Hexenjagd

Тони, стоя у панорамного окна в своем кабинете, с некоторой задумчивостью смотрит на вечерний Нью-Йорк, который второй день подряд заливает ливнями. Дождь то становится сильнее, то слабеет, но никак не останавливается. В новостях начинают бить тревогу, объявляя, что такие сильные осадки топят город. Второй день в Башне сбоит техника и творится настоящий хаос. Радует лишь одно - Пятница не поддается чужому влиянию и продолжает сохранять «рассудок», отчего иногда из кабинетов можно услышать облегченный шепот «Слава Пятнице», который обязательно подхватывали несколько человек. Старк прекрасно понимает, что этот не останавливающийся дождь - не каприз погоды, а эти постоянные технические сбои - не проблемы во внутренней сети. Все это - влияние ведьмы, накопившей в своем теле очень много энергии и переживающей сильное эмоциональное потрясение. Именно такой вывод идеально объяснял то, почему Пятница продолжала свою работу без сбоев. Тони действительно постарался, когда создавал чары защиты для своей незаменимой помощницы. Когда он вновь возвращает взгляд к накрывшим город тучам, волк в груди протяжно скулит. Этот дождь портит настроение всем, кто под ним оказывается или хотя бы смотрит на него. Потому что каждая дождевая капелька пропитана тоской и горьким отчаянием. Этот дождь - очищение и иссушение одновременно. Это никакое не лекарство, а самое настоящее проклятие. Тони знал всего одну ведьму, накопившую достаточно энергии, чтобы вызвать такой ливень. И ему очень не нравилось то, как складывались все факты в голове. Питер не отвечал на его сообщения с понедельника. Ночью, Старк обнаружил, что мальчишка бросил его в черный список. Для такого технологического гения, как Тони это не было проблемой. Ему ничего не стоило взломать учетку Паркера и снять блокировку, но что-то его останавливало, каждый раз говоря, что не нужно давить на парня. А во вторник к Тони заглянул уж слишком довольный Харли. Он пытался говорить о чем-то отстраненном и назначить встречу вечером, но мужчина довольно строго осадил обнаглевшего студента. Кажется, Тони и так сделал для Киннера достаточно. Так как ему хватало наглости просить еще? Старк не видел Питера в коридорах Башни, вскоре узнав от Пятницы, что мальчишка безвылазно сидит в своей лаборатории, пропуская даже перерыв на обед. Тони всеми силами сдерживал себя от того, чтобы не заглянуть в лабораторию Паркера и не устроить профилактическую беседу, но, опять же, это что-то подсказывало, что Питер не будет от этого в восторге, а лишнее внимание, которое он обязательно получит после старковской выходки, сделает только хуже. — Ница, — зовет Тони, наплевав на все остатки морали, которые имел, — Что там с Питером Паркером? — Напоминаю, что это является нарушением конфиденциальности личной жиз… — Где Питер, Пятница? — более четко формулирует свой запрос он. — В лаборатории С-5, сэр. Его рабочий день закончился два часа назад. Тони хмурится, смотря на часы. Уже было довольно поздно. Автобусы уже точно не ходят, и если мальчишка продолжит в том же духе, то не успеет даже на метро. — С ним кто-то есть? — Нет, он совершенно один. Работает над бумагами, которые ему поручил заполнить Квентин Бек. Схватив со спинки своего кресла пиджак, Старк морщится, услышав сочетание этого имени и фамилии. Он недолюбливал Бека, считая его слишком скрытным и хитрым. И, конечно, Тони совершенно не нравилось то, какие близкие отношения стремился установить этот Квентин с его Питером. С легким, усталым вздохом, Тони покидает свой кабинет, направляясь в биохимический отдел. Пора узнать, почему их город топит второй день подряд.

***

Питер, возможно, потерял счет времени. Он почти перестал спать, приходя в Башню чуть ли не к пяти утра и уходя из нее чуть ли не в двенадцать. Это попахивало нездоровым поведением и излишним драматизмом, но ему можно, ладно? Маленький, уютный мир Питера Паркера трещал по швам и он не находил ничего лучше, чем загребать себя чужой сверхурочной работой и исследованиями, за которые ему даже не заплатят. В этих жестоких корпорациях нет места для творчества, так что лучше хотя бы помочь другим. «Перестань быть такой королевой драмы, Паркер» — шепчет его внутренний голос. Питер косится на пустой стаканчик из-под кофе и думает, что сон ему действительно необходим. Но он понимает, что как только окажется в кровати, то не сможет сомкнуть глаз. Питер понимает, что возможно, ведет себя слишком по-детски, слишком драматично. Но это его эмоции, и он не машина, чтобы уметь контролировать и отключать их. Когда дверь с легким щелчком открывается, Питер даже не отрывает голову от бумаг, считая, что все это слуховые галлюцинации. Но после он слышит уверенную поступь, а в нос осторожно забирается запах дорого парфюма и металлической стружки. По спине тут же проходится волна мелких мурашек. Рука дергается и Питер, оставив некрасивую черточку на листе, выпускает карандаш из рук. Совсем рядом, небрежно оперевшись о перегородку рядом с его столом, стоит Тони Старк. Его голубые глаза смотрят на мальчишку с искренней тревогой и беспокойством. Питеру настолько противно, что если бы его стаканчик не был пуст, он бы не раздумывая вылил кофе прямо на этот чистенький костюм. За окном звучит громкий, протяжный раскат грома, и в глазах Тони появляются маленькие, золотые искорки. Уголки губ изгибаются в легкой усмешке. — Я могу узнать причину твоей немилости, Пит? — Вы серьезно, мистер Старк? — Тони даже не знал, что мальчишка может говорить так строго и холодно. Его голос пробирал до мурашек, пробуждая легкое волнение внутри. Волк довольно рычит, пребывая в восторге от того, что его ведьма, оказывается, с характером, но Старк почти сразу же осаждает зверье: сейчас явно не время. — Я думаю, достаточно вашего маскарада. Если у вас вдруг проснулась совесть, и вы хотите сделать вид, что переживаете, то бросьте. Мне от вашей неискренности ни холодно, ни жарко, — В этот раз Питер звучит намного спокойнее, но совершенно без эмоций. — О чем ты, Питер? — Тони чувствует, как начинает заводиться, потому что все эти обвиняющие шарады он терпеть не мог. Но, к счастью, Паркер оказывается достаточно благоразумным: он молча открывает ящик стола и кладет перед Тони слегка помятый документ. Мужчина невольно, шумно сглатывает, прекрасно узнавая эту бумажку с его же вензелем внизу. Так вот почему Харли приходил к нему таким счастливым. Наверное, отлично повеселился, смотря на расстроенную мордашку Паркера. — Я… я могу попытаться объясниться? — Тони переворачивает документ обратной стороной вверх, не желая смотреть на собственный проеб дольше, чем требовалось. — Конечно, можете. Но как закончите, я бы пожелал больше никогда с вами на общаться, — Питер поджимает губы, впервые за этот вечер смотря прямо на Тони. Парень чувствует, насколько хрупкими оказались баррикады, которые он так усердно строил. Он с горечью понимает, что становится еще более жалким, чем был. — Вам понравилось? Смотреть на мое непонимающее, глупое лицо? Понравилось водить меня за нос? — по щекам неконтролируемым потоком начинают течь слезы, падая прямо на бумаги, над которыми он работал, — Вы с Харли отлично надо мной посмеялись. И как вам? Зачем вы сюда пришли? Вам… надо еще? Его тело диктует успокоить разбитого мальчишку, видимо, впервые столкнувшегося с предательством таких масштабов. Тони не успевает подумать. Он тянется к заплаканному лицу Питера, желая крепко обнять и стереть соленые капли с молочных щек. Но Тони не успевает даже коснуться нежной кожи, получая довольно ощутимый удар по запястьям. — Не трогайте меня! — голос Питера звучит, как грохочущий за окном гром. Лампы в лаборатории гаснут, комната освещается вспышкой молнии, а в следующую секунду включается аварийное освещение. Хотелось надеться, что пробки вырубило только хотя бы на этом этаже, а не во всей Башне. — Ты действуешь на поводу у эмоций! Это опасно, Питер! Это может тебя покалечить! — мальчишка извивается, сопротивляется, поэтому Старк никак не может его коснуться, чтобы попытаться успокоить. Питер жмурится, не желая ни слышать, ни видеть этого мужчину. Он сдерживается из последних сил, чтобы не разрыдаться, потому что оставалось еще слишком много слов, которые он хотел сказать Старку. Питер даже встает со своего кресла, смотря зло и обиженно. Но ноги резко подкашиваются, а перед глазами темнеет. Звучит последний раскат грома, и дождь наконец-то заканчивается, высосав из Питера последние крохи.

***

Когда Питер приходит в себя, все тело неприятно ноет, а виски больно пульсируют. Парень жмурится, пока не желая открывать глаза и начинать новый день. В голове постепенно начинают появляться воспоминания о вчерашнем дне: гроза, Старк, потеря сознания. Тут же он открывает глаза, понимая, что кровать, на которой он лежит - непривычно мягкая, а в носу застыл запах трав и дорого парфюма. Это действительно не его спальня. Питер осматривается, разглядывая просторную, дорого обставленную, но все еще пустую комнату. На тумбочке рядом Питер замечает чашку с чем-то прозрачно-зеленым, по запаху напоминающим ромашковый чай. А еще на этой же тумбочке он видит несколько зажженных свечей. Еще около десятка таких же расставлены по всей спальне, наполняя комнату приятным ароматом трав. Из-за несильного желтого освещения и закрытых штор, Питер думает, что сейчас вечер. Часов в комнате он не находит. Питер осторожно берет обычную белую кружку в руки. Он вновь принюхивается и уже собирается сделать глоток, как дверь щелкает и в спальню заходит Старк. Он одет в самую обычную кофту серого цвета и домашние штаны. Наверное, это первый раз, когда Питер видит мужчину в такой простой одежде. Тони внимательно смотрит на парня и вдруг говорит что-то. В следующую секунду свет в комнате гаснет, а плотные шторы плавно разъезжаются, пропуская в спальню шум просыпающегося города и рассветное солнце. — Это обычный ромашковый чай, — поясняет Тони, видя, с каким подозрением мальчишка смотрит на чашку с дымящимся напитком в своих руках, — Просто он настоящий, а не с добавлением химикатов. Я сам собирал травы. Мысленно Питер усмехается. Как бы он ни старался, но у него не получается представить миллиардера, шастающего по лесам в поисках трав. — Как ты себя чувствуешь? — Тони осторожно садится на край собственной кровати. Он хочет протянуть руку, чтобы убрать со лба Питера выбившуюся кудрявую прядку, но вдруг одергивает себя, вспоминая вчерашний инцидент. — Все нормально, — чтобы не смотреть на Старка, Питер опускает взгляд в кружку, отпивая приятный на вкус теплый чай, — Я хочу домой. Тони вздыхает, смотря на закрытого, надувшегося мальчишку. Волк внутри требует срочно что-нибудь предпринять, чтобы карие глаза вновь смотрели на него с теплотой и обожанием. Тони и сам этого хочет, но, к сожалению, человеческая психология немного сложнее первородных инстинктов. Он не знает, заслужит ли еще хоть раз мягкого взгляда этих карамельных глаз. — Сначала нам надо поговорить, Пит. — О чем же? — Питер возвращает кружку на место с глухим стуком, а после поднимает на Старка свой хмурый, обиженный взгляд. — Обо всем, — в спальне воцаряется молчание и Тони воспринимает это как за разрешение начать свою речь, — Мне правда очень жаль, что я пошел на поводу своего малодушия и подписал эти бумаги, когда Харли подсунул мне их. Это… это случилось еще в первый день, и тогда я не ожидал, что мы так хорошо поладим. Мне правда очень жаль. Ты уже отдал… — он запинается, не зная, какое слово лучше подобрать, — свои бумаги? Питер давится возмущением: то есть, Тони все знал с самого первого дня?! То есть… у них даже шанса не было. Никогда. С самого начала над ним просто смеялись! — Отдал, — он прикладывает все усилия, чтобы голос звучал не так, как у обиженной сучки. Хотя знаете, он ведь имеет на этот голос все права. Но сдерживается, — У меня нет денег, чтобы выплачивать штраф в десять тысяч долларов, конечно, я отдал все бумаги. — Я аннулирую проект. Твою работу вернут тебе. Я правда поступил неправильно, но, пожалуйста, дай мне еще один шанс? Последний. Я приложу все усилия, чтобы никто больше не смел делать тебе так больно. Даже я сам. Думал ли Тони когда-нибудь, что будет выпрашивать прощения у какого-то мальчишки чуть ли не на коленях? Конечно, нет. Но что он делает сейчас? Чуть ли не стоит на коленях, пытаясь извинится перед Питером. Смотря в покорные голубые глаза, Паркер не понимал, зачем кому-то так извиняться перед ним. О, он прекрасно видел, что это раскаяние - искреннее, и, если быть честным, Питер никогда не умел обижаться долго. Не на таких красивых людей, какими бы подлецами они не были. Сейчас Старк напоминал ему побитую, провинившуюся перед своим хозяином собаку, и он с трудом сдерживался, чтобы не запустить руку в короткие, мягкие волосы. — Да какая теперь разница, вернут мне эту чертову работу или нет? — на выдохе произносит Питер, уже совершенно другим, своим обычным, мягким голосом. Это действительно звучит как прощение. — Большая, Пит. Это твой интеллектуальный труд. Никто не имеет правда забирать его, — Старк осторожно подсаживается поближе и приподнимает руку, словно спрашивая разрешение прикоснуться. Питер кивает, и Тони осторожно прикасается ко лбу мальчишки. Боль в висках и слабость тут же исчезают. — Ты знаешь, почему город два дня смывало дождями? Ты знаешь, почему ты потерял сознание? Питер отрицательно качает головой, вновь наслаждаясь прикосновениями мозолистых пальцев. Парень не хотел забывать свои обиды слишком быстро, но он, оказывается, действительно скучал по этим рукам. Эти прикосновения на его теле ощущались так правильно, как самый главный мировой закон. — Этот дождь - твоих рук дело. В твоем теле накопилось слишком много энергии. Ее было так много, что она высвобождалась при любой сильной эмоции, которую ты испытывал. А когда… случилось то, что случилось, для тебя наступил самый настоящий эмоциональный шторм, и ты… вызвал дождь, в каждой капле которого была частичка скопленной тобой энергии. Когда сил у тебя не осталось, дождь прекратился, — Все это время Старк осторожно поглаживал лицо мальчишки, его волосы, шею и плечи. Он все никак не мог насытиться прикосновениями, а Питер, кажется, был не против, — Сбои техники - это тоже твоих рук дело. Питер резко открывает свои карамельные глазки и очаровательно хмурится, изображая эмоцию непонимания. — Моих рук дело? — на мягких губах расползается смеющаяся улыбка, — Я о чем-то не знаю? — Можно и так сказать, — Тони кивает, понимая, что разговор предстоит очень долгий, — Что ты знаешь о магии? — Что все это выдумка и красивые спецэффекты в фильмах? — О нет, то, что показывают в большинстве фильмов, вообще не совпадает с реальностью. Магия очень даже реальна, и ты имеешь большую предрасположенность к ней. Ты - ведьма, Питер. Как и Харли, как и Кристин, как и еще несколько тысяч людей на планете. — Как… и Харли? — Питер молчит примерно минуту, спешно обдумывая все, что сказал Старк. Это звучало как речь душевнобольного, но последние недели три он только такие и слушал. И теперь, получив более-менее внятное объяснение, все эти разговоры-шарады действительно становятся понятными. С ним все это время говорили про магию! — Но подождите… откуда вы решили, что у меня есть предрасположенность? — Пит, ты чуть не затопил Нью-Йорк, а от твоих ярких эмоций вокруг постоянно происходит что-то странное. А еще… — Тони вдруг опускает взгляд на шею мальчишки, где на свету поблескивает кулончик с пауком, — Ты носишь с собой Гримуар. — Гримуар?.. Тони смеется своим низким, невозможным смехом. — Ну ты чего, Пит. Гримуар - это самый важный атрибут любой ведьмы, который передается в семье из поколения в поколение. Это, — он осторожно касается черного металлического паучка, тут же чувствуя легкое покалывание на кончиках пальцев, — Вероятнее всего, наследство твоей матери. В гримуарах обычно собирают редкие заклинания, рецепты, а еще оставляют страницы обучения для потомков. Ты тоже должен будешь пополнять гримуар. — Откуда вы так много знаете? — случайно срывается с губ, — Вы тоже?.. — Ну… не совсем. У меня тоже есть что-то вроде Гримуара, но… я не ведьма или ведьмак. — Тогда кто вы? Старк поджимает губы и вдруг отводит взгляд, будто бы обдумывая, что именно сказать парню. Питер хмурится, выпутываясь из мягкого одеяла. Он подползает к мужчине ближе, и, слегка забравшись ему на колени, заглядывает прямо в лицо и говорит: — Вы просили у меня второй шанс. Взамен я требую от вас предельной честности. Между нами было слишком много недомолвок, и, думаю, вы все еще помните, к чему это привело. Тони осторожно снимает Питера со своих коленей. Он аккуратно сжимает тонкие запястья мальчишки и говорит негромким голосом, боясь поднять грустных, голубых глаз. Словно Старк признавался в чем-то очень личном, очень сокровенном: — Если объяснять просто: я оборотень. И задача таких как я - это оберегать понравившуюся ведьму. Это… древний долг. Ведьмы без «спутника» не могут раскрыть свой полный потенциал, а оборотни без ведьм… просто умирают, так как считаются непригодными. И моя внутренняя сущность выбрала тебя. Ты ему очень понравился, просто не представляешь как, — следующие слова звучат уже совсем тихо, — И, мне, впрочем, ты тоже понравился. Очень сильно. С каждым сказанным словом Питер все отчетливее понимает что все, что только что сказал ему Тони - действительно является очень личным. Наверное, это стоило больших усилий, чтобы подпустить кого-то настолько близко к себе. Почему-то от этого осознания мальчишка чувствует себя очень счастливым, можно даже сказать удовлетворенным. — Но, конечно, сейчас я не в том положении, чтобы что-то от тебя требовать, — за секунды Старк возвращается к своему привычному поведению, натягивая на лицо беззаботную маску, — Все, чего я бы хотел сейчас - это обучить тебя. Ну, и удостовериться в твоей безопасности. В общем, мои слова про наставничество все еще в силе, но… согласен ли ты принять мое предложение? Питер вдруг легко улыбается, и тянет руку, чтобы погладить Тони по щетинистой щеке. — Да, я согласен. Тони еще никогда не чувствовал себя, как влюбленный по уши щенок.

***

Чуть позже их завязавшийся диалог по поводу магии вновь прерывает грустное урчание, донесшееся из недр паркеровского желудка. Тони над этим легко посмеивается, спрашивая (явно в шутку) не морят ли парня голодом? Питер смущено краснеет и опускает взгляд, думая, что последние дни он действительно наплевательски относился к приемам пищи. За пределами спальни, пропахшей ароматом трав (как Питер узнал позже, это были успокаивающие свечи), жилые этажи Башни оказываются все такими же офигенными. Питер чуть ли не с открытым ртом смотрит по сторонам, пока Тони ведет его на кухню. Там, внимательно изучив содержимое холодильника, он решает сделать вафли с помощью вафельницы. — Я могу помочь, — говорит Питер, пока Тони достает из холодильника все нужное для теста и ягоды. — Ни в коем случае, — Тони слегка хмурится, взмахивая черным, пушистым хвостом. Питер удивлено раскрывает глаза, но тут же пытается стереть гримасу удивления с лица, понимая, что Старк даже не догадывается о своем изменившемся виде, — Ты гость в моем доме. Я бы хотел сам заняться завтраком. — Хорошо, — Питер кивает, любуясь мечущимся туда-сюда хвостом, по которому отлично можно было увидеть волнение хозяина. — Спасибо. Что ты обычно пьешь по утрам? — спрашивает Тони, нажимая заученную комбинацию кнопок на кофемашине, чтобы совершить свой привычный утренний ритуал и начать этот день с чашечки крепкого эспрессо. — Обычно кофе. Не очень крепкий, но достаточный для того, чтобы проснуться, — говорит мальчишка, рассматривая пристроившуюся на другой стороне стола полупустую пепельницу и пачку сигарет. Перед глазами вспыхивает голубая искра, а в следующую секунду Тони уже стряхивает мусор из пепельницы в мусорное ведро, расположенное под раковиной. Питер с некоторым сожалением отмечает то, что мужчина спрятал свой неугомонный, как у радостного пса, хвост. — Сегодня у тебя выходной, я уже послал распоряжение, — Тони ставит перед Питером чашку свежеприготовленного кофе, — Займемся твоим гримуаром, ладно? Думаю, пора пробудить твое магическое «я». Питер мило хмурится, отпивая из чашки. — А мне точно надо… изучать все это? Мне как-то нормально жилось и моей обычной жизнью. — Стоит научиться, чтобы хотя бы контролировать свои приступы. Это пока ты так говоришь. Магия у тебя в крови, Питер. Ты не заметишь, как втянешься. Питер лишь негромко вздыхает. Он снимает с шеи подвеску с паучком, желая рассмотреть ее поближе. Парень даже не помнил, когда именно она у него появилась. Казалось, он носил ее чуть ли не с самого рождения. Паучок легонько покачивается на цепи, приковывая взгляд. Из своеобразной прострации Питера выдергивает спокойный голос Старка, поставившего на стол тарелки с вафлями, украшенными ягодами. — А еще я настаиваю, чтобы ты ночевал сегодня здесь, — говорит он, добавляя на стол несколько баночек с разными джемами. Питер тут же тянет к себе клубничный, и мужчина делает пометку у себя в голове: видимо, мальчишка обожает клубнику. — И зачем же? — Питер щедро поливает свои вафли клубничным джемом, запоздало думая о том, что наверняка это очень нагло, потратить на один завтрак чуть ли не всю маленькую баночку. — Вчера ты свалился в обморок от истощения. Я хочу, чтобы твоя энергия восстановилась хотя бы на минимум. Этому поспособствует нахождение рядом с сильным магом и свечи, которые стояли в моей спальне. — Хорошо, — довольно быстро соглашается Паркер. Потому что все его тело окутала усталость, а конечности болезненно ныли. Он действительно чувствовал себя истощенным. Завтрак проходит тихо и спокойно. Питер с радостью уплетал вафли, не стесняясь добавлять новую порцию клубничного джема после того, как Тони специально, только ради него достал из холодильника новую баночку. Когда их тарелки и чашки опустели, Тони забирает со стола пачку сигарет и просит Питера немного подождать перед началом «занятия». Он разрешает мальчишке осмотреть дом и просит не прикасаться к грязной посуде. Но стоило Старку уйти, как Питер, встав из-за стола, подхватывает всю грязную посуду и несет к раковине, чтобы помыть. Его накормили вкусным завтраком, и даже несмотря на остатки прошлой обиды Питер не хотел оставаться неблагодарным. Ведь стоило Старку извиниться, и в душе у Питера вновь проснулись все эти теплые, трепетные чувства. Он прекрасно видел, как тепло на него смотрели голубые глаза, видел эти искорки радости и обожания на дне голубых омутов. Этот взгляд был хуже самой наивной надежды, ведь заставлял Питера внутренне содрогаться и верить, что между ними действительно что-то происходит. Что между ними образуется какая-то очень крепкая связь. Иначе Питер не мог объяснить, почему ему так комфортно находиться рядом с Тони, почему они всегда находят темы для разговора и почему… почему это ощущается так, словно он нашел идеально подходящую себе половинку. Может, волк внутри мужчины не ошибся? Может, они и правда идеально друг другу подходят? Закончив с посудой, Питер решает осмотреть пару ближайших комнат. Что-то ему подсказывало, что теперь он станет частым гостем на жилых этажах Башни, поэтому не помешало бы запомнить их хотя бы примерную планировку. Во время своего маленького тура Питер заглядывает в небольшой коридор и находит там парочку гостевых спален, ванн, а после возвращается обратно в большую гостиную, совмещенную с кухней. Там его и находит Старк. Тони заходит в гостиную, где, как указала Пятница, находится Питер и на несколько долгих минут замирает у самого входа, любуясь тем, с каким интересом мальчишка рассматривает большую плазму на стене, коллекцию дорогого алкоголя и умирающих домашних растений, которые сюда принесла Пеппер еще тогда, когда жила здесь. Тони не скрывает умиленной улыбки, когда Питер осторожно касается почти засохшего листика, видимо размышляя, можно как-то спасти это растение или нет. — Не переживай о них, им даже магия не помогает, — негромко говорит Тони, решая, что пора оповестить Питера о своем присутствии. Мальчишка все равно вздрагивает. — Может, потому что вы пытаетесь спасти их неискренне? — спрашивает Питер, — Это ведь… растения. Они живые, и, думаю, прекрасно чувствуют настроение обитателей дома. — Отлично, это и будет твоим первым ведьминским заданием - реанимировать этих бедолаг. Питер еще раз смотрит на засохшие растения, а после переводит сомневающийся взгляд на Тони, к запаху которого притесался не очень приятный аромат сигарет. — Не смотри на меня так, Пит, — усмехается Старк, мягко подталкивая мальчишку к дивану, — Нужно же с чего-то начинать. — Конечно… но я ведь вообще ничего не знаю. Я даже… свой гримуар достать не могу, — Питер касается фигурки паучка. Пальцы вдруг обжигает, а в следующую секунду в руках у него оказывается толстая, слегка потертая книга с изображением паука с красным пятнышком на брюшке на кожаной обложке. Книга так резко падает в руки Питеру и оказывается такой тяжелой, что тот чуть не роняет ее на пол с громким грохотом. — Воу, — Тони садится на диван следом за Питером и внимательно смотрит на обложку с черным пауком. Отчего-то эта книга кажется ему знакомой, что-то такое же древнее, как магия, отзывается внутри Старка, когда он смотрит на этот древний гримуар, — Видишь, ты отлично справился с призывом. Я отличный учитель, слушай! Питер ничего не отвечает, несмело открывая книгу. Перед его глазами тут же предстает исписанный потускневшими именами форзац с неизвестным, коричнево-красным пятном в углу. С легким ужасом Питер предполагает, что это кровь. Он тут же перелистывает страницу, желая увидеть какое-нибудь приветствие или объяснение, но вместо этого на первой, титульной странице он находит лишь несколько абзацев с короткими руководствами. — Что… кто… — он даже не знает, как правильно сформулировать вопрос, — Кто такой атташе? — спрашивает Питер, проводя пальчиками по чернильному абзацу, с подписью «для атташе» и последующими предложениями на каком-то неизвестном языке. Тони чуть не вздрагивает, отчаянно пытаясь вспомнить, где он мог видеть этот гримуар. Волк внутри радостно лает, услышав одно единственное слово, сорвавшееся с губ этого очаровательного мальчишки. — Атташе? — Тони опускает взгляд на страницу, где остановился Питер, и видит там сопутствующие заклинания для новых участников Ковена и для установления связи с выбранным оборотнем. Так же дальше следуют базовые заклинания по призыву и созданию некоторых ритуальных атрибутов, но все это не так важно, как этот небольшой абзац, привлекший внимание мальчишки, — Это то, о чем мы говорили недавно. Фамильяр, которого ведьма выбирает себе, называется атташе. — И вы хотите стать моим атташе? — Питер не отрывает взгляд от книги, перелистывая первые странички, на каждой из которых сохранены базовые рецепты и заклинания. Отличный набор начинающей ведьмы, так-то. Тони оставляет этот вопрос без ответа, считая, что за сегодняшнее утро уже достаточно открылся, и если мальчишка не глупый (а Питер таким точно не был), то с легкостью найдет ответ на свой же вопрос. Питер продолжает перелистывать странички, на которых Старк иногда замечает очень даже сильные, и опасные заклинания, направленные на защиту Ковена и демонстрацию силы. Мужчина хмурится от появившейся в его голове догадки. — Это не обычный Гримуар, — вдруг говорит он, и тут же его предположение подтверждается, потому что не пролистав и двадцати страниц, Питер натыкается на пустую бумагу, которая продолжается до самой корки, — Это гримуар главы Ковена. Такие на самом деле являются редкостью, ведь главенство в шабаше уже давно не передается по наследству. Но, в твоих венах изначально течет… кровь лидера. Можно? Тони осторожно протягивает руки, не касаясь книги, и Питер, недолго думая, протягивает мужчине свой Гримуар. Стоило Старку коснуться книги, как ладони неприятно кольнуло, а перед глазами помутнело, но вскоре эти неприятные ощущения прошли. Книга сопротивлялась чужаку, коим сейчас и был Тони, не состоя в Ковене и не являясь атташе. Стараясь не концентрироваться на легкой слабости, окутавшей тело, Тони пробегается глазами по «приветственным» страницам книги, забавно хмурясь. Его мысли подтвердились, ведь большинство заклинаний здесь помогали не укрепить свои силы, а удержать шабаш. Действительно то, чему в первую очередь обучали «наследников» в древние времена. Старк вновь возвращается к титульной странице, просматривая длинное заклинание-приглашение. По мановению руки перед ним оказывается простой карандаш и небольшой листок, куда Тони записывает упрощенную версию заклинания, чтобы вероятность совершения Питером ошибки была меньше. — Читай. Вслух, — говорит Тони, протягивая Питеру лист. Мальчишка хмурится, смотря на непонятные слова, написанные ровным, аккуратным почерком. — Что это? — Питер смотрит то на листочек, то на Старка, который открыл форзац книги, где постоянно друг друга сменяли потускневшие имена. — Приглашение. Так как это - атрибут главы, ты не сможешь полностью прочитать его, пока не соберешь минимальный Ковен. Нам надо открыть хотя бы первую главу. Питер чувствует, как от обилия новой информации начинает болеть голова. Такого не было уже очень давно. Даже университетскую программу Питер осваивал с относительной легкостью. Но магия… он еще даже не до конца смирился с тем, что оказался втянут в какое-то волшебное мракобесие, а от него уже что-то требуют. Вздохнув, парень еще раз смотрит на написанные Тони слова, а после начинает читать вслух: — pone cor tuum et animam super altare et iura //положи на алтарь свои сердце и душу и поклянись. Тони подносит к губам большой палец, и, прокусив кожу удлинившимся клыком, прикладывает подушечку с засохшему пятну в углу. — Iuro //клянусь. В следующую секунду, недалеко от клятвенного пятна появляется свободное место, расталкивая старые имена по углам. На появившемся островке появляется выведенное яркими, черными чернилами: Энтони Эдвард Старк. Гримуар вдруг приподнимается в воздух, а страницы начинают самостоятельно сменять друг друга, останавливаясь там, где до этого заканчивалась «приветственная» глава. Долистав до открывшейся части, гримуар падает Старку на колени, отчего мужчина морщится. Книга действительно была тяжелой, и, видимо, очень своенравной. Тони просматривает открывшиеся заклинания и удовлетворенно кивает сам себе: бытовые чары - самое то, для начала обучения. — Вот теперь мы можем начать обучать тебя, — улыбается Тони, зализывая свеженькую ранку на большом пальце. Питер откровенно пялится, на секунду думая о том, как приятно было бы ощутить этот теплый, наверняка немного шершавый язык на своей нежной коже. Ему приходится одергивать себя, но по тому, как пылают его щеки, парень понимает, что уже поздно. — Давай, — Тони перекладывает гримуар на колени мальчишки, — Тебе еще возрождать мои цветы, помнишь? Питер давит усталый вздох, опуская взгляд в книгу. Что-то подсказывало ему, что это будет трудно.