Охота за лисьим сердцем.

      Прошёл час или два. Постоянная тряска, звук копыт и скрипа колёс давили на уши. Ло немного пошатываясь на месте разлепил глаза и глянул на свиток в руке, который он захватил с собой, чтобы отдать его Марку. Шатен тяжело вздохнул и молча протянул его Марку, смотря тому в глаза. Мечник немного опешил от резкого действия, со стороны и немного напрягся, но потом, как до него дошло, что от него хотят, он взял свиток в руки и начал его разглядывать. Алая нить, чёрная восковая печать и немного пожелтевшая бумага, пахнущая зелёным чаем.       Странник развязал алую шёлковую нить, обвивающую свиток, и развернул плотную бумагу. Его глаза, обычно непроницаемые, пробежали по каллиграфическим иероглифам, запечатлевшим его новый статус — главный телохранитель и доверенное лицо Ло Цинхуана. Уголок его губ дрогнул в едва уловимой улыбке — признание его мастерства было лестным. Короткий кивок, свиток аккуратно скрылся в глубине его рукава, а лицо вновь обрело привычную строгость.       Шатен наблюдал за ним, его собственная усталая улыбка тронула губы. Он откинулся на спинку сиденья, погружённый в свои мысли, как вдруг его взгляд упал на беловолосого, нервно теребящего край одежды у двери. Идея осенила мгновенно.       — Марк-сан, — голос Ло прозвучал тихо, но ясно, привлекая внимание сидящего.       — Прости, что обременяю тебя вновь, но… не согласишься ли ты взять этого юношу, — он кивнул в сторону Люциуса, — под своё крыло? Обучить его боевым искусствам твоего клана? Я перебрал немного бумаг и свитков и прочитал из них о вашей индивидуальной технике в поединках. Я сам, увы…       Парень с горечью коснулся груди, где под одеждой не оставляло чувство чего-то мерзкого и липкого, что окутывало его энергетическое ядро.       — Не в состоянии сейчас преподать ему что-то стоящее в данном состоянии. Хотя… — Он повернулся к Люциусу. — …если захочешь, Люциус, основы магии я смогу преподавать. Базовые принципы и управление энергией.       Реакция принца была мгновенной и яркой, как фейерверк. Он буквально подпрыгнул на месте, глаза засияли неземным восторгом при словах «магия от Ло». Мысль об уроках боя у мрачноватого Марка была тут же подавлена, но энтузиазм от первой части предложения перевешивал всё. Он замер, стараясь казаться сдержанным, но румянец и блеск в глазах выдавали его полностью.       Красноглазый же глубоко, почти стонуще, вздохнул. Его взгляд скользнул с сияющего лица Люциуса на умиротворённо-надеющееся выражение Ло. Отказ в такой момент, после всего, казался… немыслимым. Да и юнец, хоть и взбалмошный, но он горел искренним желанием учиться — это Марк уважал.       — Ладно, — буркнул он наконец. — Я буду его обучать. Но, — он ткнул пальцем в сторону Люциуса, — никаких поблажек. Работать — до седьмого пота. И слушаться. С первого слова.       Радость лиса была безудержной. Он качнулся к мечнику и обнял его крепко, игнорируя лёгкое оцепенение воина.       — Спасибо, Марк-кун! Спасибо большое! — прошептал он, чувствуя под щекой жёсткую ткань одежды Марка и запах металла.       Когда Лололошка отступил, на скулах мужчины явственно проступил лёгкий румянец, контрастирующий со смуглой кожей. Он откашлялся, отводя взгляд в сторону.       — Дело сказано — дело сделано, — буркнул он, поправляя рукав.       Усталость, накопившаяся за день, стресс и яд наконец сломили Ло. Он едва держался, чтобы только не уснуть, но увы… Зараза взяла своё. Он безуспешно пытался сосредоточиться на свитке. Голова клонилась. Сначала он уснул, опершись на собственное плечо. Потом, в поисках опоры во сне, его голова медленно, неловко соскользнула на рядом находящееся плечо война.       Марк замер. Эмоции на его лице не изменились — всё та же каменная рожа. Но кончики его ушей и скулы под смуглой кожей залились густым багрянцем. Он не отстранился. Не сдвинулся с места. Просто сидел, неподвижный, как скала, ставшая невольной подушкой для измученного лиса, пока тихий свет лампы озарял эту неловкую, но трогательную сцену в транспорте.       Повозка, больше похожая на крытый богатый паланкин, запряжённая парой сильных лошадей, скрипела колёсами по ухабистой лесной дороге. Внутри царило молчание, нарушаемое лишь стуком копыт и скрипом дерева. Никакой охраны. Только Ло, Марк, Джон, Дженна, Саймон, Дилан и Люциус. Ло, всё ещё слабый, сидел, укутавшись в плащ, его голова слегка покачивалась. Марк, сидевший рядом, бдительно вглядывался в мрак за окнами. Его рука лежала на колене спящего.       — Почему мы в целом поехали без стражи? — наконец не выдержал Марк, его голос был низким грохотом, едва слышным над шумом дороги. Он смотрел на Дилана, сидевшего напротив.       — Путь через Лес Мертвых... Даже днем это риск. А ночью, да еще и через владения Дзеро-гумогде-то по боком...— Дилан лишь изящно пожал плечами, поправляя манжету своего ханьфу. — Как Джон сказал: «Излишняя предосторожность. Кто осмелится напасть на такую... внушительную компанию?»       Брюнет закатил глаза, отвернувшись к пейзажу, рассматривая его столь внимательно, улыбаясь, снова поворачиваясь к пассажирам.       — К тому же, мы должны поспешить!~ Столько всего надо подготавливать!.. — ловко пародирует Дилан Джона.       Но вдруг его кошачьи уши внезапно дёрнулись, повернувшись вперёд, словно улавливая неслышный звук. Потом то же самое сделал Саймон, но в другой колеснице. Без слов, через мгновенную вспышку духовной связи, их мысли слились:       — Шум, много шума. Справа, за деревьями. Не звери.       — Согласен. Лязг металла. Шаги. Походу засада. Готовь–..       Не успела мысль Саймона закончиться, как ночь взорвалась неожиданно громким звуком.       Свист стрел. Глухой стук в деревянные стенки паланкина. Дикое ржание лошадей. Из темноты по обе стороны дороги высыпали фигуры — десятки вооружённых людей и существ с безумными глазами. Повозку резко тряхнуло — лошади взвились на дыбы с предсмертным ржанием, сражённые первыми же выстрелами. Паланкин накренился и рухнул набок. Сильно ударяясь об землю, пачкая изящное дерево и ткани. Хаос.       Дженна вдруг вылетела наружу первой, её огни блеснули в лунном свете, но неожиданно сразу двое бандитов набросились на неё, сбив с ног. Её связали по рукам и ногам, тряпкой заткнули рот прежде, чем она успела крикнуть. Мужчины схватили её быстрее молнии, молниеносно уволакивая к другим бандитам.       Лололошка, оглушённый падением, пытался подняться и выбраться, приподнимаясь, он хотел уже выглянуть сверху, что происходит, как его руки коснулись чужих фаланг.       Дилан шёпотом что-то пытался сказать — остаться внутри и молчать, — но шатен не послушал, пытаясь разобраться, что за звуки, наконец-то поднявшись и выбравшись наполовину, он увидел позади себя тень, сильные руки схватили его сзади, скручивая руки, утягивая подальше от остальных. Ноги пытались за что-то ухватиться, но ничего из этого не цеплялось.       Он увидел лицо рыжеволосого мужчины со небольшими шрамами, его чёрные глаза были холодные и безнравственные.       – Ага, вот и наши достопримечательные красотки! — крикнул Рыжий, легко взваливая Ло через плечо, как мешок, будто тот ничего не весил. Тот отчаянно дёрнулся, пытаясь ударить головой по спине нападавшего, но удар пришёлся впустую в плотные мышцы. Бесполезные попытки выбраться лишь усугубили положение, мужчина заломил руки так, что было сложно как-то действовать.       – Тихо, не рыпайтесь!       Дилан и Люциус выбрались вслед, но уже другие разбойники окружили их со всех сторон. Мужчины постарше не постеснялись вломиться в паланкин, вырывая и отрезая искусную обшивку ткани и украшения, совсем не церемонясь, превращая паланкин в повозку, которую будто бы не использовали многие годы.       В стороне Люциус и Дилан схлестнулись с одним из главарей. Золотоволосый главарь пары бандитов двигался с убийственной грацией, его парные клинки мелькали, как крылья осы. Беловолосый, несмотря на весь пыл, явно уступал в мастерстве. Дилан, защищая его, рванулся вперёд, его когти блеснули, едва не доставая до главы. Замахиваясь, чуть не задевая чужое лицо, но явно блондин был более вынослив на свой вид, несмотря на разницу в росте. Тот ловко уклонился, но в этот момент принц, воспользовавшись моментом, отчаянным выпадом ранил рыжего, что только что подоспевшего на помощь боссу, увидев необходимость в ней. Рыжий вскрикнул, отскочив, но не выпустил оружия. Главарь холодно усмехнулся:       — Неплохо для щенка. Но хватит.       Его движение было молниеносным. Клинок плашмя ударил Люциуса по голове, отправляя того в темноту, ударяя об какое-то дерево, совсем не заботясь, упадёт ли юноша на кого-то из своих или заденет своим оружием, нет. Дилан рванул к нему, но получил удар рукоятью пистолета в висок рядом с чувствительными ушами и рухнул рядом. Попытавшись встать, возле его кошачьих ушей созвенел противный лязг — свисток у одного из бандитов. Брюнет зажал уши от боли, смотря, как Дженну и Лололошку, которые боролись, завязывали в крепкие узлы. Не успев опомниться, ему ногой прилетело в область рёбер со всей силы.       Красноглазый рванулся вперёд, глаза вспыхнули — он уже замахнулся, чтобы ударить ближайшего бандита, но получил сапогом в солнечное сплетение. Воздух вышибло из лёгких, принц согнулся пополам, кашляя. Тут же второй налётчик схватил его за волосы, рванул назад и врезал кулаком по рёбрам — хрустнуло, Люциус охнул, ноги подкосились.       Дженна в ярости вцепилась когтями в лицо мужчине, который прижимал её к земле. Кровь брызнула, бандит зарычал, но вместо того чтобы отпустить, схватил её запястье и вывернул руку с такой силой, что сустав хрустнул. Она зашипела от боли, но не закричала — только глаза полыхнули ненавистью. Блондин резко повернул голову, увидел это, и его взгляд стал ледяным. Он шагнул вперёд, схватил руку своего подельника и сжал так, что тот взвыл и отпустил Дженну.       — Хватит, — тихо, но угрожающе сказал блондин. — Она нужна целой.       Тем временем второй главарь, его лицо искажено садистской ухмылкой под шрамами, вёл свою часть банды против Марка, Джона и Саймона. Пять лисьих хвостов главаря яростно метались за его спиной. Он не столько сражался, сколько издевался, отбивая удары мечника своим ятаганом с преувеличенной лёгкостью, отшвыривая в сторону попытки Саймона подобраться. Бен Чжун, правая рука и другие вертелись вокруг, как злобные шавки, мешая страннику сосредоточиться и наносить удар, запутывая.       — Эй, каменные истуканы! — орал Эбардо, парируя очередной сокрушительный удар катаны Марка. Весело издеваясь над чужой попыткой хоть как-то подобраться, явно наслаждаясь чужим упорством против него.       — Ваши драгоценные дамы уже у нас! Небось, наши ребята с ними уже развлекаются! — сказал зеленоглазый, ехидно смотря на мужчин, смотря, как лис злится, явно одна из этих женщин была его добычей. Ну что ж поделать.       Он заливисто захохотал, намеренно отступая вглубь леса, уводя бой подальше от дороги. Туман появлялся резко, делая их силуэты неразборчивее, теряя ракурс и путь, куда они отправляются.       — Идём, идём! Поиграем в темноте! Здесь намнооого~ веселее! — послышался чужой голос в смехе, пропадая из виду.       Марк рычал от ярости. Каждый раз, когда он пытался прорваться назад, к месту, где остался Ло, Бен Чжун или кто-то из бандитов бросался под ноги, отвлекал ударом сбоку. Его обещание быть рядом рассыпалось в прах перед этой тактикой изматывания и отвлечения. Он видел, как его намеренно заманивают в чащу, к зловещим очертаниям Леса, где на деревьях, как плоды, виднелись тёмные силуэты висящих тел, а земля была изрыта свежими и старыми могилами безвестных существ.

***

      Радан грубо сбросил шатена на землю рядом с небольшим костром, совсем не заботясь о том, что земля грязная, пыльная. Рядом, уже связанная и обрызганная заговорённой водой, лежала Дженна, её глаза метались, полные ярости и страха. Её привязали к толстому корню огромного мёртвого дерева. Её голова смотрела вниз, рот был прикрыт какой-то тряпкой, чтобы та чуть боком не укусила кого-то, ведь пока её несли до лагеря, она пару раз цапнула кого-то.       — Вот, дружище, — рыжий обратился к главарю, который сидел на каком-то засохшем пне и перевязывал свою ногу, слегка задетую в стычке.       Они вчетвером сидели у костра, рыжий парень подкидывал хвою и всякие веточки, пока блондин был занят ногой, кидая взгляд на новых гостей в их уютном местечке. Радан выпрямился, прямо вставая рядом со знакомым.       — Как по твоему плану, Винс, девчонок притащил. Детей там не было, только мужики. Двоих, знаешь… устранили сразу. А остальных, — он кивнул в сторону леса, — Эбардо думаешь, сможет разобраться?       Винс не поднял головы, аккуратно затягивая ткань.       — Более чем, — наконец закончив, он поднял свой взгляд на них, вставая в полный рост. Чуть наклоняясь к ним. — Дай-ка глянуть, что за трофеи у нас~       Его голос был спокоен, игрив. Явно начиная рассматривать товар, предположительно уже не в первый раз, когда они похищают детей или женщин, продавая или еще хуже чего делая.       Радан схватил Ло за шиворот и грубо поставил прямо на колени перед костром, повернув его лицо к свету. Шатен отчаянно попытался вырваться в сторону Дженны, но не удержался и упал лицом в пыль. Главарь фыркнул, явно забавляясь чужим сопротивлением.       — Хм~ — он приложил руку к своему подбородку с щетинкой, взяв чужой подбородок в свою руку, смотря из стороны в сторону. Осматривая внимательно замазанные, но хорошие черты лица, даже если честно сказать, симпатичные и изящные. Вряд ли таких найдёшь не то чтобы в городе среди проституток, но и в лесу.       Главарь наконец поднял глаза, его взгляд скользнул сначала в сторону Дженны — обычная женщина, явно красивее статичной женщины на рынке, но не более, — а потом его глаза снова полыхнули к Лололошке.       — Эта ничего… но вот эта… — его взгляд остановился на Ло, который пытался подняться. Смуглая рука потянулась к чужой одежде, палец зацепился за одежду, чуть оттягивая, чтобы виднелись чужие изящные ключицы. Его пальцы коснулись виска, сдвигая прядь волос. — Куда интереснее. Да, оставь мне эту принцессу.       Он приблизился ближе к Ло. Сильная рука вцепилась в его подбородок, отодвигая вуаль с лица, заставляя потом поднять голову. Винс пристально разглядывал лицо.       И вдруг тот замер. Его пальцы нащупали что-то твёрдое, прижатое к голове под волосами по бокам. Лёгкое движение — и пряди волос откинулись, обнажив кончики… лисьих ушей. Шероховатые, каштановые, с тёмным кончиком, они нервно подрагивали.       Винс отпрянул, как от ожога, чуть откинувшись. Его лицо, всегда столь уверенное, выразило полнейший шок.       — Ч-что…? — Прошептал он. Его взгляд метнулся к фигуре парня, к его одежде. Сомнения разрешились мгновенно. Он резко наклонился, подхватив Ло под мышки, и заглянул ему под полы ханьфу. В тусклом свете костра ясно виднелись пушистые каштановые хвосты, беспомощно извивающиеся в попытках освободиться. — Семь хвостов…       Прошептал мужчина, его голос потерял всю игривость, став холодным и заинтересованным. Он резко сдернул тряпку, затыкавшую рот Ло.       — Кицунэ. Да ещё какая… Знатная, судя по всему. «В смысле знатная? Должно же быть знатный? Или я что-то только что пропустил» — подумал Лололошка, нахмурив брови от такого обращения.       Он притянул шатена ближе к себе, к своему лицу. Его малиновые глаза сверлили голубые глаза лиса.       — Как же к тебе обращаться-то, красавица? И что ты, чёрт возьми, делаешь в такой компании?       «Красавица!? Он что… Меня с девушкой перепутал?!..» — он отчаянно со всей силы отворачивался, смотря на мужчину со злостью.       Ирония его последних слов была горькой — Кавински знал о заказе Джона, но явно не ожидал такого сюрприза. Их план мгновенно перестраивался. Ценная добыча стала невероятно, безумно ценной.

Шатер

      Губы мужчины скользнули по шее лиса, оставляя влажный след. Его пальцы сжимали бедро кицунэ, а другой рукой он играл с кончиком одного из семи хвостов, заставляя Ло содрогаться и идти навстречу не по своему желанию. Воздух был густым от запаха дорогих масел Винса и духоты внутри. Чужие пальцы дотронулись до чужих бёдер, спускаясь со стороны сноровки во внутреннюю сторону, поглаживая ляжки, сжимая их. Губы выцеловывали шею с подбородка, опускаясь ниже и ниже, пока ткань не мешала пройти дальше. Лололошка в отвращении смотрел на это, но как-то не мог двигаться — его руки были завёрнуты сзади в верёвке, в попытке выбраться лишь усугубило положение, у рук уже натерлись красные следы. Ещё одно касание к шее и ощущение того, как твой хвост распушивают, взбудоражило, а уши прижались к голове.       — Отпусти…— Прошептал Ло, голос хриплый от попыток сдержать крик от злости от такого положения от всего.       — Это бессмысленно.       — Бессмысленно?       Винс отстранился, его малиновые глаза сверкнули азартом в свете масляной лампы, висящей под потолком жилища. Обстановка была парадоксально утончённой: резная мебель из тёмного дерева, шёлковые подушки, на низком столике — изысканная доска для Го из чёрного нефрита и белого мрамора.       Вдруг мужчина проследил за взглядом гостя и увидел, куда тот посмотрел, — на его игровую доску Го, на что блондин приподнял уголки губ и метнул обратно свой взгляд на шатена.       — Хочешь сыграть?       Поднял свою бровь в вопросительном жесте глава разбойников.       — Не имею желания этого делать… Да и в чём смысл этой ненужной игры…       — Напротив, лисёнок. Это единственный смысл сейчас. Жизнь по своей сути настоящая — игра. А вот ставки в этой игре… — он провёл пальцем по губам Ло, прижимаясь ближе, — …делают её более восхитительной и интересной. Итак, Го, моя любимая игра, и я хочу предложить сыграть тебе в неё. Моя победа — ты моя навсегда, или на сколько мне захочется. Твоя победа — я не трону тебя и не позволю другим тебя тронуть. Ты согласна?       Ло закрыл глаза, мысленно проклиная слабость, опутывающую его ядро. Сопротивляться физически было бесполезно. Но Го… Это был язык стратегий, глубин и терпения. Язык, на котором он говорил свободно. Даже сейчас он был готов — это не бежать без остановки в одну страну и обратно. Это был шанс. Хрупкий, как паутинка, но шанс.       — Почему сразу не отпустить? — повторил он свой вопрос, открывая глаза. Голубые глаза встретились с малиновыми.       — Ты боишься, что покажешь себя слабым? Или просто жадность?       Винс рассмеялся, звук был мягким, но лишённым тепла. Он откинулся на подушки, жестом приглашая того сесть напротив доски.       — Жадность? Возможно. Но скорее… признание ценности. Ты — шедевр. Семихвостый кицунэ. Ты стоишь целого состояния. Отпустить тебя — всё равно что отпустить корову, дающую молоко, в лес. Глупо. А в Квартале Красных Фонарей… — его взгляд стал томным, масляным, — …твоё личико открыло бы не только кошельки, но и самые потаённые желания сильнейших мира сего. Но знаешь, зачем делиться? Я предпочитаю… эксклюзивность. Он указал на доску.       — Играем? Чёрные или белые? Выбирай. — Ло медленно поднялся, стараясь не показать эмоции. Он выбрал белые камни.       — Белые.       — Цвет чистоты, защиты и надежды.              — Отлично. Значит, я начинаю…

***

      В самой гуще схватки действовал Бен Чжун, правая рука Эбардо, тот сражался с Саймоном, парируя каждую его атаку. Его два чёрных хвоста нервно подрагивали, а глаза искали Джона, следуя тайному плану его господина. И вот на сцене появился главный «герой» — с громовым криком.       — Ничтожные создания, вы отнимаете моё драгоценное время!       Джон ворвался в эпицентр битвы, его хвосты развевались в разные стороны. Он бился показушно, так как ему было плевать на них от слова совсем, отбрасывая бандитов в разные стороны, которые с ужасом отступали перед его мощью. Он двигался резко и чётко, пробираясь к главарю, чтобы «наказать» одного из главорей разбойников. Увлёкшись своей ролью героя, он и не заметил, как взгляд Эбардо, отбросившего наконец Марка ударом в грудь (который мечник принял, чтобы оценить силу противника), стал холодным и расчётливым. Главарь устал от этой разыгранной комедии.       — Знаешь что, Джон? — вдруг спросил мужчина, подлетая ввысь вместе с лисом к кронам деревьев.       — Я тут прикинул цифирки. Твоё первоначальное предложение… меня уже не устраивает. Плати ещё столько же, сколько в первый раз, и этот фарс продолжится. А если нет…       Джон, на мгновение сбитый с толку этой наглостью прямо во время «спектакля», фыркнул: — Иначе что? Ты думаешь, что это угроза? Больше похоже на нытьё младенца, которому не дали погремушку.       Лицо Эбардо исказилось от злобной обиды. Его план рухнул из-за жадности и неуважения кицунэ.       — Ах так? — прошипел он. — Ну что ж, давай проверим, как ты выберешься отсюда! Прощай, я обещаю, что твоя жёнушка не останется без моего внимания!       Не дав Джону опомниться, мужчина свистнул. В ту же секунду бандиты, как по команде, отступили от боя. Эбардо и Бен сделали иллюзию густого тумана с удушливым дымом и скрылись без остатка в нём.       Туман, сгустившийся после исчезновения Эо и его людей, был не просто влажным воздухом. Он был живым, тяжёлым, пропитанным запахом гниющей листвы, свежевскопанной земли и… гнили? Джон стоял, сжимая кулаки, его идеально уложенные волосы растрепались, а на лице застыла маска ярости и паники.       — Чёртов выродок! Проклятый Эбардо! — он пнул гнилой пень, чуть не разнеся его на щепки.       — Он испортил ВСЁ! Как он смеет шантажировать меня?!       Саймон, бакэнэко, молча наблюдал за ним, его вечно усталое лицо было непроницаемо. Но его уши были напряжены, а взгляд постоянно скользил по тёмным силуэтам деревьев и жутким, затянутым туманом ямам — незакрытым могилам.       — Господин Джон, — его голос прозвучал глухо, — нам следует сосредоточиться, как отсюда выбираться. Эбардо ушёл, но вот лес… он не пуст. И мы не знаем, как выйти отсюда.       — ЛО! — рёв, полный такой первобытной ярости, что Джон и Саймон вздрогнули, разорвал тишину. Марк бил кулаками по стволу огромного мёртвого дуба, кора летела щепками. Его красные глаза горели адским пламенем.       — Я ОБЕЩАЛ! Я ОБЕЩАЛ БЫТЬ РЯДОМ! — Он рванулся в сторону тумана, но Саймон ловко преградил ему путь.       — Марк-сан! Опрометчивость убьёт нас всех! Мы не знаем, куда нам и что делать! Нам нужен план!       — ПЛАН?! — мечник схватил мужчину за воротник. — Они там! С ним! А этот самонадеянный ублюдок… — он кивнул в сторону тумана, куда делся Эо, — …виноват в этом!       Он отшвырнул Саймона — не сильно, но достаточно, чтобы показать силу.       — Я иду искать выход. Кто со мной?..

***

      У места нападения. В этот момент из-под кучи ветвей застонал Дилан. Он пришёл в себя, держась за окровавленный висок. И рёбра. Чуть подальше лежал без сознания Люциус. Возле деревьев. Вся их одежда была грязной и оторванной, брюнет кое-как привстал, чуть похрамывая от ударов. Сильно же им досталось. Сев на землю, он начал осматривать себя на сильные раны — слава Богу, ничего такого с ним не случилось. Уши навострились, и он, привстав, поплёлся к беловолосому парню. Подняв его, он положил его на разрушенный паланкин, где ещё была мягкая обивка, которую не разломали разбойники. Осмотрев юношу перед ним, он тоже не нашёл сильных ранений. Став в полный рост, лес был тихий-тихие, туман поглотил это место так, что даже второй паланкин, где были Джон и Саймон, не виднелся — лишь куча обрушенных веток, сама повозка и побитые парни. Его взгляд упал на тряпку, оборванную сверху, где выглядывал Лололошка, когда хотел проверить, что творится. Взяв в руку кусочек, он начал осматривать его.       — Ло… – Прошептал Дилан, сжав ткань.— Где Ло? И… Дженна? Где остальные? — привстав, он начал осматривать и кричать в этот бездушный лес, ища товарищей.       Дилан медленно обошёл разрушенный паланкин, ступая осторожно, чтобы не наступить на осколки дерева или обрывки ткани. Туман всё ещё висел низко, глуша звуки, но вокруг было тихо — слишком тихо для места, где только что бушевала схватка. Он прошёл дальше по дороге, где следы боя были особенно заметны: поваленные, не старые деревья лежали поперёк пути, стволы расщеплённые, ветки сломаны, земля изрыта сапогами и копытами. Впереди виднелась вторая повозка — явно та, в которой были Джон, Марк и Саймон. Она была сильно разбита: боковина проломлена, колёса вывернуты, крыша сорвана, обивка разодрана в клочья. Им досталось куда больше, чем ему и Люциусу. Но внутри никого. Ни следов крови, ни тел, ни даже намёка на то, куда они делись       Баканеко замер, прислушиваясь. Сердце колотилось глухо, уши напряжены до предела. Он открыл рот и позвал:       — Джон! Марк! Саймон!       Голос эхом отразился от деревьев и утонул в тумане. Ответа не было. Только тишина и запах сырой земли, смешанный с дымом от недавнего боя. Он позвал ещё раз, громче:       — Эй! Кто-нибудь!       Ничего. Ни шороха, ни стона, ни шагов. Словно лес проглотил их всех.       Брюнет развернулся и быстро вернулся к своему паланкину. Люциус уже сидел, опираясь спиной о обломок стены. Глаза беловолосого были мутными, он морщился, держась за затылок, и явно не понимал, что происходит. Голова кружилась, дыхание было тяжёлым, но он был в сознании.       — Дилан?.. — прохрипел тот, поднимая взгляд. — Что… что случилось? Где все?       Брюнет опустился рядом, положив руку ему на плечо.       — Нападение. Нас разбросали. Ло и Дженну забрали. Джон, Марк и Саймон… их нет. Повозка разбита, но тел нет. Они либо ушли, либо… — он осёкся, не желая договаривать. Люциус сжал кулаки, пытаясь встать, но ноги подкосились.       — Мы должны найти их. Сейчас же.— Дилан кивнул, помогая ему подняться.       — Да. Но сначала встань на ноги. Потом пойдём по следам. Туман не вечный, он рассеется. И тогда увидим, куда они делись.       Он оглянулся на разбитую дорогу, на поваленные деревья и вглубь леса, где всё тонуло в белой дымке. Где-то там были Ло, Дженна и остальные. И они их найдут.

***

      Рыжеволосая, привязанная к корявому корню, наблюдала за хибарой Винса. Её рот был зажат, тело обрызгано мерцающей жидкостью, подавляющей её силу как духа. Но её зелёные глаза, полные ярости, не отрывались от освещённого проёма. Она видела силуэты: Винс, склонившийся над доской, и Ло, делающий что-то. Его поза была удивительно прямой, несмотря на слабость. Дженна мысленно проклинала Эбардо, Винса… всех. Её пальцы незаметно двигались за спиной, нащупывая слабину в узлах. «Заговорённая вода… но нанесена кое-как. Если бы чуть больше времени…»

***

      Доска была полем битвы. Чёрные камни Винса, как его клинки, были напористы, стремясь окружить и задавить с первых же ходов. Он играл красиво, рискованно, наслаждаясь процессом и видом сосредоточенного Ло. Белые камни, напротив, казались осторожными, оборонительными. Он строил тонкие, хрупкие на вид структуры, отступал, жертвовал небольшими группами, чтобы сохранить пространство.       — Ты играешь, как прячешься, лисёнок, — усмехнулся Винс, ставя чёрный камень, отрезая группу белых. — Но от меня не спрячешься. Ни здесь, ни где…       Ло не ответил. Его пальцы, всё ещё дрожащие, взяли белый камень. Он долго смотрел на доску, казалось, оценивая положение. Потом его взгляд скользнул мимо Винса, к проёму, в чёрную щель между тканевым проходом. На мгновение в его голубых глазах мелькнуло нечто, кроме страха — острая, почти звериная настороженность. Он не понимал почему.       — Ваш ход затягивается, — нетерпеливо произнёс мужчина.       Парень поставил камень. Не в зону защиты. Не в попытку спасти отрезанную группу. Он поставил его далеко на почти пустом участке доски, в точку, казавшуюся совершенно бессмысленной в текущей конфигурации. Ход был не просто неожиданным; он был… странным. Нарушающим все каноны. Винс замер, его брови поползли вверх. Он наклонился над доской, его азарт внезапно окрасился искренним интересом и лёгким раздражением.       — Что это? Новая стратегия? Или ты просто сдаёшься?       Ло медленно поднял голову. Бледное лицо, но в глазах загорелся холодный огонь.       — Стратегия, Винс-эр, — его голос прозвучал тихо, но с неожиданной твёрдостью.       — У меня всегда есть стратегия. Даже в самой трудной ситуации. Ваш ход. — Он указал на доску, и его палец был недрогнувшим. Внешняя слабость оставалась.       Блондин полулежал на груде шёлковых подушек, его золотые волосы распущены по плечам. Он держал в руке изящную фарфоровую чашечку. Его малиновые глаза, за стёклами очков в золотой оправе, смотрели на доску с привычной уверенностью.       — Вот! Теперь твой ход, Ло-эр, — произнёс он, голос бархатистый, но с едва уловимой сталью под обволакивающей сладостью. Он сделал элегантный жест рукой в сторону доски.       — Не заставляй ждать. Время — единственное, что нельзя купить, но можно… интересно провести.       Ло сидел напротив, его поза была безупречно прямой, но тень усталости лежала под глазами, а пальцы, сжимавшие белый камень, слегка дрожали. Его семеро хвостов беспокойно шевелились за спиной. Он чувствовал липкую пустоту внутри — след порчи, лишившей его доступа к магии. Остались только ум, воля и отточенное мастерство Го. Он поставил камень (3-3), создавая скромное, но прочное основание в углу.       — Осторожно. Очень осторожно, — усмехнулся Винс, ставя чёрный камень (4-4) в противоположный угол, сразу захватывая больше пространства. Его ход был быстрым, агрессивным.       — Боишься открыться? Или просто прячешь клыки, хитрая лисица?       — В Го, как и в жизни, Винс-эр, — ответил Ло спокойно, его золотые глаза не отрывались от доски, — опрометчивая спешка часто ведёт к краю пропасти. Прочность фундамента важнее сиюминутного блеска.       Он ответил на атаку Винса тонким, соединяющим ходом, укрепляя свою группу.       — Философия чайного мастера? — главарь поднял бровь, наливая саке в две маленькие чашечки. Аромат крепкого рисового вина заполнил пространство между ними. Он протянул одну шатену.       — Выпьем? За игру? За… «неожиданный поворот судьбы», что свёл нас здесь? Лис колебался долю секунды. Отказ мог быть воспринят как оскорбление или провокация. Он взял чашечку, пальцы слегка коснулись пальцев Винса. Холод фарфора. Винс наблюдал за ним, довольный.       — Ты умеешь принимать неизбежное с достоинством. А это в наше время редкость. Он сделал свой ход — резкий, режущий (косми), направленный на разделение белых сил.       — Но достоинство не выигрывает партии. А сила и ум — выигрывают. Стратегия.

Первая партия за Ло.

      Тот не принял первую победу, сославшись на то, что это была просто разминочная партия, к которой он не был готов, и то, что он немного дал ему слабину в игре просто потому, что ему жалко соперника. На что Ло согласно кивнул, не желая спорить с Винсом, и те продолжили игру.       Игра завязалась всерьёз. Кавински играл, как руководил — красиво, агрессивно, с каскадом сложных комбинаций и ложных атак. Его чёрные камни, как его клинки, стремились окружить, расчленить, подавить. Он говорил, пока играл, его голос был приятным инструментом давления:       — Ты представляешь, Ло-эр, — он поставил камень, угрожая большой группе белых, — какой ажиотаж вызвал бы твой «аукцион» в квартале Красных Фонарей? Семихвостая кицунэ… да ещё с твоей внешностью? Цены взлетели бы до небес. Но я…       Кицунэ молчал, сосредоточенный. Он пил саке маленькими глотками, когда Винс подливал, чувствуя, как алкоголь притупляет ещё больше остроту страха, но и замедляет мысли. Он не отвечал на слова, он был полностью сосредоточен на игре. Его белые камни казались пассивными, оборонительными. Он строил не блестящие атаки, а терпеливые, глубокие позиции (дзимэ), уводил агрессию в ловушки терний. Он играл на время, на износ, на ошибку противника, зная, что его физические силы на исходе.       — А ты упрям, как я погляжу, — заметил Винс, когда Ло чудом вырвал из почти верной гибели ключевую группу. В его голосе впервые прозвучало лёгкое раздражение. — Играешь, как будто у тебя есть вечность. Но время-то идёт, может прекратишь тянуть? Ло-эр. Он налил ещё саке.       — Выпей. Расслабься. Сопротивление только разжигает аппетит.       Тот выпил, чувствуя, как мир слегка поплыл. Он поставил камень (тэсудзи — ход с двойной угрозой), который заставил блондина нахмуриться и замолчать на несколько долгих минут. Малиновые глаза с жадностью сканировали доску, ища ответ. Мужчина нашёл его, но это был сложный, неочевидный ход. Ло почувствовал слабину.       — Хитро, — пробормотал собеседник напротив, ставя камень, но без прежней беспечности. — Очень хитро. И это очень… интригующе…       Партия приближалась к концу. Доска была покрыта сложным узором из чёрных и белых камней. Чёрные контролировали большие территории, но белые создали несколько мощных, почти неприступных групп и набрали множество мелких, но важных очков в углах и на сторонах. Винс, привыкший к быстрым победам, чувствовал, что контроль ускользает из-под его рук. Его уверенность сменилась яростью видящего возможное поражение.       — Последний ход, лисёнок, — сказал тот, его голос потерял бархатистость, стал резче. Он поставил чёрный камень в попытке отрезать последнюю слабую группу белых. Его взгляд был тяжёл, как свинец.       Ло взял последний белый камень. Его рука дрожала сильнее. Он чувствовал каждую клеточку усталости, головокружение от саке и страх. Но он видел доску. Видел узор, который ткал всю партию. Не атаку, а защиту. Не силу, а выносливость. Не блеск, а глубину. Он поставил камень (ясуми — спокойный, соединяющий ход). Ход, который не атаковал, не защищался яростно. Он просто… соединял. Соединял две казалось бы далёкие белые группы в единое, неразрывное целое, одновременно лишая последний агрессивный ход Винса всякого смысла и создавая новую, неприступную территорию.       Наступила тишина. Винс замер. Его глаза бегали по доске, подсчитывая территории, оценивая влияние. Его лицо, всегда столь уверенное, сначала отразило шок, затем недоверие, потом холодную, яростную досаду. Он снял очки, протёр их шёлковым платком, снова посмотрел. Результат не изменился.       — Ты… выиграл.       Слова сорвались с его губ, звучали чужими, плоскими. Он откинулся на подушки, его взгляд был прикован к доске, к тому последнему, тихому, гениальному белому камню. В нём не было злобы, лишь абсолютное, ледяное изумление и… странное уважение.       — Белые. По очкам. Чистая победа.       Громко выдохнув, опустошённый. Азарт угас, оставив лишь горький привкус поражения.       Ло не сказал ни слова. Он просто отодвинулся от столика. Вся его энергия, вся воля, собранная в кулак для этой партии, мгновенно испарилась. Слабость накатила волной, смешанная с остатками саке и диким облегчением. Он не смотрел на Винса. Он дополз до угла шатра, где груда самых мягких подушек образовывала подобие ложа. Его движения были медленными, как у очень старого человека. Без сил, без слов, он опустился на подушки, свернулся калачиком, как раненый зверь, прикрыв глаза рукой. Его хвосты бессильно раскинулись вокруг. Через мгновение его дыхание стало глубоким и ровным — истощённый кицунэ погрузился в глубокий, беспамятный сон.       Винс сидел неподвижно, глядя то на спящего, то на доску с его победным камнем. Его лицо было нечитаемым. Он медленно допил оставшееся саке в своей чашечке. Потом аккуратно поставил её на столик. В лагере за стеной шатра было слышно пьяные крики, смех его людей. Но здесь, в шёлковом коконе, царила тишина, нарушаемая только ровным дыханием спящего кицунэ. Кавински поднялся, подошёл к шатену, на мгновение задержав взгляд на его бледном, безмятежном во сне лице. Затем он накинул на спящего лёгкое шёлковое одеяло — подарок, купленный для совсем других целей. Его пальцы не коснулись лиса. Он соблюдал условия игры.       — Спи, победитель, — прошептал он, и в его голосе впервые не было ни насмешки, ни угрозы, лишь странная, усталая задумчивость. Он погасил одну из ламп, погрузив угол с Ло в глубокую тень, и вернулся к доске, чтобы в одиночестве разбирать партию, поражение от которой жгло его азартную душу сильнее любого огня. Игра была окончена.