Elevenses

      Несмотря на то, что Джесс клялась, что обязательно вернется к Монтгомери после свидания, она не объявилась даже под утро. Такой поворот событий ничуть не удивил Элиот, она хоть и переживала за подругу, но понимала, что Лиам сможет приглядеть за Хорн. И судя по тому, что ночевать к Монтгомери она не вернулась, «приглядывал» он слишком хорошо.       Дождавшись следующей репетиции, Монтгомери приехала в дом Хорнов раньше обычного, не в силах дождаться, когда же наконец сможет узнать из первых уст о том, как все прошло.       — А, Элиот, рада тебя видеть, заходи, — тепло улыбнулась ей Мелисса, когда открыла дверь, — ты голодная?       — Нет, миссис Хорн, но спасибо за беспокойство, — ответила ей учтиво Монтгомери.       Судя по спокойствию Мелиссы, девушка поняла, что с Джесс все в порядке и о ее ночных похождениях мать с отцом не в курсе.       — Тогда упакую вам все с собой, — ответила на это женщина.       — Вам...? — переспросила Элиот, не понимая, что именно имеет в виду Мелисса.       — Ну да, тебе и Джесс, — на лице Мелиссы тоже появилась тень непонимания, — разве вы не планировали сегодня устроить ночевку?       — Планировали-планировали! — послышался обеспокоенный голос Джесс.       Она со всех ног бежала в прихожую, боясь, что Элиот сейчас взболтнет лишнего и все испортит. Ее волосы красиво развивались от бега, а на лице был такой милый румянец, что Монтгомери невольно улыбнулась, глядя на нее.       — Твои родители сегодня дежурят, а ты боялась оставаться одна, помнишь? — с нажимом проговорила Джессика.       От абсурдности подобных заявлений Элиот чуть не рассмеялась, но постаралась взять себя в руки. Она выразительно посмотрела на Джесс и, покачав головой, буркнула:       — Точно, как я вообще могла забыть о таком.       Мелиссу это успокоило и она не стала задавать новых вопросов. Элиот же подобное отсутствие интереса и беспокойства показалось безумно странным. Ее мать, миссис Монтгомери, если бы заподозрила ложь, тут же обеим устроила бы допрос, и не успокоилась бы, пока не докопалась до истины. Пока Элиот размышляла над такой разительной разницей между их матерями, Джесс уже утянула девушку за собой в репетиционную.       — А моим родителям ты скажешь, что они сегодня дежурят? — ехидно спросила Монтгомери, когда за ними закрылась дверь.       Джессика прижала палец к губам и шикнула на нее:       — Я собиралась тебя предупредить, но кто знал, что ты припрешься раньше.       — Ты знала бы, если бы позвонила мне сразу после своей свиданки, — ответила ей Элиот, — я вообще-то беспокоилась.       — Еще скажи, что обзвонила все больницы и морги, — цокнула языком Хорн.       — Неа, — протянула с довольной улыбкой Элиот, — начала с цирков и шапито. Там тебя, кстати, уже заждались.       Джесс недовольно посмотрела на Монтгомери, чем развеселила ее еще сильнее. Она отвернулась от Элиот и начала нервно распутывать провода, готовясь к репетиции.       — Давай, выкладывай, что было. Мне же интересно, — сказала наконец Монтгомери, когда поняла, что Джессика сама не начнет.       — Пусть кони из цирка тебе расскажут, — бросила Хорн через плечо и демонстративно громко взяла первый аккорд.       — А что, мисс Фейора Уитморская тоже была приглашена на вашу королевскую оргию? — довольная шуткой, Элиот удобно расположилась в кресле. — Я даже с одного раза угадаю любимую позу мистера всадника с юрфака.       — Ты задрала со своими шутками, Монтгомери, — Джесс пыталась звучать раздраженно и обиженно, но все равно прыснула от смеха.       Она сразу вспомнила ночь, проведенную с Лиамом, и по ее спине побежали мурашки, а лицо само по себе стало красным. Довольную улыбку сдержать было тяжело, да и ни к чему, Хорн знала, что Элиот на ее стороне и не осудит.       — Все, хватит выделываться, — Элиот видела, как изменилось лицо подруги, — теперь точно время все рассказать.       Она подвинулась и шутливо похлопала ладонью по сидушке кресла, приглашая Джесс. Хорн закатила глаза, но все-таки сняла гитару и подошла ближе. Она опустилась рядом с Элиот, которая продолжала пристально наблюдать за ней, уж очень старательно Джессика делала вид, что ничего особенного не произошло, и ей абсолютно все равно на прошедшее свидание. Джесс провела чуть подрагивающей ладонью по волосам и вздохнула, словно решаясь.       — Да, знаешь, в общем-то ничего такого, — замялась она, — мы просто поужинали.       — Ага, — протянула Элиот, — а потом ты просто пропала на всю ночь.       Хорн нахмурилась, готовая снова огрызнуться, но что-то ей не позволило это сделать, Вместо этого она улыбнулась, неожиданно и для себя, и для Монтгомери.       — Ты знаешь, Лиам… он не такой, как я думала.       Она не поднимала глаза на Элиот, рассматривала пол, слушала, как в тишине жужжит включенный усилитель.       — Он… был таким… ранимым, но не как размазня, а человечным, что ли… Не занудным, не мистером идеальность, не высокомерным. Он даже не вывел меня из себя ни разу!       — То есть ты ему не говорила всякую херню как обычно? — Элиот наигранно удивилась, — Ты как хочешь, а я звоню в скорую, случай явно тяжелый.       Хорн лишь чуть усмехнулась, но в глазах блеснуло что-то новое, мягкое, осторожное, почти нежное. Элиот заметила это и ей стало не по себе от того, насколько открытой и уязвимой была ее подруга. Сердце Монтгомери невольно сжалось.       — Он переживал… сильно, — продолжила Джессика, — я сразу почувствовала, что что-то случилось. Сначала он пытался это скрыть, но у него не вышло.       Она на секунду замолчала, снова и снова переживая эмоции того вечера.       — Знаешь, тогда было как с родителями, мне просто захотелось помочь, не для чего-то там, а просто, — она пожала плечами, теряясь в собственных чувствах, — мне казалось, что сидеть в стороне и смотреть будет невыносимо, поэтому я просто обязана помочь. Хотя… почему «обязана»? Нет, мне просто этого хотелось.       — Я поняла-поняла, — спешно проговорила Элиот, стараясь показать, что объяснения излишне. Она окончательно перестала шутить и теперь выглядела серьезной. — Ну, и что в итоге? Ты спросила у него, что случилось?       — Спросила, — кивнула Джесс, — оказалось, что он нашел кое-что в особняке. Что-то связанное с родителями. Он не хотел признаваться, но я видела, что ему больно, по-настоящему больно! И я сказала, что поеду с ним, что не оставлю его одного там.       — И ты поехала в тот дом ночью одна? — осторожно уточнила Элиот.       — Почему одна… — немного смутилась Джесс, — с Лиамом же.       — Я имею в виду… — Элиот замялась, не зная, как аккуратно донести до Джесс свою мысль и не обидеть, — Лиам классный, но ты его почти не знаешь… Мало ли что у него может быть на уме. И сразу после первого свидания ехать с ним за город, где даже такси не поймать…       Джесс тут же вспомнила тихую темную дорогу до поместья и густой лес, который окружал его территорию, но тут же отмела от себя любые сомнения и страхи.       — Послушай, — она попыталась оправдать себя и свои решения, — если бы ты видела его тогда, ты бы сразу поняла, что он не такой! Ему можно доверять, правда.       Элиот с опаской посмотрела на нее, понимая, что Джесс не очень хорошо разбирается в людях и в тот раз тоже может ошибаться, но не стала ничего говорить, лишь задала свой вопрос чуть более надломленным голосом, чем обычно:       — Что он тебе показал?       — Потайную комнату на чердаке, — чуть тише, но уверенно ответила Хорн, — там был шкаф с кучей дорогих платьев, старинное зеркало и кровать.       Элиот почувствовала, как ей стало тяжелее дышать, она схватила Хорн за руку и аккуратно сжала.       — Джесс, не езди туда больше, — она не отпускала руку подруги, — пообещай, что не поедешь!       — Эй, ты чего! — такие выпады напугали девушку и она попыталась освободить свою руку, — это просто комната с хламом, Лиам сказал, что это платья его матери. Просто его отец отнес все наверх, чтобы глаза не мозолили.       — Хорошо если так, — кивнула Монтгомери, — но знаешь, это все так похоже на почерк маньяка. Потайная комната на чердаке, платья, кровать. Для жертвы, типа, чтобы держать ее там.       — Ты больная что ли? — скривилась Джесс, — ты Лиама видела? Какой из него маньяк?       — Хорошо, — сдалась Элиот, — возможно, я не понимаю всей ситуации, но согласись, это странно. Я слышала от папы, что всякие отморозки специально обустраивают места для своих жертв: подвалы, заброшенные дома, чердаки. Не нападают спонтанно, а планируют, подбираются к своей жертве медленно, так выше шанс, что она не сможет сбежать.       Джесс почувствовало, как внутри нее все похолодело. Она даже не подумала, что Лиам был способен на нечто подобное. Она так хотела верить ему. Настолько сильно, что даже сейчас отмахнулась от слов Элиот, хоть это было и нелегко.       — Не говори о нем так больше, — тихо, но уверенно сказала Хорн, — Лиам не такой, я… я доверяю ему.       Элиот пожала плечами, то ли от бессилия, то ли еще от чего. Она поняла, что в дальнейшем разговоре смысла нет.       — Ну, тебе виднее, — устало сказала она, не скрывая недовольства, — может ты и права, и самое страшное, что делает Лиам, это сам наряжается в эти женские платья. Надеюсь, такие штуки ты не осуждаешь.

*      *      *

      Лиам поднимался по каменным ступеням медленно, с каждым новым шагом будто задавая себе один и тот же вопрос: готов ли он перевернуть страницу своей жизни и увидеть новую, посвященную Джессике Хорн, особенной девушке, которая была ему необходима как воздух.       Мягкий свет в холле отражался от натертых до блеска перил и балюстрад. Он был теплый, но в помещении все равно было холодно и неуютно, будто здание само осознавало свою элитность и отказывало в лишней гостеприимности всякому, кто входил в его двери.       Дрожь была едва осязаемой, на самых кончиках замерзших пальцев, и, чтобы прогнать ее, Лиам коснулся перил. Это только усилило волнение, и теперь вся ладонь отозвалась дрожью. Волнение было странным, смесью радости и тревоги перед чем-то важным и хрупким.       Квартира, к которой он сейчас неумолимо поднимался, досталась ему на восемнадцатилетие. Слишком щедрый подарок для юноши, который до этого момента едва ли знал, что такое свобода и как ей правильно распоряжаться. Учебный год он проводил в частном пансионе, где была железная дисциплина, а на каникулах возвращался в особняк в пригороде Лондона, где правила были не такими удушающими, но все равно ощущались. Роберт требовал от него послушания и не поощрял любые вольности, аргументируя это заботой о племяннике.       Роберт тогда протянул ему ключи, говорил что-то про доверие и серьезность, но Лиам едва ли осознавал это, он смотрел на поблескивающий на свету ключ и строил грандиозные планы, чувствовал себя как заключенный, которого наконец выпустили на свободу. Но не учел одного, что был он не заключенным. а скорее зверем, родившимся и выросшим в неволе. И когда знакомая клетка останется позади, а впереди будет воля, ее свежий воздух ударит в голову так, что он едва устоит на ногах. Огромная квартира в центре Лондона, богемное пространство с высокими потолками оказалось не просто жильем. оно стало дверью наружу. Восемнадцать — слишком хрупкий возраст для полной свободы, особенно после жизни по строгим правилам. Этого Роберт не учел и просчитался.       А Лиама с головой накрыла новая жизнь. Он едва успевал учиться, чтобы не вылететь из университета, дни были тяжелы, зато после можно было вознаградить себя за старания. Ночь тонула в смехе, звоне бокалов, ощущении жизни. Двери новой квартиры всегда были открыты для многочисленных знакомых, и тех, чьих имен Лиам даже не пытался запоминать. Его квартира слышала много неискреннего смеха, громкой лжи и грязных тайн; словом, ничего из того, о чем хотелось бы помнить и вспоминать. Эта квартира была островком свободы, его убежищем, но так и не стала домом.       Когда они с Джесс, заговорили о том, где им теперь видеться, Лиам сразу вспомнил про эту квартиру. Она была идеальным вариантом, чтобы Роберт ни о чем не заподозрил, а Джесс не была поймана папарацци при выходе из отеля. Отдавая Хорн дубликат ключей, он испытал странное чувство надежды. Он подумал о том, что, может быть, сейчас в этой квартире, в которой страшно было оставаться одному, наконец-то можно попробовать начать все заново. Вместе с Джессикой.       Он открыл дверь и сделал шаг внутрь. В прихожей было темно, только откуда-то из глубины квартиры пробивался слабый свет. Его едва хватало, чтобы разглядеть во мраке очертания предметов. Тени лежали на них толстым слоем, такой же непроницаемой и плотной казалась и тишина.       — Джесс? — тихо позвал Лиам.       Ответа не было, лишь гул города пробивался сквозь стекла окон. Молодой человек сделал шаг вперед и почти наступил на что-то у самых ног. На что-то мягкое и тяжелое. Лиам не сразу понял, что это, Только подняв вещь, узнал ткань на ощупь, тяжелую, грубую, с потертостями у швов — джинсовую куртку Джесс. У девушки было много одежды и Уитмор почти не видел ее два раза в одном и том же, но сомнений в том, что куртка принадлежала именно Хорн у него не было. Она пахла духами девушки, лаком для волос и немного сигаретным дымом.       Лиам задержал ее в руках дольше, чем стоило бы. На мгновение закрыл глаза и чуть сжал вещь в своих пальцах, будто проверяя, сохранила ли ткань тепло Джесс. Уголок губ невольно дрогнул, а напряжение в груди переменилось, теперь оно было не тревожным, а полным щекочущего предвкушения.       Он сделал еще шаг, полутень прихожей плавно перетекла в коридор, На полу следующем звеном цепочки лежала еще одна вещь — светлая футболка. Лиам наклонился и к ней. В груди что-то приятно шевельнулось, а новая попытка позвать Джесс не смогла пройти сквозь плотно сжатые губы. Лиаму нравилась игра, в которую он вступил, и он не хотел все испортить глупыми вопросами. Следующей он нашел слегка измятую короткую юбку. Сердце забилось чаще, разгоняя по венам покалывающий азарт. Лиаму стало интересно, как далеко зашла Джесс.       Источник света был на кухне, и в паре метров от приоткрытой двери молодой человек увидел кружевной бюстгальтер. От него исходил ощутимый аромат духов Джессики. Уитмор поднял и его. Поднеся тонкую ткань к лицу, вдохнул манящий запах полной грудью и уверенно двинулся дальше. Стоило ему потянуться к дверной ручке, чтобы открыть дверь, как на ней он увидел последнюю деталь цепочки вещей, финальный аккорд — полупрозрачные стринги того же цвета, что и бюстгальтер. Лиам сглотнул и, шумно выдохнув от нетерпения, поспешил войти.       Кухня освещалась небольшой лампой над барной стойкой, но этого света хватало, чтобы рассмотреть все пространство. Уитмор собирался шагнуть за порог, но замер — Джесс стояла к нему спиной. Ее силуэт вырисовывался в мягком сиянии, тело, не скованное одеждой, выглядело одновременно хрупко и беззащитно, но при этом уверенно и дерзко. В одной руке она держала стеклянную бутылку колы. Когда дверь отворилась и Лиам все-таки сделал шаг навстречу Джессике, она не обернулась, лишь неспешно поднесла к губам горлышко бутылки и сделала глоток. Это движение показалось Уитмору издевательски-неторопливым. Она слышала, что он пришел, но специально не ответила, когда молодой человек позвал ее.       Стоя в нескольких метрах от Хорн, Уитмор смотрел на нее как завороженный, на секунду ему показалось, что огромная квартира сузилась до этой кухни, до изящного профиля Джесс, до копны непослушных волос, закрывающих обнаженную грудь, до ее тихого дыхания, едва слышного в тишине.       Лиам не произнес ни слова, просто уверенно прошел вперед, стремительно и непоколебимо. Джесс даже не успела обернуться, как почувствовала на своей талии его сильные руки. Он прижал Хорн к своей груди и провел ладонью от живота вверх, остановившись на трепещущей шее. Джесс тут же бросило в жар и, чтобы не застонать, она прикусила губу. Лиам коснулся подбородка девушки и поднял ее лицо на себя, не грубо, но уверенно. Хорн послушно запрокинула голову и, опершись о грудь Уитмора, закрыла глаза. Она чувствовала его прикосновения, впитывала их каждой клеточкой своего тела, слышала тяжелое, нетерпеливое дыхание над своим ухом. Пальцы Лиама очертили ореолы затвердевших сосков Джесс, а затем он сжал грудь девушки в своих ладонях и тяжело выдохнул:       — Я скучал, — Уитмор касался губами мочки уха, заставляя кожу еще сильнее покрываться мурашками.       Его вкрадчивый голос, будто проникал до самого сердца, которое теперь готово было выпрыгнуть из груди. Джесс попыталась повернуться к Уитмору лицом, но он не позволил. Он откинул в сторону волосы девушки. Получив доступ к ее шее, он наклонился к ней и стал покрывать ее жадными поцелуями. Джесс поняла, что дрожащие ноги едва держат ее, Лиам будто прочитал мысли Джессики и оторвавшись наконец от ее нежной кожи, надавил на плечи девушки, заставляя ее наклониться вперед.       Джесс коснулась гладкой поверхности стола и слабо зашипела от холода, но не отпрянула, не постаралась снова подняться. Она слышала, как позади нее Лиам расстегивает молнию своих брюк. Движимая инстинктом и желанием скорее ощутить Лиама в себе, Джесс приподняла бедра и прогнулась. Она застонала от нетерпения, не понимая, почему Уитмор медлит, но почти сразу ощутила на своей промежности его пальцы. В этот момент она будто забыла как дышать, в голове не осталось посторонних мыслей, лишь желание.       Лиам водил рукой по ее половым губам, чуть проникал пальцами, окуная их в горячую влагу. Будто случайно он то и дело касался чувственной точки и едва сдерживался, чтобы не проникнуть в Джесс полностью, когда она стонала под его пальцами. Терпения больше не осталось и слегка шлепнув по промежности девушки, Уитмор схватил ее за бедра, прижимаясь головкой члена к ее входу.       Глаза Джесс закатились, когда она почувствовала, как Лиам проникает в нее. Его горячие ладони теперь лежали на ее бедрах, Она чувствовала, с каким напором он входит в нее, как его мягкие размеренные движения с каждым новым толчком становятся все быстрее. Он наполнял ее, заставлял стонать и все сильнее прогибаться в спине. Джессика старалась принять его до конца и почувствовать полностью в себе, хотела показать, что согласна на все, лишь бы он продолжал двигаться в ней, продолжал держать ее, продолжал прижимать к поверхности стола.       Тяжелое дыхание Лиама постепенно переросло в стон, едва различимый, но такой возбуждающий для Джесс. Резко войдя в нее до самого конца, Уитмор наклонился к Хорн и намотал копну ее густых волос на кулак. Он потянул Джесс за волосы на себя. Угол проникновения изменился и стон Джесс перешел в сдавленный крик. Сама она даже не поняла, что ее реакции стали громче, она думала только о том, что снова хочет кончить, чувствуя член Лиама в себе.       Движения стали рваными, а скорость настолько бешенной, что Джесс показалось, что сейчас они оба загорятся. Между ног было горячо, кровь пульсировала, и тянуло так, что от возбуждения становилось почти больно. Резко войдя в нее до самого конца, Лиам шумно выдохнул и замер. Хорн разочарованно застонала, понимая, что он достиг оргазма, но сама она была настолько возбуждена и хотела продолжения, что позволить ему закончить все сейчас, было невыносимо. Ее всю трясло, она опустилась обратно на стол и уперлась лбом в его холодную поверхность. Она пыталась отдышаться, успокоиться, но возбуждение не проходило.       Хорн тихо вскрикнула, когда Лиам развернул ее к себе и подхватил на руки. Он тоже тяжело дышал, его влажная горячая кожа пахла дорогим одеколоном, а волосы, лежащие обычно аккуратно, теперь были растрепаны. Одним ловким движением Джесс сняла с него очки и впилась поцелуем в чуть приоткрытые тонкие губы.       Пока Джесс целовала его, она не заметила, как молодой человек донес ее до дверей спальни. Он прервал поцелуй лишь на несколько секунд, когда бросил Джессику на мягкую постель, а потом сразу оказался сверху и продолжил ее целовать, влажно и требовательно. Лиам раздвинул ее ноги и спустился ниже, покрывая поцелуями теперь живот Джесс. Он снова коснулся пальцами ее лона и начал поглаживать его, прежде чем проникнуть. Он аккуратно надавливал на стенки влагалища, оценивая реакцию Джесс на его прикосновения. Поцелуи спустились ниже, и Джесс широко открыла глаза, почувствовав, как Лиам засосал ее клитор, обхватив его губами. Двигаясь в ней пальцами, Уитмор надавливал языком на ее чувственную точку, а Хорн не сдерживалась и стонала уже почти до хрипоты. Будто в бреду, она взяла его за волосы и прижала лицом ближе к себе. Лиам вынул пальцы, чтобы ничего не мешало ему быть к Джесс максимально близко. Джесс чувствовала его язык и не могла перестать представлять, что его лицо сейчас в ее влаге, что она остается на его губах, что Лиам знает, какая Джесс на вкус и не может оторваться от нее даже после того, как испытал оргазм.       Исступленно двигая бедрами ему навстречу, Джессика чувствовала, что ее вот-вот накроет волной. Она продолжала направлять Лиама, а потом зажмурилась и замерла. Шумно втянув воздух, она прикусила губу, ее мышцы начали сладостно сокращаться. Сил не осталось и она, едва чувствуя свои пальцы, наконец отпустила Уитмора.       Сквозь приоткрытые глаза, Джесс видела, как поднимается Лиам, на его губах блестела ее влага, а лицо было раскрасневшимся. Он облизал губы и медленно наклонился к Джесс, нежно коснулся ее губ и лег рядом.       Джессика сразу же прижалась щекой к его груди. На лице молодого человека была довольная улыбка, которую он не смог бы скрыть даже если бы очень постарался.       — Чего ты так улыбаешься? — спросила Хорн, хотя сама прекрасно знала ответ.       Лиам рассмеялся и, прижав Джессику ближе к себе, чмокнул ее в макушку.       — Я, когда пришла сюда и, ну, сделала то, что придумала… — она чуть смутилась и ее лицо залилось краской, — потом начала переживать, что ключи есть не только у тебя.       — Знаешь, твои переживания были не беспочвенны, дубликат есть у Роберта, — ответил Уитмор, — представляю его лицо, если бы это он зашел на кухню и увидел тебя без всего.       — Тогда точно не получилось бы убедить его в том, что я отличная партия для его племянника, — отшутилась девушка.       Она произнесла эти слова и тут же поняла, насколько грустно обо всем этом задумываться. Будто только сейчас она наконец осознала, что Роберт против их отношений и вряд ли со временем что-то изменится. Она не перестанет быть дочерью Хорнов, а Лиам не перестанет быть Уитмором, наследником внушительного состояния и огромных владений в пригороде Лондона.       — Не переживай, я поговорю с ним, — будто прочитав ее мысли, сказал Лиам.       — Хорошо хоть, что мои родители не такие зануды, — попыталась подбодрить его Джесс, — папа, конечно, может и поворчать, но в целом… Думаю, ты им понравишься.       От этих слов переживания Лиама будто отступили, уступая место теплому ощущению ожидания. Ему хотелось познакомиться с родителями Джессики и хотелось верить, что они действительно будут рады тому, что он встречается с их дочерью.       — Главное не говори, что ты фанат «Backstreet boys», — хихикнула Джессика, — за такое из нашего дома и выгнать могут.