Переворот мира – К чёрту преграды!

      Они, конечно, знали, что это случится, но всё равно это произошло неожиданно. Лань Ху увидела собственными глазами, как меч пронзил грудь Хуа Чэна насквозь, и тихо вздохнула. Теперь придётся ждать много лет перед тем, как они снова встретятся.       Если всё–таки её план, как стать бессмертным Демоном, осуществится.       В последнее время Юй Шу практически не появлялась, сидя у себя и медитируя. Да и, в принципе, девушка не хотела выходить на улицу, где сейчас прямо на земле лежали трупы или люди с лицами по всей коже. Где–то в пылу битвы сверкало одеяние Се Ляня, летели стрелы Фэн Синя, меч Му Цина рассекал воздух.       Они всё ещё надеялись на победу и только двое точно знали, что победы не будет. Заметив зелёные одеяния Ци Жуна, Лань Ху поморщилась и скрылась. Вот уж кого–кого, а этого она видеть никак не желала.       Девушка посмотрела на небо, потом на дома, окутанные мраком. Ветер разносил стоны людей и отчаяние. Всё скоро закончится. Она это знала, Юй Шу это знала.

***

      Лань Ху сидела в большом зале, что принадлежал их семье, и наблюдала за паникой. Её отец был бледен, как мел, но старался сохранять спокойствие. Мать и сестра же бегали и собирали вещи. Дедушки и бабушки вздыхали, охали да ахали и взывали к Богам. Разобрав молитву, возносимую Богу Войны и по совместительству Небесному Императору — Цзюнь У — она скривилась. «Вот уж кого не стоит удостаивать своим вниманием…» — Подумала она, крутя в руках шпильку, которую ей даровали после церемонии цзи ли.       Церемонию заколки для волос провели два года назад, когда ей исполнилось пятнадцать лет. Её глубокозамужняя старшая тётушка — старшая сестра отца — сначала расчесала её волосы с ароматными маслами. Лань Ху настаивала на сандаловом и ей пошли на встречу, в конце концов, тётушка в ней души не чаяла, отчасти завидуя её матери, которая родила четверых детей, из которых мальчиками были самый старший и младший, в то время как сама старшая сестра отца смогла родить только двоих, да и то, мальчиков.       Нет, все радовались и особенно отец семейства, но сама женщина была глубоко опечалена, ибо страстно хотела, чтобы родилась девочка, ведь, окромя слуг, пообщаться было не с кем, заплести волосы было некому, да и просто чисто по–человечески никто её не понимал. Поэтому, когда Лань Ху потянулась к этой женщине, та была на седьмом небе от счастья, ибо она видела, как собственная семья избегала общества второй молодой госпожи, хотя она нормально относилась к прислуге, никогда на них голоса не повышала, но заткнуть любого человека за пояс вполне могла, тут уж ей равных не было. Её старший брат и младшая сестра были кроткими и молчаливыми, радость женщин семьи, а вот она отличилась. Поэтому девушка старалась чаще находиться в компании своей дагу, которая, казалось, понимала её с полуслова.       После расчёсывания тётя собрала её волосы в пучок, а после скрепила это всё шпилькой, на которую нанесли благоприятные узоры. Затем ей дали взрослое имя, которое обычно используют в быту. Имя согласовывала всё та же тётя, которая хотела, чтобы оно было кратким, лаконичным и, что самое главное — индивидуальным, хорошо описывающим её характер и саму девушку. Нарекли её Дэйю, что в переводе означало «Чёрный нефрит». Самой девушке имя страшно понравилось, но она высказала свои благодарности тёте уже после церемонии.       И уже по окончании церемонии шпильку вытащили из её волос, а после уже сама девушка расплела этот дурацкий пучок, сделав причёску как у ещё не родившегося Лань Ванцзи. Её не колыхало тогда, что Юй Шу, которая знала не только сюжет Небожителей, но и персонажей Магистра, начнёт подшучивать, не обращая внимания на приподнятую бровь Хуа Чэна. — Боюсь, причёска как у Лань Чжаня самим Лань Чжанем тебя не сделает, характер слишком поганый! — Ухахатывалась А–Шу, пытаясь натянуть ей на лоб фиолетовую ленточку, которую сдёрнула со своего ханьфу, на манер налобной ленты Ордена Лань, хотя на лбу подруги уже имелась белая подвеска с голубым алмазом в центре, закреплённая белоснежной лентой на затылке. Хуа Чэн в итоге решил не спрашивать, кто такой Лань Чжань, зная, что рано или поздно всё равно всё узнает. Сейчас его больше волновало, как дела у принца. — Отъебись, пожалуйста, пока я тебе руки не оторвала, — Недовольно проговорила Лань Ху, отмахиваясь от подруги, как от надоедливой мухи. — Надо было пучок оставить, как у Цзян Чэна, ты любишь руки отрывать, а он ноги ломать! Как раз споётесь, когда родится и подрастёт! — Продолжала хихикать Юй Шу, оставляя попытки завязать эту ленту. — Сказала девушка, которая является родственницей матери будущего Главы Ордена Юньмэн Цзян, — Парировала Лань Дэйю, ухмыляясь. — Ой всё… Закрыли тему, — Надула губы подруга, но уже через минуту хитро ухмыльнулась, — Тебе ведь тоже провели церемонию цзи ли? — Да, любимая тётушка проводила, она же и имя в быту согласовывала, — Довольно заявила дева Лань, усаживаясь рядом с Хуа Чэном, который навострил уши. — О! И какое имя тебе дали? Меня нарекли Синьхуа, — Хуа Чэн ухмыльнулся, ведь услышал, что их с А–Шу теперь объединяет один иероглиф. — Меня нарекли Дэйю, — Тут А–Чэн прыснул, удерживая смех. — Твоя тётя имеет своеобразное чувство юмора, — Сказал он, довольно хихикая, не удержавшись. — Хуа Чэн… — Многозначительно глянула на него девушка в чёрно–белом ханьфу и тот смолк, но искры в глазике сверкали, — А тебя кто нарекал? — Меня нарекла сестра матери. Тоже глубокозамужняя дама, но приятного в ней мало, — Покривилась Юй Синьхуа, упав по другую сторону от парня. — Ну, хоть где–то мне повезло, — Хмыкнула Лань Дэйю. — Что, до сих пор семья избегает? — Как–то грустно спросила подруга, смотря на девушку. — Кроме тёти почти все, — Легкомысленно ответила Лань, хмыкая, — И правильно делают. Я к ним привязываться не хочу. И тебе не советую. Сама знаешь, почему. — Кстати, я слышала, что у тебя в семье счастье привалило. Жена старшего брата недавно родила, — Быстро сменила тему Юй Шу, промолчав на реплику подруги. — Да, сына родила. Лань Анем вчера нарекли, — Хитро глянула А–Ю, а после начала рассматривать свои ногти. — Да ну?! — Встрепенулась дева Юй, во все глаза смотря на подругу. — Ага. История Ордена из Гусу начинается с Сяньлэ, — Хмыкнула она, мягко улыбнувшись.       Вспоминая это, Лань Ху грустно вздохнула. Два года прошло, всё было хорошо, а теперь начался самый настоящий Ад, в котором был повинен Безликий Бай. Как в последнюю их встречу, когда Хуа Чэн ещё был жив, подметила Юй Синьхуа, Безликий услышал фразу Се Ляня и озверел. Её семья бегает наравне со слугами, собирает многочисленные пожитки, дабы уехать. Она была уверена, что в семье Юй такая же ситуация, но опираясь на своё знание канона, эти две семьи сумели сбежать, ведь после были основаны один Великий Орден и один вассальный Клан. Но также помня о том, что Лань Ань был монахом, воспитанным в одном из горных храмов, сошлась на том, что либо малыш А–Ань был единственным, кто сумел выжить, либо его вынужденно оставили в храме из–за невозможности прокормить маленького ребёнка.       Страшно было представить, что ждало их в будущем, но нужно сосредоточиться на том, что происходило сейчас, а происходил полнейший ждец. Семья обезумела от страха, ни весточки от подружки Юй, а сама она была свидетелем того, как был убит А–Чэн. «Благо А–Шу не видела этого, иначе была бы безутешна, ведь видеть это на экране или читая про смерть — это одно, а вот видеть своими глазами — совсем другое», — Вздохнула про себя Лань Дэйю, левой рукой сжимая руку тётушки, что сидела рядом с отсутствующим видом. — Тётушка, не переживайте, всё будет хорошо, — Попыталась успокоить девушка женщину, но та лишь печально улыбнулась. — Знаешь, А–Ху, я сон недавно видела… Страшный для меня… — Начала она было говорить, но вдруг умолкла. — Что за сон, тётушка? Что там было? — Чуть подтолкнула её к продолжению дева Лань. — Смерть твоя мне снилась. В огне. Ты была в храме Наследного принца, его подожгли. Твоя подруга из семьи Юй была на улице, а ты осталась внутри. Храм подожгли. Ты сгорела заживо, — Вдруг женщина тихо заплакала, слёзы градом покатились по бледной коже и она даже не пыталась их утереть. — Тётушка, ну что вы… Не надо плакать… Это ведь всего–лишь сон, но даже если он и вещий, то ничего мы поделать не можем, ведь если мы будем избегать смерти, то она всё равно нас настигнет, только хуже она будет, — Начала успокаивать тётю девушка, одной ладонью держа ту за руку, а пальцами другой начала утирать слёзы на её лице, — Сейчас не обо мне надо слёзы лить. Я ещё, Слава Гуаньинь, жива. Приберегите слёзы, тётушка, успеете ещё оплакать всех нас. Нужно думать о том, как мы сохраним жизнь малышу А–Аню и себе.       Женщина закивала, сжала крепче ладонь своей любимой племянницы и вернула себе невозмутимый вид, словно и не было той секундной слабости, которую никто не заметил. — Ты права. Надо собираться и уезжать, пока мы ещё в состоянии.       Она поднялась и присоединилась к другим женщинам и слугам, помогая собирать вещи. Сама же Дэйю обратила внимание на супругу старшего брата, что держала на руках ребёнка, будущего основателя Ордена Лань, и тяжко вздохнула. Та сидела ни жива, ни мертва, механически качая малыша. Была бы её воля, она бы подлетела вслед за своей свекровью и сестрой своего мужа, но из–за ребёнка не могла себе этого позволить, а мужчинам и бабушкам его оставлять не хотела. Вздохнув, девушка поднялась на ноги и чинно подошла к снохе, тронув её за плечо. Та вздрогнула и глянула вверх, на Лань Ху. — Отдай его мне и беги, ты своим волнением ему хуже делаешь, — В подтверждение её слов Лань Ань захныкал, — Давай–давай, отдавай и беги. Меньше слов — больше дела.       Молча смерив девушку недоверчивым взглядом, замужняя — теперь — Лань поднялась на ноги и, отдав ребёнка слишком уж спокойной для сложившейся ситуации сестре супруга, не оглядываясь выбежала из комнаты. А вот Лань Ху, поудобнее перехватив А–Аня, глянула на его лицо. Тот сразу успокоился и посмотрел на свою тётю, издавая задорные звуки. — Скоро всё радикально поменяется, малыш А–Ань… И ты сильнее всех это прочувствуешь… — Прошептала девушка, прижимая его к себе. «Интересно, как обстановка у тебя, А–Шу? Хоть бы у тебя появилась возможность послать весточку», — Подумала Лань Дэйю, прислушиваясь к тихим разговорам своих пожилых родственников, которые не в состоянии бегать за более молодыми.

***

      Юй Шу тем временем смотрела в окно, слыша, как вокруг бегают слуги, собирающие вещи господ. Шаги старшей сестры девушка тоже слышала. Та ходила взад–вперед по комнате, сжимая кулаки. Внезапно остановившись, она посмотрела на младшую сестру: — Странно, что ты такая спокойная.       Синьхуа медленно развернулась к сестре. Они не были близки, как сестры, они были больше похожи на хорошо относившихся друг к другу соседей. В принципе, Юй Шу это не расстраивало. Пусть к ней всегда хорошо относились, пусть они были связаны кровью, но здесь, среди них, она ощущала себя чужой.       Она отличалась от них характером, взглядами на мир, да и в целом была другой. Женщины семьи Юй все были с твёрдым характером. Наверное, это была единственная семья в Сяньлэ, где глава семьи слушал свою жену (это, к слову, девушку как раз не удивляло — она помнила, какой в каноне была Юй Цзыюань). Юй Шу же была намного мягче и её вообще никак не интересовал матриархат.       И, она была уверена, остальные члены семьи это чувствовали. Чувствовали, что девушка находится где–то в стороне от них. И это было правдой, потому что у девы Юй была другая семья: Лань Ху и Хуа Чэн. За столько лет, именно эти двое людей стали для неё дороже. — А что мне делать? — Подняла бровь девушка на вопрос сестры, — Бегать по комнатам и кричать, что мы все умрём? Самой не смешно?       Юй Гань в ответ усмехнулась, после чего повелела служанке забрать ещё и шкатулку. А–Шу закатила глаза. Ну и зачем ей эта шкатулка? У сестры побрякушек было больше, чем у самого принца, она была в этом уверена. — Вы собрались? — Внутрь зашел их отец, осматривая помещение. Просканировав всё взглядом, тот остановился на младшей дочери, вещи которой не были даже сложены. Пару часов назад она сказала слугам, что соберёт всё сама, однако даже не собиралась этого делать, — Юй Шу?       И только в этот момент Юй Гань заметила, что младшая сестра не предприняла никаких действий для того, чтобы отправиться в поездку. Вторая молодая госпожа Юй стояла в обычном ханьфу, не дорожном, волосы были заплетены в простую причёску. — Я никуда не поеду, — Вслух озвучила только что пронёсшиеся в головах сестры и отца мысли. — Юй Шу?! — Ты хотя бы понимаешь, что ты сказала?! — А–Шу?       На последний вопрос девушка повернула голову, чтобы встретиться глазами с матерью. В отличие от сестры и отца, та смотрела на неё не удивленно, а, скорее, печально и смиренно. В тот момент Юй Синьхуа поняла — мать знала заранее, что вторая дочь останется в столице. Юй Шу никогда не узнает, как и почему она об этом узнала. То ли из–за её поведения, то ли потому что средняя дочь приказала слугам не трогать свои вещи, а мать знала, насколько А–Шу ленива, чтобы собирать вещи самой. — Уезжайте, — Проговорила девушка, — Я не поеду. К тому же, мест не так много. — Да причем тут места?! Мы возьмем меньше вещей, но ты… — Нет, отец, — перебила его Юй Шу, — Я не поеду. Езжайте, времени осталось мало.       Она обвела членов семьи взглядом, понимая, что больше их не увидит. Все семнадцать лет она придерживалась одного правила — не привязываться к ним. Даже если ей не удастся вознестись, а, умерев, она не станет Демоном, всё равно — ей нельзя к ним привязываться. Потому что, если ей всё–таки удастся стать бессмертной, она не хотела страдать от разлуки.       Разлуку она ненавидела. — Спасибо за всё, — Прошептала им девушка, — Но это моё окончательное решение и вы меня не отговорите. Спасибо, что были рядом, что воспитали, кормили. Спасибо за эту жизнь. Но дальше я пойду сама.       Договорив, девушка схватила то немногочисленное, что могло понадобиться в это непростое время, и заранее сложенное в мешочек цянькунь, и выпрыгнула в окно, убегая от собственного дома. Она знала, что они не станут её искать. Во–первых, оставалось слишком мало времени до закрытия ворот, а в их семье есть маленькие дети, которых нужно вывезти подальше отсюда. Во–вторых, у семьи Юй была одна особенность — все члены семьи были упрямы до невозможности.       И все знали, что искать и ловить Юй Синьхуа бесполезно — даже если и вернёшь девушку обратно, рано или поздно она снова исчезнет.       Поэтому сейчас Юй Шу пробиралась через улицы, смотря на людей с сочувствием. В горле застрял комок, а в голове билась лишь одна мысль: «Это несправедливо!». Вот прямо в эту минуту ей захотелось найти Безликого Бая и треснуть по его тупой голове чем–нибудь тяжёлым. Например, кирпичом. Или бутылкой водки из её прошлой жизни. Бутылки там делали, видимо, из особенного стекла, потому что и бутылка, и жидкость в ней убивали с вероятностью в сто процентов.       От мыслей о расправе над Безликим Баем, который заставил страдать так много невинных людей, её отвлек удар обо что–то тяжелое. Когда девушка еле–еле вернула себе равновесие, ей не составило труда понять, во что она столкнулась. Точнее, в кого. — У тебя, что, глаз нет?! Да ты хотя бы знаешь, кто я? — Знаю, князь Сяоцзин, — Спокойно ответила на вопрос двоюродного брата принца Юй Шу, — Прошу заметить, что это вы бежали прямо на меня, не глядя ни под ноги, ни прямо. — Да как ты смеешь, ты… — И что ты мне сделаешь, Ци Жун? — Перебила того Юй Шу. Она и так была не в лучших чувствах, а этот напыщенный индюк ещё больше портит ей настроение. И пусть, на самом деле, ей было его жаль, когда она читала новеллу, но сейчас будущий Демон её выбесил, — У тебя даже власти почти нет или ты не заметил, что это конец? Конец государства Сяньлэ? Да даже тупому понятно, что мы проиграем со дня на день. Только твой брат до сих пор надежды не теряет. И тебе бы стоило его поддержать, как и всем здесь находящимся людям! Знаешь, почему? Закрой свой рот, я не договорила, — Прервала свою речь, чтобы заткнуть собиравшегося заговорить Ци Жуна Юй Шу, — Да потому что только вера в Небожителя делает Небожителя сильнее. Если бы сейчас в Его Высочество верило больше людей, он бы победил, но нет! Все от него отвернулись. Как же меня бесит это!       Юй Шу обошла замершего то ли от ярости, то ли от шока Ци Жуна и пошла дальше, вздыхая. Ну хотя бы выговорилась, полегчало немного. Потом она остановилась и развернулась. Князь стоял на том же месте, видимо, до сих пор переваривая её слова. — Князь Сяоцзин, — Позвала его девушка, и тот, как в замедленной съёмке, обернулся, — Се Ляня бросил даже его брат, который кричал о том, что будет самым верным. Можешь представить, как он себя сейчас чувствует? Ты так сильно хотел добиться внимания брата, так старался быть с ним в лучшие времена, но, когда ему действительно понадобились помощь и поддержка, ты исчез. Молодец. Образцовый брат, ничего не скажешь.       Она снова отвернулась и в этот раз ушла, не оборачиваясь. Пока что она не имела понятия, куда именно идти, зная только одно — ей нужно остаться в столице. Поэтому она пошла туда, где всегда была нехватка людей — в лазарет. Когда–то она думала над тем, чтобы стать врачом, однако, когда она подросла, её привлекла политика. Теперь же у неё есть возможность помочь больным хоть чем–то.       И девушка не заметила, что её разговор, хотя это был, скорее, монолог, с Ци Жуном наглым образом подслушали — в тени в тот момент стоял тот, кого она упомянула несколько раз, — Се Лянь.       Сам Ци Жун тоже исчез с улицы быстро.