Aequat causa effectum.

***

Не успела куноичи спокойно выдохнуть, как к ним подсел высокий парень в явно приподнятом настроении. — Ну что, девчонки, как дела? — вальяжно откинулся на спинку дивана. — Что тебе надо, Киба? — недовольно фыркнула Яманака. Не ожидая чужой резкости, молодой человек поморщился и поднял бровь на холодный тон, пробежал взглядом по лицам девушек, пытаясь понять причину отчуждения. — Да так, хотел пригласить поиграть в карты, - уже не так энергично прозвучал голос. — Уже поиграли. Спасибо, можешь идти, — надменно ответила она, демонстрируя высокомерие и приз в руках. Инузука цокнул языком, но уходить не спешил. — Ну и что это за отношение? Я тебе что, под дверь нагадил? Сакура с Хинатой молча переглянулись: обе почувствовали неловкость и укол совести — возможно, Ино срывается на нем из‑за выходки Харуно. — Ино, ты чего? — прошептала куноичи. — Я чего? — вспыхнула та. — Это он тебя при всех опозорил, а теперь как ни в чём ни бывало пришёл и спрашивает, что это за дела? Девушка растерялась, не зная, что на нее вдруг нашло. — Всё нормально, правда, — робко проговорила Харуно. — Он же просто пошутил, да? Она выразительно посмотрела на Кибу, у которого след простыл от былого духа. — Ничего себе шутки! — наигранно воскликнула Яманака. — Если бы я была на твоём месте, Сакура, и он бы так меня унизил при всех, я бы провалилась сквозь землю. А ты его ещё выгораживаешь! Сначала придушила бы, а потом от стыда сбежала в иной мир! И это друг называется! Зачем мне такое общество? Казалось, девушка выплеснула всё, что долго копилось у неё внутри. Она чуть повысила голос, и несколько ближайших людей, что сидели не так далеко, заинтересованно обернулись. — Ино, пожалуйста! — шептала Сакура, умоляя глазами. — Поднимать эту тему здесь для меня тоже позорно. Её бросило в холод и она невольно скрестила ноги и обвила руками колено. Светловолосая заметив неловкость подруги, прикусила губу и опустила взгляд. — Сакура, — внезапно заговорил парень, чувствуя себя не в своей тарелке, — я был не прав. Было видно, что ему стало стыдно. Внутри он проклинал свой язык без костей: сказал глупость без злого умысла и теперь ощущал чужое осуждение. Хината хоть и молчала, но он понимал — она на стороне Ино. — Я полный идиот. Извините, ладно? — продолжил, опуская голову. Куноичи было неудобно, ведь зла она на него не держала, и поэтому поспешила его оправдать. — Если бы не ты, меня бы там уже растерзали. Поэтому я прощаю твои слова, хорошо? И вы, девочки, тоже, пожалуйста. Он меня спас, так что если шутка вышла неудачной — ладно. Сейчас не время ссориться, когда нужно держаться вместе. К тому же я реально воняла, а у него чувствительный нюх. Яманака приглушила голос, недовольная тем, что на них косо смотрят: — Капитан у тебя тоже с чувствительным нюхом. И что? Он хоть словом тебя высмеял? — Нет, — тихо ответила Сакура. — Он вообще мало говорит. — Нет, — подтвердила Ино. — Он понимает ситуацию и, даже если ему было некомфортно, тактично промолчал. Так поступают друзья: делают вид, что не замечают, чтобы не обидеть. А не унижают на всеобщее обозрение, прикрываясь шуткой. Скажи прямо, Киба: что такого сделала Сакура, что она тебе так не нравится? Она задала вопрос прямо в лоб. Парень, смущённый вниманием и словами, не знал, куда себя деть. — Я признаю, виноват, — неловко почесал он затылок, пряча взгляд. — Мне очень жаль, что так вышло. Я вообще не подумал. Больше такое не повторится, обещаю. Сакура подтолкнула плечом Ино и, не произнося ни слова, как бы указала: он искренне сожалеет. — Ладно, — сдалась она, тяжело выдохнув. — Я это к тому, что если бы на месте Сакуры оказалась я или Хината, ты бы тоже стал так нас унижать. Меня это ужасно раздражает. Как ты смеешь называться другом, если причиняешь психологическую боль? — Я понял, — угрюмо пробормотал Инузука. Он сглотнул и выглядел таким печальным, что Сакуре стало его жаль. — Не поступай так больше, — предложила она, протягивая мизинец. — Тогда будем нормально общаться. Киба, уже переполненный чувством вины, с радостью схватился за этот жест: он энергично кивнул и сцепил с ней мизинец. — Боже, детский сад, — проворчала Ино, но спорить не стала. — Ещё раз, Киба, и я тебе голову оторву. — Как скажете, госпожа, — шутливо поклонился и легкая улыбка заиграла на его лице. — У меня есть чипсы, хотите? — заговорщически прошептал он. — С сыром. Ино бросила на него подозрительный взгляд. — Подкупить решил? — Просто хочу вымолить прощение, — ответил, хитро прищурившись. — Ещё могу рассказать одну интересную новость, которую никто не знает, если хотите. — Продолжаешь следить за людьми? — прищурилась в ответ Яманака. — Всего лишь наблюдаю и делаю заметки. — Ну и? Что‑то стоящее? Держалась она важно, но любопытство уже проглядывало. Все любили сплетни, особенно с пылу жару. Парень наклонился ближе, бросил взгляд по сторонам, убеждаясь, что никто не подслушивает. — Только чур тихо, — сразу предупредил он. — Когда кое‑кто к нам вернулся, кое‑кто другой перестал спать с кое‑кем. Не будем показывать пальцем, вы поняли. Ино на секунду задумалась, потом её лицо озарилось удивлением. — Реально? — вырвалось у неё громче, чем следовало. Инузука подхватил её настрой и закивал. — Тише будь! — шикнул на неё, лукаво улыбаясь. — От кое‑кого больше не пахнет мужским запахом… в отличие от некоторых... — он подмигнул Сакуре. Та, как рыбка, приоткрыла рот и забавно стала хлопать глазами. — Что? Что это значит? — выдохнула блондинка. Она, искрясь любопытством, повернулась к упомянутой. — Между вами что‑то было? — прошептала она, хватаясь за кончики волос и новость. — Так это его кофта? — в миг поняла она, обнажая зубы в хищной усмешке. — Нет, конечно, — старалась не запищать куноичи. — Кофта его, да, но ничего не было! — И ты в ней спала, — не унималась Ино. — А я думала, ты её из дома притащила. Когда только успела позаимствовать его вещицу? А? Ты мне даже ничего не рассказала! Значит, ледышка капитан бросил Шизуне ради нашей Сакуры — вот это поворот! Заведенная Яманака уже собралась продолжать, но Харуно резко прикрыла ей рот ладонью. — Тихо, — прошептала она, её щеки покраснели. — Мы просто болтали, я замёрзла, и он дал мне кофту, потому что у меня ничего подходящего не было! Она говорила тихо, но твёрдо, не отводя взгляда. — Я всегда знала, что между вами что‑то есть, — всё-таки настаивала на своем Ино. — Нет, — строго ответила Харуно, — мы друзья, и он помог мне. — Он мог дать тебе чистую кофту, а не ту, что носил сам! — Может, у него не было другой, — спокойно парировала она. — Просто дал то, что было под рукой. — Как не было, если у них недавно была стирка? — упрекнула Яманака. — Я не видела её на нём, а если Киба говорит, что от тебя пахнет капитаном, значит, он в ней спал. Кто даёт другу поношенную одежду? Капитан явно хотел, чтобы ты пахла его запахом. От такого вывода у Сакуры закружилась голова. — Я тебя сейчас убью, — проговорила она, сдерживая волнение в голосе. — Да у тебя всё лицо вопит, что он тебе нравится! — воскликнула Ино, привлекая лишнее внимание. — Точно убью. Немедленно прекрати, — прошипела куноичи. Сакура была до ужаса взволнована; ей казалось, будто из ушей вот-вот должен пойти пар, настолько она была на взводе. — Ладно, — примирительно ответила Ино, сдерживая рвущую пучину восторга. — Но это ты мне тоже объяснишь, — намекнула она ей на явно не дружескую реакцию. — Ты точно уверен, что они больше не вместе? — развернулась Ино к Кибе. — Руку на отсечение даю, что между ними сейчас чёрная кошка пробежала, — ответил он. — Да и вы что, не заметили, что они не ужинают вместе и не тусуются, как раньше? Шизуне только с Генмой общается и с парочкой гражданских. Кто, если не Сакура, их отдалила? — Вот эта новость, конечно. Я в шоке, но не скажу, что не рада, — вслух рассуждала Яманака. — Она ему не подходит. Конечно, если выбирать, то кого? Верного сексапильного товарища или просто знакомую? По-моему, выбор очевиден. — Ну, не скажи, — протянул Киба, — пока Сакуры здесь не было, они же встречались. Может, и тогда до этого всего между ними пролетали искры, но дальше переглядок не заходило. — Да что ты говоришь, — яро отозвалась она.— Какие искры? Просто тут Сакуры не было. Вот Шизуне и полезла к Какаши. А он и сдался. Причём довольно давно они вместе. Если бы ты всё-таки не раскрыл их связь, о ней бы знали лишь единицы. — Ино продолжала. — И что такого он вообще в ней нашёл? — Как сказать, — усмехнулся Киба, — фигура у неё ничего такая. — У него лучше, — выдала вердикт Ино. — Но я думаю, тут ещё и опыт играет. Походу она горяча в постели, раз они в неё столько раз прыгали. — А как это было? — тихо подала голос Сакура. — Мм? — промычал Киба. — Ну, ты же их застукал. А подробности где? Харуно решила: раз всё равно она уже загорелась перед ними и выкрутиться не получится, пусть и дальше сгорит сполна. — Интересно тебе, Сакура-чан? — игриво произнес он. — Ай-ай-ай, лезешь в интимную жизнь капитана... Он наклонился ещё ближе и начал рассказ, а Сакура, словно губка, впитывала каждое слово, фантазируя. — Я думаю, может, всё-таки это обсудить не здесь, — тихо произнесла Хината, прикрывая рукой рот и с опаской поглядывая на виновников разговора. — Да ладно тебе, Хината, — легко ответил Инузука. — Я вкратце. Так вот, естественно я был голый и появился там, так сказать, случайно, ибо хотел отдохнуть в горячей воде. Но их это особо не смутило, они меня даже не заметили. Настолько были увлечены друг другом. Какаши лежал, а Шизуне была на нём. Двигалась уверенно и грациозно. Неудивительно, что у них завязался роман. Это было вполне естественно после такого то секса. — А он что? Как выглядел? — хрипло спросила куноичи. — Он откинул голову назад и двигал бедрами в такт. — А руки? — уточнила она. — Одна держала её за бедро, а вторая большим пальцем массировала клитор. — Ты видел его член? — зашептала Ино. — Я уверена, что у него всё с ним хорошо. Я бы даже сказала — отлично. — Видел. Шизуне, как вы понимаете, он зашел на ура. Шепот парня и откровенная сцена взбудоражили воображение Сакуры, щекоча её нервы. Она представляла мужской торс с многочисленными шрамами, широкие плечи и прикрытые глаза. В прошлом такого его она видела достаточно часто, но там ситуации были другие и места для разглядываний с разыгравшейся фантазией не было, но здесь. Ей было одновременно ужасно интересно и довольно страшно увидеть вживую выражение его лица в порыве страсти и наслаждения. — Ну, а потом я там как-то опешил от неожиданности и почувствовал себя конченным извращенцем, потому что завис на этом представлении, но... — продолжил Киба. — Когда пришёл в себя, Шизуне уже делала ему минет. Сакура невольно нашла взглядом фигуру мужчины и устремила свой взор в сторону его паха, представляя, что там может быть. Она запросто представляла очертание пресса, дорожку светлых волос, ведущую вниз и интересующий ее нутро орган. — И как это было? — заторможено спросила она. — Грубо или нежно? — Я бы сказал, что что-то среднее. Она начала интенсивно, а он был на пределе. Но потом Шизуне случайно подняла взгляд и увидела меня. Она испугалась, а я дал деру, — ответил парень. — Кто же знал, что прилежная леди делает такие умопомрачительные минеты, — усмехнулась Ино, комментируя услышанное. — Жесть… — только и выдохнула Сакура, не зная, как правильно расшифровать бурю эмоций, нахлынувших на неё. Она хотела быть в тот вечер там. На месте Шизуне она должна была получить то удовольствие и разделить с ним момент. — Пиздец! Вот это чуйка у твоего капитана! — резко выдала Ино, толкая ее в бок. — Он же смотрит! И как давно он следит за нами? Сакура подняла глаза и словно попала в пропасть, но перед этим её шандарахнуло током. Его тёмная радужка вдруг затянула в себя, и она не смела вдохнуть, пойманная с поличным. Девушка не смогла распознать, что конкретно означал этот взгляд, но отчетливо ощущала, как капитан словно хищник нацелился на добычу. А добычей была она. — Ино, Сакура, нам нужно отойти, — тревожно произнесла Хината с горящими щеками. — Это важно! Извини Киба, нам пора! Сакура будто очнулась от гипноза и на ватных ногах последовала за подругами. Они спрятались в спальне. — Я думаю, Какаши-сан знает, о чём вы говорили, — лихорадочно прошептала Хината, сканируя вид за окном. Ино нахмурилась, не понимая исходящую тревогу девушки. — Что? Почему ты так решила? — спросила она. — Ну, я благодаря бьякугану могу читать по губам. Шаринган же обладает той же способностью. — Так он не активировал его! — Это не обязательно, — пояснила Хьюга. — Благодаря опыту он может читать по губам и в обычном состоянии. — Что? — словно ошпаренная, севшим голосом произнесла Сакура, хватаясь за дверцы шкафа, чтобы не упасть от осознания. — Ты уверена? — тревожно спросила Яманака. — Почему ты раньше не сказала? — Сначала не думала об этом, но он так внимательно и долго наблюдал, что я поняла: он читает вашу речь. Поэтому я пыталась перенести разговор в другую комнату, но вы были так увлечены, что не смогла сказать прямо, — объяснила Хината, сжимая подол рукавов. — А до того, как заметить его слежку, я обдумывала кое-что другое...что поразило меня. Она беспомощно смотрела на Сакуру, что медленно осела на пол. — Сакура? — обратилась к ней Ино. — Та ладно вам, подумаешь! Обсудили его член и отношения, с кем не бывает? Мы же гадостей не говорили. Так, чисто обкашляли, а если быть точнее, обсосали личную жизнь и все. Не надо так переживать! Яманака пыталась достучаться до куноичи, что выглядела крайне встревожено. Чужая реакция не на шутку напрягла девичьи плечи. И не выдержав, она взорвалась: — Ками, Лобастая, да что с тобой такое?! Нельзя все так близко воспринимать к сердцу! Куноичи невольно дрогнула на повышенном тоне и подняла глаза. — Он смотрел, когда я разговаривала с Шизуне? — обратилась она к Хинате, что от напряжения стояла неподвижно. Та в свою очередь поджала губы и кратко кивнула, а после добавила: — И я смотрела. Этого было достаточно, чтобы подтвердились страшные опасения. Они знали. На миг у Сакуры потемнело в глазах и она прикрыла веки, судорожно вздыхая. Паника, что захлестнула её с головой, обнимала хрупкое тело со всех сторон, но куноичи, упрямо стиснув зубы, старалась выровнять дыхание. До озноба в руках и скрежета в зубах, девушка крепко зажмурилась и уткнулась носом в колени. Ей было стыдно поднять глаза на подруг. — Что происходит? Я не понимаю... Сакура, — растерянность открыто звучала от Ино, а неуверенный вид метался от одной подруги к другой. — Хината, ты скажи, что это значит? О чем они говорили с Шизуне? Хьюга не знала, как ей поступить. Она нахмурила брови, а ее выражение лица озарилось поступающей болью. Девушка не хотела выдавать полученную информацию, от которой она еще не отошла, но и оставить без ответа подругу тоже не могла. — Я..я не могу пока сказать... Не уверена, что все правильно поняла. Сакура, пожалуйста... — тихо произнесла она, не в силах сделать шаг. Девушка, сидящая на полу, вдруг приподнялась и красными глазами обвела подруг. — Я могу... закурить? Яманака недоуменно заморгала, не понимая в чем дело, но прекрасно ощущая, что они скрывают от нее что-то важное и страшное, зашипела: — Кури сколько хочешь, но скажи, пожалуйста, нормально, что происходит?! Я, блин, сейчас взорвусь от нервов! Что за пиздец вы тут устроили? Харуно устремилась к рюкзаку и достала новую упаковку сигарет, попутно кивнув Хинате, развязывая ей рот. У нее плавилась голова, от чего она не могла нормально успокоиться. Она понимала, что весь ее план пошел на дно, не успев нормально реализоваться. — Только пожалуйста, — обернулась она, когда открыла окно, — пообещай, что пределы этой комнаты эта новость не покинет. Куноичи выглядела загнанной в угол и с опаской смотрела на напуганную Ино. Не смотря на все доверие и их дружбу, в данный момент Сакура не была уверена, что та сдержит слово. Зная вспыльчивый характер Яманака и склонности к защите, что обрели новый уровень в этом мире, девушка могла поступить по своему, не беря во внимание пожелания других. Но придумывать очередную ложь и пытаться отыграть ее, понимая, что Хината в курсе, Сакура не представляла возможным. Из нее вновь будто высосали все силы и она ощущала себя чертовски уставшей. — Обещаю, — только и ответила Ино, протягивая ладонь, чтобы закурить вместе с ней. Она ненавидела это чувство. Чувство недосказанности, что кто-то знает что-то очень важное больше нее. И этот липкий страх, когда не знаешь чего ожидать, невероятно ее тревожил. И откровенно пугал. — Когда я сказала насчет стула, то это правда. Где вы там без обсуждений и я, — начала куноичи, после того, как глубоко затянулась. — Хината не сразу заметила слежку Какаши, так как обдумывала наш разговор с Шизуне, что прочла. Так ведь? Девушка на несгибаемых ногах подошла ближе и кивнула, удивляясь, что в том состоянии Сакура обратила внимание на ее слова. — Да. Шизуне наговорила ей кучу гадостей и обозвала оборванкой... И тогда я поняла, что их воссоединение было на публику. На деле же все обстояло по другому. — Но какой в этом смысл? — задалась вопросом Яманака, что накинула на плечи одеяло. До того морозный ветер доставал до костей. — Разве вы не решили все еще тогда, когда мы сидели в теплице? Я понимаю, что ты ее, возможно, не простила, за то, что она тебя оставила и не проверила, но ... И тут девушку озарило. Оборвав предложение, ее лицо вытянулось, а глаза выпучились от догадки. — Она специально тебя там оставила и не стала спасать! — резко выпалила и громко вдохнула. Сакура прокусила губу и отрицательно качнула головой. Она могла бы подтвердить чужую мысль, но не сегодня. От чего то ей хотелось быть честной. Как гром среди ясного неба прозвучали ее слова. — Нет. Меня не нужно было спасать. Не было никаких людей Тумана. Мы были с ней вдвоем, остановились, чтобы попить воды и немного отдохнуть. А не успела я развернуться, как она пырнула меня кинжалом, что я ей подарила, помните? И скинула в реку. Из-за действий ее нового яда меня парализовало, а после вы уже знаете. Попала в плен и просидела там полгода. Шокированные лица безмолвно описывали весь ужас осознания того, что произошло. Признаться честно, кладя руку на сердце, Ино и подумать о таком не могла. Не смотря на личную неприязнь к женщине, та не считала ее сущим кошмаром, способным на убийство. Не просто убийство, а намеренная смерть родного человека. Хината, в отличии от подруги, подумывала о гнусности Шизуне, ведь сама лично наблюдала за отличной актерской игрой. Не знай правды их разговора, ни за что бы не поверила. Человек, что может настолько играть добродушную и отзывчивую персону, может говорить ужасные вещи с красивой улыбкой на лице. Но о конкретном действии Хината не думала, просто понимала, что дело тут не чистое и Сакура пострадала не просто так. Но сам факт того, что именно Шизуне все это заварила — ее просто убивал. Не потому, что они с ней были близки. А от осознания, что она не смогла отличить товарища от предателя. — Как так? — первой нарушила тишину Ино. — За что? Харуно молча пожала плечами и выдохнула дым. Она не могла определиться, что чувствует. Казалось, весь спектр эмоций смешался, и различить определенные ощущения было сложно. Какая-то тяжесть была в ней и от сказанных слов не сильно убавилась, ведь тревога, что оседала на ее плечах, напоминала, что они могут рассказать. — Кто знает, может я ее просто достала. В печенке сидела и мозолила глаза. Это уже не важно, адекватный человек не стал бы дырявить мое тело и отправлять в бесконечное плаванье, на перекус акулам. — Акулы не водятся в реках, — глухо ответила Яманака. — Но это просто какой-то пиздец. Я не понимаю одного, нахрена оно тебе надо? — Что? Казалось, девушка уже немного пришла в себя, насколько это возможно, и шоковое состояние заменила безудержная ярость. Этого Сакура и боялась. — Возня с ней. Ты что, странная? Да я б на твоём месте как угандошила ее своим сильным кулаком, она бы все звезды пересчитала в полете! С твоим то ударом, Сакура! Ее бы в жизни не откачали. Но вместо этого ты что? Подтверждаешь ее бредни, спасаешь ее огромную задницу, а она тебя... оборванкой обзывает? Она забыла, как каша дома пахнет?! Это что вообще такое? И когда куноичи хотела вставить слово в свою защиту, Ино ее оборвала: — Не хотела сама руки марать, так за тебя бы сделала это Цунаде, в конце концов! У тебя столько сильных людей в окружении и они бы запросто отомстили ей! Тот же Какаши, думаешь он бы оставил все как есть? Он бы замучил ее в Цукуеми, а после перерезал ей глотку! Но вместо этого ты играешь в миротворца и плачешь! Когда она должна плакать, а не ты! И я молчу уже про этот блядский плен. Хочешь сказать, что тебя не насиловали там? Пока ты страдала она здесь жила себя припеваючи и постоянно трахалась! Кстати, с тем, кто тебе нравится! И не смей этого отрицать, я не слепая. Если я молчала все это время, не значит, что так не считала! Сакура набрала в легкие побольше воздуха и сквозь зубы прошипела, удерживая тихий тон: — Она талантливый медик, Ино! И если ты не заметила, всему миру пришел конец! Ее знания и способности крайне востребованы и... Закончить куноичи не дали. — Это ты не заметила, Сакура! Какой толк от этих знаний, если мы все равно сдохнем! Мы уже заражены, вопрос лишь во времени — сколько нам осталось! Назад пути нет, мы ничего не исправим. Ты сидела там полгода и решала этот вопрос! Ты добилась чего либо? Нашла выход? Хотя именно ты более талантливая и упрямая в этой области, а не она. Даже не Цунаде, потому что ты ее превзошла. И ты, Сакура, все еще считаешь, что мы что-то можем исправить? Нет, нам останется только прожить жалкие остатки вот так взаперти, в вольере, будто скот! — Девочки! — уже громче произнесла Хината, вставая между подругами. — Перестаньте! Ино! — Что такое, Хината? — рявкнула она. — Ты хочешь сказать, что не согласна со мной? Разве я не права? Она свою испорченную жизнь портит заговорами и насилует себе мозги! — Не кричи на нее! — подорвалась Харуно, загораживая Хинату собой. — Вот поэтому я ничего не рассказала! Ты не понимаешь! Какая вообще разница, если эта ситуация тебя не касается?! Я хотела как лучше! Все, что ты можешь сделать это поддержать меня, либо молчать! Но не осуждать мои поступки. Кто ты, блять, такая, чтобы говорить так?! Ино на мгновение опешила, но быстро взяла себя в руки. — Это я кто такая?! — угрожающе громко произнесла она. — Это ты, блять, кем себя возомнила? Я для тебя хочу как лучше, но ты слишком зацикленная на ерунде, что сама себе придумала. Благодари Ками, что ты все еще жива и можешь быть в безопасности! И после всего, ты сама накручиваешь бигуди себе на то, что ты называешь головой! Создаешь ненужные трудности. Нахрена? Ты молчала, потому что понимала где-то там, оставшимися извилинами, что то, что ты творишь — полная хрень! У Сакуры щемила в груди дыра, которую Ино собственноручно просквозила. Она так была зла, но в первую очередь на саму себя. Как горько куноичи сейчас жалела, что доверилась ей. У нее сносило крышу от боли и злости. А все знают, что этот коктейль был максимально ядовитым. Она едва держалась, чтобы не закричать во все горло, только для того, чтобы ее услышали, а после, хотелось наговорить колких слов. — Я своими оставшимися извилинами сейчас понимаю, что тебе доверять нельзя. Уж точно не в этом вопросе и важных темах, — её голос дрогнул, а на глазах появились злые слезы. — Только попробуй кому-то рассказать, Ино. Я клянусь тебе, никогда не прощу, соберу свои вещи и уйду. — Хочешь сказать, что покинешь лагерь из-за такой херни? — слишком тихо вопросила она, что Сакуре потребовалось мгновение для того, чтобы осознать услышанное. — Клянусь, — повторила Харуно, чувствуя как ее трясет. — Для меня это не херня, а дело принципа. Ты мне пообещала и должна сдержать слово. — Сакура, — пыталась возразить Яманака, но та ей не позволила. — Чем ты отличаешься от нее? Ведь она также предала мое доверие. Просто другим способом. Ты это делаешь только психически. Но суть та же, Ино. — Я не предавала твое доверие! Просто объясняю тебе, где ты не права. Я хочу защитить тебя, чтобы ты чувствовала себя нормально! — Да, я, блин, чувствовала себя нормально до этого разговора! Думаешь, если бы я была несчастна, меня бы разрывало от ненависти и несправедливости, стала бы так поступать? Нет. Естественно, нет! Я бы отомстила по полной, но сейчас не вижу в этом смысла и желания! — Ты не ненавидишь ее? — удивленно выдохнула она. Казалось, градус накала резко опустился до того, как девушки начали бы бой. — Да, — легко отозвалась куноичи. Она промокнула влагу с глаз рукавами и громко шмыгнула носом. — Ебанные сопли, — глухо добавила и подняла чистый взгляд. И только тогда она заметила красные чужие белки, потекшую тушь Ино и слипшиеся ресницы Хинаты. Они почти синхронно втянули жидкость с носа обратно и этот звук вдруг рассмешил Сакуру. Сперва она просто усмехнулась, после последовал более глубокий смешок, а затем Харуно хихикнула в ладошку с окурком, чувствуя, как ей становится легче. С ней заодно тихо, но твердо засмеялась Хината, ловя волну освобождения. — Хватит, вы меня напрягаете, — произнесла Яманака, но девушки видели, что она лжет, пытаясь сдержать уголки губ, что норовили подняться. — Вы, блин, поехавшие. Причем обе! Сакура ухватилась за локоть Хинаты и чуть ли не навалилась всем телом на девушку. Та в свою очередь, тоже эмоционально выжатая, не выдержала напора и они вместе рухнули на пол заражаясь хихиканьем. — А ты психичка, и что с того? — лаконично отозвалась Сакура. — Идёшь к нам? Не смотря на нелестный комментарий, ее слова были беззаботны и легки. Ино, тяжело вздохнув, улеглась рядом, бросив окурок рядом на пол. — Сама психичка, — буркнула куда-то в шею Хинаты. — Я никому не расскажу. Не собиралась и не стану. — Вот и хорошо, — довольно вымолвила Харуно, зажимая Хинату между ними. Она обхватила пальцами чужую ладонь и сжала. — Кстати, акулы водятся в реках.

* * *

Где-то под вечер, когда ужин уже был поглощён, а выжившие постепенно расходились по комнатам, Сакура вышла на охоту. Проходила она, мягко говоря, неудачно. Казалось бы, помещение не такое уж и громадное, но она никак не могла найти одну особь, которую собиралась терроризировать вопросами,одновременно стараясь избегать вторую — на ту и смотреть-то было страшно. За то время, пока они выясняли отношения и валялись на полу, отдыхая после словесной битвы, Какаши, имея возможность и время, мог бы давно доложить Пятой о разговоре с Шизуне. Но он этого не сделал. Так Сакура и рассудила, ведь в их комнату не ворвалась ни Цунаде, ни Джирайя. Когда она осторожно выбралась из спасительного укрытия, то заметила пару в их обычном состоянии. Это означало два варианта: либо Какаши не рассказал, либо он всё-таки не читал по губам. Конечно, она надеялась на второе, но факты оставались фактами. Его отдалённость от Шизуне её радовала, но в этой ситуации Сакура не знала, чему верить. Вдруг он знает куда больше, чем показывает? Естественно, так оно и было, но насколько много он знал? Этот вопрос не давал ей покоя. И она жаждала как можно скорее выяснить подробности у обладателя Шарингана. — О, малёк, — окликнула её Акулья Морда. — Чё как? В приглушённом свете свечи в темном коридоре его оскал выглядел зловеще. Он выходил из мужской части дома, куда нога Сакуры ещё не ступала. — Не видел Итачи? — поинтересовалась она. — Он на улице, — кивнул тот в сторону окна. — Патруль. Она удивилась: по её знаниям, он уже недавно обходил окрестности. — Разве вы не меняетесь? Мужчина хмыкнул: — Меняемся, но Итачи берёт больше смен. Ему нравится отмораживать своё дупло. На последней фразе куноичи только брови приподняла. Казалось бы, к его лексикону она должна была привыкнуть, но нет — этот товарищ умел удивлять. — А чё хотела? — Да так, поговорить. Спасибо за помощь. Сакура поспешила избавить мужчину от своего общества и умчалась, едва договорив. — Ну, раз идёшь к нему, то береги... — донеслось ей в спину. — ...своё дупло, — закончила она за него. — Я так и поняла. Она заскочила в комнату, сверху надела толстовку, переодела штаны и носки. Замуровавшись как следует, выскользнула на улицу, где царила темень. И показалось ей, что эта тьма куда мягче, чем та, что витала в коридорах. Какаши оказался прав: к вечеру земля уже покрылась снегом, метель стихла. Ветер на время успокоился, а небо, хоть и тёмное, отливало красным. Тяжёлые морозы ещё были впереди. Она просканировала периметр — ни одной чакры. Для чего они её скрывают, она не понимала, но раз так, выбора не было. Сначала запрыгнула на ближайшее дерево, оглянулась, затем уже собралась сигануть на крышу, но её остановил знакомый голос. — Сакура, ты чего тут? — Ямато, — радостно выдохнула она, и пар вырвался изо рта. — Ты не знаешь, где патрулирует Итачи? Парень в плотном жилете, шапке и шарфе подошёл ближе, указал за дом: — Он вон там, недалеко от сарая. А тебе зачем? — Да так, поговорить надо, — она замялась, но всё же решилась спросить. — А Какаши где, знаешь? Если Ямато и удивился тому, как Сакура понизила голос и оглянулась, то вида не подал. По крайней мере, сама девушка этого не заметила. Он молча кивнул ей за спину — и у Сакуры глаза на лоб чуть не полезли. Она очень хотела ругнуться от неожиданности, но вовремя спохватилась. — Мм? Ты что-то хотела? — сперва показалась его фигура, а потом раздался голос в расслабленной манере. Он неторопливо окинул её взглядом с ног до головы, а затем выжидающе замер, словно намеренно давая ей время. Сакура вдруг остро ощутила: пора бы привыкнуть, но нет — при всём желании и упорстве она потеряла сноровку. По крайней мере, перед ним — уж точно. — Да так, узнать, как у вас дела, — нервно отозвалась она, натянуто улыбнувшись. — Но раз всё хорошо, мне пора! Мирной ночи! И, не дожидаясь ответа, спрыгнула с ветки, помахав рукой на прощание. Она ясно чувствовала, как взгляд прожигает ей спину, отчего ускорила шаг. Когда скрылась за домом, почти облегчённо прижалась к стене спиной и выдохнула. Слежки не ощущала — дышать стало легче. Лишь нервное покалывание под кожей не проходило. Ей даже подумалось: а вдруг капитан всё-таки следит за ней из засады? Но тут же фыркнула. Слишком много чести. Её паранойя скоро доведёт её до шизофрении. В темноте отсутствие света казалось спасением — оно уберегло её от прямого зрительного контакта с ним. А ведь она так не хотела его встречать! Всё из-за собственного языка. И теперь Сакура не понимала, чего опасается сильнее: того, что солгала о «хорошем» отношении с его бывшей или того, что в компании обсуждала его член. Даже сама Ками не дала бы ей точного ответа. Но одно Сакура понимала отчётливо — ей было неловко. И снова стыдно. — Итачи? — прошептала она в пустоту, в глубь леса. Днём это место не казалось таким устрашающим и заброшенным, как ночью. Собрав хрупкое мужество в кулак, она шагнула дальше, слушая приятный хруст снега, и опять прошептала: — Итачи... Она осознавала: скорее всего, он просто не хочет её видеть. И причину понимала. Они ведь и не были особенно близки. Да, он дважды побывал у неё в голове. Сломал руку, оставил кучу синяков. Бывает. Он видел её самые страшные ночи — а это уже что-то значит. Набрав в грудь побольше морозного воздуха, она громче произнесла его имя. И снова — тишина. Да что ж такое-то! Сакуру стало раздражать. Она всё понимает, но такого наглого игнорирования не ожидала. Не после того, что между ними было! Она ловко забралась на дерево, вглядываясь в снег и тени, высматривая его силуэт. — Вот же сранная зараза. Я скоро себе пальцы отморожу, — ворчала она себе под нос. И услышав недалеко хруст ветки, а после карканье, она мигом устремилась в ту сторону — и не прогадала. Сам Итачи Учиха восседал на толстой ветке и, как говорила Акулья Морда, «отмораживал своё дупло». — Вечер добрый, — поздоровалась она, беззастенчиво присаживаясь рядом. Казалось, Учиха не был рад её появлению и как-то нервно прикрыл половину лица воротником знаменитого плаща, вышитого по последнему писку моды. От него веяло тревожной, неблагополучной аурой, отчего Сакура слегка забеспокоилась. — Ты чего? Послышался чужой долгий вдох, а затем такой же долгий выдох. И снова вдох. Не выдержав, Сакура раздражённо фыркнула. — Да что ж такое… Сегодня какая-то комета в космосе? Что так влияет на настроение? Или это от недостатка витамина D? — не выдержала она. — Что вы сегодня все такие странные? — Странная здесь только ты, — хрипло ответил он. Она подвинулась ближе и заглянула ему в глаза. За время поисков её зрачки уже привыкли, и она спокойно могла рассматривать недоступные ей ранее детали. — Да неужели? А я-то думала — это статуя для стражи. А ты, оказывается, настоящий. Он снова тяжело вздохнул и поднял воротник выше, натянув его чуть ли не под брови. — Чем обязан твоему вниманию? Учиха упорно игнорировал чужой наглый взгляд, но внимательно следил за их дистанцией. — Ты болен? — вопрос прозвучал скорее риторически, чем с реальным интересом. Итачи моргнул раз, потом ещё, а потом снова. На четвёртый произнёс лаконичное, но тихое: — С чего ты взяла? Голос его был сухим, а руки спрятаны в рукавах. Её настойчивый взгляд блуждал по доступным ей местам, а после остановился на чёрной радужке. Она была намного глубже, чем та темень, что окружала их. — Свинец. Лёгкий запах присутствует, что впитался в ткань и твою кожу, вперемешку с ртутной гарью, опийной смолой и пылью чёрного лотоса. Было такое лекарство на чёрном рынке, но вряд-ли оно у тебя еще осталось. Твоё закончилось, поэтому ты, скорее всего, в лабораториях взял остатки похожих материалов, намешал и принимаешь. И, как я понимаю, толк от него слабый и вряд ли тебе помогает. А учащённые ночные смены тому подтверждение. Ты либо прячешься из-за приступов, либо надеешься на скорую кончину. — С чего ты взяла? — повторил вопрос. — От тебя пахнет кровью, Итачи. И ещё я заметила: когда ты рылся в моих воспоминаниях, ты задерживался в лабораториях. Уловив едва заметное озарение в его распахнутых веках, она слегка усмехнулась, не веря, что смогла прочесть его микромимику. Опыт с маской, данный Какаши, пришёл ей на пользу. — Да-да, ты думал, я не замечу? — усмехнулась она. Он оставил её вопрос без ответа и сжал кулак. — Ты… Она невоспитанно закончила за него: — Никому не скажу. Не злись, я ведь могу помочь. Он по её воспоминаниям составил у себя в голове её личность, но всё же удивился дважды за короткий разговор: во-первых, тому, что она оказалась такой внимательной и способной, а во-вторых — её предложению. Он знал, что она не любила возиться с больными, заниматься наукой и оказывать услуги. — И ты сделаешь его? — прохрипел он. Он сдерживал рвущийся кашель с того момента, как она стала его звать. Он понятия не имел, что ей от него нужно, и желания узнать не испытывал. Он надеялся, что Сакура сдастся от холода и вернётся в дом. — Нет. Я не делаю наркотики, — твёрдо произнесла она. — Но могу посмотреть твою болячку и попробовать избавить тебя от неё. Учиха раздражённо закатил глаза. — Что и требовалось от тебя ожидать. — Что за обиды? Ты не хочешь хотя бы облегчить своё состояние, если не выздороветь полностью? — Я и облегчал своё состояние. И твою помощь собрался принять только так. Ответив, Итачи зашёлся в небольшом, но хриплом кашле, поднося к рту платок и отворачиваясь от посторонних глаз. Когда он более-менее откашлялся, Сакура произнесла: — Наркотики… вот твоё облегчение? Ты же знаешь, что они только ухудшают состояние. Учиха молчал, лишь выжидающе смотрел и не мог дождаться, когда ей надоест и она уйдёт. — И тебя это устраивает? — задала вопрос, который когда-то задавал ей Какаши. — А тебя? По-моему, тебе есть чем заняться, Сакура-чан. И не лезть в чужие дела — будет лучшим твоим решением. Она чувствовала, как сквозь слои ткани холод пробирал её ягодицы, поэтому подставила под них ладони и устроилась удобнее. — Если ты умрёшь, кто будет хранить мой секрет? — тихо произнесла она, поворачивая голову к небу. — Не думаю, что у тебя получится так долго его скрывать. Поэтому я тебе не понадоблюсь в любом случае. Сакура знала, что он в какой-то степени прав, но отчего-то, видя его с другой стороны, ей искренне захотелось помочь. Давить было не вариантом, поэтому она спросила другое, не менее важное: — Какаши умеет читать по губам без Шарингана? Как и ожидалось, заносчивый Учиха не мог ответить прямо. — А ты как думаешь? — Может, перестанешь отвечать вопросом на вопрос? — Думаю, нет. Не перестану. Она бросила на него выразительный взгляд, показывая своё мнение. — Может. — Правильно думаешь, — он рассматривал нежный оттенок её волос и крупные завитки. — А если будешь ещё внимательнее и прислушаешься к себе, то поймёшь одну важную деталь. Сакура встрепенулась. Она искала в его мимике подсказку, снова и снова прокручивая в голове его слова в надежде на ключ. Но так ничего и не нашла, хотя заметила, как он расслабился и позволил воротнику ускользнуть чуть ниже. — Какую? Он одарил её взглядом, который Сакура не смогла прочесть. — Не хочу вмешиваться. Это не моё дело. Естественно, девушку не устроил такой ответ. — Скажи. — Нет. — Что за упрямец! — буркнула она. Мужчина лишь хмыкнул, но промолчал. Он всё ещё надеялся, что Сакура смилостивится и оставит его в покое. Но видя её позу и чувствуя чужое упрямство, разум подсказывал, что так просто она не уйдёт. И как доказательство, спустя короткое время тишины, что приятно ласкала уши, Сакура её нарушила: — Я ему нравлюсь? Ты об этом? — наклонилась и почти беззвучно прошептала, чувствуя сердцебиение в ушах. Словно это была не житейская мелочь, а запретная тема, о которой нельзя было ни говорить, ни тем более обсуждать. Он даже слегка приподнял брови от её робости. Учиха внимательно рассматривал её лицо. За время пребывания здесь оно изменилось: скулы стали мягче, кожа ровнее, не такой болезненно-бледной. Её большие изумрудные глаза сверкали, и даже тьма не могла их скрыть. Куноичи смотрела в ответ, надеясь, что не выглядит слишком уязвимой. Она чувствовала, будто посягнула на что-то чужое, словно обожжётся и будет больно. Но не могла не спросить то, что так мучило её. Она не понимала поведение капитана. Знала, что была ему дорога — но в какой именно степени? Какаши был невероятно сложной персоной, но от этого лишь ещё более притягательной. — Твоя голова из всех возможных вариантов выдала именно это? Её невольно передёрнуло от его реплики, и Сакура скривилась. — Чего и следовало от тебя ожидать, — вернула она его же фразу. — Ты у него должна это спрашивать, а не у меня, Сакура-чан. Он видел, что задел её, но она упрямо отвернулась, хотя и не уходила. — Ты знаешь, что я не стану задавать ему этот вопрос. — Знаю. Но помочь ничем не могу. Харуно тяжело вздохнула. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты тот ещё засранец? — А тебе когда-то говорили, что тебя бывает слишком много? Ты довольно назойливая. — Ауч. Это вообще-то обидно, знаешь ли. Куда делось ваше хвалёное воспитание, господин Учиха? — Ничем не могу помочь. Она снова отвернулась, не заметив, как он чуть заметно улыбнулся их перепалке. — Можешь, но просто не хочешь. Намекни хоть, к чему прислушаться-то? Я ничего не чувствую и не знаю, на что обращать внимание. — Чувствуешь. Я видел. — Ками, с тобой так сложно, — протянула куноичи, закатывая глаза. Она замолчала на пару секунд, слушая, как появившийся ветер гудит где-то в щелях, а снежинки закружились вокруг. Девушка уже отморозила себе ноги, отсидела руки, но отчего-то ей было комфортно вот так сидеть после тяжелого дня. Словно этот холод обострял чувства и уносил усталость. — Он каким-то образом прознал мою тайну? — тихо спросила она, почти шепотом, боясь, что воздух вокруг исказит слова. Несмотря на окружение, ей было не с кем разделить свои мысли, задать глупые вопросы без страха быть осмеянной или осужденной. Ино и Хината были ей близки, но блондинка не могла промолчать, когда надо, не осудить. А Какаши сейчас боялась разочаровать, отпугнуть от себя — поэтому с ним держала некую дистанцию, будто боясь лишним словом разрушить хрупкую грань между ними. С Учихой же все было иначе. Ей было все равно, что он о ней думает, и к чему приведет их общение: разорвется ли оно резко и спонтанно, либо перерастет в странное подобие дружбы. После того как он побывал в ее разуме, скрывать ей стало нечего. С ним Харуно чувствовала себя свободнее. Она не любила его — и, возможно, поэтому позволяла себе быть такой, какая есть. — Откуда мне знать? — его голос был хриплым, с надрывом, будто он сдерживал не только слова, но и рвущийся наружу кашель. — Ты же Учиха. — И что с того? — Ты по умолчанию должен знать все. Разве нет? У вас же там в клановом кодексе прописаны были правила. — Замечательный вывод, — холодно произнес он. — Ну так что? Либо давай лечиться, либо расскажи. — Мне не выгодны твои варианты, Сакура-чан. — А какой выгоден? Итачи не ответил. Вместо этого развернулся и тихо откашливался. — Ты не хочешь жить? — произнесла она, спустя время. — Понимаю. Он приподнял бровь, зажимая в руке платок. — А ради брата? — Сакура-чан, я не собираюсь с тобой это обсуждать. — Ты же понимаешь, что я слышала о тебе? — ее голос стал мягче, почти осторожным. — Ты считаешь, что и так испортил ему жизнь, поэтому наказываешь себя таким способом? Ведь если бы хотел — принял бы мою помощь. Он молчал. Смотрел куда-то мимо, и казалось, ветер выдувает из него последние силы. — Думаю, здесь большинство хотят смерти, но при этом страшатся её. Если бы я умерла там, ещё в реке, либо в плену, так бы и не узнала, что вы все здесь и что можно жить вот так, вопреки тому, что — за забором. Не узнала бы правду о тебе, Итачи. Никто бы из выживших не узнал. И брат твой тоже. Сакура мягко улыбнулась, но в её голосе слышалась доля горечи. — И я очень благодарна той себе, той Сакуре, что, несмотря на всю боль и испытания, не сдалась и оказалась здесь. Даже если мы всё равно однажды умрём. — Я думаю, ты её не страшишься, — добавила она после паузы. — А наоборот, искренне желаешь. Но не думаю, что на все сто процентов. Скорее, на девяносто девять и девять. — Видишь. Даже процента нет. Мужчина глядел, как снежинки оседают на розовую макушку. — Но и полных ста тоже нет, Итачи. Куноичи не хотела тревожить его старые раны, но понимала: вряд ли у него есть с кем это обсудить. Сакуре хотелось дать ему почувствовать, что с ней он может позволить себе эту слабость. Ей было его по-человечески жаль, а мысль, что он выбрал себе именно такой конец, вызывала неприятие, будто ком в горле. И чтобы разрядить обстановку, она почти возмущено произнесла: — Красивые мужики всегда такие депрессивные со своими заскоками? — Что? — Да-да, господин Учиха, я вас тоже имела в виду. Вы же знаете, что привлекательны. На все девяносто девять и девять вы меня, конечно, не интересуете, но остаток… — она хитро прищурилась, изучая недоумение мужчины. Она тихо хихикнула довольная реакцией и вытащила сигареты. Покрутила пачку в руках — и, опомнившись, спрятала обратно. — Ты можешь закурить, всё нормально. — Не стану. Поберегу ваши лёгкие, — её голос звучал мягко, а искусанные губы расплылись в улыбке.