась объяснить Монтгомери, а потом добавила чуть тише, — к тому же, я не уверена, что мистер Хорн в чем-то виноват. Речь ведь про Кристалл, да?       Джесс замерла:       — Откуда ты знаешь?       — Потому что… — Элиот говорила осторожно и почти перешла на шепот, — я давно стала замечать, что Кристалл как-то странно ведет себя с ним, а когда я сказала ей, что все знаю, она так разозлилась. Я конечно не психолог, но кажется, твой отец не реагировал на ее провокации, и ее это бесило. А я надавила на больное.       — Ты все знала и молчала?! — накинулась на нее Джесс, — Элиот, у меня семья распадается, а ты не нашла времени, чтобы сказать о том, что Кристалл сука?       — Я пыталась тебе сказать, но… — Монтгомери обреченно замолчала, — ты права, надо было сказать прямо. Просто я не была уверена в том, что Кристалл действительно в чем-то виновата.       — Теперь, видимо, уверена, — огрызнулась Джессика.       — Уверена, — немного пристыженно ответила Элиот, — знаешь, мне жаль, что ты оказалась посреди всего этого дерьма, если бы я знала, что все так повернется… Ты главное сейчас не делай поспешных выводов.       — Легко сказать! — воскликнула Джесс, — Я застала их, понимаешь? Она была почти голая, а мой папаша стоял рядом и… господи, даже вспоминать тошно! Пытался убедить меня, что ничего не было.       — То есть он просто стоял рядом или…? — Элиот пыталась узнать аккуратно, но Джессика, даже не видя лица подруги, поняла, что ей неловко.       — Просто рядом, да. Если бы они делали это, когда я вошла, я бы не стала сомневаться, а так… И эта Спаркл! У нее была такая довольная рожа, будто она ни о чем не сожалела и не боялась попасться.       — Может она специально все подстроила?       — Может… — будто эхо повторила за ней Джессика, — я не знаю.       — Что если мистер Хорн и сам не понимал, что происходит. Иногда люди буквально застывают на месте, когда оказываются по шею в чужой грязи. Не всегда это их вина…       Джесс прикусила губу, в груди стало очень неуютно.       — Мне так больно за маму… — тихим хриплым голосом произнесла Хорн, — она ведь ему верила. Она его так любит и точно не сможет без него. Я знаю. Я думала, что и папа мамой дорожит… до вчерашнего дня.       — Так помоги им, — аккуратно без нажима проговорила Элиот, — начни с простого, дай мистеру Хорну возможность все объяснить. Даже в суде обвиняемому дают высказаться и не выносят приговор сразу же. Есть ведь эта… как ее…       — Презумпция невиновности, — закончила с за нее Джесс, — я сегодня это уже слышала.       — От кого это? — поинтересовалась Элиот.       — Неважно, — Джесс почувствовала себя чуть спокойнее, вспомнив про Лиама, — ладно, мне пора, хочу скорее поговорить с отцом. Спасибо и… прости, что заставила волноваться.       — Главное, что ты в порядке, — с теплотой проговорила Элиот, — позвони потом, ладно? Когда во всем разберешься.       — Позвоню, — кивнула Джесс и положила трубку.       В тесной телефонной будке она была одна, но сердцем ощущала присутствие Элиот и Лиама. Они не сговариваясь советовали ей одно и то же — выслушать Джеймса. В последнее время с доверием было тяжко, все вокруг ее предавали, и было страшно верить другим. Внутри разворачивалась буря. Гордость кричала, что уже поздно, отец виноват и их семье конец. Но другой, тихий, голос надежды, умолял ее хотя бы выслушать. Он и стал решающим, и Джесс, переполняемая страхом и желанием узнать правду, направилась обратно к дому.       Дверь с тихим скрипом открылась, пропуская Джесс в светлую прихожую. Девушка сразу прислушалась, но в доме было тихо. Хорн осторожно прошла вовнутрь и, оглядев пространство перед собой, замерла. Вокруг был хаос, будто ураган прошелся: разбитые рамки, разорванные фотографии, висевшие раньше на стенах, керамические вазы, которые так любила Мелисса, все было разбито. Девушка сделала шаг вперед и сжалась, почувствовав под подошвой неприятный хруст осколков.       Она бесшумно дошла до гостиной, где вчера застала Джеймса и Кристалл и увидела то, что поразило ее не меньше: огромный экран их нового телевизора был покрыт трещинами, а из него торчал гриф гитары Джеймса. Джесс не на шутку испугалась за своего отца и решила наконец позвать его:       — Пап… — она хотела крикнуть, но голос звучал испуганно.       В одной из верхних комнат раздался глухой звук, заставивший Джесс вздрогнуть и выбежать в коридор, туда, откуда было видно лестницу на второй этаж. Девушка подняла голову наверх и увидела отца. Он выглядел потрепанным: небритый, с красными глазами, будто даже постаревший на несколько лет, но в его глазах было облегчение.       — Джесс, милая… — выдохнул Джеймс и сбежал по лестнице вниз.       Он тут же обнял дочь, но почти сразу отпустил. Он положил ладони по обеим сторонам ее лица и наклонился, чтобы посмотреть в лицо дочери и удостовериться, что с ней все в порядке. Мистер Хорн, казалось, совсем забыл о том, что они в ссоре, настолько он был рад видеть Джесс и настолько большое облегчение испытал оттого, что с девушкой все в порядке и она вернулась домой.       — Где ты была? — он не обвинял ее, не пытался воспитывать. — Я ведь думал, что…       Его слова оборвались, ему самому было страшно озвучивать то, что он себе напридумывал, пока не мог найти места один в пустом доме.       Джесс не перебивала его, не отталкивала, просто смотрела в его глаза, не испытывая раздражения или злости, а на ее собственных глазах наворачивались слезы. Больше всего на свете она хотела, чтобы у них в семье все наладилось, чтобы то, что она увидела вчера, оказалось просто дурным сном. Мужчина будто прочитал ее мысли.       — Джесс, я знаю, как это выглядело, — тихо проговорил он, — если бы ты дала мне сказать тогда…       — А что тут говорить? — с горечью произнесла Джессика, но тут же осеклась, — она была без одежды, ты рядом и… как будто у вас что-то было.       — Вот именно что, «как будто», — ответила мужчина, несмотря на обвиняющий взгляд дочери.       Джесс первая отвела глаза, посмотрев куда-то в сторону. Она молчала несколько секунд, а потом, кивнув на погром вокруг, спросила:       — Это все она, да? — Джесс было тяжело называть Спаркл по имени.       Джеймс как-то обреченно усмехнулся:       — Когда я оттолкнул ее, она вышла из себя. Сказала, что всегда добивается своего и вообще ее никто никогда не отвергал, — мужчина опустил голову, не зная, что еще добавить.       Джессика шагнула ближе к нему:       — Пап, скажи честно… между вами что-то было?       Он снова посмотрел ей в глаза, в них мелькнуло что-то похожее на обиду и боль.       — Нет, Джесс, — твердо сказал он, — ни вчера, ни когда-либо еще. Она просто… я знаю таких людей, которые развлекаются тем, что разрушают семьи. Просто не думал, что твоя подруга окажется из их числа. Но я клянусь, я не сделал ничего, за что мне было бы стыдно перед тобой и мамой.       Джесс почувствовала, как ком подкатывает к горлу. Она подошла еще ближе, обняла отца и прижалась щекой к его груди.       — Прости, я не должна была сразу решать, что ты виноват, — прошептала она, — теперь я знаю, что сначала нужно выслушать.       — Все хорошо, Джесс, за это ты точно не должна была извиняться, — мужчина провел ладонью по ее голове и прижал ее ближе к себе, — Ты молодец, что заступилась за маму.       Джессика немного отстранилась от отца и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Она совсем забыла про Мелиссу:       — Кстати, а где она?       Джеймс тяжело вздохнул:       — Она уехала к Голди.       — К тете Саре? — переспросила Джессика, нахмурившись, а затем усмехнулась, — кажется, нам обоим теперь достанется.       Мистер Хорн рассмеялся:       — Слышала бы ты, что она отвечала на мои просьбы дать поговорить с мамой. Хотя… — он покачал головой, — даже и к лучшему, что ты не слышала.       — Я поеду к ней и все объясню, — серьезно проговорила Джессика, — меня она пустит к маме, я все решу, обещаю!       — Ты вся в меня, такая же упрямая и решительная, — проговорил Джеймс и на его лице появилась теплая улыбка, когда он снова провел рукой по голове дочери, — но вот только я сам должен все это уладить, а не скидывать проблемы на тебя.       — Но мы же семья, — сказала Джессика, чем растрогала отца еще больше.       Произнося это, Джесс сама не верила, что говорит так. Она никогда прежде не чувствовала себя частью своей семьи. Наоборот, всегда порывалась откреститься от родителей и сделать все, чтобы держаться от них особняком. Она смутилась еще сильнее, когда заметила, как отец неловко стирает слезу со своих глаз.       — Если бы ты знала, что для меня значат эти слова… У меня ведь нет ничего дороже вас с мамой. Все остальное — сцена, свет софитов, фанаты и прочее, — это просто мишура. Спасибо, что дала мне шанс.       — Мне в этом помог один хороший человек, — честно призналась Джесс, — сказал, что иногда стоит выслушать, прежде чем обвинять. Знаешь, я рада, что послушала его.       — Действительно, хороший человек, — тихо проговорил Джеймс, — мне наверное стоит пожать ему руку.       — Думаю, он бы смутился, — улыбнулась Джесс, прикрыв глаза и вспоминая серьезное сосредоточенное лицо Лиама, — он не из тех, кто любит повышенное внимание и овации.

*      *      *

      Джеймс остановил свой автомобиль под самыми окнами дома Сары Браун и сразу же посмотрел из окна, чтобы понять, заметила женщина его машину или нет.       — Ну что, попробуем взять Голди штурмом? — усмехнулся мистер Хорн, уже готовый покинуть салон.       — Давай на этот раз я попробую, — остановила его Джесс, — вдруг у меня лучше получится убедить тетю Сару.       Джеймс не сильно воспротивился такому предложению, что ничуть не удивило девушку, она знала, что отец с радостью воспользуется возможностью не контактировать с Сарой. Джесс еще лучше прочувствовала всю ответственность, которая теперь лежала на ее плечах.       Тихо захлопнув дверь, чтобы не выдать отца, она направилась к крыльцу аккуратного дома в викторианском стиле, принадлежавшего семье Браун. Он располагался на одной из тихих улиц Крауч-Энда, что на севере Лондона. Приличный район, интеллигентные соседи, дом без показного блеска — все здесь было идеальным для Сары.       Когда-то, лет двадцать назад, Сара Браун (тогда еще Гольдшмидт) унаследовала от своей матери квартиру на Стэмфорд-Хилл. Там было все необходимое для жизни, но не больше. Девушка была благодарна судьбе за то, что у нее есть такой прекрасный дом, но все равно мечтала о том, что когда-нибудь найдет жилье попросторнее и поуютнее. Так в итоге и вышло. После замужества с мистером Брауном она решила, что с домом детства пора прощаться.       Несколько лет мистер и миссис Браун жили экономно, почти без отпусков и бездумных (по меркам Сары) трат. Миссис Браун взяла на себя все финансовые дела и вела счета в огромном гроссбухе, куда записывала каждый потраченный пенни. Так через несколько лет, фунт за фунтом, она привела семью к дому мечты. Дому, который теперь был предметом ее гордости.       Джесс поднялась по каменным ступеням на крыльцо и несмело постучала в дверь. Миссис Браун не заставила себя долго ждать, она открыла почти сразу и первым делом смерила девушку холодным взглядом.       — Привет, тетя Сара, — тихо произнесла Хорн, — мама у тебя?       — Это Джеймс тебя подослал? — холодно спросила Браун.       — Нет, я сама решила, что мне нужно поговорить с мамой, — серьезно проговорила Джесс, — пустишь?       На лице Сары на миг мелькнуло удивление, она не часто видела Джесс такой серьезной и думающей о Мелиссе. Сара недоверчиво прищурилась, оценивая искренность в голосе Хорн, но все-таки отошла в сторону, пропуская девушку вперед.       — Имей в виду, если это очередное вранье… — проговорила ей вслед Сара, когда Джесс прошла мимо нее к лестнице.       — На этот раз нет, — Джессика обернулась, — в это сложно поверить, но в ссоре родителей виновата я, и именно я должна сейчас все исправить, и не дать нашей семье распасться.              Браун это обескуражило, она не сразу нашлась, что ответить и лишь подняла брови.       — Впервые слышу, чтобы кто-то из Хорнов признавал свою вину и рассуждал как взрослый человек, — наконец проговорила она, а потом усмехнулась, — видимо завтра снег пойдет.       Она повернула на кухню, позволяя Джесс наконец подняться к матери. Хорн подошла к лестнице на второй этаж и положила руку на деревянные перила, она замерла набираясь смелости, в который раз за сегодня. День был богат на непростые разговоры.       Деревянные ступени скрипели под ногами, но Джесс все равно поднималась все выше, и когда достигла коридора второго этажа, до нее донесся тонкий аромат духов Мелиссы: свежий цветочный и такой родной, что Джессика тут же ускорила шаг. Этот запах смешивался с запахом ромашкового чая, без которого тоже было сложно представить миссис Хорн. Дверь одной из спален была приоткрыта, и оттуда доносилась тихая музыка, что-то из семидесятых, времени молодости Мелиссы. Женщина любила ставить старые пластинки, чтобы отвлечься.       Джесс остановилась на пороге. Мелисса сидела в огромном кресле, завернувшись в клетчатый плед. Она выглядела усталой, на ней не было макияжа, а кудри были убраны в небрежный хвост. Но она все равно казалась Джесс очень красивой, самой красивой на свете. Мелисса не заметила дочь, поэтому Джессика чуть шире открыла дверь и тихонько позвала ее.       — Мам… — голос девушки дрожал.       Мелисса вздрогнула, будто очнувшись ото сна.       — Котенок, — ее голос звучал устало, но она улыбнулась, увидев дочь. Потом будто спохватившись помотала головой, — прости, я знаю, что тебе не нравится, когда я называю тебя так.       — Все в порядке, — Джесс пришлось проглотить слезы — слова матери заставили ее устыдиться собственной черствости, — можешь называть меня так.       — Я так внезапно уехала… — проговорила Мелисса с тоской в голосе, — что даже не сказала тебе ничего. Прости меня, пожалуйста.       Даже в такой тяжелой для себя ситуации миссис Хорн беспокоилась о чувствах других больше, чем о своих собственных. Было видно, что она корит себя за легкомыслие и то, что, упиваясь собственным горем, не подумала о дочери. Пусть взрослой, но все равно нуждающейся в заботе и внимании.       Джесс подошла ближе, все то, что тяготило мать, будто передалось и ей тоже, и внутри все сжалось от боли. Джессике хотелось броситься Мелиссе на шею и обнимать долго-долго, до самого вечера, но она понимала, что сначала нужно сказать главное.       — Это все из-за меня, — произнесла Джесс, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Это я во всем виновата. Это я привела Кристалл в дом….       Мелисса нахмурилась:       — Джесс, я понимаю, что ты хочешь как лучше, но не надо брать на себя чужую вину, — она говорила мягко, но в глазах было столько горя, — то, что сделал твой отец…       — Он не сделал ничего плохого! — перебила ее Джесс и тут же осеклась, — это все Кристалл, она специально пыталась вас поссорить. Я не думала, что все так получится, правда! Я думала, она другая, классная и… — Джесс было стыдно, но она решила признаться, — я так хотела быть на нее похожей.       Мелисса молчала. Она подняла глаза на дочь и долго всматривалась в ее лицо, пытаясь понять, когда Джесс успела вырасти, и откуда в ее глазах столько боли и стыда. Наконец она выдохнула и прервала молчание:       — Знаешь, Джессика, злых и бесчестных людей не всегда видно сразу. Они лучше остальных умеют быть обаятельными. Когда-то давно я тоже думала, что умею отличать хороших от плохих, но ошибалась. Это мне дорогого стоило.       — Но в папе ты не ошиблась, — уверенно сказала Джессика, — он не виноват и сам тебе все расскажет. Только, пожалуйста, дай ему все объяснить! Он бы поднялся к тебе, но тетя Сара… — она осеклась, испугавшись, что Браун снизу услышит ее, поэтому понизила голос, — она бы его не пустила, поэтому он там, у дома. Ждет тебя.       Мелисса с недоверием посмотрела на дочь, но все равно поднялась с кресла и подошла к окну. На улице, облокотившись на свой автомобиль, стоял Джеймс. Заметив движение в окне, он дернулся и неловко помахал жене с виноватой улыбкой. У Мелиссы задрожал подбородок, и она улыбнулась, устало, но с облегчением. Она махнула ему в ответ, коротко, почти незаметно, а затем повернулась к дочери. Джессика тоже улыбнулась, заметив в глазах матери огонек надежды.       Мелисса подошла ближе и обняла дочь. Они были почти одного роста, и глядя на нее Джесс впервые подумала, что будто смотрит на свое отражение через пару-тройку десятков лет. Теперь ее не пугало то сходство с матерью, которого раньше она так стыдилась.       — Знаешь… — произнесла миссис Хорн тихо, — Кристалл вчера наговорила много мерзостей про меня, про папу и про тебя. Что ты якобы, — Мелисса грустно усмехнулась, пытаясь подобрать правильные слова, — что ты увлеклась не тем, чем нужно. Что ты принимаешь наркотики.       Кровь отлила от лица Джесс.       — Серьезно? — девушка прокашлялась и отвела глаза, - вот уж не думала, что она дойдет до настолько дешевого вранья.       Мелисса пристально посмотрела на дочь, но та так и не подняла на нее глаз. Женщина рассмеялась и снова обняла Джессику.       — Какая чушь, котенок, я-то знаю, что ты не такая.       Джесс улыбнулась натянуто и в груди стало так тяжело, что казалось, она чудом устояла на ногах и не рухнула на пол.