Кровавым по белому

Полагаем, то, что со временем Намджун медленно, но верно проник в уже устоявшийся дуэт, не стало ни для кого шокирующим фактом. Он был умён, по-своему притягателен и откровенно заинтересован. В чём именно, Хосок пока не мог понять. Его лично Намджун всегда настораживал, и не только набором внешних качеств. В нём было что-то холодное, даже мёртвое, что-то, что вызывало инстинктивное желание бежать и прятаться подальше. Хосок не бежал и не прятался: во-первых, он не был трусом, во-вторых, у него был Юнги, за которым нужно было… присматривать. Хосок отчаянно пытался списывать это на искреннее беспокойство, а не на ревность, постепенно пожирающую его изнутри. Как тут было не ревновать, когда Юнги, всегда находящий время для их совместных посиделок втроём (и уже довольно долго именно втроём), вдруг сказал: «Я сегодня буду один у Намджуна, обсудим кое-что, касающееся перевода, над которым он поработал. Ты не парься, вместе встретимся в другой день»? Надо отдать Юнги должное, они с Намджуном действительно обсуждали перевод. Первые часа полтора. А потом вышли перекурить. Юнги показалось странным то, что Намджун завернул за угол здания, за которым не было ровным счётом ничего, кроме высоких стен, окружающих этот закоулок с трёх сторон. Однако он ничего не сказал: в конце концов, он был альфой, а паранойя для альфы — всё равно что позорное клеймо прямо на лбу. Вполне оставшиеся довольными результатами продвигающейся работы, они разговорились на другие темы. Это уже вошло в привычку — Намджун ещё тогда, с самого начала намекнул, что не против стать друзьями, и Юнги охотно принял это. Что-то в Намджуне вызывало любопытство, а не отторжение, как это случалось гораздо чаще. И понемногу Юнги сбавлял защиту, позволяя Намджуну разбирать ее по кирпичикам. Почему-то ему, такому закрытому обычно, сейчас хотелось доверить другому какую-то часть себя, и Намджун почувствовал это почти сразу. — Слушай, я ещё тогда подумал об этом, да как-то не хотел выглядеть бестактным. Хосок — твой омега? — спросил он. — Нет, даже близко нет, — невнятно проговорил Юнги с сигаретой в зубах. — А что, тебе он понравился? Намджун уклончиво пожал плечами: — А кто вы тогда друг другу? — Лучшие друзья. — Говорят, что дружбы между альфой и омегой не бывает, как и между мужчиной и женщиной. — Не бывает, если тебя они интересуют. Женщины и омеги. Намджун промолчал на это, окинув всего Юнги внимательным взглядом. — Твой друг хороший фотограф, только довольно ранимый. — Он и человек хороший, что с того, что ранимый? — Юнги нахмурился. — Это нормально. — Нормально, не спорю, — Намджун тут же сменил тактику. — Это даже ему идёт, он хорошенький. — Да? — Юнги хмыкнул. — Ну, подкати к нему тогда. — Я бы, может, и подкатил, да вот подозреваю, что мне тогда кое-кто морду набьет. — Это ты про меня? Я уже сказал, Хосок не мой омега. На нем ведь даже нет моего запаха, ты должен был это почувствовать. — Да, — отозвался Намджун тише и шагнул к Юнги, — а жаль. Ты пахнешь восхитительно. Юнги оторопело замер с недокуренной сигаретой между пальцами, машинально отступив на шаг. — Летним дождем, — продолжал Намджун, остановившись и слегка нависнув над Юнги, — а сейчас самой настоящей грозой. — Отойди, — Юнги сжал челюсть, показательно выпрямившись. — Ты нарушаешь мое личное пространство. — А чем я пахну для тебя? — Намджун словно его не слышал. — Разве я неясно выразился? — Юнги ощутимо оттолкнул его, даже за это короткое прикосновение и сквозь одежду ощутив жар чужого тела. — Брось, не скалься. Я ведь не с плохими намерениями. — А с какими тогда? — Юнги смотрел на него во все глаза. — Могу предположить, что ты и сам догадываешься и что ты не против. Если я, конечно, не ошибся, читая язык твоего тела. — Язык тела? Избавь меня от подобных оборотов, — Юнги всё ещё защищался, но защита его становилась всё менее весомой с каждой секундой. — Просто дай мне кое-что попробовать, — мягко произнёс Намджун. — Если что, просто забудем об этом эпизоде. — Разыгрываешь Змея-искусителя? — Юнги поднял бровь. — Если тебе так больше нравится, Ева, — со смешком отозвался Намджун, и, прежде чем Юнги успел возразить, что от Евы в нём сейчас разве что взявшаяся из ниоткуда в его случае наивность, наклонился и поцеловал его, крепко прижав к себе. Юнги ожидал этого, само собой: Намджун вполне ощутимо прощупывал почву вот уже пару минут. Чего он не ждал, так это волны огня, пронизывающего всё тело, сбившегося в одну секунду дыхания и подгибающихся ног. А Намджун всё напирал, неторопливо скользя руками по чужому телу и прикусывая податливо приоткрывшиеся губы. Впрочем, это было единственным, в чём Юнги охотно уступил. Дух соперничества ещё был внутри, и он пытался отхватить право вести в поцелуе. — Дай передохнуть, — вырвалось у него, стоило им отстраниться друг от друга. — Так и знал, что ты будешь показывать характер даже здесь, — глаза Намджуна весело блеснули. — Но именно поэтому мне и понравилось. — Мне тоже, — признал Юнги, облизнув покрасневшие губы. — Даже слишком. На секунду было чувство, что меня чем-то накачали. — Да? Есть идеи, почему? — Намджун улыбался уголками губ, и Юнги на это вёлся. — Есть одна, кстати, — ответил он. — Я никогда не встречал никого с таким феромоном, как у тебя. — Некоторые говорят, я удушающе пахну кровью, — Намджун вздохнул. — Звучит даже удручающе. Отвлекая Юнги, он медленно сократил расстояние между ними, вынуждая того вплотную прижаться спиной к стене. — Не спорю, в этом есть смысл, — кивнул Юнги, — но для меня в твоём запахе есть что-то ещё. Что-то тяжелое, подавляющее… угрожающее. — А, вот как, — Намджун, казалось, не моргал, всё ещё улыбаясь и внимательно слушая каждое слово. — Неужели это заставляет тебя испытывать страх? — Страх? — короткое слово свободно повисло в воздухе, и Юнги вдруг понял, что Намджун буквально зажал его, создав своего рода ловушку. — Я бы назвал это иначе. Он вернул улыбку, слегка сощурив глаза. Напряжение буквально звенело вокруг них, но Юнги это только приятно будоражило. — И как же? — Намджун огладил ладонью его щеку и мягко взял за подборок, наклонившись. — Ты пахнешь властью, — тихо произнёс Юнги и притянул Намджуна к себе за шею, мгновенно сократив ничтожное расстояние между ними. Этот поцелуй был ещё отчаяннее предыдущего, потому что теперь, окончательно убедившись в том, что желание взаимно, они оба нисколько не сдерживались, едва ли не теряя контроль. — С каждым разом от тебя всё сложнее оторваться, — сбивчиво произнёс Юнги спустя пару минут, восстанавливая дыхание. — И всё меньше хочется, чтобы этот момент заканчивался. — Не беспокойся, — отозвался Намджун, и Юнги вдруг заметил, что глаза его потемнели почти до чёрного. — Это только начало.