Каратель

      Впоследствии Гермиона часто думала о том, почему поступила именно так. Почему разрушила все в одночасье, оставив несчастными и разбитыми сразу двух человек — себя и Драко? Почему пустила ситуацию на самотек? И приходила к выводу, что, будь у нее время, чтобы осмыслить все и прийти в себя, она бы поступила гуманнее: хотя бы отвела Малфоя в сторону и поговорила с ним заранее. Конечно, он бы не понял и все равно посчитал бы ее предательницей и возненавидел, но тогда удар не был бы настолько жестоким и неожиданным.       Гермиона не представляла, каково бы ей было находиться в тот вечер на месте Драко, когда она пришла на бал под руку с Роном и прошла мимо Малфоя с гордо поднятой головой.       Тогда противоречивые эмоции настолько захлестнули ее, что страх за Драко и ощущение безысходности взяли верх — она будто стала марионеткой, и кто-то диктовал ей, что делать. Лишь позднее, придя в себя, Гермиона осознала, что натворила, и часами обдумывала варианты: как можно было поступить иначе.       Она могла бы милосердно стереть Малфою память, как сделала со своими родителями, чтобы спасти их. Тогда бы он не страдал, даже не знал бы, что когда-то она была для него чем-то большим, чем раздражающей грязнокровкой.       Однако от одной мысли о том, что сама потеряет воспоминания о самых лучших месяцах в своей жизни, о том, как она впервые была любимой и действительно нужной — не ради выгоды, а из-за взаимных чувств, — ее сердце могло остановиться. Гермиона ни за что не отняла бы у Малфоя этот, возможно, единственный светлый отрезок его юношества.       Чтобы разобраться в причинах своего поступка, в том, почему она планомерно отсекала самых близких и любимых людей, она ушла в психологию. Поступила в магловский университет на соответствующий факультет и зарылась в специальную литературу.       Открытия, которые она делала с каждым годом, пугали ее все больше, но, с другой стороны, у нее появилась ясность — знание причин успокаивало и давало шанс в будущем поступать иначе.       Почему она стерла у родителей память о себе? Этот вопрос волновал ее с тех пор, как война закончилась и жизни других ее участников-победителей продолжились, а ее собственная остановилась.       Гермиона лишилась родителей навсегда — потеряла опору и поддержку. Стала по сути сиротой. Уже позднее она задумалась о том, что могла бы выбрать другой вариант: спрятать отца и мать в убежище Ордена Феникса, приготовить им бесконечный запас Оборотного зелья, чтобы они жили под чужой личиной на другом континенте… но она выбрала лишить себя семьи — самого дорогого, что есть у человека. Без гарантии возвращения памяти. Если подумать, этот способ совсем не гарантировал безопасность, ибо, если бы Волан-де-Морт и вправду зачем-то загорелся целью убить ее предков, он бы нашел их обязательно.       По тому же принципу она бросила Драко у входа в бальный зал, разрушив саму себя до основания ради его мнимой безопасности.       Почему счастью она предпочитала жертву? Почему наказывала себя столь жестоко?       Почему в друзья она выбрала именно тех бедовых мальчишек, что нуждались в ней больше всего? Ей приходилось годами жертвовать собой ради спасения Гарри и буквально делать домашние задания за Рона, чтобы его не отчислили из Хогвартса.       В процессе самокопания и исследований она постепенно разобралась в себе.       Поначалу ей открылась правда о том, что жертвенность и спасательство были ее способами заслужить любовь. Кроме того, она сама нуждалась в спасении и в том, чтобы ради нее совершались самоотверженные поступки, но, не получая этого от других, она делала это для них — так работает психика человека с дефицитом любви.       В детстве маленькая Гермиона не понимала, что родители всего-навсего заняты своей работой, которая действительно их увлекала, и сильно привязаны друг к другу — вплоть до того, что открыли общее дело — стоматологическую клинику. На это уходили все их силы, в итоге работа переносилась и домой — девочкой Гермиона часто слышала жаркие споры матери и отца, и ей казалось, что они ругались и готовы развестись.       Детскому неокрепшему сознанию все виделось в драматичном свете. Ей не уделяли достаточно внимания — значит, не любят. В доме ведутся шумные дискуссии с переходом на личности — значит, скоро ей придется выбирать между мамой и папой.       В детстве Гермиона постоянно чувствовала себя одинокой — у нее было все, что нужно ребенку на физическом уровне: еда, крыша над головой, благополучная зажиточная семья — она была обеспечена всем необходимым, но любви и поддержки ей катастрофически не хватало. Тогда малышка Грейнджер научилась получать любовь искусственным путем.       Кто-то из детей неосознанно прибегал к деструктивному поведению, хулиганил и влипал в неприятности, чтобы добиться внимания родителей. Честолюбивая Гермиона, умная не по годам, нашла другой способ — коллекционировать достижения, за которые ее бы хвалили и ставили в пример. Каждый раз, когда она достигала успеха, будь то высшая оценка или лучшее в классе сочинение, родители радовались и гордились ею. В их доме появилась особая стена — доска почета, на которой вывешивались ее награды и грамоты. Отец и мать с удовольствием показывали стену гостям, и каждый раз Гермиона получала свою порцию оваций.       Однако вскоре стало ясно, что это лишь суррогат любви. Гордость родителей не закрывала потребность в искреннем внимании, в остальное время Гермиона все равно скучала по ним и нуждалась в том, чтобы мама и папа интересовались не только ее достижениями, но и ею самой как личностью, ее мнением, тем, как она себя чувствует, о чем думает и о чем мечтает. Ей нужно было душевное человеческое общение, а не алтарь ее достижений в доме.       В Хогвартсе ситуация усугубилась. Гермиона была оторвана от родителей, попала в чуждый ей, но манящий чудесами, необычайно интересный мир, в котором хотела непременно прижиться и, мало того, стать по привычке лучшей и первой. Однако схема не работала на сто процентов. Если преподаватели хвалили девочку за прилежность и перфекционизм, то ученики считали ее занудой и зубрилой, сторонились ее и даже дразнили.       Первым, от кого она услышала обидные слова в свой адрес, был Рон, нарекший ее странной выскочкой. Однако вскоре именно он стал нуждаться в ней больше остальных — и это тешило ее самолюбие. Впоследствии она хотела добиться его любви именно для того, чтобы доказать, что он был не прав, считая ее недостойной дружбы и не видя в ней девушку, а лишь заучку.       Рон с Гарри случайным образом спасли ее от тролля, а вскоре оказалось, что темный, одержимый желанием убить Избранного маг охотится на маленького ни в чем не повинного Поттера, и у Гермионы появился новый смысл жизни и новая возможность быть лучшей и незаменимой.       Помогая Гарри, она чувствовала себя нужной и полезной. Закрывалась ее потребность в признании собственной значимости. Но почему ей нужно было получать любовь и признание таким тяжелым окольным путем? Через нарушения правил, жертвенность, участие в смертельно опасных приключениях?       Где-то в глубине подсознания Гермионы скрывалось убеждение о том, что она недостаточно хороша для этого мира, для любви, для признания. Не достойна всего этого просто так — по праву своего рождения. Убеждение о том, что любовь и поддержку нужно заслужить, преодолевая тяжкие испытания и жертвуя собой.       Это убеждение укоренилось в ней в детстве — в те моменты, когда она пыталась рассказать маме о том, что ей важно, о том, какое открытие она сделала за день, а мать в ответ говорила, что занята: «Подожди, нам с папой надо решить один вопрос», — а позже, после долгих споров с отцом мама не вспоминала о Гермионе.       Так происходило довольно часто, она даже не помнила всех этих мелких событий, когда ее отодвигали на второй план, не слушали, отмахиваясь, мол, «у нас тут взрослый разговор», «ты еще мала и не понимаешь», «займись-ка лучше уроками».       Маленькой девочке казалось, что ее отвергают, считают пустым местом и не воспринимают всерьез. Хотя родители искренне гордились ее успехами и делали все, чтобы у дочери были лучшие условия, чтобы она жила в достатке.       Детское восприятие непредсказуемое, черно-белое и крайне хрупкое — каким бы идеальным ни пытался быть родитель, ребенок все равно найдет, на что обидеться, и получит психологическую травму, которая будет влиять на него всю жизнь.       Низкая самооценка Гермионы компенсировалась ее высоким интеллектом, достигаторством и болезненным стремлением во всем быть первой и однозначно правой. Но внутри все равно оставалась бездонная пропасть боли и дефицита любви.       Когда она столкнулась с Малфоем на седьмом послевоенном курсе, она нашла для себя новый объект, который можно было спасать, чувствуя себя при этом нужной и полезной. Подобрала очередного человека, которому можно было бы доказать, что она достойна его внимания.       Он был так же ранен, так же одинок и потерян, так же нуждался в любви и признании, как и она сама. Драко в свое время так же пытался заслуживать внимание и одобрение родителей, делая то, чего от него ожидали.       Однако в его случае это был не его выбор — Люциус принуждал его следовать своему примеру. Это должно было быть безоговорочное послушание, иначе малыша наказывали. Постепенно Драко приучился копировать поведение отца, перенимать его взгляды, даже жесты. Впрочем, все это происходило неосознанно. Долгое время Люциус был для него всем — авторитетом, образцом мужчины и правильного волшебника. Ибо другой ролевой модели Драко не знал.       Когда воскрес Волан-де-Морт, авторитет Люциуса пошатнулся. Оказалось, что отец вовсе не всемогущий и всесильный маг и образцовый глава семьи, всегда знающий, что нужно делать. Оказалось, что он труслив и жалок и не способен защитить близких. Оказалось, что отец — лишь раб безумца, который может сотворить с семьей Малфоев все что угодно.       Драко потерял ролевую модель, потерял опору и почву под ногами. Утратил ориентиры. Долго он пребывал во тьме и агонии, что, наконец, дало ему толчок для того, чтобы начать думать своей головой, осознать себя отдельной от Люциуса личностью.       Гермиона подхватила его в тот момент, когда он падал, — был растерзан и потерян, обижен на весь мир и на Люциуса за то, что тот обрек его на все эти мучения. Драко нуждался в том, кто укажет ему новый путь. И Гермиона стала таким человеком. Благодаря ей Малфой смог простить отца.       Она спасла его от полного упадка. А он спас ее от одиночества и неприкаянности. Они стали друг для друга подарком судьбы. Хотя притяжение двух противоположностей с похожей подноготной было логичным стечением обстоятельств.       Привычно отдавая себя другому, Гермиона не ожидала, что это станет чем-то большим. Не просто очередным благотворительным актом жертвенности и спасательства. В какой-то момент она обнаружила себя любимой и любящей — счастливой в моменте. Способной не только давать, но и получать взамен. В какой-то момент это перешло все возможные рамки, и она испугалась, что лишь придумала себе сказку. Ведь так не бывает? Рано или поздно все заканчивается? Ведь она не заслуживает такого? Она же не достойна любви?       Когда между ней и Малфоем все складывалось слишком гладко и безоблачно, появился Рон, посланник ее прошлой жизни, полной самопожертвования, — будто проверка того, готова ли она отпустить свои страхи и комплексы и довериться зову сердца. Готова ли она стать счастливой, несмотря на внутреннее убеждение «я не достойна». Несмотря на внешние противоречия и препоны.       Она оказалась не готова.       Грейнджер сбежала, потеряв себя в омуте боли. Одиночество было для нее более привычным состоянием. Еще долго она корила себя за тот поступок. Чувство вины преследовало ее постоянно, отравляя жизнь. Гермиона невыносимо страдала — больше от осознания того, что причинила адскую боль Малфою. Предала его веру в нее, его надежду, которые только зародились и окрепли.       Временами ей хотелось разыскать его и извиниться. Объясниться с ним по-человечески, но ее останавливало понимание того, что теперь он действительно ее ненавидит. Не так поверхностно, как в детстве — по указке отца, а глубинно — за реальное предательство.       Гермиона уходила с головой в учебу и подработки, но это не спасало от полудепрессивного состояния. От разбитого сердца, которое постоянно кровоточило. Она сознательно лишила себя личной жизни в наказание — в отместку за то, что ранила Драко столь жестоким образом.       Она отказалась ехать с Рональдом в Румынию, чтобы жить при заповеднике, куда он ее приглашал.       Рон был ее партнером лишь номинально, отношения на расстоянии трудно было назвать отношениями в полном смысле этого слова. Их связывали лишь пустословные письма и встречи, которые становились все реже и реже с каждым годом. И казалось, обоих это устраивало. Его больше заботили судьбы драконов, а ее прикрывала отговорка в виде получения высшего образования в Великобритании.       Каково же было ее удивление, когда Гарри неожиданно обратился к ней за помощью. Вот она — ирония судьбы: три года спустя ей вновь пришлось столкнуться с Малфоем, поскольку он попал за решетку, от которой Гермиона его так отчаянно спасала. И Рон был тут непричастен.       Возможно, судьба давала ей второй шанс. Возможно, то время, которое она обучалась и разбиралась в себе, было подготовкой к новой неслучайной встрече с Драко? К тому, чтобы исправить свою прошлую ошибку.       Вспомнив их совместное с Малфоем прошлое, Гермиона освежила в памяти те моменты, которые раньше считала у него приступами агрессии, и поняла, что была далека от истины.       Учась в университете, она часто размышляла о странном поведении Драко, который большую часть времени был адекватным человеком, но иногда вел себя так, будто его подменили.       Если бы она была всего лишь психологом-маглом, то пришла бы в итоге к заключению, что личность Малфоя расщепилась в результате тех ужасов, что свалились на него в столь юном возрасте.       Он мог невольно вытеснять все свои негативные эмоции, подавленную агрессию и боль в образ защитника — всесильного и способного отомстить за все страдания ребенка. Тогда его изначальная личность могла бы находиться в безопасности и оставаться прежней — живой и ранимой, ибо личность-страж его интересов карала бы обидчиков и выполняла грязную работу, например, ту, что вынуждал делать Темный Лорд.       Можно было бы даже объяснить провалы в его памяти — тем, что сам Драко хотел забыть о своих жутких поступках, которые совершал, ведь они ему несвойственны — за него это могла делать вторая личность. Психика способна автоматически блокировать неугодные воспоминания.       Однако в волшебном мире все было сложнее.       Раздвоением личности невозможно было объяснить черные как смоль глаза, которые Гермиона четко вспомнила, — она видела их еще в Хогвартсе. Невозможно было объяснить изменения физического состояния: твердость и холод тела, небывалую силу, а также то, что Драко, томясь в заключении, оказался калекой в отличии от чертового Карателя. В памяти Малфоя действительно не было воспоминаний о зверских убийствах, потому что очевидно убивал не он.       Драко не был способен на бесчеловечные преступления — так считал даже Гарри, который, между прочим, больше всех страдал от его нападок на протяжении всей учебы в школе.       Единственный человек, который мог бы внести хоть какую-то ясность в дело, теперь находился под домашним арестом. И Гермиона намерена была его посетить.       Поблагодарив Макгонагалл и всех прошлых директоров за помощь (хотя толку от них было немного), Гермиона покинула Хогвартс и направилась туда, куда меньше всего хотела возвращаться.       В мрачный готический замок на просторах Уилтшира.