Elevenses

      Джесс напевала себе что-то под нос, стоя у раскрытой двери холодильника и изучая его содержимое. Она слабо представляла, чем именно хочет перекусить и хочет ли, или ей просто скучно. Пока Джессика размышляла, она услышала снаружи тяжелые шаги. Девушка нахмурилась, когда подумала, что с минуты на минуту должна прийти Элиот, но такой топот вряд ли принадлежит хрупкой и невысокой Монтгомери.       Хорн дошла до прихожей и не успела взяться за ручку, как в дверь позвонили. Отперев дверь, Джессика убедилась, что все-таки это действительно ее подруга.       — Они что, из железа? — она кивнула на массивные черные ботинки на ногах Элиот, — я сначала подумала, что слон из цирка сбежал.       — Прямо следом за местной клоунессой, — парировала Монтгомери и не дожидаясь приглашения вошла в дом.       Джессика проводила Элиот взглядом, отметив про себя, что бесформенный свитер на ней и короткая юбка были странного грязного цвета, но при этом неплохо сочетались между собой и определенно шли Элиот. Она даже подумала сделать Монтгомери комплимент, но одернула себя, решив, что образ для нее все равно на грани и она сама такое не надела бы ни за что.       Элиот повернулась и серьезно посмотрела на Джесс, она выглядела встревожено, даже ее голос смягчился.       — Ну, ты как вообще? — она попыталась сделать вид, что спрашивает как бы между делом, но глаза ее выдали.       Джесс немного растерялась под таким пристальным взглядом и пожала плечами:       — Ничего, — ответила она тихо, — правда, ничего. Все как-то, вроде, возвращается в норму.       — Угу… — промычала Элиот, продолжая пристально смотреть на Джесс, будто не веря ей на слово, — ну ладно. Если что, все мои предложения в силе, и мама, и папа смогут помочь. Козлов тех найти и…       — Я вроде сказала уже, что не хочу вспоминать о той ночи, — раздраженно и устало перебила ее Хорн, — что было, то было. Сейчас все окей, ясно?       — Ясно, дело твое, — сухо ответила Монтгомери. — Только если станет паршиво, не вздумай делать вид, что у тебя все под контролем.       — Договорились, — быстро ответила Джессика, чтобы поскорее закрыть эту тему.       Элиот молча кивнула. Она знала, что любое проявление участия и заботы лишь сильнее будет раздражать Джессику, которая не понимает, что через некоторые вещи нельзя просто взять и переступить. И насилие, совершенное над ней, было одной из тех вещей. Если бы Монтгомери могла, она бы все рассказала родителям в обход Хорн, но понимала, что так не делается. Как поступить, все равно решать только Джессике.       Монтгомери попыталась придать своему лицу более беспечное выражение и настроиться на шутливый лад, но получалось это со скрипом. Она шла за Джесс на кухню и все думала, о чем же заговорить.       — Я так понимаю, Кристалл теперь не в группе? — аккуратно спросила наконец Элиот, чтобы завязать разговор.       — Нет, — отрезала Джесс нервно, — даже вспоминать о ней не хочу. Не то что видеть. Так что мы снова в поиске барабанщика.       — А зачем нам кто-то еще? — Элиот осмотрелась и взяла из вазы с фруктами яблоко, — поставим драм машину. Надеюсь она-то не попытается трахнуть мистера Хорна.       — Вообще не смешно, — шикнула на нее Джесс, но все равно прыснула от смеха.       — Ну, а с родителями что, они поговорили? — жуя яблоко, сказала Элиот.       — И не просто поговорили, — улыбнулась Джесс, уцепившись за возможность перевести тему, — сегодня папа устроил маме романтический вечер, так что до самой ночи их можно не ждать и делать что угодно.       Элиот хмыкнула:       — А вот с этого момента поподробнее, — Элиот села на один из стульев и, закинув руки за голову, добавила, — или тоже решила отпраздновать воссоединение семьи и отправку куклы Барби обратно в Малибу?       — Ага, как же, отпразднуешь тут, — хмыкнула Джессика.       — А что мешает, все пабы Лондона резко позакрывали? — ехидно поинтересовалась Монтгомери.       — Нет, но не на великах же мы с тобой поедем.       Джессика все-таки достала из холодильника кое-что из продуктов и отвернувшись от Элиот, начала собирать себе сэндвич. Она была так увлечена процессом, а урчащий желудок еще сильнее отвлекал ее, что она не подумав продолжила:       — …моя машина же все равно у Лиама.       Она замерла, осознав, что проболталась, но было уже поздно. Повернувшись, Джесс увидела ошарашенное лицо Элиот, на котором уже начала появляться довольная улыбка.       — Повтори еще раз, — протянула Монтгомери, прищурившись, — у кого там твоя машина? У мистера всадника с юрфака?       — Да, у мистера всадника с юрфака! — спешно проговорила Джесс, понимая, что все равно попалась.       — Как бы помягче выразиться… — картинно задумалась Элиот, а потом хихикнула, — а какого хера?       — Да там длинная история, — отмахнулась Джесс.       Она попыталась покинуть кухню и закончить таким образом разговор, но Элиот вскочила со своего места и остановила ее:       — Я вообще никуда не тороплюсь, выкладывай!       Джесс тяжело вздохнула и умоляюще посмотрела на подругу, пытаясь показать, что не хочет обсуждать это, но Монтгомери была непреклонна:       — Я не отстану от тебя, ты же знаешь, — с улыбкой сказала Элиот.       Хорн закатила глаза:       — Я тогда застала Кристалл у нас, была очень расстроена, взяла машину и поехала как можно дальше, ну и заглохла хер знает где.              — Могу догадаться, чей именно хер знает, где, — ухмыльнулась Монтгомери, понимая, какое продолжение будет у рассказала Джессики.       — Я вообще сейчас ничего рассказывать не буду, — чуть прикрикнула на нее Хорн, — так вот, оказалось, что я была недалеко от поместья Уитморов, и Лиам, возвращаясь домой, заметил меня. Вот и все.       Про то, что она была настолько пьяна, что едва держалась на ногах, Джессика решила умолчать. Но Монтгомери не так-то легко было провести.       — Это не объясняет, почему твоя тачка у него, — серьезно сказала она, а потом ей в голову пришла новая догадка, и ее лицо просветлело, — если только… о нет, не говори, что…       — Нет! — воскликнула Джесс, — ничего не было. Я просто была не в состоянии ехать домой сама и… он отвез меня к себе.       — И у вас ничего не было? — недоверчиво переспросила Элиот       — Не было, — кивнула Хорн, стараясь быть максимально уверенной, но Элиот это не убедило.       — О да, конечно, — протянула она с самым невинным видом, — прямо благородный рыцарь, истинный джентльмен. Еще скажи, что он сейчас там сидит и ждет, пока ты ему наберешь, чтобы тут же подорваться и вернуть тебе твой ягуар.       — Вообще-то, да, — устало вздохнула Джесс, понимая, что ее ждет новая порция шуток от Монтгомери.       Как и думала Хорн, Элиот рассмеялась, но потом резко перестала и, подбежав к Джесс, схватила ее за плечи:       — А знаешь что? Мне нужно это видеть. Давай, звони своему рыцарю прямо сейчас!       — Ты с ума сошла? Не буду я ему звонить! — запротестовала Джессика и попыталась отойти, но Элиот не отпустила ее.       — Подаришь ему свою тачку? За прекрасную ночь? — спросила Монтгомери с довольной улыбкой.       — Я же сказала, что ничего не было! — зарычала от досады Джессика и тут же залилась краской.       Она против своей воли вдруг снова вспомнила про Лиама, как тогда в солнечный день он сидел на своей лошади, как грациозно двигался, тянул на себя поводья, а от мышц, просвечивающих сквозь тонкую ткань рубашки, было невозможно оторвать глаз. И как потом он нес ее до машины, она чувствовала его сильные руки, касалась щекой груди, вдыхала приятный аромат одеколона…       — Видела бы ты сейчас свое лицо, — протянула Элиот с таким довольным видом, будто поймала Хорн с поличным, — представляю, как ты расплывешься, когда он возьмет трубку.       Джесс спрятала лицо в ладонях и пристыженно рассмеялась. Она старалась сдерживать себя, но не могла.       — Я ненавижу тебя, — проговорила она с улыбкой глядя на подругу.       — Зато я тебя обожаю, — с не менее широкой улыбкой ответила Элиот, — и хочу быть рядом, когда моей любимой Золушке пригонят обратно ее карету.       Джесс и без этого понимала, что Элиот не оставит ее в покое, но разговаривать при ней с Уитмором было уже слишком. Поэтому она коротко кивнула и затем со всех ног бросилась из кухни. Монтгомери подобного не ожидала, поэтому потеряла заветные первые секунды, которые помогли бы ей догнать Джесс. Слишком поздно она понеслась вслед за ней по коридору и едва не врезалась в захлопнувшуюся перед ее носом дверь.       — Джесс, так нечестно! — она начала барабанить в дверь, едва удержавшись, чтобы не приложиться к ней подошвой своих тяжелых ботинок.       — Я позвоню Уитмору, так и быть, — послышался из-за двери довольный голос Джессики.       — Ну и ладно, — крикнула Элиот, а потом рассмеялась, — значит все-таки есть, что скрывать.       — Заткнись и перестань стучать, — бросила Хорн, и Элиот услышала, как она отошла от двери куда-то вглубь комнаты.       Монтгомери действительно перестала стучать и уговаривать подругу открыть, она сменила тактику. Прижав ухо к двери, она пыталась подслушать, что говорит Джессика. Оттуда раздавался ее голос, но слов было не разобрать. Интонация девушки звучала по-новому, совсем не так, как она разговаривала в обычной жизни. Это заставило Элиот пожалеть еще сильнее, что она не смогла догнать Хорн и не присутствует при самом разговоре.       Разговор длился всего-ничего и совсем скоро Джесс наконец отперла дверь.       — Самый быстрый секс по телефону, что я слышала, — ехидно заметила Элиот.       — Не знала, что ты любитель слушать чужой секс по телефону, — ответила ей на это Джессика.       Она была вся красная, но старалась не подавать виду. Ничего не сказав больше, она прошла мимо Элиот.       — Ну и? Что он сказал? — не выдержала и спросила Монтгомери.       — Что пригонит тачку, — коротко ответила Джесс.       — Когда? — сразу спросила Элиот, но Хорн отвела глаза и поджала губы.       Она старалась не смотреть на Элиот, делая вид, что сосредоточена на разглаживании клиньев своей юбки.       — Когда? — повторила Монтгомери с нажимом.       — Слушай, поздно уже… — Джессика сознательно игнорировала вопрос подруги, — я бы отвезла тебя, но машины нет…ну ты понимаешь.       — О, видимо, сегодня, — довольно заключила Элиот.       Девушка скрестила руки и посмотрела на Джесс как детектив, который докопался наконец до истины.       — Элиот, тебе пора… — процедила Джесс, глядя на Монтгомери исподлобья. Ее лицо из слегка порозовевшего стало пунцовым.       — А вот и нет, — хихикнула Элиот, — Мы вообще-то собирались отпраздновать избавление от Кристалл, помнишь?       Джесс закатила глаза и неопределенно махнула рукой, будто говоря, что ей все равно. Но Элиот прекрасно знала, что это совсем не так. Ближайший час Хорн успела раз десять прогуляться от зеркала до окон кухни, которые выходили на проезжую часть. Раза два она сменила прическу, остановившись в итоге на небрежном пучке. Эдиот наблюдала за ней, едва сдерживая улыбку. Она почти сразу заметила, что Лиам действует на ее подругу особым образом. И вот сейчас Джессика не могла найти себе места, была как натянутая струна, а глаза… В глазах был какой-то неугасающий свет то ли надежды, то ли ожидания. Элиот хотела порадоваться за нее, она понимала, что Джесс неравнодушна к Лиаму, и сам он казался человеком надежным и отзывчивым, но сердце Монтгомери было не на месте. Она снова не понимала, что с ней, и почему несколько дней назад она твердо решила, что испытывает к Джесс исключительно дружеские чувства, а сейчас снова не уверена в этом. Все было слишком запутанно и, что делать, Элиот не знала. Одно только она решила — ее размышления и сомнения не должны влиять на их с Джессикой дружбу, и тем более не должны мешать Хорн искать свое счастье.       Она была настолько погружена в свои мысли, что не услышала, как у дома припарковался автомобиль и хлопнула дверца. Джесс пронеслась мимо нее, чтобы последний раз посмотреть на себя в зеркало, и еще раз убедиться, что макияж не смазался, а прядки у лица лежат, как надо. Но в панике она все-таки снова распустила волосы, позволяя им упасть на плечи и рассыпаться кудрявой копной.       — И ни слова, ясно? — шикнула на Элиот Джесс, когда уже готова была открыть дверь       — Ясно, буду показывать жестами, — хихикнула Монтгомери, снова пряча свое смятение за шутками.       Джессика заметила, как Элиот изобразила неприличный жест, и сразу закатила глаза, но все равно открыла дверь, не дожидаясь, пока Лиам Уитмор позвонит. В этот момент молодой человек как раз шел по дорожке к дому. Выглядел как всегда безупречно, но Джесс была готова, поэтому и бровью не повела.       — Надеюсь, ты не поцарапал ее, пока ехал сюда, а то мой отец тебя убьет, — протянула Джесс, опершись на дверной косяк.       Она скрестила руки на груди, делая все возможное, чтобы выглядеть так, будто не рада видеть Лиама здесь. Но слова девушки, казалось, ничуть не задели Уитмора, и он лишь улыбнулся ей, как улыбнулся бы, если бы она тепло поздоровалась с ним. Мотнув головой, он откинул со лба волосы и произнес:       — Можешь не беспокоиться, я вожу аккуратно.       — Мне показалось, или он сказал «ввожу аккуратно»? — шепнула на ухо Джессике Элиот.       Джесс замахнулась на нее, но Монтгомери успела отскочить и теперь стояла на безопасном расстоянии от нее и посмеивалась. Хорн ощутила, что ее лицо начинает заливаться краской и судорожно попыталась остановить это, но чем сильнее она старалась успокоиться, тем сложнее ей это давалось. В итоге, когда Лиам подошел к ней совсем близко, она против воли расплылась в улыбке. Самой дурацкой и унизительной, как ей показалось на тот момент.       — Спасибо, — только и смогла выдавить из себя девушка, потянувшись за связкой ключей с поблескивающим брелоком, — если что, там за углом есть телефонная будка, сможешь вызвать себе такси.       — Или он может поехать с нами, — подключилась к разговору Элиот, она поймала на себе недовольный взгляд Джессики и посмотрела на Лиама, — мы собираемся отпраздновать новый этап нашей музыкальной карьеры, ты, конечно, не часть группы, но будет обидно, если ты приехал сюда только чтобы послушать колкости Джесс.       — Элиот! — шикнула на нее Хорн, она испуганно посмотрела на Уитмора, ожидая, что он рассмеется и скажет что-то неприятное и высокомерное, но он улыбнулся чуть растерянно.       От его открытой и такой обезоруживающей улыбки невозможно было оторвать глаз.       — Если честно, вечер у меня свободен, так что почему бы и нет, — он чуть прищурился глядя на Джесс, — к тому же, нужно же за вами двумя присмотреть, а то вляпаетесь в какую-нибудь историю.       — Не выйдет, — покачала головой Джессика, — вы забыли, что репортеры мне и шагу не дают ступить, так что спокойно посидеть в баре я смогу только тогда, когда там не будет других посетителей.       — Или не будет тех посетителей, которые тебя знают, — проговорил Лиам.       Он протянул Джес ладонь и она едва остановила себя от того, чтобы не подать ему руку, но очень вовремя Уитмор закончил свою мысль:       — Знаю одно хорошее место и могу отвезти вас.       Без лишних слов и пререканий Джесс вернула ему обратно ключи, молодой человек улыбнулся еще шире и на его щеках появились ямочки.       — Помню-помню, — он перевел взгляд на Элиот и подмигнул ей, — ехать по освещенным улицам и не блокировать двери.

*      *      *

      Путь до «хорошего места» занял не больше получаса, но Джесс показалось, что ехали они целую вечность, а в сидушку заднего сидения кто-то воткнул иголки, на которых теперь было невозможно спокойно сидеть. Лиам вел машину уверенно и спокойно, будто это был его автомобиль, за рулем которого он уже несколько лет. Его взгляд скользил по дороге, но время от времени он бросал короткие взгляды в зеркало заднего вида, но не на дорогу, а туда, где сидела Джесс.       Каждый раз, когда они встречались взглядами, сердце девушки будто пропускало удар, а потом начинало биться чаще. От этого взгляда становилось жарко, а внутри все переворачивалось, Хорн старалась не показывать ни смущения, ни трепета, но и глаза отводить не могла, просто продолжала смотреть в зеркало, ожидая, когда Уитмор снова поднимет на нее глаза.       Джесс не особо следила за дорогой. Находясь в своих мыслях, завороженная глазами Лиама, глядящими на нее сквозь зеркало, она не заметила. как молодой человек припарковал машину. Вокруг было темно, а район был совершенно незнаком Хорн. Девушка похолодела, романтический настрой в мгновение ока рассеялся, а она еще раз поругала себя за то, что опять была слишком наивной и поверила тому, кому не следовало.       Элиот тоже напряглась, но молчала, вцепившись в ручку двери. В ее голове уже выстраивался план, как быстро выскочить из машины, не забыв при этом вызволить и Джес тоже. Она повернула голову на Лиама, боясь пропустить резкого выпада с его стороны.       — Спокойно, я не убивать вас сюда привез, — хмыкнул он, почувствовав, что девушки притихли, — просто это тихое место, о котором мало кто знает. В пабах в центре Джесс не дадут спокойно отдохнуть.       — Здесь точно безопасно? — спросила Джессика осторожно. Слова Лиама вернули ей веру в него, но теперь она потеряла доверие к этому отдаленному тихому месту.       — Точно, — уверенно сказал Лиам, отстегнув ремень, — но все равно держитесь меня, ладно? Так и мне самому будет спокойнее.       Они вышли на улицу и поежились, ветер выл и пробирал до костей, девушки сразу поняли, что находятся где-то на берегу Темзы. Джесс огляделась — вокруг были старые низкие кирпичные здания, склады, стройные ряды металлических контейнеров, погрузочные краны и ни одной живой души. Это пугало, и Хорн, подойдя к Элиот, схватила подругу за руку. Лиам двинулся вперед, Джессика хотела было пойти за ним следом, но ее ноги едва шевелились от страха.       Шаги гулко раздавались здесь, как бы Элиот не старалась запомнить дорогу, в конце концов она запуталась. Под редкими фонарями черные лужи блестели как ртуть. Вдалеке слышалась приглушенная музыка и чьи-то голоса, прерываемые только шумом волн, который становился все громче. Наконец они вышли к высокой арке в кирпичной стене, за которой было здание бывшего чайного склада. Именно здесь и расположился паб, в который их привез Уитмор. На выцветшей табличке у входа аккуратно было выведено «The Anchor Light», она явно провисела здесь на одно поколение, настолько потрепанной выглядела — ветер и дождь явно знали свое дело.       Тяжелая дверь была по силам только Лиаму, поэтому он сделал уверенный шаг вперед и, открыв ее, учтиво пропустил девушек вперед. Высокое помещение склада было поделено на два яруса, что позволило владельцу разместить еще больше столиков. Воздух пах хмельным теплым пивом, крепким табаком, жареным луком и рыбой. Было шумно, сотни голосов хрипло переговаривались, смеялись, а автомат с пластинками проигрывал какую-то старую мелодию, которой некоторые посетители подпевали.       Дубовые доски приятно поскрипывали под ногами. Широкие. выщербленные каблуками сапог и впитавшие не один пуд соли, они видели больше моряков, чем любой другой бар Лондона.       — Говорят, — наклонился к девушкам Лиам, — балки, которые держат потолок были принесены с настоящего корабля.       Элиот и Джесс как по команде подняли головы, чтобы убедиться в правдивости слов Уитмора, будто они бы смогли отличить обычные деревянные брусья от тех, которые пережили не одно плавание. С потолка свисали массивные люстры из латуни, такие старые, что, казалось начинали они с того, что держали восковые свечи, а уже потом только были переделаны под лампы накаливания.       Огибая круглые столы и шумные компании, молодые люди двигались к небольшому столику в углу, который как раз был не занят. Они прошли мимо барной стойки, с одной стороны которой был приделан штурвал из потемневшего дерева. Глаза Элиот расширились, она оторвалась от Лиама и Джесс и сделала пару несмелых шагов в сторону руля. Она провела кончиками пальцев по гладкому дереву, чувствуя непонятно откуда взявшуюся тягу к морским путешествиям. Ее взгляд скользнул дальше, по поверхности стола, некогда гладкой, а теперь с росчерками царапин и одной глубокой вмятиной.       — Лет пятьдесят назад сюда упал ящик с ромом, — голос Лиама заставил ее вздрогнуть и обернуться.       — Ты сюда экскурсии водишь? — по-доброму усмехнулась Джесс, — откуда такие познания?       — Это мой любимый бар, — пожал плечами Уитмор, — слишком часто сюда приезжал, слишком много историй послушал.       — Понятно, морской волк, — хмыкнула Элиот, — странно вообще, что нас, сухопутных крыс, сюда пустили.       — Здесь не принято делить людей на своих и чужих, — Лиам потянул девушек от барной стойки к столику, — если ты пришел в «The Anchor Light», значит ты тоже дитя моря, даже если твоя нога не ступала на палубу корабля. Именно поэтому мне тут и нравится, тут я ни разу не чувствовал себя одиноким и чужим.       В груди у Джессики что-то больно шевельнулось, разбуженное словами Лиама. Она посмотрела на Элиот и по ее напрягшемуся лицу поняла, что та тоже что-то почувствовала. Впервые Хорн задумалась над тем, что они втроем очень похожи, хотя со стороны казалось, что совершенно разные.       Они удобно расположились за столиком. Лиам достал бумажник из своего пиджака и предупредив, чтобы девушки не теряли его, отошел к барной стойке сделать заказ. Джесс проводила его взглядом, а когда увидела, что Уитмор, любезно улыбаясь, стал разговаривать с молодой официанткой, сразу нахмурилась. Элиот говорила ей что-то, но Хорн даже не пыталась вникнуть, все ее внимание было подчинено разговору Уитмора с девушкой. Джесс совершенно не нравилось, как она смотрела на него, как накручивала локон на палец, она флиртовала, так неприкрыто и нагло, что Хорн хотелось вскочить со своего места и увести Лиама подальше от официантки. Стоило Джессике вспомнить слова молодого человека о том, что он частый гость здесь, как ей стало еще хуже.       Джесс казалось, что Уитмор делал заказ целую вечность, а потом еще столько же ждал, пока бармен приготовит напитки. Вернувшись, он поставил на стол три чашки горячего шоколада, но Хорн даже не повернула головы в его сторону. Только аппетитный запах сладкого напитка заставил ее желудок предательски заурчать.       — Мы, по-твоему, дети? — бросила она, — я думала, ты возьмешь что-то покрепче.       — Возьму, когда тебе не нужно будет развозить нас по домам, — ничуть не смутившись колкости ответил Уитмор.       — Великолепно, — буркнула Джесс, она хотела всем своим видом показать, насколько недовольна, но чувство голода заставило ее смягчиться и потянуться за своим горячим шоколадом.       Кружка была огромной, вмещавшей целую пинту напитка. Девушка сделала небольшой аккуратный глоток и прикрыла глаза от удовольствия. Шоколад был божественным. Она открыла глаза и заметила довольный взгляд Уитмора, он явно был рад, что его выбор пришелся ей по вкусу.       — А что на закуску? — бодро спросила Элиот, отогревая руки о горячую кружку.       — Рыба и жареный картофель.       — Как банально, — протянула Джесс, едва дав Лиаму договорить.       — Хорн, не хочешь, не ешь, — скривилась Элиот, устав от недовольного лица Джессики, — Лиам, в следующий раз, закажи ей намордник, а то мне кажется, что еще чуть-чуть и она кого-нибудь покусает.       Оскорбленная словами подруги, Хорн открыла было рот, чтобы ответить, но Уитмор мягко усмехнулся:       — Это она от голода, сейчас поест, подобреет и сразу перестанет язвить.       Джесс направила свой недовольный взгляд теперь на него, но Лиам подмигнул ей, чем в миг смутил, и она спешно отвернулась. Ей бы очень хотелось, чтобы за всеми этими короткими взглядами, улыбками и вниманием с его стороны было что-то большее, чем просто дружеская легкая беседа. Она снова украдкой посмотрела на Лиама, и в груди защемило — между ними была пропасть, Он сидел напротив нее такой аккуратный, галантный и взрослый, а она нескладная, сама создающая себе прорву проблем и грубая. Не может подобрать слов, чтобы хотя бы просто не отталкивать его.       Официантка принесла огромную деревянную доску с дымящейся картошкой и кусочками рыбы в панировке. Она улыбнулась Лиаму, но молодой человек не заметил этой улыбки, он смотрел на Джесс и все ждал, когда же та повернет голову в его сторону.       — Ну так что… — протянула Элиот, почувствовав напряжение, которое повисло над их столиком, — кажется, это первая наша встреча в спокойной обстановке, где никто ни с кем не пытается выяснить отношения…       Джесс закатила глаза, но удержалась от язвительных замечаний, она решила, что все-таки попытается быть чуть лучше, чем ощущает себя.       — Надеюсь, не последняя, — ответил Лиам и от его спокойного низкого голоса у Джессики по спине пробежали мурашки.       — Что ж, — радуясь, что разговор, кажется, налаживается, Элиот звучала уже не так напряженно, — про мою семью ты знаешь, родители Джесс вообще всемирно известные и про них можно узнать даже больше положенного. А что насчет твоей семьи? Судя по вашему нехилому домику, у вас какая-то жутко древняя династия?       Лиам усмехнулся, но как-то безрадостно, Джесс почувствовала это кожей.       — Что-то вроде того, — проговорил он нехотя, — я, честно говоря, не особо интересовался историей своей семьи.       Хорн решила, что лучшего шанса показать себя с хорошей стороны может и не представиться. Она решила прийти на помощь Лиаму и поддержать разговор:       — У него очень классный отец! — выпалила она, — я успела с ним познакомиться, когда… ну… утром, короче.       Она замялась, не зная, как лучше сказать о ночи в особняке Уитморов, чтобы не нарваться на очередную порцию шуток от Монтгомери.       — А, ты про Роберта? — улыбнулся молодой человек, — он мне не отец, а дядя. Мы живем с ним вдвоем. Не считая слуг, конечно.       — Ого, — оживленно проговорила Джессика, — а родители где? Почему они с вами не живут?       Очень поздно она заметила, как Элиот судорожно мотает головой, пытаясь показать Хорн, что она уводит тему в потенциально опасное русло, но Джесс уже договорила. Только когда она увидела, как изменился взгляд Лиама, она поняла, что сболтнула лишнего.       — Моя мать бросила нас с отцом, — сдержанно проговорил Лиам, он попытался улыбнуться и надеть маску непринужденности, но у него не получилось. Прокашлявшись, он добавил, — а потом и отец ушел, оставив меня на Роберта.       Джесс захотелось провалиться сквозь землю, совсем не такого поворота она ожидала, пытаясь поддержать беседу. Дальше разговор как-то не шел, Элиот изо всех сил пыталась разрядить обстановку, рассказывала о своей работе, шутила шутки. Лиам смеялся над ними, но как-то отстраненно, будто просто из вежливости. Чувства чужих людей были тяжелы для понимания Джесс, но не в этот раз. Сейчас она чувствовала боль Уитмора так, будто она была ее собственной. В каждом едва заметном жесте, во взглядах в сторону, в том, как молодой человек пытался выдавить из себя учтивую улыбку. Время от времени он смотрел куда-то в сторону, а потом наконец поднялся со своего места.       — Я на минуту, — он кивнул на неприметную дверь в паре метров от них, — надо проветриться.       Он старался не встречаться взглядом с Джесс, и от этого Хорн становилось еще более стыдно. Она обидела его, сильнее чем тогда, когда со злости покрасила лошадь. Когда за молодым человеком хлопнула дверь, Элиот укоризненно покачала головой и протянула:       — Ну, Хорн, ты и балда…       И от этого Джесс еще острее почувствовала себя хуже Лиама, она не могла быть достойной его, даже когда старалась. Но отступиться уже не могла, было слишком поздно. Немного колеблясь, она тоже встала из-за стола.       — Сейчас вернусь, — бросила она Элиот и направилась вслед за Уитмором, ей просто необходимо было объясниться и все исправить.

*      *      *

      Стоило Лиаму открыть дверь, как порыв ветра ударил в его лицо и растрепал волосы, будто проверял молодого человека на прочность. А может быть, этот самый ветер просто не хотел, чтобы Лиам сейчас выходил из паба и оставался один. Но это не остановило его. Уитмор прошел по длинному пирсу, к самой Темзе, с редкими огнями барж и длинным отблеском полной луны, выглядящей как трещина на черном стекле. Лиам полной грудью вдохнул холодный воздух с примесью угля, земли и надвигающегося дождя. Было в этом всем что-то романтичное, в привкусе стали и соли, в настоящем ночном Лондоне, величественном, немного грубоватом. Не Париж, не Венеция, не свечи, не грустное звучание скрипки, а плеск волн между гудками судов, крики чаек и ощущение, что все проблемы и тяготы позади, а впереди только вода и возможность сбежать и начать все заново.       Лиаму нравилось думать об этом именно здесь. Он любил этот бар за возможность проводить время в мечтах. В юности он представлял, как забирается на один из мимо проходящих кораблей, чтобы никогда больше не возвращаться сюда, в город, где два самых близких человека отказались от него, заставили дни напролет проводить в размышлениях о том, что он сделал не так, и чем он обидел их настолько, что они не сказали ничего ему на прощание, а потом ни разу даже не попытались выйти на связь.       Он достал сигарету и закурил, глядя куда-то в ночное небо. Он понимал, что Джессика не хотела задевать его, но снова это сделала. Она очень хорошо чувствовала, где самое больное. Либо рядом с ней Уитмор был наиболее уязвимым, поэтому любые слова и поступки девушки не могли пройти для него бесследно. Лиам затянулся, чувствуя, как легкие чуть жжет едкий дым, и попытался не думать. Не думать об одиночестве, которое испытывал сейчас, не думать о Джесс, не думать о ее взгляде и о том, как она, обращаясь к нему, касается кончиком языка первой буквы его имени.       — Не думала, что ты куришь, — прозвучало у него за спиной.       Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит голос, но он все равно повернулся. Борясь с ветром, который проверял на прочность и ее тоже, к нему шла Джесс.       — Курю, но не часто, — ответил он, когда она подошла ближе, — обычно, когда не могу заснуть или слишком много думаю.       Джесс подошла ближе к краю причала, туда, где располагался медный колокол, она коснулась цепочки и холодный звон разрезал воздух, уносясь над водой. Где-то вдалеке, будто отвечая на зов, низким гудком откликнулось судно. Джесс не подняла головы на Лиама, просто положила на натянутый канат свою руку, совсем рядом с рукой Уитмора, но не касаясь его. Она тоже подняла глаза к небу, чтобы увидеть то, на что сейчас смотрел Лиам.       — Здесь звезды такие яркие, — проговорила она, — ближе к центру их почти не видно, там только неон, фары и огни высоток.       — Здесь они такие, какие есть на самом деле, — ответил Лиам, поправив очки, — совсем как ты, когда не пытаешься казаться хуже, чем ты есть.       Джесс повернулась к нему.       — Я хотела извиниться, — тихо сказала она, — когда спросила про родителей, я не подумала… Мне стоило догадаться, что все не так просто.       Лиам наконец тоже повернулся к ней, взгляд его был спокойный, но где-то в глубине явственно читалось то самое напряжение, которое появляется, когда человек не до конца честен ни с другими, ни с собой.       — Давай забудем, — сказал он и чуть смягчился, — мне не нужно было так остро реагировать. Просто не люблю разговаривать о них. Не из-за злости, просто бессмысленно. Они меня бросили и, наверное, нечего тут вспоминать, и жалеть тоже не о чем. Я привык.       Его речь была спокойной, но за этим спокойствием чувствовалась бездна полная боли, Джесс заметила это и ей очень захотелось обнять Лиама, но она лишь покачала головой:       — Не думаю, что к такому можно привыкнуть.       Он ничего не ответил, только с едва слышным вздохом выдохнул облако дыма и, будто сменив тему, спросил:       — А ты как? С семьей все наладилось?       — Да, порядок, — сказала Джесс с улыбкой. — Родители помирились. Хотя я до сих пор не могу поверить, что все обошлось. Я думала, это конец, поэтому тогда так напилась. Но мне тоже повезло, меня спас благородный рыцарь на белом коне.       Уитмор усмехнулся этому сравнению, а потом вдруг затих и сказал тихо, но как-то грустно:       — С тобой нужно быть очень аккуратным, Джесс.       — Это почему? — Хорн не ожидала, что он скажет что-то подобное.       — Потому что с тобой я напрочь забываю, что правильно, а что нет.       Она снова посмотрела ему в глаза, в них блеснуло что-то тревожное, почти уязвимое.       — Что ты называешь неправильным?       Он медлил, молчание длилось секунду, но Джесс чувствовала, как напряжение между ними стало плотным и тяжелым, почти неподъемным.       — Разница между нами,... не только в возрасте, — наконец сказал Лиам, — у тебя все только начинается. А у меня… — он замялся, но потом тихо рассмеялся тому, насколько глупо должно быть звучат со стороны его рассуждения, — а у меня, наверное, уже продолжается.       — Звучит как дурацкая отговорка, — Джесс тоже усмехнулась, но аккуратно, боясь разрушить то, что сейчас выстраивалось между ними.       — Может быть, — пожал плечами Уитмор, — но иногда отговорки — это единственное, что способно удержать людей от глупостей.       Он затушил сигарету и хотел было уйти, но в нерешительности остановился, провел рукой по волосам и тяжело вздохнул.       — Знаешь, я бы соврал, если бы сказал, что не думаю о тебе. Постоянно, — признался он негромко. — Но я не уверен, что это правильно. Именно об этом я и говорю. О нас с тобой.       Джесс смотрела на него не мигая, боясь даже дышать. Сердце начало колотиться быстрее, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Лиам не отводил глаз и смотрел на нее чуть пристальнее, чем обычно.       — Может, стоит хотя бы проверить? — несмело спросила наконец Джессика.       Лиам усмехнулся устало, будто оставил последние попытки бороться с самим собой.       — Как с тобой не сойти с ума, Джессика Хорн, я не знаю.       — Это «да»? — сердце Джессики билось так часто, как никогда прежде.       Лиам сделал шаг к ней, и расстояние между ними сократилось до критического минимума. Он хотел наклониться, но остановил себя в самый последний момент. Его разрывали противоречия, с одной стороны запрет дяди и нежелание портить отношения с единственным человеком в его жизни, который заботился о нем, с другой — Джесс, необыкновенная девушка, о которой он думал последние дни. Его мир сжимался, оставляя в себе только ее, ее взгляд, ее голос, ее сбивчивое дыхание.       Будто в последний раз испытывая их, ветер рванул с новой силой. Над головой будто что-то взорвалось, и грянул ливень. Лиаму показалось, что это знак, Но не знак остановиться, а знак начала нового. Джесс не дернулась, не поспешила спрятаться в баре, она продолжала смотреть на него, изредка щурясь, когда капли попадали ей на ресницы. Он медленно поднял руку и бережно убрал прядь мокрых волос, прилипших к лицу девушки. Даже тогда она не отвела взгляд, не отшатнулась. В ее глазах отражался лунный свет, огни далеких барж и темная гладь Темзы, все то, что Лиам так любил.       — Даже если это глупо… — прошептал он совсем близко к ее лицу, — я пожалею, если упущу тебя.       И он наклонился к ней, не резко и жадно, а так будто в его руках было что-то невероятно хрупкое, что нужно сберечь. Их губы, слегка дрожащие и влажные от дождя, встретились в нежном поцелуе. Лиам коснулся уголка рта Джессики, будто спрашивая разрешения, и лишь когда она всем телом прильнула ближе к нему, углубил поцелуй. Его рука скользнула к ее затылку, и он запустил пальцы в мокрые холодные пряди. Не сжимал, не притягивал ближе к себе, лишь пытался убедиться, что она сейчас с ним, что она реальна, и не пропадет с причала вместе с туманом, стоит ему пошевелиться слишком резко.       Все вокруг замерло, даже проплывающие мимо корабли. Лиам и Джесс и сами не знали, сколько длился их поцелуй. В нем чувствовался вкус дождя, табака, молочного шоколада и чего-то гораздо более сложного и желанного — облегчения. Как будто все это время они блуждали в темноте, не зная зачем и почему, и тут нашли друг друга.       Когда их губы разомкнулись, ни один из них не отступил, не отпустил второго. Лиам только ближе прижал Джесс к себе.       — Я обещаю, что никуда не пропаду, — серьезно и тихо проговорила она.       Где-то вдалеке снова раздался гудок корабля, будто в подтверждение ее словам. И Лиам наконец понял, зачем приходил сюда так часто, и что именно все пытался отыскать. Сегодня он нашел.