Hexenjagd

Шаг, два, и мы уже в танце Четыре, и нам бы неплохо остаться друзьями, но Шансы спастись перечёркнуты все И тебе остаётся вести пассе

И это дыхание рядом Четыре, и нет оправдания взгляду Не надо его отводить — это нас не спасёт Это танго, и в нём можно всё

После этой случайной встречи с мистером Старком у западного входа, Питер чувствует себя так, словно у него за спиной выросли крылья. Дышать становится легче, потому что давящая атмосфера вдруг исчезает. После обеденного перерыва Питер относит свою работу на проверку одной из ученых и та впервые за всю неделю улыбается парню, сказав, что сделано все очень хорошо. С плеч будто спадает камень, и от этого Питер светится как маленькое солнышко. Его позитивный настрой сохраняется еще на несколько дней, пока в среду он не встречает Харли в кафетерии. Начиналось все очень даже неплохо. Утром Питеру разрешили поучаствовать в довольно важном эксперименте, а теперь, в обед, он уплетал свой любимый пирог, читая ответ мистера Старка по поводу отправленной для выступления речи. Стоит сказать, что Тони понравилось. Он так же писал, что уже сообщил руководителям Паркера о его выходном и участии в конференции. — Привет, — раздается над головой знакомый голос, — Не против, если я составлю тебе компанию? Питер поднимает голову, встречаясь с Харли. Тот одет в такой же как у Питера лабораторный халат, длинные кудряшки собраны в короткий хвост, а на шее висит какой-то пропуск. Нельзя разглядеть, куда именно он дает доступ, потому что карточка повернута обратной стороной к наблюдающим. — Конечно, садись, — Питер запоздало замечает, что сегодня в глазах Киннера нет тех добрых искорок. Парень улыбается и ставит на столик стакан с кофе, но из-за холодности его глаз эта улыбка кажется неискренней. — Как тебе стажировка? — вежливо спрашивает Питер, отламывая вилкой еще один кусочек сладости, — В какой ты секции? — В секции космических технологий, мне нравится. Там сейчас вовсю идет разработка моего проекта, — отвечает Харли со странными нотками гордости, проскользнувшими в голосе. — Это… круто, — Питер искренне пытается радоваться и не думать о том, что вся эта ситуация какая-то странная, — Чтобы вот так сразу утвердили проект стажера, поставив все остальные на паузу, — конечно, он слышал об этом от Квентина, ведь этот проект каким-то образом затронул и их крыло, — Должно быть, ты действительно проделал колоссальную работу, раз мистер Старк поменял все планы. — Еще бы, — Харли хитро усмехается, — Я видел твой доклад и доклады еще двух человек, получивших стажировку. Они тоже довольно хороши и интересны. Может, и ваши идеи возьмут на вооружение. О, кстати! Я слышал, Тони берет тебя с собой на конференцию в пятницу? Ты преуспел, я погляжу. Только мы вроде договаривались работать по-честному или моя память мне изменяет? Если быть честным Питер вообще не понял ничего из того, что сказал Харли. Слишком много подозрительных моментов было в его речи. Откуда он мог знать про содержимое чужих конкурсных работ? Почему обращался к Старку так фамильярно? Ведь от чуткого слуха Питера не скрылось то, как нежно Киннер произнёс это чертово «Тони». Ну и, наконец, что имел в виду Харли, говоря о том, что они договаривались работать честно? Разве Питер где-то халтурил или врал? — Кхм… я не совсем понимаю, о чем ты, Харли. Я просто помог мистеру Старку с разработкой во время интервью, когда он показывал мне свои чертежи. Глаза Харли расширяются, а в кафетерии становится на пару градусов холоднее. — Свои чертежи? И я-то думал, что ты у нас невинная овечка, Паркер! Я надеюсь, ты врешь, потому что я не представлю, что нужно сделать, чтобы Тони показал кому-то свои чертежи. Что же, это была хорошая попытка, но в следующий раз придумай что-нибудь поубедительнее, ладно? — Слушай, я вообще не понимаю, о чем ты говоришь, Харли, — Питер хмурится. Аппетит резко пропал, и он решает даже не доедать свой десерт, хотя в мире Питера Паркера оставить еду на столе равносильно смертному греху, — Думаю, мне уже пора, — парень стал спешно собираться. — Это просто предупреждение, звездочка, — говорит Харли каким-то строгим, холодным голосом, — Не обожгись. Можно быть хоть самым лучшим магом на планете, но Тони просто так вокруг пальца не обвести. Питер хмуро смотрит на Харли, прежде чем уйти. В голове всплывают слова Мишель о недоверии к Киннеру. Это был тот редкий раз, когда Питер позволил себе согласиться с чужими оскорблениями и недобрыми словами. Потому что все, что говорил Харли, звучало как бред душевнобольного. Лучше не забивать этим голову, у него конференция на носу.

***

— Как твой настрой? — спрашивает Мишель, когда пятничным утром Питер спускается на кухню. Сегодня он провозился с выбором одежды довольно долго, потому что оказывается, у него действительно нет подходящих вещей для всех этих официальных или около официальных мероприятий. В истерике, которая случилась у него всего пару минут назад, Питер даже решил, что у него вообще нет нормальной одежды. — Никак… — убито заявляет Питер, садясь на свое место за столом. ЭмДжей опять стояла у плиты. Рядом с ней парень замечает отдельное блюдо с полностью сгоревшими блинчиками. — О, ты не представляешь, что тут было несколько минут назад: плита словно взбесилась и сожгла несколько партий, — поясняет она, проследив за вопросительным взглядом друга, — Я уверена, что ты справишься, и Старк снова будет от тебя в восторге. Хватит паниковать, неудачник. — Я… я не знаю, — подавлено начинает Питер, отпивая кофе из кружки, — Это обычная конференция, на которых я уже бывал десятки раз, но… но в этот раз все по другому, потому что эм… сам Тони Старк записывает меня в соавторы? Это черт… я о таком даже мечтать не смел! ЭмДжей с тихим шиком откидывает в тарелку еще один сгоревший блинчик. — Но я как обычно волнуюсь обо всем… а если я забуду слова или, что еще хуже, начну заикаться на сцене рядом с ним? Мистер Старк посмотрит на меня и тут же пожалеет, что вообще предложил мне… выступать. И мой вид, боже… я буду выглядеть там как… бедный студент. — Но ты и есть бедный студент. Перед Питером оказывается тарелка с дымящимися золотистыми блинчиками. Мишель достает из холодильника любимый питервский клубничный сироп (в этом доме эта адская сладость держится только ради него) и садится напротив друга. — В этой рубашке и жилетке ты выглядишь очень даже ничего, расслабься. Если там действительно соберутся ученые, то, думаю, им будет глубоко плевать на то, как ты выглядишь. И Старку твоему на это тоже все равно. Ты же сам рассказывал, как он нахваливал твои мозги. Ты справишься, Пит. — Спасибо… — Питер морщится на пару секунд, вспоминая тот премерзкий диалог с Харли, — И за поддержку, и за то, что попросила одежду у знакомых, и за блинчики. — О, одежда это вообще мелочь, — ЭмДжей слабо улыбается, — После того как я отправила твои фотки после примерки, моя знакомая-косплеерша сказала, что отдает эту жилетку тебе просто так. Питер покрывается смущенным румянцем, не зная, что звучит хуже: то, что ЭмДжей шлет кому-то его фотки или то, что какая-то девушка выступает в роли его дизайнера? А в целом утро проходит не плохо. Так как волнение еще не успело полностью захватить его тело, Питер полностью съедает свой завтрак, щедро политый клубничным сиропом. Перед самым выходом он слушает еще одну волну поддержки от Мишель и искренне благодарит подругу, прекрасно зная, как редко она позволяла себе быть настолько… сентиментальной, если это можно так назвать. День в лаборатории тоже проходит очень даже хорошо. Питер помогает Беку с какими-то расчетами. Он полностью уходит в работу, не давая тревожным мыслям пробиться сквозь барьер увлекательной химии и алгебры. Парень заработался настолько сильно, что даже забыл пообедать. Впрочем, это даже было неплохо, потому что сейчас тревожность стала довольно сильной, несмотря на обманчивое спокойствие. Он бы все равно не смог проглотить и куска, лишь потратил бы деньги впустую. Правда Квентину это не объяснишь, поэтому Питер искренне старается сделать виноватый вид, когда Бек несильно ругает его, вернувшись с собственного обеда. Питер опускает наигранно грустный взгляд в расчеты, желая дописать это уравнение до того, когда настанет время уходить. Квентин с удивлением поглядывает на стопки черновиков, растущие с каждым часом. Озарение приходит совершенно неожиданно. Когда все цифры в уравнении сходятся и возможная реакция уравнивается, Питер подскакивает с места, чуть не вскрикнув. Чуть ли не вся лаборатория устремляет на него свой взгляд. — Получилось? — спрашивает Квентин, отвлекаясь от компьютера. — Да! — Питер подхватывает свои листы и подбегает к столу старшего, начиная восторженно, немного сбивчиво объяснять, — Я не успел рассчитать точные пропорции, но, думаю, следует начинать с самого минимума, хоть и понятно, что для наших потребностей не хватит так мало. Просто реакция взрывоопасная и нам надо рассчитать, когда именно мы подходим к черте, — Питер останавливается, чтобы восполнить закончившийся в легких воздух, — В общем, эта реакция должна проходить нормально. Квентин улыбается, похлопывая Питера по плечу. — Ты молодец Пит. Спасибо. Остальным я займусь сам, но, думаю, в понедельник мне все еще понадобится твоя помощь в этом деле. Питер строит очаровательную удивленную мордашку, но прежде чем он успевает что-либо спросить на плечо, которого совсем недавно касалась рука Квентина, ложится незнакомая, теплая ладонь, сжимая довольно крепко и… очень приятно. Питеру серьезно нравится ощущение этой… защиты, исходящее от кого-то за его спиной. — Да, думаю Квентин прав, здесь еще понадобятся твои мозги, но сейчас, боюсь, у нас есть дела поинтереснее, — говорит Тони своим привычным, глубоким голосом. Он старательно пытается скрыть рвущееся наружу рычание, потому что волк почему-то вздумал ревновать к этому… Беку. — Оу, М-мистер Старк! — Питер тут же поворачивается к мужчине. Свет в лаборатории моргает, — Я и не услышал, как вы вошли. — Еще бы, ты услышал. Ты так увлеченно вещал о своих расчетах, вся лаборатория заслушалась, — Старк аккуратно подталкивает младшего к выходу. Питер заливается смущенным румянцем, понимая, что мистер Старк слышал его волнующуюся, запинающуюся речь. И конечно, мальчишка не знал, что в порыве увлечения все его смущение уходило на дальний план. Конечно же, он не знал, что его объяснениями действительно заслушались все, кто мог услышать Питера (Тони так особенно). Потому что голос у парня был довольно приятным, а его речь была построена грамотно и в ней почти отсутствовали слова-паразиты. — Надеюсь, на конференции все заслушаются тобой так же, как сейчас, — говорит Тони, когда они выходят в коридор. Питер на это лишь легонько смеется, поправляя рюкзак на плече, который забрал со своего места, пока Старк дал ему время собраться. — Ммм, я уверен, что большинство участников придут туда только ради того, чтобы поглазеть на вас. И, думаю, им будет совершенно все равно на то, что вы будете им вещать. Тони легко смеется. Питер же снимает свой белый халат, осторожно складывая его и убирая в рюкзак. На выходных нужно будет его постирать, потому что Питер со своей врожденной неуклюжестью уже успел посадить несколько пятен на белую ткань. Теперь ничего не скрывало фигуру мальчишки и его одежду, потому Тони позволил себе поразглядывать красивое тело пару минут. Стоит сказать, что эти достаточно узкие, но все еще немного свободные джинсы очень шли Питеру. А это рубашка, расстегнутая на две пуговки? Тони прямо сейчас хотел припасть губами к молочной коже и целовать, кусать и еще раз целовать до того момента, пока на острых ключицах не останется свободного места. Волк внутри довольно рычит, а сам мужчина ужасается от своих же мыслей. Когда он из стадии отрицания перескочил в стадию влюбленности? И где, черт возьми, потерялись все остальные стадии?! — Хорошо выглядишь, — чуть хриплым голосом говорит Старк, вызывая у Питера волну мурашек по телу. — С-спасибо, — Питер на пару секунд опускает взгляд, сжимая лямку рюкзака чуть сильнее. Проходящие мимо работники Башни удивленно посматривают на их дуэт, часто провожая какими-то странными, долгими взглядами. — Тебе бы еще пиджак, и будешь выглядеть как золотой ребенок. — Оу, я просто… просто решил, что для конференции надо все-таки одеться прилично? — Тони мысленно усмехается на этих словах. В его понимании Питер всегда одевался очень прилично. Даже невинно, — Поэтому я отыскал свою самую нормальную одежду в шкафу. — Поверь, внешний вид - далеко не главное, — успокаивает Старк, — Но выглядишь ты отлично. Правда. Питер вновь краснеет, не привыкший слышать комплименты от таких значимых людей. Через пару секунд они оказываются в одной из старковских машин, но прежде чем Питер оказался внутри салона Тони услужливо открыл ему дверь прямо на глазах у всех. Парень не успел подумать о том, как это выглядело со стороны, потому что за доли секунд его окутал яркий запах, являющийся смесью дорогого парфюма, металла и ароматных лесных трав. Это было настолько сногсшибательные сочетание, что Питер завис на несколько минут, жадно вдыхая этот прекрасный аромат, не замечая, каким голодным взглядом в этот момент на него смотрел Тони. Наблюдая за одуревшим от запаха мальчишкой и игнорируя встревоженные взгляды водителя, Старк только и мог, что думать о том, как же идеально они подходят друг другу, если Питера так развезло от одного только запаха. Впервые от этих мыслей становится дурно, потому что Тони прекрасно понимает, что уже успел… задеть Питера (даже если он пока об этом не знает). И так всегда. Все, что хорошо получается у Тони - это отравлять жизнь близких людей. Так может вообще не стоит лезть в это? Правда тут же он понимает, что назад уже не свернуть, ведь их откровенно тянуло друг к другу. Наверное, уже даже образовались первые звенья их «цепи». Но все это казалось таким сложным на самом деле. Ведь Тони боятся представлять реакцию Питера, когда тот обо всем узнает. Волк внутри низко рычит, наконец-то накупавшись в лучах внимания. Даже если Питер не знал о нем, вот такое наслаждение запахом это зверье все равно воспринимало как проявление внимания к его пушистой персоне. Старк встряхивает головой, потянувшись к папке с документами, которую все это время держал в руках. — Думаю, тебе нужно просмотреть… «план», — говорит он, отдавая папку мальчишке, — Главное не волнуйся сильно, ладно? — Да, я… я постараюсь изо всех сил, — Питер слегка улыбается, дрожащими руками открывая папку и переворачивая страницы. Тони смотрит на дрожащего подростка и совсем не знает, какие слова нужно сказать, чтобы Питер успокоился хотя бы немного. Сам Питер тем временем мысленно считает до десяти, стараясь делать глубокие вдохи. Он где-то читал, что это помогает успокоиться. На написанном на бумагах он не может сосредоточиться совершенно, потому что буквы просто расплываются перед глазами и даже если их удается сложить в слово, то чтение это совершенно бессмысленное, так как Питер не осознает то, что читает. Он прикрывает глаза на пару секундочек, а после, набравшись смелости, смотрит на Тони, не сводящего с парня своего обеспокоенного взгляда. — Может… у вас есть какой-нибудь способ успокоиться? — Если честно, то нет, — говорит Тони, а в следующую секунду сам не понимает, что творит. Он осторожно берет ручку Питера, укладывая ее к себе на бедро. Развернув ладонь наружной стороной, Тони осторожно проводит своими пальцами по многочисленным линиям на светлой коже, словно массируя, — В молодости большинство моих публичных выступлений проходили под большим алкогольным градусом, поэтому я их даже не помню. Конечно, я волновался тогда, поэтому и пил. Но я не считаю это… хорошим успокоительным, ладно? Шершавые пальцы с небольшой силой прочерчивают длинную линию от кончика среднего пальца до самого запястья. У Питера по спине бегут мурашки в тот момент, когда Тони заходит на еще более чувствительную кожу на запястье. Иногда Старк давит на какие-то только ему одному известные точки, массируя. Питер прикрывает глаза, и в какой-то момент волны страха сменяются на теплые волны удовольствия, разлившегося по телу. — Если это тебе поможет, то все выступление можешь смотреть только на меня. Забудь о том, что на тебя смотрит кто-то еще, концентрируйся только на моем взгляде, только на моем голосе, хорошо? Питер, разморенный теплыми, уверенными прикосновениями и бархатным голосом мужчины, лишь кивает: — Хорошо. Тони мягко улыбается, опуская тонкую ручку, держать которую в своих загрубевших руках было ну очень приятно. — Вот и отлично. Постарайся расслабиться и… получить хоть какое-то удовольствие от этих зануд, договорились? — Питер вновь кивает, только сейчас понимая, насколько интимными были эти совершенно невинные прикосновения. Как ни странно, но больше неприятное чувство тревоги его не беспокоит.

***

Если быть честным, Питер совсем не помнит свое выступление вместе с Тони. Он помнит, как выходил на сцену, помнит, как Старк предоставил ему слово и в руках парня оказался микрофон, а потом… потом темнота. Но все, вроде бы, прошло очень даже хорошо. В себя его привело чувство проснувшегося голода и жажда. Старка рядом не было, и Питер догадывался, что тот сейчас открещивался от толпы репортеров и ученых, окруживших его (эта толпа точно являлась знаком того, что их выступление прошло отлично). В руках у мальчишки был бокал с пузырящимся шампанским, которое он стащил со стола с фуршетом. Питер не то, чтобы был любителем алкоголя, но это шампанское действительно ему понравилось. Ну, либо же в нем говорила жажда. Питер залпом выпивает остатки шампанского в бокале и, слегка поморщившись от шипучести, уже собирается идти за новой партией. Но прямо перед ним вдруг вырастает женский силуэт, а в нос бьет легкий, но одновременно с этим раздражающий запах цветов. Питер вздрагивает и резко тормозит, чуть не уткнувшись носом прямо в глубокий разрез чужого декольте. Он поднимает взгляд и проглатывает чуть не сорвавшееся с губ «простите». Прямо перед ним стояла Кристин Эверхарт, журналист с самыми скандальными заголовками. — Ты ведь Питер Паркер? — спрашивает она с бездушной улыбочкой. Тон ее голоса звучит довольно мягко и Питер даже хочет ей довериться, — Могу я задать тебе несколько вопросов касаемо твоей работы? — Не можешь, — на плечо так привычно ложится тяжелая рука, а за своей спиной Питер ощущает присутствие мистера Старка. И когда он только успел сбежать от той устрашающей толпы? — Да ладно тебе, Тони, — Эверхарт улыбается, пытаясь не обращать внимания на пробежавшиеся по телу мурашки после взгляда этих строгих, голубых глаз. На пару секунд даже показалось, что радужка сверкнула золотым, — Почему я не могу задать парочку вопросов твоему протеже? Или у нас пополнение и мне стоит выбрать другое обращение? — Нет, ты все правильно поняла, — рука вдруг сильнее сжала плечо, почти сразу же отпуская. Будто бы Тони вспомнил, что может причинить боль мальчишке, — Питер - мой протеже. Но сегодня я не хочу, чтобы журналисты докучали ему вопросами, потому что я еще не представил Питера официально. — Хорошо, — довольно быстро сдается Кристин, — Тогда я бы хотела поговорить с ним в числе первых, как только цепной пес разрешит. А в следующую секунду она подходит к Старку, оставляя на его щеке легкий, почти невесомый поцелуй, который на самом деле жжет кожу тысячей игл. — И я была бы очень рада, если бы и ты наконец-то дал мне полноценное интервью. — Чертова ведьма, — бурчит Тони, стирая помаду со своей щеки сразу же, как Эверхарт уходит, — Ты в порядке, Пит? Питер не отвечает некоторое время, пытаясь понять, что вообще только что произошло. Последние несколько дней у него складывалось ощущение, будто он упускает что-то очень важное, потому что ну не могут многие люди, окружающие его, быть сумасшедшими. Сначала эти непонятные разговоры Харли о честной игре и гениальной магии, теперь какой-то странный диалог с двойным (или даже тройным) дном между Кристин и Тони. От всех этих шарад болела голова, а сам парень чувствовал себя максимально лишним в таком обществе. Все эти люди действительно выглядели так, будто знают что-то, что не знает Питер. И они всячески пытаются вовлечь его в эту свою непонятную ролевую игру! Свет в зале мигает несколько раз, где-то вдалеке слышится звон разбившейся посуды, а сам Питер хмурится, когда Старк осторожно треплет его по плечу. — Да я… в порядке, — слабо кивает он, покорно следуя за Тони куда-то вглубь зала, туда, где им вероятнее всего не будут мешать, — Просто устал от этих странных разговоров, после которых чувствую себя тупым, потому что не понял ничего. — Странные разговоры? — Тони выгибает бровь, утягивая Питера на один из мягких диванчиков у стены. Каким-то образом в его руках оказывается бокал с шампанским. — Ага… все говорят какие-то странности. Сначала Харли… теперь Кристин. О чем она вообще? — Не бери в голову, — Тони машет рукой, отпивая шампанское. Хотелось чего покрепче, на самом деле. — Не брать в голову? Да у меня уже паранойя развилась по поводу того, что от меня что-то хотят скрыть! Ну не может же быть так, чтобы я несколько дней подряд встречал людей, говорящих примерно одни и те же непонятные вещи. Да и еще и… — в этот раз свет в зале гаснет на несколько секунд, прерывая чье-то выступление, но почти тут же включается обратно. Правда теперь все заметили эту неполадку, — Вот! — он взмахивает рукой, — Что-то странное постоянно происходит вокруг! Как я… Как я могу просто забить на это?! Я не понимаю! Наверное, это все алкоголь. Потому что Питер уже устал думать о странностях, куда включал эти непонятное тепло и влечение, которое он испытывал по отношению к Старку. Именно эти чувства и заставляли Питера так доверять мужчине, именно из-за этих чувств парень открылся настолько, что позволил показать свое шаткое душевное состояние по поводу окружающих его странностей. Но, как вы помните, Питер устал думать обо всей этой чепухе, поэтому искренне обвинил во всем бокал шампанского, считая, что именно алкоголь развязал ему язык. После пылкой речи дыхание сбивается, а к уголкам глаз подступают непрошенные, жгучие слезинки. Слова застревают в горле, образуя болезненный ком. Питер понимает, что если скажет еще хоть слово, то разревется, как ребёнок. Поэтому он просто опускает взгляд, надеясь, что Старк не замечает, как дрожит все его тело. Но конечно, Питер не знал, что Тони был по уши влюбленным волком, который замечал все, что касается объекта его привязанности. В следующую секунду Питера крепко обнимают, позволяя положить голову на плечо. Парень жалобно всхлипывает и тычется носиком в местечко на шее, где лучше всего слышен успокаивающий запах трав. Большие, теплые руки осторожно поглаживают мальчишку по спине. Тони ничего не говорит, давая справиться с нахлынувшими эмоциями самостоятельно. Сам он пытается подавить резко вспыхнувшую злость на Эверхарт. Иначе почему ее статьи были самыми скандальными? Иначе почему Старк шарахался от нее, как от огня? Да потому что она была той ведьмой, которая лучше всех умела задевать правильные струны человеческой души. Она почти не обращалась к Питеру, но ей это даже не нужно было, ведь незащищенного она могла сразить просто силой своего голоса. А мальчишка ведь так внимательно слушал их шарадный диалог. Эту сучью черту Старк больше всего ненавидел и любил в ведьмах. Всегда, когда ведьма встречает другую ведьму или ведьмака она в первую очередь пытается испытать своего оппонента, вступить с ним в своеобразный бой, чтобы определить, кто из них сильнее, а кто слабее. И, к сожалению, касалось это даже таких невинных овечек как Питер, который ничего не знал о своих способностях. Но факт оставался фактом: он был ведьмой, завладевшей вниманием самого желанного оборотня. В какой-то мере эти ведьминские расприи очаровывали Тони, ведь он любил столь красивую и дерзкую демонстрацию силы. Но, конечно же, ему переставало все это нравиться в тот момент, когда все эти «испытания» начинали затрагивать его мальчика. Ладно, пора признаться в этом хотя бы себе: он хочет, чтобы Питер стал его ведьмой. Ну что, доволен, блохастое? А теперь успокойся и подумай, как разгребать все то дерьмо, которое успел натворить и ты, и твой хозяин. Будто бы о чем-то вспомнив, волк заметно погрустнел и наконец успокоился, давая Тони мыслить чуть более рационально. — Легче? — осторожно спрашивает Старк, когда замечает, что тело в его руках перестало дрожать. Питер нехотя поднимает голову с чужого плеча, смотря на старшего глазами, полными непролитых слез. Тони с некой грустью смотрит в карамельные омуты, стараясь не замечать этих отвратительных покраснений. — Да. Спасибо, что предоставили свое плечо, — одна слеза все-таки стекает по молочной щеке. Старк реагирует быстрее, чем мальчишка, стирая соленую капельку с чужой щеки. — Всегда к твоим услугам. Питер смущенно улыбается, но они оба предпочитают делать вид, что никакого подтекста в этой короткой фразе не было. Время плавно перетекает к вечеру. Питер с интересом слушает чужие доклады. Иногда они с Тони вступают в самые настоящие дискуссии по поводу какой-нибудь идеи, прозвучавшей со сцены. Место, где они сидели действительно оказалось незаметным, никто не мешал им даже несмотря на то, что они сами иногда были довольно громкими, если их мнения не совпадали. У Тони давно не было таких живых бесед о науке. Он давно не видел, чтобы глаза собеседника горели теми же огнями, что давно горят в его собственных глазах. Конференция даже не собиралась заканчиваться, когда негромкую, очень воодушевленную речь Питера прервал довольно громкое урчание живота. В следующую секунду парень поморщился, видимо от сдавивших живот спазмов. — Что же, мы тут довольно долго, — Тони смотрит на часы, — Думаю, ты плохо пообедал, да? Питер слегка краснеет щеками, почему-то решая сказать правду. — Я сегодня только завтракал. Тони с трудом сдерживает недовольное рычание. Он встает с мягкого диванчика и, пытаясь казаться все таким же непринужденным, говорит: — Тогда предлагаю поужинать. И прежде чем ты откажешь мне, добавлю, что я настаиваю. Нужно отметить твое успешное выступление на большой сцене. — Но вы ведь… не обязаны, — Питер чувствует себя вымотанным от всех этих эмоциональных встрясок и долгих разговоров. Поэтому ему почти не хочется припираться с мистером Старком по поводу излишнего внимания, которое тот оказывал мальчишке, — Вы и так за последние дни сделали для меня достаточно много. — Это еще одно мое желание, — безапелляционно отвечает Тони, — Почему я не могу покормить голодного студента? Питер смеется про себя, ведь Тони не знает, насколько правдивы были эти слова. — Хорошо, но это нормально, если мы уйдем раньше конца? — Как много ненужных вопросов в твоей кудрявой голове, — Тони мягко приобнял Питера за плечи, направляясь вместе с ним к выходу, — Все хорошо, Пит. Мы можем уйти тогда, когда пожелаем. Больше Питер ничего не спрашивает. Получив теплое объятие он расслабляется, позволяя старшему направлять себя. Вскоре они покидают большой зал дорогого пятизвездочного отеля, где и проходила конференция.