Кровавым по белому

— Может, расскажешь уже, в чем дело? — раздраженно спросил Хосок. — А в чем дело? — Юнги пьяно смотрел в одну точку на столе. — Ждёшь, что тут волшебным образом появится ещё одна бутылка? — съязвил Хосок, заметив это. — С чего ты решил напиться? Кто-то умер, а я не знаю? — Чем выделываться, лучше бы выпил со мной, — буркнул Юнги. — Это я-то выделываюсь?! — Ещё и визжишь, как школьница. — Лучше заткнись, пока я тебе не врезал. — Врежь, — предложил Юнги и откинулся на спинку стула. — Больнее уже не будет. Хосок умолк. Что-то надломилось, и игнорировать это было нельзя. Но прежде, чем он сумел подобрать нужные слова, Юнги сипло продолжил: — Хотя когда-то я думал, что уже знаю людей. То, чего они хотят. То, что они могут дать или отнять. То, как нужно себя вести, чтобы это пережить. Но, как в проклятых сериалах, появился Намджун и всё к чертям раскидал. Чувствую себя полным идиотом. — Что он сделал? — Хосок машинально подался вперёд, ближе. Между его бровей залегла складка. — Не он. Мы оба натворили дел. Я не должен был вообще ввязываться во все это… Кто же знал, что меня так по нему размажет, — Юнги усмехнулся. — А я и не подозревал, что так бывает. От его запаха мне собственные лёгкие выплюнуть хочется, его руки сдавливают мне тело, зубы рвут горло, а я не хочу, чтобы это заканчивалось. Если это и есть та самая любовь, о которой твердит весь мир, то проще застрелиться. — Не неси ерунды, — машинально перебил Хосок, растерянно уставившись на Юнги. — Ты ведь можешь уйти, бросить всё это. Я пойду с тобой, ты не останешься один. — Я не боюсь остаться один, — резко возразил Юнги, подняв взгляд. — Он просто… мне очень нужен. — Нужен? Нужен, значит? — Хосок поднялся с места, поджав губы. — А что насчёт меня? — А что ты? — Меня задолбало смотреть на то, как он тебя ломает. Я не хочу оставаться без друга, Юнги. — Ломает? Меня нельзя сломать, что за чушь? — Юнги тоже встал, покачнувшись. — Я не какой-то там влюблённый подросток с комплексом жертвы, если ты ещё не заметил. Я тебе тут, вообще-то, душу изливаю, а не советов прошу. Тем более, что советы ты даешь паршивые. — Может, и так, — Хосок злился, пряча за этим острую боль. — Но я кое-что смыслю в том, какими должны быть здоровые отношения. И если тебе от них хочется вскрыться, значит, дело явно нечисто. — Ты мыслишь через… свою призму, — странно запнувшись, ответил Юнги. — На деле всё иначе. — Да? И чем же я отличаюсь от тебя? Тем, что у меня ещё остался здравый смысл и желание сохранить нашу дружбу? Юнги, ты дорог мне, ты мне важен, я не могу позволить какому-то уроду с нарциссическим расстройством ставить под удар всё, что есть между нами. С чего ты взял, что… — С того, что ты омега, — отрезал Юнги. Хосок замолчал; его словно ледяной водой облили. — Я не хотел этого говорить, но ты вынудил меня. Ты омега, и думаешь так, как думают омеги. И ничего не смыслишь в том, что у нас с Намджуном. Он приблизился к Хосоку, всё ещё покачиваясь, и поморщился. Хосок и сам чувствовал, как сильно горчит его обычно сладкий запах апельсинов, но ничего не мог с этим поделать. Сам Юнги сейчас пах ледяным, грязным ливнем. — И вообще, тебе не кажется, что лучше оставить нас в покое? — Это не ты говоришь, — тихо произнёс Хосок. — Ты пьян. — Что с того? Пьян, трезв — я всё равно не собираюсь плясать под чью-то дудку. Я в состоянии сам решить, что мне делать. — Намджуна это правило не касается? — Даже интересно, за что ты его так возненавидел, — хмыкнул Юнги. — Или это лишь прикрытие? — О чём ты говоришь? — Может, тебе легче разыгрывать праведный гнев, чем признаться, что ты к нему неравнодушен? — Юнги неуклюже опёрся о дверной косяк, лениво моргнув. — Что, хочешь его себе? — Ты спятил? — Хосоку казалось, что его сейчас разорвёт на части от всего того, что творилось у него внутри. — Ну, по правде говоря, — Юнги неопределённо повёл рукой в воздухе, — я тебя не осуждаю. В конце концов, я и сам попал на тот же крючок. — Ты идиот, Юнги, — Хосок сжал ладони в кулаки. — Ты полный, непроходимый идиот. — Это почему же? — по Юнги было неясно, забавляет его эта ситуация или злит. Хосок замер перед ним на мгновение, борясь с собой. Сердце колотилось, как сумасшедшее, в ушах звенело. «Будь проклят Намджун, — пронеслось в голове, — и будь проклят я». Он шагнул вплотную и наклонился, не давая себе больше времени на раздумья. Юнги оторопело заморгал, то ли не поняв, что происходит, то ли не зная, как реагировать. Хосок отстранился и облизнул губы. Юнги был на вкус как алкоголь, любовь и тоска. А может, последним отдавал сам Хосок. — Надеюсь, что ты это не вспомнишь, — тихо сказал он и испугался, когда Юнги вдруг посмотрел на него чистыми, будто вмиг всё осознавшими глазами. — Хосок, — тихо позвал он, — подожди… Но Хосок не мог ждать, не мог больше оставаться рядом, не мог больше вдыхать чужое присутствие, отдающее болью в каждой клеточке тела. Прерывисто вздохнув, он развернулся и вышел, оставляя Юнги одного.