Ганзель и Гретель: Собор Мертвецов

Тихий скрип двери заставил бирюзовые глаза приоткрыться. И почесала спросони свой поросячий носик Фина, прежде чем осмотреться по сторонам. И готова была заплакать девочка, когда увидела перед собой Гретель с небольшой коробкой в руках. Спустившись на колени перед постелью, провела барышня ладонью по тёмным рыжим кудрям. И произнесла шёпотом: — С днём рождения, Фина Служанка, носом шмыгнув, обхватила шею женскую руками, крепко обнимая свою госпожу. О режиме сна девчонки Гретель знала лучше всех. Фина ложится в кровать часов девять, при этом вставая в шесть утра. Барышня же делает всё намного позже. Однако сегодня день был особенным, в который Чертовка пристально следила за часами, дабы опередить малышку в её самый лучший день. И вручила Гретель подарок - скромную коробку немалых размеров. Фина с огоньком в глазах обнаружила пару новых туфелек с коричневым кожаным покрытием и очаровательными белыми бантиками. А самое главное - на маленьком каблучке. Как и мечтала сама девочка. Насмотрелась она на взрослых особ, которые разгуливали в подобной обуви, да клянчить не переставала. Однако о каких запретах идёт речь, когда видишь счастливое детское личико. И захотела Фина тут же примерить туфли, как внимание её приковал ещё один подарок. Стопка тканей нежно-розового цвета. Это оказалось платье ручной работы, украшенное кружевами с узорами в виде цветов и бабочек. Такого она не ждала и не просила. Бирюзовые глаза устремились к женщине, хлопая ресницами. И как же сильно они раскрылись, когда Гретель с улыбкой произнесла: — Это от твоих родителей.

***

Семь лет прошло с тех пор, как Фина в последний раз обнимала свою маму, а отец трепал по волосам её. Лишь о хорошем отозвалась девчонка, вспоминая детскую беззаботность. Будучи первым и единственным ребёнком, в ней и души не чаяли. Однако людской страх и обвинения в тёмном колдовстве разрушил идеальную сказку. Бежать решили родители, прихватил с собой сокровище своё. Под глубокой ночью и пеленой звёздной плыла одинокая шлюпка. Отец изнемогал от усердной гребни, а мать крепко обнимала свою семилетнюю дочку, укутанную в тёплый плед. Быть может, сам дьявол строил им козни заставляя бежать в феврале месяце. Упадёшь в морскую воду и моментально покроешься ледяной коркой, да не всплывёшь. И очнулась Фина в каюте, согретая до первых капель пота под шум трескающейся огненной свечи. Выглянула она, приоткрыв небольшую дверь, и стала девочка свидетелем истерик матери своей. Женщина падала на колени, хватаясь за штанины людей из морских книжек. Страх накрыл всё тело, мурашки прошлись по спине стаей муравьев под кожей. Рыжеволосая малышка подбежала к родителям, заключая их в объятия. — Ragazza mia, perdonaci. Tuo padre e io non siamo riusciti a proteggerti... Ma ora sei al sicuro. Le brave persone ti porteranno in un posto dove tutto andrà bene... Ma dovremo separarci…* Мест на корабле не было изначально. Не хотел даже вспоминать капитан Дарт, через какие пытки он прошёл, лишь бы пойти на встречу родителям и забрать их маленькую дочку. Да согласился он взять лишь одного единственного человека, и вернулись итальянцы на родину, отпустив руку своей малышки.

***

Готова была Фина уснуть в объятиях Гретель. От количества слёз болела голова и в глазах щипало. Однако счастлива была она и благодарна своей жизни. Самый дорогой подарок, ценнее личного замка и сотни миллионов пирожных. Ради неё посетила Чертовка её родную Венецию, навестила родителей, да подарок от них привезла. Лучший день рождения! Нет, самый лучший день в её жизни! И развернула служанка проклятые ткани, да вот в ступор её заставил впасть подарок. Деревянная палочка, ветвь молодой берёзы. Работа ручная, спору нет, ибо палочку украшали вырезанные узоры напоминающие улитку и капли с различными символами. И записка смятая рядом. Послание на итальянском: “Cara Fina, Oggi è un giorno speciale: il tuo quattordicesimo compleanno. Ricordi quando la nonna ti mostrava il suo bastone di legno? Questo è il giorno in cui riceverai il tuo regalo personale. Se all'improvviso sentì qualcosa di strano, non aver paura. Col tempo il dolore si attenuerà. E il bastone vi aiuterà in questo. Non mostrarlo a nessuno e non parlarne! Tuo padre e io ti vogliamo tanto bene e saremo sempre orgogliosi di te. Con affetto, mamma.”** Сложив листок на восемь частей и спрятав таинственное деревянное изделие, вытащила Фина из той же коробки ещё одну вещицу - ночную сорочку. Умная женщина, замаскировала секретный подарок под видом новых нарядов. И вновь нырнув в объятия женские, спросила девочка: — Как там mamma e papà? Всё у них хорошо? Гретель, поглаживая тёмно-рыжие кудряшки, тихо ответила, почти что шёпотом. Совершенно не в её стиле: — Не волнуйся, всё хорошо.

***

— Ха-ха-ха! Милая, зная тебя, ты бы рассказала об этом с издёвкой. А сейчас боишься, ха-ха-ха! — Хватит доктор, не смешно это! Не могу я сказать ей об этом. Ребёнок всё-таки! А вы слабой меня выставляете! — Ха-ха-ха! Ну что ты, я ведь наоборот, рад этому. Нормальному человеку не по силам о таком заявить, особенно дитю, ха-ха-ха! Гретель губы поджала и опустила взгляд. Неравнодушный Ливси почуял неладное и решил поинтересоваться: — Ха-ха-ха! Нора, мои слова ошибочны? И мотнула барышня отрицательно головой, вновь облокотившись об стену. В её доме, в котором и проходила скромная вечеринка в честь дня рождения Фины, стол ломился от всех возможных гостинцев: кремовые пирожные и разноцветные миндальные печенья. Сладкое мясное ассорти и облачно воздушный из печи хлеб. Хоть и не могла Гретель потерпеть сахар в своём доме, но итоге доктор и капитан смогли уговорить её, надавив на жалость. И несмотря на все протесты и принципы, не пожалела Чертовка для именинницы конфет. В новом платье малышка кружилась в танце с Джимом и Маргарéте, звонко смеясь до дрожи хрусталя. Бывшая наследница пиратов поджала плечи и задумчиво спросила: — Скажите доктор, я изменилась к лучшему или к худшему? Мужчина приподнял бровь, пристально разглядывая мимику лица женского. Барышня терпеливо выжидала ответ, выковыривая надоедливый заусенец на большом пальце. Дэвид Ливси издал смешок: — Ха-ха-ха! Знаешь, я очень удивлён тобой. Ты до сих пор не можешь осознать того, что никогда и не менялась, ха-ха-ха! Гретель пронзило громом, от чего тело сжалось и покрылось статей муравьев. Медленно подняв взгляд на собеседника, Чертовка не сумела скрыть удивления: — Что?... Однако доктор не ответил ей больше, лишь игриво подмигнул и ускользнул к своей жене, которая встретила возлюбленного открытыми объятиями. Медовые глаза забегали по сторонам, и захлопали ресницы взмахами крыльев бабочки. За последнее время, заметила у себя Гретель новую странность. Излишняя концентрация к каждому слову, адресовано ей самой. Извинения в себе, либо же неожиданные заметки окружающих. Каждую деталь барышня прокручивала в голове раз за разом, не замечая шторма и бури. С чем это связано? А может, с внутренней неуверенностью?

***

И зажгли они свечи, да сдула их всех за один раз счастливая Фина под хор аплодисментов своих старших друзей. С улыбкой на лице Гретель хлопала в ладоши, с некой гордостью уставившись на свою маленькую служанку. Помнила её барышня ещё совсем крохой, представшую на пороге дома. Вся замёрзшая от выпавшего снега, с ледяными соплями. И помнит Гретель первое время с Финой. Когда Чертовке приходилось под глубокой ночью менять мокрое постельное бельё, пока малышка плакала в углу комнаты в страхе, что накажут её за испорченную ткань. И помнит Гретель бессонные ночи когда девочка умоляла девушку остаться с ней в кровати, из-за кошмаров и страшной ветки за окном, имитирующая зловещую пасть монстра. Однако и помнит Гретель игры в снежки по пути к «Адмиралу Бенбоу». Звонкий девичий смех, катание по хрустящему снегу и ловлю языком снежинок. Годы шли, а Фина, казалось, и не собиралась меняться, оставаясь столь игривой и жизнерадостной. Маленький ангелочек, чья миссия круглосуточно наделять людей искренними улыбками. И знала Чертовка, как сильно была привязана к ней и сама малышка. Маму бы ей никто никогда не заменил, и барышня понимала этого. Однако перестала она со временем воспринимать Фину как обычную служанку. Маленькая рыжая девочка, которая радостно встречает свою госпожу в чистом доме и с горячим на столе ужином. Её маленький самоцвет, чьи слёзы Гретель не могла вынести и секунды. Любой, кто посмеет обидеть малышку - обречён на вечные пытки. Даже если этот кто-то из близкого круга общения. Да что уж там говорить, Чертовка прорубит молотком и собственный череп, если по неосторожности доведёт Фину до истерики. Слишком чувствительной стала она…

***

— Иди прогуляйся. Я поговорю с ней, ха-ха-ха! Солнце ждало своего часа, дабы укрыться пледом из бескрайнего океана, и наслать тьму глубокую над Бристолем. Праздник был окончен, гости разошлись, и лишь молодая пара из доктора и учительницы остались на не самую приятную часть этого дня. Ливси как и обещал Гретель - доложит имениннице то, о чём барышня и под лезвием гильотины откажется оповещать свою служанку. Однако напоследок мужчина решил задать заключительный вопрос: — Ха-ха-ха! Но почему именно сегодня? Пусть насладится своим днём хотя бы до завтра. Зачем рушить ей такие впечатления и надежды? Ха-ха-ха… Накинув на плечи тёплое пальто, барышня на месте замерла, погрузившись в мысли собственные. Была уверена, что для распространения столь важной информации нет никакого «подходящего момента». И сказала она: — Я не могу скрывать это от неё вечность. Будучи ребёнком или молодой женщиной, это всегда больные вести. Лучше сейчас, чтобы оправилась скорее. Поправляя меховой шарф на шее, Гретель двинулась в сторону опустевшего порта. Раскачивающиеся корабли напоминали об осеннем ветре, что заставлял пожелтевшие листья в танце кружиться. Морские волны ласкали камни, белой пеной окутывая их. И лишь горящие лампы масляные над жилыми домами висели. Гретель присела на одной из лавок, любуясь прелестным закатом. Во сколько красок же небо окрасилось? Пять? Десять? Ни один художник в этом мире не переплюнет творческий дар природы. Создаёт шедевры и никогда не слышит критику в сторону свою. Вот и уединилась Чертовка сама с собой, о многом же она порассуждать хочет. Лучше всего думается в своём раю. Так называла Гретель океан. Сколько же пережито было на водной глади: жизненные полёты и падения, предательства и надежды обретённые. Стоит только представить, что именно благодаря Бристолю бывшая наследница пиратов нашла сразу две семьи, состоявшиеся полностью из мужчин. Вот только одни нож в спину воткнули, а другие жизнь спасли и в объятия окунули. Жизнь прекрасна, но лишь когда чувствуешь себя действительно ценным человеком. Но поистине ли счастлива она? Да… возможно. От внутреннего Я не убежишь никогда. И сколько бы не плавилась барышня от комплиментов, каждый вечер стоя перед зеркалом, был найден всё новый изъян: Слишком высокий рост, уродливый нос и чересчур «мужское» тело. Казалось, что на следующий день эти оскорбления звучали громче. Не считая уже устоявшиеся факты, о том какая же грязная и использованная личность Вуд сама. Изо рта вылетело облако тёплого пара. Это напомнило о Билли Бонсе, что благодаря своей табачной трубке буквально выплёвывал дымовые кольца. Маленькая девочка была в восторге от таких фокусов, однако научиться этому ей так и не суждено было. Не жалеет об этом Чертовка, лишь вспоминает с улыбкой лучшие дни её жизни. Перебирая складки кружевных рукавов платья, Гретель широко зевая прикрыла глаза. И была готова потихоньку возвращаться домой. Да только подозрительный скрип деревянный привлёк её внимание. Однако нечему беспокоится было, всего лишь качнулся корабль. Именно так утешила себя барышня, пожелав побыстрее вернуться к друзьям. И не успела Чертовека оглянутся, как почувствовала позади себе чьё-то плотное присутствие. Рука её сжата была, а по всему туловищу скользили мерзкие тёмные щупальца, окутывая талию и ноги, забираясь под подол платья. Да раскрыть веки не успела она, как по боковой части шеи прошёлся длинный с присосками влажный язык, оставив короткий поцелуй позади уха. Обернулась Гретель резко, выдавив из себя мгновенный визг. Однако не было никого. Под кожей по позвоночнику пробежала стая мурашек, и схватилась она за свою шею. Чуть ли не царапая кожу, бывшая наследница пиратов старалась убрать мерзкую дорожку слюней. Чувство, что ноги всё ещё были захвачены в плен щупалец, не покидало разум. Хотелось поднять ткань наряда, дабы убедиться в своём уединение. В боку начало покалывать. Гретель задыхалась, несмотря на большие глотки морского воздуха. Она всё ещё не была одна. Чувствовала как за ней следят, наблюдают, представляют в самых изощрённых и омерзительных фантазиях. Крик ворона позволил тревоге утихнуть. Билли, что выслеживал свою хозяйку всю дорогу от дома, находился теперь в тёплых и желанных объятиях. — Пойдём скорее домой… хочу домой. Птица сильнее прижалась к груди женской, разглядывая местность по сторонам на обратной дороге. В любой момент ворон был готов напасть, выколоть глаза и полакомится свежей плотью. Неоднократно барышня умудрялась споткнутся на ровном месте. Постоянно запинаясь по вине заплетающихся между собой ног либо маленького камешка, зларадствующегося над неуклюжей Чертовкой. Как же Гретель хотела закричать, выплюнуть наболевший ком в горле, или сломать выставляющие в столь унизительном поведение её ступни. И не хотела она думать, что за монстр посмел набросится на бывшую наследницу пиратов. Это было взаправду, либо неожиданно разыгравшееся воображение? Даже вариантов никаких не было, ведь у какого земного существа на этом свете растут щупальца и присоски. Ни осьминогу, и ни кальмару не место на суше. Вот только чем глубже пробиралась барышня в эту загадку, тем яснее стала одна очень важная зацепка. Её схватили за руку, пальцами человеческими. Во только не пятью, а всего лишь четырьмя. Одного пальца явно не хватало… среднего! Медовые глаза потускнели, а размер зрачка не сумел бы обогнать даже самую миниатюрную горошину. Нет… Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТ! Гретель бежала со всех ног. Ворон соскальзывал с её рук и взмахивал крыльями стараясь удержать равновесие. Хотелось визжать до потери голоса. Хотелось плакать до слепоты, и в это же мгновение броситься со скалы. Это всё неправда, этого не может быть. Он же мёртв! ГАНЗЕЛЬ МЁРТВ! Или нет…

***

Артемида фыркнула, цокнув копытом. Не была она в восторге от острых когтей птицы, а Билли любил сидеть на спине кобылы. Гретель нежно поглаживала морду, проводя ладонью по мягкой и прекрасной гриве. В лошадиных глазах витали нотки беспокойства, ведь не вела себя так Чертовка столь пугливо. Однако быстро барышня пришла в себя, растянув уголки губ в лёгкой улыбке. Шёпотом и в медленном темпе проговаривая каждый комплимент копытной. Артемида уложила свою морду на плечо женское, прикрыв глаза длинными ресницами. Но миновала ли опасность - не известно. Да вот знала Гретель точно. Сейчас ей предстоит справиться с очень трудной ситуацией. Приоткрыв дверь дома и выглянув, под носом проявились первые капли пота. Стояла такая тишина, что услышишь как по собственным венам переливается драгоценная кровь. Камин был потухшим, несмотря на холодные вечера, со стола всё убрано без единой крошки. И только сидевшая на диване Маргарéте, будто мёртвая. На самом же деле ей и самой было страшно даже вздохнуть громче настенных часов. Хотелось поскорее вернуться домой, ибо в поместье миссис Вуд мрак витал тяжёлый и мрачный. Гретель поджала губы свои, и неожиданно даже для самой себя, спросила девушку: — Где Фина? Мёллер повернула голову в сторону только раздавшегося голоса. Аккуратные брови были опущены, а в синих глазах казалось не было дна. Девушка ответила: — Дэвид всё ещё с ней, скоро они закончат разговор. Выяснять отношения было не к месту, по крайней мере в данный момент. Вуд сразу же зашла на кухню, начав кидать дрова, разжигая печь. На раскалённый огонь был поставлен чайник с пресной водой. И пронеслась в голове Гретель мысль, что будет невежливо оставить Маргарéте без чашки чая, раз вода была готова к кипению. Конечно, горячим напитком Чертовка намеревалась угостить и доктора со служанкой. И только рот был слегка приоткрыт, послышались скрипящие шаги с верхнего этажа. Мужчина спустился к своей жене, не зная о том, что хозяйка дома вернулась. На лице красовался всё тот же родной оскал, однако без какой либо искренности. Ливси казался измотанным, на вопросы возлюбленной отвечал лишь движением головы. После чего соизволил приподнять взгляд на Гретель и тихо сказал: — Ты нужна ей. Дверь в комнату Фины резко распахнулась, и была крайне удивлена бывшая наследница пиратов увидеть Джима, сидящего на краю растрёпанной кровати. Посередине же лежала малышка в коконе из скомканного пледа, к которому и подошла барышня. И просунув руку сквозь ткани и нащупав мягкие кудри и кожу лица, Гретель осознала, какой сильный жар был у девочки. Фина выглянула из под пледа, краснее помидора с мокрыми щеками. Бирюзовые глаза были залиты алым, и утопали они в слезах. Девочка приоткрыла рот, и когда-то нежный и звонкий голосок, стал резать слух от своей охриплости: — П-почему signora… не сказала п-правду… Губы женские прошептали «прости», а Фина продолжила: — Mia mamma e mio papà…*** Гретель прижала малышку к себе, окутывая в дополнительный слой из рук помимо пледа. И послышался пронзающий плач детский, отчего Джим измучено скривился в лице. Очевидно, Фина плакала здесь целую вечность. А причина этому - смерть её родителей. При кругосветном путешествии Гретель действительно навестила родной дом своей служанки. Однако от заселившихся в нём новых жителей, узнала Чертовка о страшной трагедии.

***

В ту самую ночь февральскую, провожая взглядом отплывающую шхуну, родителям Фины ничего больше не оставалось как вернуться домой. Дело было под яркой луной и звездной пеленой. И не ожидали они, что половина города уже поджидала их на пороге у, казалось бы, безопасного жилища. На публичной сцене, два связанных друг другу тела были сожжены заживо. За предательство, укрытие ведьмы и обвинение в самом колдовстве. Ликовали граждане Италии, ибо сумели поймать они демонов во плоти. Душераздирающий вой полон боли и страха лишь возбуждал кровожадных людей. Дом так же хотели сжечь, а все драгоценности и прочий хлам пожертвовать церкви. Однако по непонятным причинам, город так и не лицезрел воодушевляющий пожар. И вот спустя лишь полгода, жилище приняло новых хозяев. А откуда тогда же подарок? При знакомстве Гретель с Финой, капитан Смоллетт вручил небольшую коробку Чертовке, объяснив переживания и просьбу родителей девочки. Сказали они, что из-за возможной долгой разлуки, боятся не увидеть свою дочь к её четырнадцатилетию, и были бы очень признательны сохранить столь ценный подарок в секрете. Тогда все сошлись во мнении, что всё казалось подозрительным и неосуществимым. И каково теперь осознавать, что родители малышки скорее всего с самого начала подозревали о столь трагической участи. И подготовили подарок заранее, на всякий случай. Вот только почему именно на четырнадцатилетие?

***

Гретель вздрогнула от неожиданных прикосновений. Джим нежно погладил плечо барышни, печально улыбаясь. Лишь сейчас Чертовка осознала, что Фина уже глубоко сопела, провалившись в сон от сильного нервного истощения. Бывшая наследница пиратов сама и не заметила, как оказалась в мире мыслей. И странно, что плач её никак не потревожил. Вскоре Гретель наконец-то осталась наедине с юношей, что поправив очки, произнёс: — Доктор и Маргари уже ушли. Сказали, что заглянут завтра. Тебе тоже стоит хорошенько отдохнуть, не вставай завтра рано, я навещу вас и приготовлю завтрак. Джим улыбался искренне, несмотря на уставшие и красные глаза. И вспомнила Гретель необъяснимую нечисть, что напала на неё. Тело охватил ужас, её передернуло и очень даже заметно. Юноша выразил свои переживание, придержав барышню под локоть. Окунувшись в пару голубых нефритов, Чертовка ощутила прилив тепла в груди, что следуя за кровью в сосудах, прошёлся по всему организму. И произнесла она: — Джим, лучше останься. Уже поздно, чего мотаться будешь. Знаешь… я боюсь, что Фина может снова заплакать, если проснётся ночью одна. Я лягу с ней, а ты ложись в спальню для гостей. Я нагрею тебе кровать. Парень ощутил как горят его щеки, однако, к счастью, всё можно было списать на усталость. Ну как он мог отказать? И издав смешок кивнул головой, соглашаясь на предложение. Горячий чай был разлит по чашкам. Джим с удовольствием грел своё горло напитком, в то время как Гретель наполняла «грелку для постелей»**** горячими углями. Соблюдая крайнюю осторожность, устройство было уложено в постель и накрыто меховым одеялом. Юноша всё не переставал благодарить хозяйку дома за заботу. Присев рядом с парнем на диван, Чертовка смогла сделать маленький глоток чая, однако, удовольствие не получила. Её всё съедал один и тот же вопрос: а правильно ли она поступила по отношению к Фине? Верно ли было рассказывать о смерти родителей сейчас? Может стоило рассказать раньше или позже… Рука её была ладонью накрыта, Джим смотрел на Гретель, привлекая к себе внимание. Бывшая наследница пиратов поджала губы. И тяжело вздохнув, спросила: — Я буду ужасной матерью, так ведь? Джим похлопал ресницами, озадаченно наклонив голову в бок: — Из-за произошедшего? Эля, не терзай себя. Невозможно быть идеальным родителем, не бывает таких. Но сама подумай. Если бы Фина тебя возненавидела, стала бы она обнимать тебя? Она спрашивала о тебе. Для неё тебе нет замены, Эля. Лицо обволокло тепло, и Гретель даже не догадывалась, что это были слёзы скатывающиеся по щекам. Поспешила она их стереть, несколько раз моргнуть и зажмурится. Проклинала она себя и свою слабость. Однако Джим не акцентировал на этом внимание, и уголки его губ растянулись в грустную улыбку. И прошептал он: — Плачь, всё хорошо. Но Вуд покачала отрицательно головой, намеренно отказываясь выплеснуть эмоции. Ей стало стыдно. Она окончательно ослабла. Пускает слёзы и сопли, хотя Фина даже не её ребёнок. И сказала она сквозь скрежет зубов: — Нет, я в порядке. Видать что-то в глаз попало. Просто… возможно был более гуманный способ сообщить ей об этом, а я словно ценную нить жизни ржавым ножом обрезала… И тут юноша окунулся в раздумья. Сам он тоже потерял своих родителей будучи ребёнком. Мог ли он дать дельный совет? Врядли. В то время и скорбеть времени не было, ибо семейный бизнес сам себя вести не будет. Джиму повезло лишь в одном: у него был доктор Ливси, который без какой-либо платы с удовольствием заботился о мальчике. Однако… каково было самому доктору Ливси? Чувствовал ли он вину за то, что не смог сберечь здоровье родителей Джима? Думал ли он так же как и Гретель - о подходящем способе сообщить о похоронах? Было ли ему тяжело, учитывая дополнительную ношу в виде двух карьер? И прекрасно Джим понимал Фину, ведь оказалась она на его месте. И раз уж пошли на то сравнения, что же помогло юноше оправиться от трагедии десять лет назад?… 15 человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо! И бутылка рому! Пей и дьявол доведёт тебя до конца! Йо-хо-хо! И бутылка рому! В глазах блеснул океан открытый, а крик чаек донёсся до уха. И заулыбался парень во все тридцать два, да озвучил мысль свою: — Помнишь, как Фина на коленях тебя умоляла взять её с собой в кругосветное? Давай организуем ещё одно морское путешествие?